Андрей Дышев.

Аромат скунса

(страница 4 из 18)

скачать книгу бесплатно

– Она мне нравится, Клим.

– Идиот! На кой хрен ты ей нужен со своими дырявыми карманами! – взревел Клим и принялся дергать себя за волосы. – Если ты хочешь нежных чувств, то ищи себе ровню! Ров-ню!!

Он схватил Геру за руку и потащил его в глубь беснующейся толпы.

– Вика! – звал он. – Викуля!

Курносая девушка с блестящими глазами, прыгая, приблизилась к Климу. Не останавливаясь, как заведенная, она продолжала танцевать. Подняла вверх руки, сцепила их в замок и стала выгибаться, как гусеница на ветке. Клим взял ее за талию и подтолкнул к Гере.

– Вот… Вот какие девушки должны нравиться отважным парням! Вот… Ну-ка, повернись к нему спиной! – приказал он Вике. – Пожалуйста! Полюбуйся! Чем не персик!.. Теперь встань боком, грудь вперед!.. Понятно, Алкалоид? Ты сделал вывод? Вот образец! Дух захватывает! Ты пощупай грудь! Нет, ты пощупай грудь!

– Я не хочу щупать грудь! – признался Гера.

– Ты должен этого хотеть! – настаивал Клим. – Всякий уважающий себя мужчина должен стремиться к этому!.. Вика, не оставляй его, хоть он и взбесился!

– Хочешь, пойдем ко мне? – сказала Вика Гере. – Здесь недалеко.

Она заглядывала ему в глаза. Он отворачивался, чтобы найти в толпе Лисицу, но Вика касалась его щеки и снова поворачивала его лицо к себе.

– Где же она? – бормотал Гера. – Я потерял девушку…

– Ее потерял, меня нашел.

Тут Гера увидел Лисицу. Она поднималась по ступенькам к выходу. Открыла дверь и вышла.

– Вика, извини! – крикнул Гера и тараном кинулся к выходу.

Он догнал ее на повороте улицы, где на мокрой брусчатке отражался холодный свет неонового фонаря.

– Лисица! – задыхаясь от бега, прошептал Гера и взял девушку за руки. – Что ж ты… Я тебя потерял…

– Наверное, я мешаю тебе веселиться, – сказала Лисица и грустно улыбнулась. Она высвободила руку и махнула ею. Пока Гера думал, что может означать этот жест, рядом с ними остановилось такси.

– На Горку, пожалуйста, – сказала девушка водителю, открыв дверцу.

– Подожди! – крикнул Гера. – Мне надо тебе сказать…

Он замолчал и облизнул пересохшие губы. Лисица ждала.

– Знаешь, – вдруг сказала она, внимательно глядя в его глаза. – Ты забудь о нашем разговоре на кухне. Считай, что мы пошутили.

– Как это пошутили? Как это…

– Я же вижу, что ты жалеешь. Не надо. Иди к Климу. У тебя хороший друг.

– Молодые люди! Мы едем или как? – поторопил водитель.

– Если я пообещал, я слово сдержу, – произнес Гера.

– Ты выпил лишнего, – с сожалением сказала Лисица и села в машину. – Завтра ты пожалеешь о своих словах.

– Я сделаю это! – тверже повторил Гера.

Он повернулся и побежал к «Стопке».

Глава 10
Целомудренная и усталая

Отец парил ноги и смотрел по телевизору футбол. Несмотря на то, что по его крепкой красной шее струился пот, он был в теплом халате и спортивной шапочке.

– Вот же мазила! – возмущался он. – С трех шагов не попасть в ворота!..

А ты долго гуляла. Я уже подумал…

– Он пригласил меня в бар, – ответила Лисица, опускаясь на стул.

– Ты много выпила? Хотя можешь не отвечать… Подай-ка мне очки! Они на подоконнике.

Он вынул ноги из тазика и опустил их на полотенце, брошенное на каменный пол. Затем выключил телевизор, надел очки и стал вынимать из папки фотографии и схемы.

– Сосредоточься, если сможешь, – предложил он, раскладывая содержимое папки на столе. – Это план застройки нашего квартала, который я выудил в архитектурно-планировочном отделе. Вот этот квадратик – забор. Черный прямоугольник – коттедж.

– А это что за куриное яйцо? – спросила Лисица, ткнув пальцем в план.

– Это бассейн.

Пилот посмотрел на дочь поверх очков так, словно хотел сделать ей замечание по поводу ее легкомыслия, но промолчал и придвинул Лисице большую цветную фотографию.

– А этот фотоснимок сделан с самолета. Я раздобыл его в институте аэрогеологии. Возьми лупу… Снимали вечером, и точность контуров немного смазывается тенями. Но его двор виден прекрасно.

Лисица склонилась с лупой над снимком. Волосы упали на стол и загородили свет. Изображение на снимке потемнело, словно вдруг зашло солнце. Лисица сопела, напрягала глаза, но все равно изображение плыло, будто кто-то тянул за краешек фотографии. Наконец, ей удалось сосредоточиться на коричневом квадрате забора. Теперь Лисица видела зеленые пятна кустов и голубой, как медный купорос, овал бассейна. Можно было различить даже людей. Смуглый человечек в плавках, по виду мужчина, стоял на бордюре бассейна, вытянув вперед руки.

– Какой живот! – воскликнула Лисица. – Сейчас он как плюхнется в воду! И поднимется огромная волна, и она обрушится на двор, и смоет всех злодеев, стяжателей и расхитителей, и спасется только большой мохнатый кот, который успеет взобраться на макушку пальмы…

– Ниже посмотри!

– Ниже… Ага, вижу! Это стол! – обрадованно произнесла Лисица. – Полигон чревоугодия. Холестериновая заправочная станция. Портативный гастроном. Беленький, круглый. И стульчики…

– А что на столе лежит?

Лисица снова засопела от усердия.

– Не пойму… Вроде костыль…

– Костыль! – усмехнулся Пилот. – Это «калаш», моя дорогая.

Лисица подняла голову и, глядя на отца сквозь увеличительное стекло, произнесла:

– Лучше бы это был костыль. И чтобы все обитатели особняка скакали на костылях: стук-прыг, стук-прыг… Ну их в баню, папуля! Я уже чувствую, как альтруизм наполняет мою душу истомой благородства и нравственной чистоты, триумфально изгоняя алчность…

Пилот вытер ноги полотенцем и сунул их в мягкие розовые тапочки.

– Нашему юному другу ничего не грозит, – сказал он, закапывая в ноздри нафтизин. – Я уже просчитал: он будет парить над двором не больше пяти секунд. Если охранники догадаются задрать головы кверху, то увидят его. Но скорее всего не догадаются. Проблема не в этом.

– А в чем?

– Как бы он не передумал завтра утром… Как ты думаешь, горчичники ставить или нет?

– Не надо, – поморщилась Лисица. – Если поставишь, от тебя будет пахнуть, как от арабской шаурмы. Давай лучше натрем грудь красным перцем.

– А лучше сразу серной кислотой… М-да, простуда летом – скверная штука… Конечно, мы можем обойтись и без него, – развивал мысль Пилот. – Предположим, ты перекинешь бутылку через забор. Но вероятность того, что она упадет на пол, а не мне на голову, весьма мала.

– Он сделает это, папа, – сказала Лисица, глядя на отца сонными глазами.

Пилот посмотрел на дочь поверх очков взглядом учителя нравственности.

– У тебя с ним что-то было?

– Ну что за вопросы? – вяло возмутилась Лисица. Она опустила голову на стол. Сон был близок к победе над ней. – Да. Мы катались по ночному городу на машине без тормозов. Именно это и было «что-то»…

– Я имею право задавать такие вопросы, – спокойно отпарировал Пилот. – Потому что я воробей стреляный. К тому же я еще и твой отец.

– Он смешной, – бормотала Лисица, не поднимая головы. – И… добрый. Но никакого повода я ему не давала! Ни повода, ни намека, ни двусмысленного взгляда, ни вздоха, полного сладкой неги, ни истомы в полураскрытых губах… Ни-ни! Я держалась как оловянный солдатик в сарафане цвета хаки, в кирзовых подкованных туфельках и с противогазной сумкой на плече. Я была целомудренной, как престарелая настоятельница женского монастыря.

– Настоятельницы по барам не шастают, – заметил Пилот. – Тем более престарелые…

Он открыл холодильник и вынул оттуда коробку с нарисованными на ней фруктами. Водрузив ее посреди стола, Пилот осторожно развязал тесемку и приподнял картонную крышку.

– Смотрится нормально, – сделал он вывод, глядя на коричневый торт, лишенный каких бы то ни было кремовых завитков, цветов или фруктов. – Как настоящий шоколадный. Укусить хочется.

– Не надо его кусать, – предупредила Лисица. – Такими тортиками в поликлинике мышей выводят. Они умирают в страшных муках от несварения.

– Пусть лежит в холодильнике? – спросил Пилот.

– Пусть. Но перед применением его надо часик подержать на солнце. Чтобы стал мягким. Как подушка…

Пилот убрал торт в холодильник. Лисица обнимала стол и тихо сопела, как студент на лекции.

– Я завидую твоей выдержке, – признался Пилот. – А мне что-то не спится. Старею, наверное… Не мучайся, иди наверх!

Но Лисица уже крепко спала и не слышала его.

Пилот поправил очки и стал перечитывать открытку, которую ему сегодня принес посыльный.

«Дорогой сосед! Чувство вины за мою неловкость не оставляет меня, и желание хоть отчасти загладить ее столь велико, что я настойчиво приглашаю Вас и Вашу очаровательную дочь завтра ко мне на обед к 18.00 по адресу: Вольготный пер., строение 4».

Дочитав до конца, Пилот отправил открытку в камин и пошуровал в углях кочергой. Открытка вспыхнула алым пламенем, скукожилась и превратилась в тень.

Глава 11
Прыгайте после дефекации!

Перед входом на тарзанку, то есть на лестницу башенного крана, со стрелы которого сигали любители острых ощущений, каждый день появлялись новые объявления. Шутники изощрялись в остроумии. «Желающие продать свои органы мединституту обращайтесь к администрации. Разбитые всмятку мозги не предлагать». «Продается скребок большого размера. Родственникам прыгунов – скидка». «В связи с жаркой погодой убедительная просьба всем прыгунам сдать администрации по килограмму сухого льда».

В это утро, когда Гера на целый час опоздал на работу, за что получил втык от директора парка, у лестницы появились новые объявления: «Ув. прыгуны! Снимите ростовую мерку и вместе с билетом отдайте ее инструктору. Это упростит последующую процедуру». Ниже размашистым почерком было написано: «Тарзаны! Уважайте труд уборщиков! Прыгайте натощак и после дефекации!»

Бумажки с подобными шуточками Гера не срывал, несмотря на то, что был кровно заинтересован в увеличении количества клиентов, так как с каждого прыгуна имел свой процент. Он считал, что черный юмор, наоборот, подхлестывает желание смельчаков испытать себя.

Но в это утро ему было решительно наплевать, сколько человек отважится сигануть вниз головой с восьмидесятиметровой башни. У него было подавленное настроение, отсутствовал аппетит, и мучила жажда.

– Что вы все время хватаетесь за поручень! – прикрикнул он на кудрявого мужчину, который шмыгал носом и дурными глазами смотрел вниз. – Стойте смирно, пока не поступила команда последний раз взглянуть на солнце!

– У меня даже ладони вспотели, – признался мужчина.

Гера, сидя на корточках, стягивал ноги мужчины широкой тканевой лентой.

– А ноги у вас, случайно, не вспотели? – угрюмо осведомился он и как-то странно повел носом.

– А что? – забеспокоился кучерявый.

– Встать ровно! Смотреть вперед! Не дышать! Фамилия?

– А фамилия зачем? – жалобным голосом спросил побледневший тарзан.

– Как зачем? Вы что, правил не читали? Хотите стать неопознанным летающим объектом? В городе уже и так все морги заполнены под завязку. Еще с вами потом разбирайся.

– Шницель, – стыдливо представился клиент и заискивающе заглянул в глаза Гере, в надежде увидеть лукавый и озорной блеск, но глаза молодого человека были холодны и не блестели.

– Ну вот, – мрачным голосом сказал Гера. – И фамилия у вас подходящая. Позавчера тоже один разбился. Котлетян была его фамилия.

– Вы, наверное, шутите? – не позволял умереть надежде клиент. – Так сказать, психологический прессинг, акселерирующий состояние аффекта…

– Если бы шутил! – вздохнул Гера. – Резинка насквозь гнилая!

Клиент с ужасом посмотрел на свои связанные ноги и нервно икнул.

– Извините, – пробормотал он. – Я передумал прыгать. Бес попутал сюда взобраться. Хотел проверить себя, закалить, так сказать, волю…

– Патологоанатом проверит, а в крематории закалят, – пообещал Гера. – Эй, эй, гражданин! Не надо хитрить! И как это вы умудряетесь со связанными ногами от края площадки отползать? Ну-ка, прыгайте вперед! Раз-два!

– Позвольте…

– Зайчиков в цирке видели? Руки на груди сложили и – прыг, прыг, прыг!

– Я буду жаловаться…

– Молчать! Обратного пути нет! Сделали глубокий вздох!

– Я отказываюсь… Я хочу обратиться в страсбургский суд…

С тихой скорбью профессионального палача Гера положил руку на плечо кучерявому и легонько толкнул его. Шницель сдавленно выкрикнул «ай!», но оставшуюся часть пути пролетел молча. Раскрутившись на всю длину, резина натянулась, потом сжалась и снова натянулась, играя с привязанным человеком, как ребенок играет с котенком бумажной мышкой.

– Безжалостный ты человек, Алкалоид! – сказал Клим, который все это время стоял рядом, молча наблюдая за Герой и его клиентом. – Кстати, утром звонила Вика и жаловалась на тебя. Что ты с ней сделал?

– Ничего особенного, – уклончиво ответил Гера и посмотрел вниз.

– Она обещала выцарапать тебе глаза.

– Не дотянется… – Гера включил лебедку. Резиновый жгут стал медленно наматываться на барабан. – Встреть меня в шесть тридцать у памятника Лермонтову.

– Почему именно у памятника Лермонтову? – насторожился Клим.

– Потому что именно там я опущусь с небес на землю.

Клим нахмурился и взглянул на Геру, как удав на дождевого червя.

– Я думал, вчера у тебя был пьяный бред.

– Ты правильно думал.

– Тогда иди к Вике! К Вике иди! И пыхти на ней, пока не протрезвеешь.

– Не поможет.

– Ты понимаешь, на что тебя толкает эта Лисица? – все сильнее возмущался Клим. – Кинуть бутылку на голову какого-то крутого мужика! Да ты только плюнь на него – и до земли живым не долетишь!

Гера остановил лебедку, снял с барабана смотанный кольцами жгут и кинул его под ноги Климу.

– Хочешь прыгнуть? – предложил Гера. – Бесплатно!

Клим, продолжая демонстрировать недовольство, на всякий случай схватился за поручень и уставился в дымчатую даль. Темноволосый, бронзоволицый, с куцей засаленной косичкой на затылке, с массивным носом и выпирающей вперед челюстью, он напоминал индейца, чье племя безостановочно вымирало из-за чрезмерного увлечения огненной водой.

– Нам нужна видеокамера! – сказал Гера, пристраиваясь рядом с Климом. – Ты же понимаешь, что мы никогда не сможем накопить на нее. Мы не умеем хранить деньги. Нам не хватает воли! Она растворяется в портвейне, как сахар в чае.

– А на кой мне эта камера, если твои кишки намотают на кипарисы? – проворчал Клим. – Но ты не из-за камеры стараешься. Просто тебе эта Лисица понравилась. Втюрился ты в нее, вот в чем суть. Все, потерял я друга…

В это время на площадку поднялась женщина серьезного возраста в брюках и джемпере. Она была коротко пострижена, словно тифозница, круглые глазки были близко посажены, отчего ее лицо казалось не слишком умным.

– Уф, – произнесла женщина. – Думала, не взберусь…

Клим скептически оглядел клиентку с ног до головы и подумал, что в таком возрасте уже не имеет принципиального значения как прыгать – с резинкой на ногах или без нее.

– Вы что, прыгнуть хотите? – на всякий случай уточнил Гера.

– Да, – с вдохновением ответила женщина, желая показать молодым людям, как долго и трудно она шла к этому решению. – Вот билет. Я готова. Прочь страхи и сомнения! Понимаю, что мой поступок может показаться…

– А почему без резиновой шапочки? – перебил ее Гера.

– Без какой шапочки? – заморгала женщина, удивленная тем, что здесь, под облаками, инструктор спрашивает ее о какой-то прозаической шапочке.

– Наверное, кто-то сорвал объявление о резиновых шапочках, – произнес Гера, глядя на Клима. – Опять придется асфальт отмывать.

– Мне все равно газоны из шланга поливать. Заодно и мозги смою, – проявил необыкновенную сознательность Клим и, хлопнув Геру по плечу, пошел по лестнице вниз.

Глава 12
В томительном ожидании

Небо заволокло тучами, в воздухе запахло мокрой пылью, но дождя не было. Где-то в горах тихо громыхало. Этот звук напоминал глухие удары волн о пирс. Впрочем, на море волны не было. Казалось, море затвердело, и его до самого горизонта покрыли серым матовым стеклом – настолько ровным и огромным, что на него впору было сажать самолеты.

Гера лелеял в душе маленькую надежду, что Пилот не приедет к морвокзалу, что его просьба окажется всего лишь розыгрышем или, на крайний случай, Пилот опоздает, а Гера был намерен ждать ровно пять минут и ни секунды больше.

Но Пилот подъехал к месту встречи ровно в половине шестого, и Гера, увидев черный лимузин, почувствовал приблизительно то же, что чувствует приговоренный к смерти, когда видит эшафот. Пришлось очистить душу от маленького трупика надежды и покориться своему упрямству.

– А где Лисица? – спросил Гера, забираясь в просторный салон.

– Она занята, – не вдаваясь в подробности, ответил Пилот и тронулся с места.

Пилот выглядел очень торжественно. Он был в черных очках, в черном смокинге, и когда на повороте резко выворачивал руль, из-под обшлагов выглядывали белоснежные рукава рубашки, украшенные тяжелыми золотыми запонками. Похоже, Пилот только что вышел из парикмахерской. От него разило крепким дорогим одеколоном, и волосок лежал к волоску. Идеально выбритые щеки лоснились от лосьона. В общем, он производил фундаментальное впечатление на любой случай жизни. В таком прикиде с равным успехом можно было идти на похороны, на прием к президенту или под венец.

Гера, пытаясь скрыть охватившее его волнение, крутил головой, осматривая салон. Потянулся к портативному телевизору, включил его, но по экрану поползли серые полосы. Приоткрыл откидную дверку бара, но тот оказался пуст.

– Это у тебя парашют? – спросил Пилот, глядя через зеркало на небольшой ранец с лямками и застежками, который лежал рядом с Герой. – А запасной где?

– А зачем мне запасной? – ответил Гера, заинтересовавшись системой вентиляции салона. – Я же прыгаю с предельно малых высот. Если основной не раскроется, то на запасной уже не останется времени… А тут кондиционер есть?

Пилот взглянул на Геру с настороженным любопытством.

– На сиденье впереди тебя лежит бутылка шампанского, – сказал он. – Возьми ее и спрячь за пазухой.

Гера с опаской потянулся к бутылке. Она была самая обыкновенная, с пластиковой пробкой и акцизной маркой поверх нее.

– Клим все утро отговаривал меня от этой затеи, – признался он, взбалтывая бутылку и глядя на пузыри. – Говорит, на кой хрен тебе брать грех на душу? А я и сам думаю: кошки ведь скребут, покоя не дают… Предположим, прибью я этой штуковиной человека. Разве видеокамера успокоит мою совесть?

– Я даю тебе гарантию, что никто из обитателей дома не пострадает, – пообещал Пилот.

– Ваша гарантия, безусловно, снимает все сомнения, – веско сказал Гера.

Он уже понимал, что начал отступление по всем фронтам; и это было даже не отступление, а паническое бегство.

Пилот, чувствуя, что над миссией неожиданно нависла угроза, снял очки и придвинул лицо ближе к зеркалу.

– Ты взгляни в эти глаза! – сказал он.

– У вас безупречно честные глаза! – согласился Гера. – Я как вас увидел, сразу подумал: какие удивительно честные глаза! Сразу видно, что их обладатель – достойный гражданин.

Гера отдавал себе отчет в том, что нарывается на неприятность, но остановиться не мог.

– Я все понимаю, – продолжал он, не давая Пилоту рта раскрыть. – Что вы любите разыгрывать соседей, что это всего лишь бутылка шампанского с растворенным в ней тротилом. Но мне, трусу, влезла в голову навязчивая мысль: а вдруг ваш друг не успеет по достоинству оценить ваш юмор и его разнесет на кусочки. На такие маленькие, мокрые, гаденькие кусочки, которые эксперты в резиновых перчатках будут собирать по всему двору и складывать в полиэтиленовые пакеты…

Пилот понял, что Гера возвел мощную оборонительную систему, которую стандартными методами пробить не удастся. Он остановил машину, набрал на мобильнике номер и равнодушным голосом сказал:

– Все отменяется. Наш юный друг отказался.

Что ему ответили, Гера не услышал, но Пилот резко убрал от уха мобильник, словно это была лейка душевой, и из нее хлестал кипяток.

– Коротко, но ясно, – пробормотал он и протянул трубку Гере. – Тебя!

Гера приложил телефон к уху так, словно это был заряженный револьвер особо убойной силы.

Но голос Лисицы вовсе не был страшным. Напротив, он перекатывался, словно морские волны в ветреный день.

– Ты отказался? И правильно сделал! Здесь рядышком стоит твой друг. Так вот, мы заключили с ним пари. Он говорит, что ты прыгнешь, а я говорю, что нет. Спасибо тебе за моральное удовлетворение!

– Разве Клим с тобой рядом? – не поверил Гера.

– Ага! Он прячет глаза от стыда и говорит, что на Алкалоида это не похоже.

– Зря радуешься! – процедил Гера и вернул мобильник Пилоту. – Поехали на вышку!

Лимузин вновь покатился по узким извивающимся улочкам, словно такса по лабиринту. Гера был обижен на Клима, который не только крутанулся флюгером, но вдобавок успел где-то снюхаться с Лисицей и заключить с ней пари. «Назло тебе прыгну! – думал Гера, грызя ногти. – И назло Лисице, чтоб не радовалась раньше времени. И назло ее папаше. И себе назло! Всем назло!»

– Запомни, – говорил Пилот. – Бутылка должны упасть как можно ближе к белому пластиковому столику, который будет стоять рядом с бассейном…

– Как можно ближе?

– Да. Но она не должна попасть в стол.

– Бутылка разорвется от удара?

– Полагаю, что да.

Машина подъехала к бетонному забору, окружающему телевышку.

– Без пятнадцати шесть! – сдавленным голосом произнес Пилот. Он тоже волновался. – Как ты туда пролезешь?

– Это уже мои проблемы, – ответил Гера, выходя из машины.

Он тотчас принялся надевать подвесную систему. В кармане у Пилота зазвонил мобильник.

– Что?! – воскликнул Пилот тем голосом, каким реагируют на сообщение о полном банкротстве. – Какое еще ДТП?.. Ах, черт! Пусть будет «Ритм»… Хорошо!.. Хорошо!..

Он сунул телефон в карман и поднял на Геру круглые глаза.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное