Андрей Дышев.

Инструктор по экстриму

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

Гера с сомнением взглянул на женщину. Несет какую-то пургу. Но не пьяная, это точно. Хочет проверить себя…

Они прошли несколько десятков метров. Женщина остановилась в тени двух огромных, целеустремленных, как зенитно-ракетный комплекс, кипарисов. Теперь Гера вообще не видел ее лица. С ним разговаривала тень.

– Пойдем завтра с утра.

– Хорошо, – тотчас ответил Гера. Он еще не верил в удачу. – Лучше выйти в шесть, пока нежарко. Вы сможете подойти к стене в шесть часов утра?

– Сколько надо иметь времени, чтобы подняться к вершине?

Она как-то громоздко составляла вопросы, будто слова были кирпичами и ей приходилось разбирать целую кладку, чтобы найти подходящее слово. Проще было бы спросить: «Как быстро мы поднимемся?»

Гера научился льстить. Обыкновенный торгашеский трюк. Надо убедить клиента в том, что он редкий экземпляр, что он просто создан для скалолазания и Истукан плачет каменными слезами в ожидании такого клиента.

Он оценивающе, нарочито внимательно осмотрел фигуру женщины.

– Обычно я поднимаю клиента за четыре часа. Но с вашими данными, думаю, управимся за три.

Если бы она знала, что за три часа он запросто беременную корову наверх затащит!

– Тогда мы должны выйти в пять часов, – возразила тень.

Будто это имело принципиальное значение! Деньги, только деньги, и Геру можно заставить идти на вершину хоть ночью, хоть в дождь, хоть ногами вперед. Он нахмурил лоб, со смыслом посмотрел на часы. Надо же! Ей не надо объяснять, что эта немая пауза означает. Сунула руку в поясную сумку и протянула несколько смятых купюр.

– Это задаток. Потом ты будешь иметь такую же сумму.

И, ни слова не говоря больше, пошла по набережной. Он успел крикнуть ей вдогонку:

– В пять часов под скалой!

Услышала она его или нет? Еще некоторое время Гера провожал женщину взглядом, пока она не затерялась в праздной толпе. Разжал кулак, разгладил купюры и поднес их к глазам.

Нет, в официанты ему идти рано.

Она дала ему триста баксов.

6

В Москве шел проливной дождь, асфальт покрылся зеркальными пятнами луж, низкие серые тучи пригасили все яркие краски, и на бульваре стало как-то особенно уютно и мило, как бывает в дни тихой, еще не холодной осени.

Блинов припарковал машину у края тротуара и взял с заднего сиденья зонтик. Он не любил приглашать в машину посторонних людей. Для него машина, эта уютная шкатулка с кожаными сиденьями и тонированными стеклами, была частью жилища, тем недоступным для посторонних миром, где он чувствовал себя спокойно, в полной гармонии с аурой. Нечего им сидеть в машине. Они прогуляются по бульвару под зонтиками, там сейчас никого нет, воздух пахнет свежей зеленью, и они прекрасно обо всем договорятся.

Он взглянул на часы, затем в запотевшее окно и тотчас увидел его. Подняв воротник пиджака и втянув голову в плечи, через лужи лихо прыгал молодой человек. Он был невысокого роста, коренастый, прямо-таки квадратный, в ужасно стоптанных ботинках, начисто лишенных каблуков, в мятых черных брюках, забрызганных почти до колен.

Лицо его было широким, безбровым, с крупными и грубыми чертами, словно у деревянного бюста, который скульптор еще не отшлифовал, не убрал шероховатости, словом, не довел до ума. Блинов мысленно так и назвал его – чурбанчик.

Мокрый, без зонта – ну что с ним делать? Придется разговаривать в машине. Блинов потянулся к двери, открыл ее, приглашая молодого человека в салон. И вот на сиденье плюхнулось нечто влажное, пахнущее мокрой псиной, и машина качнулась на рессорах. Блинов с тоской глянул на резиновый коврик, который мгновение назад был стерильным.

– Приветствую вас, – сказал молодой человек, устраиваясь удобнее, и протянул скрюченную, как ковш экскаватора, ладонь – сильную, широкую, с короткими пальцами.

– Какие-нибудь документы у вас с собой есть? – не глядя в глаза молодому человеку, спросил Блинов. Это была давно накатанная привычка – лично убеждаться в том, что собеседник именно тот, за кого себя выдает. Бизнес приучил верить только документам и никогда – словам.

– Какой разговор! – с пониманием ответил молодой человек, полез своим ковшом в нагрудный карман и вынул оттуда запаянное в пластик удостоверение.

Блинов надел очки, первым делом сличил фотографию с лицом молодого человека («И на фото чурбанчик!»), затем стал неторопливо читать вслух:

– «Частное детективное агентство «Истина». Талдыкин Василий Николаевич, частный детектив…» О-о! Это так красиво называется ваша должность?

– Да что там красивого! – с деланой небрежностью махнул рукой Талдыкин, задетый комплиментом, и стал приглаживать мокрые волосы. – Если бы к этой красоте еще и оклад красивый…

– Вы в органах служили?

– А как же! У нас без опыта работы в милиции не берут.

– А почему ушли?

Вопрос для Талдыкина оказался неприятным. Он замычал, выигрывая время, чтобы мысленно склеить ответ, и скороговоркой, проглатывая окончания слов, произнес:

– Да с начальником поцапался. Тупой попался, как пробка, по рукам и ногам меня связал, ни одно дело до конца довести не дал, и я сам рапорт написал…

«Выгнали то ли за пьянство, то ли из-за несоответствия», – понял Блинов, мысленно вздохнул и прервал объяснения Талдыкина:

– Ладно, Василий Николаевич, перейдем к делу… У вас есть на чем записать?

– У меня безукоризненная память! – самоуверенно заявил частный детектив.

Блинов несколько секунд внимательно смотрел в лицо Талдыкина, окончательно определяясь, стоит ли доверять этому человеку или же извиниться и отказаться от его услуг. А успеет ли он найти другого детектива? Каждый час дорог. И без того уже слишком много времени упущено, шансов почти не остается… Элла нарочно не говорила ему заранее о своем отлете в Адлер, чтобы он не смог ничего предпринять. Умная баба, этого у нее не отнимешь. «Блинчик, дорогой! Я три часа подряд не могу тебе дозвониться – твой мобильный все время занят. Не удивляйся, я в Быкове, уже объявили посадку. Что-то у меня на душе стало неспокойно, и я решила навестить Маринку. Сам понимаешь, такой опасный возраст, надо девчонку контролировать…»

– Договоримся о гонораре, – сказал Блинов, понимая, что задний ход давать уже поздно. – Все расчеты – только после окончания работы…

– Ну, это естественно! – кивнул Талдыкин.

– Вы представляете мне кассету. Здесь же, в машине, в вашем присутствии, я просматриваю ее на камере и только после этого рассчитываюсь.

– Идет, я согласен.

– Вы получите две тысячи долларов плюс деньги на служебные расходы. Я имею в виду проезд по железной дороге…

– В «СВ», – вставил Талдыкин.

– В плацкартном вагоне, – твердо поправил Блинов. – Там вы не будете привлекать к себе внимания. Далее: расходы за проживание на частном секторе. За питание, исходя из расценок столовых. И конечно, стоимость кассеты.

Талдыкин уже не возражал, соглашался, молча кивая.

– Вот ее фотография, – продолжал Блинов, протянув Талдыкину конверт. – Не надо открывать, рассмотрите дома… Зовут Элла. Элла Борисовна. Сегодня утром она вылетела в Адлер. Возможно, она встретится с дочерью, но этого я не гарантирую. На всякий случай запомните: дочь зовут Мариной, она неделю отдыхает в доме художников. Номера ее комнаты я не знаю, но телефон есть. Один – две двойки – шестьдесят… Вы запоминаете?

– Какой разговор!

– Вы отчетливо представляете, что от вас требуется?

– Я должен зафиксировать на видеопленку факт супружеской измены, совершенной вашей женой.

Блинов отвернулся, протер рукой запотевшее окно и посмотрел на мокрый сквер. Из уст постороннего человека слова «супружеская измена, совершенная вашей женой», прозвучали дико. Он почувствовал, как вдруг запылало лицо. Вот так печально заканчивается история любви. Разве мог он предположить двадцать лет назад, что опустится до такой нечистоплотной слежки? Мог ли подумать, что будет собирать компромат на свою жену Эллу, на ту самую, которую, обезумев, целовал на студенческой свадьбе в общежитии… Доски вместо скамеек, сдвинутые столы, покрытые вместо скатерти простынями, рыбные консервы, плавленые сырки, пирожки с мясом, «Докторская» колбаса, морская капуста, водка и тосты, тосты, тосты. Им все завидовали, до хрипоты кричали «горько», желали вечной любви и счастья. И он целовал ее мокрые от шампанского губы, и ему казалось, что по-другому просто быть не может, что этого счастья у него, как воды в море – черпай ведрами, не вычерпаешь… И куда все ушло? Чем, каким суховеем начисто сметено с души? Почему случилось то, что тогда казалось невероятным? Позже понял: никуда ничто не уходит, ничто из ничего не берется. Просто он женился на измене, только по своей наивности до поры до времени не знал об этом. Он целовал измену и еще не ощущал ее вкуса. Она была зародышем, непроклюнувшимся семенем. А потом взошла, окрепла, распустила шипы, раскрыла омерзительный цветок, источая холод, равнодушие, тайны, ложь… Он пытался смириться с этим – десятки тысяч семей живут так, – но не смог вынести своего бессилия. Она ему лгала, глядя на него своими изумительными глазами, и он знал, что она лжет, что обкрадывает его, но доказать этого не мог. И именно эта ее безнаказанность за грех более всего мучила его.

– Да, вы все правильно поняли, – ответил Блинов глухим голосом. – Надеюсь, вы в курсе, что подобная слежка преследуется законом?

– У меня такие заказы уже были, – заверил Талдыкин, заталкивая в карман фотографию и свое удостоверение. – Не переживайте, клиенты остались довольны. Никто ничего не узнал.

«Интересно, а чем именно клиенты остались довольны? – мысленно усмехнулся Блинов. – Качеством видеозаписи? Или способами, которыми супружеская измена осуществлялась?»

7

Славка, напарник Геры, сутулый, высохший, как вобла, с неряшливыми космами, что делало его похожим на средневекового ученого, с поломанным, как у старой пилы, передним зубом, на костре готовил в казане плов. Готовить он умел и любил, куховарил при любом удобном случае, и оставалось только недоумевать, почему он не полнел, оставаясь прекрасным наглядным пособием для остеологов.

Гера запер за собой калитку на большой амбарный замок, следуя правилу, которое установили живущие на территории отряда спасатели (позже десяти вечера только через забор), завел велосипед под навес и подошел к костру. Славка, приподняв крышку, высыпал в казанок нарезанную соломкой морковь. Масло шипело и брызгалось. До головокружения вкусно пахло жареными бараньими ребрами.

– Ну? – спросил он, помешивая большой деревянной ложкой, напоминающей весло. – Поймал кого-нибудь?

По обыкновению, Славка говорил о клиентах, как рыбаки о рыбе. Гера не спешил с ответом. Сразу и коротко о странной клиентке не расскажешь. Директор агентства Микитович, если узнает про столь щедрые чаевые, по головке не погладит. Вывернет карманы вместе с кишками. Был уже прецедент…

Гера сел на складной стульчик и уставился в огонь.

– Чего выключился? – напомнил о своем вопросе Славка.

Гера смотрел на его босые ноги, огромные ноги, какие впору было сравнивать с ластами. Из этого парня получился бы отличный подводный пловец. Но и скалолазом Славка был от бога. Как-то они с ребятами засняли на видео, как Славка лазает по скальному потолку, словно муха, ногами вверх – без крючьев и веревок! Потом эту пленку отправили на местное телевидение, в программу «Твои возможности, человек». Сюжет попал в эфир, Славку вызвали в студию, подарили фотоаппарат и еще денег дали. Но с деньгами ему пришлось расстаться. Микитовича вдруг стала душить жаба, он заявил, что, коль Славка работает в «Экстремтуре», следовательно, все его способности и возможности принадлежат агентству, в том числе и авторское право на пленку.

Впрочем, Славке можно доверять.

– Как ты думаешь, – спросил Гера, – если клиент сам предлагает за восхождение шестьсот баксов, что это может значить?

– Ась? – скептически спросил Славка. Он повернулся к Гере лицом и стал вытирать руки тряпкой. – Сколько? Шестьсот? За одно восхождение?

– Да. Только за одно восхождение.

– Такого быть не может.

Гера не считал, что Славка отличается выдающимся умом и оригинальным мышлением. Наделив его отменными физическими данными, природа на уме отдыхала. И все же его мнение по самым разным вопросам, от отношений с женщинами до способов сбережения денег, вызывало любопытство. Проверенный путь – выслушать Славку и поступить наоборот.

– Такого просто быть не может, – повторил Славка, кидая тряпку на крышку казана и доставая откуда-то из темноты бутылку портвейна.

– Она уже дала мне триста долларов, – ответил Гера спокойно и почти равнодушно. Какой смысл было доказывать свершившийся факт? – А завтра обещала дать еще столько же.

Славка принялся расшевеливать кочергой угли. Акация, отбрасывающая теплую тень от большой неоновой лампы, закачалась над ними, раздался дикий вопль котов, и на землю посыпались круглые пожухлые листочки, похожие на конфетти.

– Я не понимаю, – нарушил молчание Славка, – зачем клиенту платить шестьсот, если можно заплатить по тарифу шестьдесят?

– И я не понимаю.

– Но деньги все-таки взял?

– Да, бес попутал… Они как-то сами собой оказались у меня в руке.

– Оказались так оказались, – легкомысленно решил Славка. – Ну, что ты таешь, как свеча перед иконой? Тебя погубит собственная совесть… Ну-ка, дай взглянуть!

Он протянул ладонь. Потом недолго рассматривал купюру, подставив ее под луч света, пробивающийся между веток акации.

– Фальшивая, – со знанием дела заявил Славка. – Ты лоханулся, убогий, вот что я тебе скажу… Другую покажи!

– Другой нет. Две сотни я уже обменял. Прошли через детектор и даже не пискнули.

Такой ответ Славку обескуражил. Некоторое время он сосредоточенно помешивал в казане морковь, уже пропитавшуюся кипящим маслом. Гера терпеливо ждал, что он еще скажет, хотя какого-то мудрого ответа просто быть не могло. Что на это сказать? «Тебе повезло, дружочек! Смотри не проболтайся Микитовичу – обдерет как липку. И, конечно, не забудь в честь такой удачи накрыть поляну…»

– Значит, так, – наконец пришел к выводу Славка и протянул Гере кружку. – Она по ошибке вместо рублей дала тебе баксы. И завтра утром потребует их обратно. Понял? Она скажет: «Я вам не то дала». Ты уже много потратил?

– Нет. Взял только пару бутылок да по килограмму огурцов и помидоров.

Ну и ну! Кажется, Гера был готов принять версию Славки. Отдавать деньги, которые уже так гармонично вписались в его рваный карман? Которые лежат в нем, как кенгуренок в сумке мамаши? На которые можно купить столько полезных и бесполезных вещей? Настроение, конечно, уже не то. Оно падает, как подбитый «Мессершмитт». Славка заметил это. Его глаза, вечно прикрытые спутавшейся челкой, видят все, как глаза болонки. Он протянул кружку, чокнулся, подмигнул и залпом выпил.

– Не расстраивайся. Подержал немножко в руках, и хватит. Хочешь, покажу группу?

Он ненадолго скрылся в своем фанерном сарае, затем вынес оттуда тонкую стопку листов бумаги. Это были анкеты, которые перед выходом в поход заполняли участники экстремального туризма. Завтра Славка уходил с группой на маршрут. Через десять дней он вернется, и они с Герой поменяются.

Гера без интереса перебирал анкеты. На рекламу экстремального туризма обычно клевали люди с комплексами, недовольные собой. Процентов восемьдесят обычно составляли толстяки или считающие себя таковыми, которые уже потеряли надежду снизить вес гербалайфом, диетой, методом раздельного питания и прочей чушью. Реклама «Экстремтура» обещала «суперновейшую» методику очистки организма, поразительные результаты после десяти дней похода, снижение веса до 10–15 килограммов и восстановление здоровья.

Доля правды здесь была. В походе людей кормили кашами на воде, сухарями, грибами, лесными ягодами и поили травяными чаями. Если находились фанаты, которые выдерживали эту издевательскую диету и мужественно добирались до финиша, то убеждались, что действительно стали легче.

Некая Вера Авдеевна ровным и мелким почерком обозначила свой возраст: «Не наступайте на больную мозоль!» На вопрос: «На сколько килограммов хотели бы похудеть?» – она ответила: «Хотела бы на тридцать, да еще столько же лет сбросить, да все это из области фантастики». – «Хобби?» – «Дружеская компания, приятное знакомство, любовные романы».

Размашистым, торопливым почерком, каким пишут назидания кандидатам в депутаты, была заполнена анкета под именем «Элла Борисовна». В графе возраст было обозначено: «Еще молода». На вопрос: «На сколько килограммов хотели бы похудеть?» – Элла ответила: «Нет необходимости». В качестве увлечений еще молодая Элла назвала «Наслаждение жизнью».

Роман Брагин ответил только на вопрос о хобби: «Все, что щекочет нервы». Столь же немногословным оказался Владимир Н., который в анкете отметил только возраст: «1971 г.р.» – да хобби: «Делать бабки».

Самыми претенциозными были две анкеты, заполненные, судя по почерку, одной рукой. Авторами ее были некие Марина и Василий. На все вопросы – один общий ответ: «All you need is love». Кажется, эту строчку из некогда популярной песни можно было перевести так: «Все, что мне нужно, – это любовь».

– Ну как? – спросил Славка.

Гера пожал плечами. Мысли его были заняты вовсе не анкетами, а клиенткой и ее задатком. Хорошенькая ошибочка! Это какой же порядок в ее сумочке, если с такой легкостью вместо трехсот рублей дает триста баксов. Вместо трехсот рублей… Стоп!

– Она не ошиблась.

– Ась? – не понял Славка. – Ты о ком?

– Женщина, которая дала мне задаток. Она сказала: «Завтра получишь столько же». Если она была уверена, что дала мне триста рублей, то выходит, намеревается заплатить всего шестьсот рублей? А почему шестьсот, если по курсу положено полторы тысячи?

Славка не любил, когда его загоняли в угол, заставляя задумываться над проблемой, которая, по его мнению, уже была снята. Глядя на анкеты, он скреб впалую щеку, потом стал теребить прядь на лбу. Наконец встал и с некоторым раздражением буркнул:

– Значит, тебе повезло.

Как не хочется, чтобы он завидовал! Гера вообще панически боялся завистников, считая их самыми опасными врагами. Подошел к Славке, опустил ему руку на плечо и сказал:

– Хочешь, сходи завтра на гору вместо меня? Скажешь этой бабе, что у меня тяжелый похмельный синдром. Вторую половину возьмешь себе. А Микитовичу я отдам то, что положено по тарифу.

Славка размяк, улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Не надо. Как фортуна распорядилась, так пусть и будет. Может, мне на маршруте больше повезет.

– Любопытная группа подобралась, – не совсем искренне обнадежил Гера.

– Ты так считаешь?

– Мужчины хотят острых ощущений, а женщины – любви. Думаю, что тебя там ждет непочатый край работы.

Они ударили по рукам. Гера вернулся к костру. Он испытывал какое-то светлое и объемное чувство, словно очутился посреди огромного заснеженного поля в слепящий январский полдень. Пока Славка звенел бутылками в своем сарае, Гера смотрел на играющие бликами угли. Что полезного и хорошего себе купить? Новый велосипед? Надо. И скальные туфли тоже надо. И «железо» надо обновить. И маме хотя бы полсотни баксов подкинуть… Странная вещь – деньги. Только вроде появились, только вроде улеглись в кармане, успокоились, прижились, а их уже как будто нет… Интересно, та богатая эмансипированная стерва тоже думает так? Или же для нее шестьсот долларов – пустяк, мелочь на карманные расходы? Заплатила сверх нормы и уверена, что обеспечила себе полную безопасность, а Гера теперь у нее на правах раба. А знает ли она, что такое обеспечить себе полную безопасность на отвесной стене? Знает ли, что эти слова – бред больного поросенка? Все равно что купить авиабилет в салон бизнес-класса и быть уверенным, что в нем больше шансов остаться живым, чем в экономклассе.

8

Они не успели скрутить голову второй бутылке, как в железные двери калитки кто-то громко постучал.

– Через забор! – крикнули они в один голос.

За забором тотчас все стихло. Слышен был только пронзительный треск цикад да доносимое ветром громыхание волн. Раскрыв рты, Гера и Славка смотрели на темные пятна теней. Если это кто-то из спасателей, то оставалось лишь диву даваться, до какой степени человек перебрал спиртного.

Над забором показалось лицо незнакомой девушки. Нет, это, к счастью, не спасатель.

– Ребята, физкульт-привет!

Так обычно обращаются к знакомым. Гера вопросительно посмотрел на Славку – не твоя ли подруга валится нам на голову? – и наткнулся на такой же вопросительный взгляд, обращенный на него.

Не получив ответа, девушка поставила на торец забора тубу для чертежей, которую Гера сначала принял за гранатомет «муха», и стала искать, за что бы зацепиться. Челка упала ей на лоб. Расчесанные на прямой пробор прямые волосы занавесили щеки. Сейчас она напоминала большую марионетку-куклу, которую надевают на руку и поднимают над занавесом. Казалось, стоит взять ее за голову и потянуть вверх, как из-под голубого сарафана покажется огромная волосатая рука.

Девушка уперлась руками, подтянулась и закинула ногу на забор. Никакой волосатой руки у нее под сарафаном не оказалось. Только худенькие ножки, торчащие из белых трусиков. Она села на забор верхом, посмотрела вниз, придерживая волосы, норовящие закрыть лицо, скинула тубу и спикировала вслед за ней. Подол сарафана на секунду оказался у нее на голове.

– Кто это? – откашлявшись, спросил Славка.

Гера пожал плечами:

– Не знаю. Может, чья-нибудь подруга…

– Еще раз добрый вечер! – радостно сообщила девушка. Она приближалась так уверенно, будто родилась и много лет прожила в спасательном отряде. Подол ее сарафана был настолько легким, что колыхался, как струйка табачного дыма на сквозняке. И вообще, сама девушка казалась невесомой, и оттого впору было удивиться, что ее белые тканевые тапочки оставляли на пыльной дорожке волнистые отпечатки протекторов – невесомые следов не оставляют!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное