Андрей Дышев.

Добро пожаловать в ад

(страница 6 из 32)

скачать книгу бесплатно

– Какая щебенка, какие царапины?! – ахнула Ирэн, глядя на мою руку и морща лоб. – Да у тебя тут дырка от пули!

Я приподнял локоть, чтобы было лучше видно. Черт возьми, она права! Чуть ниже плеча, где остались следы от оспинок, краснела сплющенная ранка. Точно такая же была и на внутренней стороне руки. Пуля, разрывая своей тупой мордочкой мышцы, залезла мне в руку, как крот в землю, но оставаться там не захотела и вышла с другой стороны. Особой боли я не чувствовал, рука не онемела, я свободно мог согнуть ее в локте. Слегка надавил пальцем на кожу рядом с ранкой и выдавил каплю прозрачной сукровицы. Ничего страшного. Главное, чтобы туда никакая дрянь не попала.

– Не голоси, – сказал я Ирэн. – Присыпь каким-нибудь антисептиком и туго перевяжи.

– Каким еще антисептиком? – качала она головой. – Тебе срочно в больницу надо!

– Ага, сейчас поеду! Да любой фельдшер сразу поймет, что это след от пули и сразу сообщит в милицию.

– Вляпались мы, ах как вляпались!

– Открой же ты, наконец, аптечку и перестань скулить! – прикрикнул я, но без злости и даже весело. А почему бы не радоваться? Карты раскрыты! Убийца обнаружил себя. Да, он ездит на черном «Лендкрузере». И он боится нас.

– Тебе больно? – бормотала она, открывая пластиковую коробочку с красным крестом и вываливая ее содержимое на капот. – Потерпи, миленький… Сейчас…

Кроме бинта и нескольких упаковок таблеток от головной боли, в аптечке ничего не было.

– Водкой промой и забинтуй, – предложил я. – Заживет, как на собаке.

– Ах, дура я, дура, – причитала Ирэн. – Хотела же аптечку собрать! Еще вчера об этом думала…

Она стала лить водку мне на рану, а я скрипел зубами и морщился от боли. Если бы Ирэн облила мою руку крутым кипятком, то, наверное, я испытал бы похожие ощущения.

– Негодяй, негодяй! – шептала она, старательно бинтуя рану. – Кто же это был? Ослепил фарами, чтобы мы ни номер, ни марку машины не заметили. Но мне показалось, что это был джип. Фары широко расставлены, да? Может, он спутал нас с кем-то?

Но я не верил в случайности. Особенно сегодня. Тот, кто стрелял, хотел убить именно меня и Ирэн. Он направил на нас свет фар, а потом несколько мгновений, боясь ошибиться, выжидал. И лишь потом начал палить. Если это был тот самый человек, который сегодня убил дамочку, то нельзя сбрасывать со счетов проявляющуюся закономерность. Сначала убийца расправился с дамочкой, которая зашла к нам в агентство, затем подбросил мне пистолет, чтобы упрятать меня за решетку, и вот только что попытался отправить нас на тот свет. Ради чего все это? Дамочка, я и Ирэн представляем опасность для этого человека. Мы узнали то, что знать были не должны.

Ирэн надорвала конец бинта и завязала узелок. Потом полюбовалась на свою работу, что-то подправила и сказала:

– Голова не кружится?.. А слабость чувствуешь?.. Все равно едем ко мне домой! Там хоть зеленка и стрептоцид есть.

Она командовала мной с удовольствием.

Для Ирэн сейчас было важнее самой заботиться обо мне, нежели чтобы я заботился о ней. Женщине проще продемонстрировать свою любовь и жертвенность слабому, больному или раненому мужчине. А перед сильным и богатым она может спасовать: что же ради него сделать, если у него все есть и он все может?.. Сейчас, получается, я выглядел в ее глазах слабым мужчиной.

– Ирэн, к тебе мы не поедем, – сказал я. – Не испытывай судьбу. Этот человек так просто не оставит нас в покое и постарается довести дело до конца. И ему совсем нетрудно будет узнать твой домашний адрес.

Ирэн растерянно рассматривала мою рубашку с окровавленным рукавом. Потом положила ее на капот, придавила коленкой и рванула за рукав двумя руками. Шов с треском разошелся. Та же участь постигла и второй рукав. Две скомканные тряпочки перелетели через ограждение и спикировали в пропасть.

– Надень!

Рубашка белой птицей вспорхнула над капотом. Я поймал ее вместе со скрытым раздражением Ирэн. Девушка взяла на себя роль моего спасителя и лидера, но не справлялась с ней, потому что не знала, куда меня везти: в больницу нельзя, домой нельзя. А куда можно?.. Она помогла мне натянуть рубашку на простреленную руку и стала застегивать пуговицы. Я стоял перед ней, рассматривая ее руки. Пальцы быстро и ловко двигались по краю рубашки сверху вниз, длинные крепкие ногти щекотали кожу на животе. Голову она чуть наклонила вперед, постепенно опускаясь передо мной на корточки, и вот мне стал хорошо виден тонкий белый пробор и ровные густые струи шелковистых волос. Моя рука невольно потянулась к ее темени, к гладким, источающим радужный блеск волосам…

– Спасибо, я сам, – сказал я и осторожно отстранил Ирэн от себя. Она выпрямилась, придирчиво поправила на мне воротник и сказала:

– Что ж, получилась неплохая безрукавка. И рану не сдавливает, так ведь? Можно еще машинкой по шву пройтись…

Она стала рассматривать и ощупывать и шов, ощетинившийся рваными нитками, словно не было сейчас ничего важнее, чем моя рубашка. Но я знал, что это всего лишь маскировка, что Ирэн с отчаянием думает о том, что теперь делать со мной, раненым и прячущимся от милиции, и что делать с пистолетом, из которого я только что стрелял. И, наверное, потому восприняла новый поворот событий с облегчением, как ответ на мучившие ее вопросы.

Мы оба вздрогнули от торопливой и зудящей музыки, которую начал издавать мой мобильник, висящий в чехле на поясном ремне. Словно кто-то невидимый грубо и бесцеремонно встрял между нами, перебивая нас, агрессивно требуя к себе внимания и, разумеется, собираясь сказать нам не самые приятные для нас слова.

Я выдернул трубку из чехла. Она продолжала зудеть, раздражая нервы и слух, словно красная лампочка пожарной опасности на приборной панели самолета. Мой палец надавил на кнопку ответа, словно на гашетку. Я поднес трубку к уху.

– Успокоился? – услышал я голос Новорукова. – Давай теперь поговорим без торга и соплей, как мужик с мужиком. Черт с тобой, можешь не приезжать в милицию, но пистолет ты должен мне передать. И немедленно!

Я кинул взгляд под ноги. Пистолет лежал на земле, пыльный, с опустошенным магазином, с моими отпечатками пальцев на рукоятке и спусковом крючке.

– Хорошо, Федор, я готов. Где я тебя найду?

– В течение часа я буду ждать тебя в Нижней Поляне, на мосту через Шилку. Успеешь?

Мы находились в пяти минутах езды от этого места. Знал об этом Федька или нет – можно было только гадать.

– Постараюсь успеть, – ответил я.

– Постарайся, постарайся.

Мне показалось, что последние слова он произнес с плохо скрытой иронией. Я с тревогой посмотрел в глаза Ирэн. Кажется, она догадалась, с кем я разговаривал и по какому поводу.

– Поедем к Новорукову?

Я поднял пистолет с земли, рассматривая его так, словно на его матовой поверхности можно было прочитать пророчество о моей дальнейшей жизни.

– Да, к Новорукову. Он ждет нас на мосту в Нижней Поляне.

– Один?

Я не слишком уверенно кивнул. Ирэн смотрела на меня какими-то холодными, чужими глазами, в которых дрожали две маленькие луны. Я понимал, о чем она сейчас думает – не обманет ли нас следователь? Но ведь я должен был ему доверять! Должен! Должен…

– Он меня никогда не предавал, – сказал я, убеждая не столько Ирэн, сколько себя.

– У каждого предателя было в жизни первое предательство, до которого он никогда не предавал… – произнесла Ирэн. – А как ты ему объяснишь, куда делись пять патронов?

– Так и объясню, – ответил я и качнул забинтованной рукой.

Ирэн пожала плечами, словно хотела сказать: это твой друг, тебе и решать. А у меня стало светлее на душе. Надежда впорхнула в нее, как птица Феникс, освещая перспективы моей жизни. Если Федька говорит, что в милицию идти уже не надо, значит, нужен я им, как собаке пятая нога. По всей видимости, подозрение с меня сняли. Я не удивлюсь, если Федька скажет, что полчаса назад задержали преступника на «Лендкрузере» и он уже начал давать показания. Тогда вообще снимаются все проблемы: и с ранением, и с ночлегом. Сначала в поликлинику, потом домой. Лучшие лекарства – стакан водки и постель. И так трое суток подряд. А на четвертые – бассейн и тренажерный зал… Стоп! Какой еще бассейн с дырявой рукой?

– Ты чего улыбаешься? – спросила Ирэн.

– От радужных перспектив, – ответил я. – Чтобы по-настоящему радоваться обыкновенной, полной рутины жизни, надо хоть немного побыть в моей шкуре. Это очень полезная терапия.

Глава 7
НА МОСТУ

Мы сели в машину. Ирэн, заражаясь моим настроением, тоже несколько повеселела. Наверное, она с успехом реанимировала надежду на романтический вечер и опять предвкушала те удовольствия, которые были с ним связаны. Затрудняюсь сказать, в какую обстановку она мысленно втыкала мой образ и что там, в ее воображении, я вытворял, но она несколько раз спросила, могу ли я дотянуться раненой рукой до затылка и больно ли опираться на локоть? На всякий случай я ответил на все вопросы положительно, чем несколько озадачил девушку.

Мы проскочили перевал, дорога пошла под уклон, и мы увидели огни поселка.

– Высади меня на автобусной остановке, – попросил я. – До моста я сам дойду.

Хотя эта мера предосторожности казалась мне лишней, я все же предпочитал не впутывать Ирэн в свои проблемы. Засветится перед милицией и забудет, когда спокойно спала.

Но Ирэн возразила:

– Вот еще! Будешь ты с больной рукой по темной набережной шлындать!

И, не снижая скорости, въехала в поселок. Ну что я могу с ней сделать? Ради того, чтобы доказать мне свою верность, она запросто сядет со мной за решетку. Влюбленная женщина – это бронетранспортер, который всегда едет только в одну сторону – туда, куда направляют ее чувства. И трудно найти препятствие, способное ее остановить.

– Ладно, только ты не выходи, – предупредил я. – И не предлагай ему сесть в машину. Веди себя как водитель такси.

Ирэн ничего не ответила. Я понял, что она будет вести себя так, как посчитает нужным. А если принять во внимание ее возбужденную жертвенность, то поведение моей коллеги в ближайшие минуты вообще не поддавалось прогнозированию.

– Что это? – произнесла она и чуть подалась вперед, всматриваясь в калейдоскоп ночной набережной.

Дорога сужалась. Стоящие по ее краям кафе и пивные впились в серую ленту асфальта, словно клещи в ухо собаки. Разбрызгивая во все стороны разноцветные блики, кружились, взрывались, мерцали и маячили неоновые вывески, и все – стены, люди, деревья – было покрыто разноцветными пятнами. Потому мы с Ирэн не сразу заметили затерявшийся в этой палитре синий проблесковый маячок милицейской машины. Ирэн сбавила скорость до минимума. Улица была переполнена людьми. Они были веселы, накручены отпускными заботами о том, где интереснее и вкуснее потратить деньги, и беспрерывным потоком переходили улицу перед самой машиной, вытирая своими бедрами фары. Мы еле ползли, словно судьба давала нам время одуматься.

– До моста еще прилично будет, – произнес я.

– Может, авария? – вслух подумала Ирэн.

Мы не знали, что делать. «Опель» медленно катился к милицейской машине, перегородившей дорогу. В обе стороны от нее тянулись автомобильные очереди.

– Наверное, авария, – повторила Ирэн. Отблески милицейского маячка уже заполнили салон «Опеля», прыгали по лицу и плечам Ирэн.

Я не верил в случайности.

– Ирэн, остановись!

– Это авария, – упрямо повторила она. Слишком велико было ее желание избавиться от пистолета, а вместе с ним от всех проблем, которые стояли между мной и ею, как толпа суетных, шумных и неопрятных людей. Какой с ними может быть романтический вечер?

Мы приближались к затору. Я видел, как милиционер взмахнул палкой, приказывая идущей впереди нас белой «Ниве» принять вправо и остановиться.

– Это недолго, – произнесла Ирэн. – Сейчас растащат битые машины, и поедем дальше.

Но я, как ни таращил глаза, не видел битых машин. «Нива» остановилась, примкнув к хвосту очереди. Милиционер, подошедший к ней, шлепнул ладонью по лобовому стеклу. Водитель тотчас выскочил, открыл багажник и торопливо полез в карманы за документами.

– Это не авария, Ирэн, – произнес я. – Это нас ищут!

Ирэн испуганно взглянула на меня и все же попыталась поставить мои слова под сомнение:

– А зачем нас искать, если мы сами едем к месту встречи? Вот мы, покорные и законопослушные…

Навстречу нам, оглушая поселок нарастающим ревом двигателя, неслась серебристая «Нексия». Она уже прошла милицейский кордон и теперь пыталась компенсировать потерянное время за счет скорости. Я успел только подумать о том, что у водителя «Нексии» можно было бы узнать о причине затора, как Ирэн часто «поморгала» фарами и, высунув руку в окно, стала отчаянно махать. «Нексия» завизжала тормозами и остановилась напротив нас. Бесшумно опустилось стекло. В темном проеме показалось не очень доброжелательное лицо молодой дамы в темных очках и малиновом платке, который туго стягивал ее круглую, как слива, голову.

– Скажи, подруга, что там за пробка? – весело спросила Ирэн.

Хозяйка «Нексии» выплюнула жвачку и, по-лошадиному высоко поднимая верхнюю губу, отчего оголились не только зубы, но и розовые десны, коротко ответила:

– Не знаю… Говорят, на мосту застрелили кого-то. Теперь, значит, обыскивают все машины. Хотят найти убийцу…

И тут она вдруг громко заржала, высоко задрав подбородок и шевеля оттопыренными губами. «Нексия», словно была телом этой лошадиной дамы, тотчас сорвалась с места и жизнерадостно поскакала по набережной.

Ирэн кинула на меня короткий и полный отчаяния взгляд. Я не знал, что ей сказать. Слишком трудно было поверить в то, что за словами «застрелили кого-то» стоит Федька Новоруков. События разворачивались в столь стремительном темпе, что я не только не мог дать им какого-либо объяснения, но они просто не укладывались в моей голове. Хотелось сказать… Нет, хотелось закричать во всю силу: «Этого не может быть!» Хотелось тряхнуть головой, пощипать себя за щеки и проснуться…

Милиционер, исподлобья наблюдавший за нашим крадущимся продвижением, поднял палку, нацелил ее в лобовое стекло «Опеля», затем ловко покрутил ее, подражая пропеллеру самолета, и указал на обочину. Слишком поздно было готовиться к встрече с представителем правопорядка, обдумывать свои действия и слова. Ситуация оказалась настолько неожиданной и невероятной, что ум – царь, хозяин и главнокомандующий моего тела – с позором отдал все бразды правления инстинктам, этим тупым и грубым погонщикам скота, способным лишь уподобить меня животному. Но именно животный страх, а не размышления могли спасти. Покорившись чувствам, которые гнали меня прочь от милиции, от «мигалок» и автомобильной очереди, я схватился обеими руками за руль, чтобы развернуть машину в обратную сторону. Ирэн отреагировала одновременно со мной; мы в четыре руки круто вывернули руль, Ирэн надавила на газ, и «Опель», заглушая своим ревом пляжную музыку, помчался по узкой улочке поселка в сторону гор, покатые и темные спины которых заслоняли звездное небо.

– Кирилл, что же это такое?! – кричала Ирэн, беспрестанно ударяя по кнопке сигнала и толчками пробиваясь через плотный поток отдыхающих. Они лезли на свет фар, словно разноцветные мотыльки, разодетые то в пестрые сарафаны, то в шорты и майки, то почти голые, в узких веревочных купальниках, с малиновыми солнечными ожогами, с шелушащейся кожей, толстые и худые, пьяные и очень пьяные, лысые, патлатые, потные, но все с одинаково деформированными, глупо-сытыми от счастья лицами. Ирэн тоже было страшно, она тоже отдалась во власть инстинкта и убегала куда глаза глядят от милиции, и круговерть улыбающихся масок вокруг машины едва ли не заставляла ее плакать.

Сам не знаю, как ей удалось проехать через весь поселок и ни разу не врезаться в какую-нибудь улыбающуюся физиономию. Мы вырвались из бурунов массового веселья и, словно в ночное море, окунулись во мрак ночи. «Опель» бежал вверх, к перевалу, и огни поселка, мерцающие в зеркалах заднего вида, мельчали, дробились, затухали, проваливаясь куда-то вниз, как если бы мы набирали высоту на самолете. Мы проскочили перевал, затем «карман», где совсем недавно мне привиделся радужный свет и откуда с легким сердцем мы скатились в поселок.

Меня не оставляло чувство, что все изменилось радикально. Мое взбудораженное, будто замутненное бурей сознание еще не могло с прозрачной ясностью представить себе то, что случилось. Может, мы зря кинулись прочь? Может быть, на мосту подрались пьяные курортники и кому-то проломили бутылкой голову? Почему мы с Ирэн сразу поверили словам незнакомой женщины с лошадиными губами, которой кто-то сказал, что кого-то убили? Есть у детей забавная игра, которая называется «испорченный телефон». Малыши весело смеются, когда за время долгого пути слово, произнесенное шепотом и преодолевшее многочисленные уши и губы, превращается совсем в другое, но похожее по звучанию: «сон» в «сома», «осел» в «мосол», «букашка» в «какашку»… Может, и мы с Ирэн сейчас напоминали таких детей?

Я торопливо выхватил из чехла телефон. Ирэн сразу поняла, по какому номеру я хочу позвонить, и, чтобы не мешал натужный рев мотора, притормозила и остановилась на обочине. Я с нетерпением набрал номер Новорукова… Длинные гудки… Длинные гудки… Щелчок. Затем шум ветра, рычание машин, чей-то приглушенный крик: «Тихо всем!» – и нарочито спокойный, незнакомый голос:

– Слушаю вас!

– Мне нужен Новоруков, – тихо произнес я.

Пауза. Шум ветра, гробовое молчание. Словно человек, который ответил мне, закрылся ставнями, но дырявыми, исполосованными щелями, и через них я видел его искаженное лицо и безмолвно шевелящиеся губы и как он отчаянно жестикулирует, приказывая сыщикам то ли записать разговор на магнитофон, то ли запеленговать мое местонахождение…

– Алло! Вы слышите меня! – снова прозвучал тот же голос. – Э-э-э, простите за любопытство, но я хотел бы узнать, кто его спрашивает…

Никогда, ни при каких обстоятельствах Федька Новоруков не отдал бы свой мобильник в чужие руки! Если, конечно, был бы жив.

Я с силой надавил на кнопку, отключая питание в телефоне.

– Гони!!

Ирэн с силой вцепилась в руль, будто бы это был рычаг скорости. Я обернулся. Сзади – чернота, никакого проблеска. Если они успели записать номер машины, то Ирэн теперь придется шлепать по скользким туманным дорожкам злоключений вместе со мной.

– Выброси пистолет! – крикнула она, едва вписавшись в крутой поворот.

Я наклонился и вынул из-под сиденья «макаров». Поднес его к лицу, рассматривая матовую черную поверхность смертоносного металла. Насмешка судьбы: этим пистолетом сегодня пользовался убийца, которого я должен найти, и пользовался я, которого убийца хочет убить. Пистолет предан и продажен, как забитая дворняга. У кого в руках, тому и служит. Более дерьмового куска металла, чем оружие, человечество не создавало… Я замахнулся, чтобы отправить пистолет в придорожные кусты, но вдруг передумал. Кинул его под ноги.

– Зачем он тебе? – едва ли не со слезами в голосе спросила Ирэн.

Глупый вопрос – зачем пистолет? Чтобы орехи колоть.

Мы поднимались вверх – поворот за поворотом, поливая светом фар придорожные кусты и тощие запыленные акации, неутомимо, целеустремленно, словно божья коровка, ползущая по травинке на ее высшую точку, чтобы там расправить крылышки и взлететь. Ирэн крутила руль в ровном ритме: влево, вправо, влево, вправо, и это чем-то напоминало танец за банкетным столом, когда гости пьяны, ленивы и неповоротливы, а музыка заставляет двигаться, хоть как-нибудь, хоть не отрывая зада от стула…

Свет выхватил из темноты грунтовку, которая тонкой ветвью отходила от ствола. Дорога виноградарей. Каждую весну ее прокладывают по-новому, и ведут ее к виноградникам. А там она блекнет, уходит на нет и теряется в выжженных ложбинах между пологих гор. На мелком щебне, который покрывал ее тонким слоем, не остаются следы. Лучшего места, чтобы спрятать «Опель», трудно найти.

– Сворачивай на грунтовку!

Ирэн кивнула, будто хотела сказать: конечно, надо уходить с шоссе, я уже сама об этом подумала. Не снижая скорости, «Опель» съехал с асфальта. Шины зашуршали о гравий, поднимая клубы серой пыли. Лучи фар превратились в два мутных конуса. Видимость упала до нескольких метров. Мы мчались как в тумане. Под колеса кидались бугры и кочки, затопленные черными тенями, словно дегтем. Из мутного мрака на нас надвигались ряды белых опорных столбов, переплетенных проволокой и кудрявыми змеевидными лозами. «Опель» жалобно визжал, рычал, подскакивал на дорожных неровностях, словно измученное жестоким погонщиком вьючное животное. Ирэн с искаженным от напряжения лицом крутила руль, и мне казалось, что она пытается удержать за рога разъяренного быка, а он сердито крутит головой, не желая подчиняться.

Дорога вильнула в сторону, огибая виноградник, и машина по инерции проехала еще несколько десятков метров по жесткой и короткой, как щетина, степной траве. Ирэн затормозила, затянула ручник и заглушила двигатель. Минуту мы сидели молча в полной темноте и тишине, потом я открыл дверь и вышел из машины.

Мы находились в глубокой ложбине, закрытой с трех сторон и оттого похожей на окоп для какого-то необыкновенно огромного танка, и тяжеловесные тела пологих гор подпирали горбатыми спинами щедрое на звезды небо. Теплый воздух был насыщен запахами пыли и пряностей. Ковровая трава пружинила под ногами, притягивала к себе, обещая комфорт и покой. Я сел, потом лег, раскинув руки и ноги, и уставился на звезды.

Неслышно ко мне подошла Ирэн. Она встала передо мной, загорелая, в черном платье, а потому невидимая, бесплотная, напоминающая тень без объема и тепла. Царица ночи! Опустилась на колени и замерла. Глаз не видно, лица не видно. О чем думает, куда смотрит – загадка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное