Андрей Дышев.

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

(страница 3 из 75)

скачать книгу бесплатно

Я взглянул на Латкина. Солдат следил за происходящим в ложбине, как за головокружительным цирковым трюком. Даже рот приоткрыл.

На середину вышел степенный, опоясанный кожаными ремнями бородач, воздел руки к небесам, застонал и заговорил. Но стриженый вдруг заорал, не давая бородатому произнести ни слова, подошел к нему вплотную и принялся что-то объяснять, показывая рукой то на небо, то в нашу сторону, будто видел нас. И в ту же минуту раздался выстрел. Я почувствовал, как рядом вздрогнул и напрягся всем телом Латкин… Стриженый схватился за живот, упал на колени, ударился головой о землю и повалился на бок. «Духи», как по команде, взялись за оружие. Бородатый сунул за пояс пистолет и побрел к скалам. Несколько раз он повернулся, выкрикивая, наверное, угрозы и проклятия. Он дошел почти до самых камней, как его окликнули. Моложавый детина в джинсах, сидевший все это время в стороне, вразвалку подошел к бородатому и протянул руку. Потом они обнялись – так, во всяком случае, мне показалось. Парень в джинсах наконец повернулся и пошел обратно. А бородатый медленно опустился на землю и остался лежать там без движения.

– Ты что-нибудь понял? – спросил я, повернул голову и увидел рядом с собой Оборина. Я с трудом его узнал. Лицо ротного, еще недавно такое сосредоточенное, бесстрастное, теперь выражало нескрываемую радость. Он весь подался вперед, будто собирался вот-вот вскочить на ноги и броситься в ложбину.

– Смотри! – зашептал он лежащему рядом Сафарову и протянул бинокль: – Смотри же!..

Сержант долго не отрывал бинокль от глаз, а Оборин нетерпеливо толкал его плечом.

– Ну? Ну же, Сафаров?

– Это Джамал, – наконец ответил сержант, глядя на Оборина ошарашенными глазами. – Вы видели – он укокошил главаря, старого Гафура!.. О, товарищ капитан, что они делают?

«Духи» стаскивали с себя кожаные ремни, портупеи и заталкивали вместе с оружием в щели между камнями. Банда, ни о чем не подозревая, обезоруживала себя в ста метрах от нас!

– Сафаров, спустись к радиостанции и передай Железко, что мы следим за группой Джамала. Следующий выход на связь – через двадцать минут.

Оборин тронул меня за руку.

– Спускаемся… Латкины – вести наблюдение!

Он улыбался.

– Ну, как? Впечатлило?

– Что ж, пора заявить о себе, – сказал я, с отвращением чувствуя, как от волнения дрожит и прыгает на каждом слове мой подбородок, и потянулся к автомату. «Достаточно короткой очереди в воздух, – с тоскливым равнодушием подумал я, – и они, конечно, сразу же бросятся за оружием. Одна очередь в воздух или… Или, может быть, к черту это благородство? Полоснуть из автомата по их спинам, как они по Блинову?..»

Оборин вынул из полевой сумки карту и близоруко склонился над ней.

– Главное сейчас – не спугнуть их, не обнаружить себя.

Я с недоумением уставился на него.

– Чего ты волнуешься? Бери их голыми руками, – меня раздражала его медлительность и эта непонятная предосторожность. – Ты хочешь окружить банду?

– Окружить, окружить, – бубнил под нос Оборин, водя карандашом по карте. – Будем отходить… Вот только стоит ли снова возвращаться по тропе?..

Ты не суетись, я тебе все объясню…

Но я не мог спокойно сидеть, встал и в то же мгновение встретился глазами с Киреевым. Солдат стоял, слегка пригнувшись, недалеко от меня и, не скрывая, внимательно слушал наш разговор.

– Вы что-то хотите сказать, Киреев?

Он едва заметно покачал головой и, не спуская с меня глаз, медленно поднялся к Латкиным.

– Куда ты собрался отходить, Паша? – Я осторожно потянул карту за уголок. Смысл происходящего, кажется, стал доходить до меня.

– Домой, конечно… Понимаешь, – он поднял на меня глаза, покусывая кончик карандаша, – с этим самым Джамалом, который только что убил главаря банды, я встречался полгода назад. У нас с ним был очень интересный и полезный разговор…

Оборин не успел досказать. Наверху что-то металлически звякнуло, затем раздался глухой стук, и, подняв голову, я увидел, как Сафаров метнулся на камни, прикрывая кого-то своим телом. Рядом, подтянув колени к животу, лежал Латкин и с испугом смотрел на сержанта.

Бросив сумку, Оборин в одну секунду взобрался на верх «плавника», оттащил Сафарова в сторону, и я увидел распластанного на камне Киреева и его искаженное ненавистью лицо.

– Отдай! – крикнул он, пытаясь вырвать свой автомат из рук сержанта.

– Молчи! – зашипел Оборин и несильно толкнул солдата в грудь. Но Киреев покатился по гранитной плите так, будто его сшиб автомобиль. Потом он встал на колени и, тяжело глядя на Сафарова, прохрипел:

– Ну ладно, мусорок, шестерка, встретимся на гражданке, поговорим…

Он хотел еще что-то сказать, но осекся, опустил голову на колени и тихо заплакал. Плечи его вздрагивали, и с кончика носа падали помутневшие от пыли слезинки.

Что произошло? Киреев хотел выстрелить по душманам? А Сафаров вырвал из его рук автомат?

Дурдом какой-то! Светопреставление! Разведрота не выполняет своих обязанностей!

Чувствуя, что теряю самообладание, я шагнул к Оборину и крепко сжал его руку выше локтя. С усилием я заставил себя говорить тихо:

– Вот что, Паша, спускайся-ка ты вниз. Я здесь сам разберусь, куда и кому отходить. Понял?

– Ты напрасно нервничаешь, – сказал он, освобождая руку от моей хватки. – Не вмешивайся пока в мои дела, мы же договаривались!

– Твои дела? – вспылил я. – Наслышан я про твои дела, хватит! Теперь в роте будут другие порядки… Иди вниз, Паша, по-хорошему прошу.

– Крови хочешь? Тебя еще не умыли?

– Я люблю мочить бандитов, – процедил я. – Есть у меня такой маленький бзик.

– А захлебнуться не боишься?

– Паша, по-доброму прошу, уйди с дороги!

– Хорошо, – неожиданно ответил Оборин и посмотрел на меня усталыми, холодными глазами.

Я выпрямился в полный рост, передергивая затвор автомата. Было еще не настолько темно, чтобы я промахнулся с каких-нибудь ста – ста пятидесяти метров.

Сафаров, словно мое отражение, тоже поднялся на ноги – прямо передо мной.

– Отойди, сержант, – сказал я ему, поднимая автомат.

Тот не шелохнулся.

– Отойди! – заревел я.

Оборин вдруг резко схватил рукой цевье автомата и вырвал оружие из моих рук.

– Ты арестован, – спокойно сказал он, передавая автомат Сафарову. – Я принимаю такое решение как начальник гарнизона.

Глава 5

Я сидел на земле, прислонившись спиной к теплому камню, и чувствовал тупое безразличие ко всему. Хотя я и не принял всерьез этот нелепый арест, но, как бы то ни было, вынужден был безоговорочно подчиняться Оборину. Увы, несмотря на предупреждение комбата, я все-таки не был готов к подобным фокусам.

Оборин сел рядом со мной, и мы молчали несколько минут. На краю неба тлел бледный розовый свет. Краски гор поблекли, и силуэты солдат застыли на фоне плоских скал. Похоже было, что люди превратились в камни, а камни – в людей.

– Ты не сердись, – тихо сказал Оборин. – У меня не было выбора. Не в душманов ты хотел стрелять, а в нас…

– Кто он – этот твой, Джамал?

– Сын дехканина, окончил духовный лицей, член исламской партии Афганистана, – Оборин словно читал текст характеристики. – Три года назад прошел полный курс обучения в полку «Варсак» недалеко от Пешавара. Потом вернулся сюда. Год назад его банда распалась на две отдельные группировки – что-то не поделили муджахеддины. Одну из них возглавил старик Гафур, он же назначил Джамала своим замом.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил я.

– Я уже говорил – мы встречались с Джамалом… Недалеко от роты есть кишлак – Бахтиаран. Я наладил хорошие контакты с органами власти. Мне даже прозвище в кишлаке придумали – Пашабдулла… Так вот, в марте мы восстанавливали мост, который снесло селем, и после работы дехкане устроили нам маленький праздник. Тогда-то мулла и намекнул мне, что в кишлаке живут родственники Джамала и поддерживают с ним связь. И мне пришла в голову мысль о переговорах. Отведя муллу в сторону, я шепнул ему, что хочу встретиться с Джамалом. Старик страшно испугался и ответил, что это невозможно, Джамал очень осторожен и рисковать не станет…

– А к чему это все? – пожал я плечами. – Какой может быть разговор с этими мерзавцами?

Оборин ответил не сразу. Он долго думал над ответом.

– Вот ты говоришь – мерзавцы… Прежде я тоже относился к ним так категорично. Весь мир у меня был поделен на белое и черное. А потом стал задумываться: что это за люди, с которыми мы воюем, чего они добиваются, ради чего рискуют жизнью?.. Короче, через две недели после разговора с муллой, вечерком, подходят к шлагбауму двое патлатых ребят с оружием и объясняют часовому, что им срочно нужен «командор», то есть я. Зову Сафарова – он знает дари, и иду с ним к моджахедам. Это были люди Джамала. Без лишних слов они сообщили: Джамал ждет меня, причем ехать на встречу в Бахтиаран я должен сию же минуту.

Хотя чувство неприязни к Оборину не проходило, я уже слушал его с интересом.

– Я понял, что Джамал поставил мне такие условия, чтобы обезопасить себя, – продолжал Оборин. – Что мне оставалось делать? Сам напросился на встречу. Я был без оружия, Сафаров, к счастью, захватил с собой автомат. Душманы торопят, мол, если хотите ехать, то едем. Я отвечаю: мне нужно взять рацию. Они сочувствующе пожимают плечами, поворачиваются и идут к своей «Тойоте». Тогда я понял, что теряю редкий шанс.

Помню, глянул на Сафарова. Смотрит он на меня, а в глазах озорная смелость: «Едем!» И тут меня осенило. За нами из кемпинга наблюдали Железко и еще трое солдат. Начертил ботинком на земле букву Б и махнул рукой в сторону кишлака. Потом мы с Сафаровым побежали к машине. Впрочем, скажу тебе, у меня был надежный козырь. Душманы ведь не знали, что мулла рассказал мне о семье Джамала в Бахтиаране. Потом я этим козырем и воспользовался… Мы выехали на окраину Бахтиарана, когда уже стемнело. Вышли из машины и по какой-то улочке шли еще минут пятнадцать. Ночь была лунная, жутко…

Я с любопытством смотрел на Оборина. Все, что он мне рассказывал, напоминало сюжет лихого приключенческого фильма. Но я верил каждому его слову, хотя и не понимал до конца, ради чего он так безрассудно рисковал собой.

– Наконец мы зашли в какой-то сарай, – продолжал Оборин. – Три «духа» сидели на полу и пили чай. Джамала я узнал сразу, мне его хорошо расписал мулла. Мы поздоровались, как вполне приличные люди, и я сразу же спросил Джамала о самочувствии его родственников. Не знаю, как тебе передать, что я увидел на его изменившемся лице, но понял, что с нами ничего страшного не произойдет. Потом я добавил, что мы располагаем всего тридцатью минутами времени, и приврал, что, если я вдруг задержусь, рота моментально блокирует шоссе и кишлак.

– И о чем вы говорили?

– О жизни людей, которые нам верят… – Оборин задумался на минуту. – Джамал сразу пошел в наступление, стал доказывать, что мы представляем угрозу исламу и навязываем свои моральные ценности. Я напомнил ему, что прошлой зимой взвод моих ребят помогал лепить и перетаскивать саманные кирпичи для восстановления мечети в Бахтиаране, которую, кстати, взорвали «духи». Джамал ответил, что это была хитрая красная пропаганда, хотя я видел, он сам-то не очень верит в то, что говорит. Потом он сказал, что политическая система в Афганистане далека от совершенства. А я ему: так совершенствуйте! Сложите оружие, предлагайте свою систему, пусть ее принимает джирга. Тогда Джамал стал говорить, что моджахедов не хотят слушать, ставят в один ряд с уголовниками, и они лишены в государстве всех прав. Потому, дескать, и приходится бороться за свои права силой оружия… Джамал, должен сказать тебе, довольно образованный парень, в общем, мы хорошо понимали друг друга.

– И к чему вы пришли?

– Я предложил создать в нашем уезде зону мира, если, конечно, эту идею поддержит старик Гафур. Джамал как-то сдержанно усмехнулся и ответил, что не один Гафур все решает. Я понял, что отношения у них хреновые.

Оборин замолчал. Я снова закурил.

– А дальше? Дальше что?

– Так вот, – сказал он, заметно волнуясь. – С тех пор вот уже шесть месяцев в уезде не ведутся боевые действия. Ни одного обстрела на трассе, Степанов, ни одного подрыва! Ни одной потери в роте! Это, по-твоему, результаты или нет?.. Но даже перемирие не так много значит, как то, что ты сейчас видел. Джамал убил старика Гафура, банда сложила оружие. Отвечай, что это значит?!

Он почти перешел на крик.

Я тоже был на взводе, но старался говорить как можно спокойнее, хотя не уверен, что это у меня получалось.

– Я не знаю, что это значит, но знаю другое: сегодня днем в Черной Щели твои моджахеды жгли «наливники» и стреляли в наших ребят. И убили Блинова…

– Черная Щель – это другой уезд, – уже спокойно ответил Оборин. – И там хозяйничает другая банда.

– Доказательства! Где доказательства, что другая, а не эта? Ты сам говорил, что от Черной Щели до этого места – час ходу.

– Но где же логика? – опять вскипел Оборин. – Жечь «наливники», потом бежать сюда и прятать оружие?

– Ты трус, – сказал я тихо, уже не чувствуя прежней уверенности. – Ты поставил перед собой цель оправдать Джамала, лишь бы не вступать с ним в бой. Ты не умеешь даже ненавидеть.

Оборин поморщился.

– От тебя смердит жаждой крови…

– Ну, хорошо, не надо крови, – я уже начал говорить не то, что думал. – Можно взять их в плен, черт побери, да сдать куда положено… В ХАД, кажется? А там разберутся, кто есть кто. Откуда тебе известно, из-за чего у них весь этот сыр-бор разгорелся? А вдруг из-за дележа власти?

– Когда идет драка за власть, то люди, наоборот, стараются не выпускать из рук оружия… Как я, например, – Оборин усмехнулся и погладил ствол автомата.

– С тобой тяжело спорить.

– Я знаю… А ты сгоряча не спорь, попробуй сначала разобраться. У каждого мнения – своя правда…

– Товарищ капитан! – позвал сверху Сафаров. – Бородатые уходят.

– Скатертью им дорога!

– Ты опасно рискуешь, Паша. Если потом выяснится, что твой Джамал и не думал разоружаться, тебя же где угодно разыщут, да тот же Киреев тебя…

– Хватит! – перебил Оборин. – Решение принято, и я готов отвечать за каждый свой шаг.

– Круто, ох круто берешь! И солдата зря обидел…

– Я понимаю тебя, – кивнул головой Оборин. – Ты чувствуешь в нем союзника. Он ведь тоже рвался в бой! Только вот что я тебе скажу: не надо много смелости, чтобы стрелять в безоружных людей. Другое дело – вызвать огонь на себя. Тут надо душонку в кулаке держать, чтобы ненароком не ушла куда не надо…

– Ты о чем?

– Да о том же… Сидел тут один у нас с тремя бойцами в засаде над тропой. А душманы пошли не по тропе, а над ней, по сопке, в каких-нибудь тридцати метрах от того места, где лежал наш «смельчак» в окопе. Он открыл огонь лишь тогда, когда банда ушла на безопасное для него расстояние. Чудом в роте обошлось без потерь!.. А то, что ты видел полчаса назад, всего лишь жалкая попытка реабилитировать себя… Ах, голова! Мы ведь не вышли на связь с Железко!

Оборин поспешно встал.

Я чувствовал себя скверно. Огромный, страшный день вымотал меня вконец, и мучительно хотелось одного: как-нибудь добраться до маленького кемпинга на берегу озера, рухнуть на скрипучую койку, закрыться с головой простыней и отключиться от этой бешеной круговерти событий, лиц и слов.

Сафаров съехал на животе с «акульего плавника» и молча протянул мне автомат. Я хотел было встать, но вдруг почувствовал едва уловимую ноющую боль. Сначала мне показалось, что она пульсирует где-то в груди. Пошевелил плечами, но боль стекла в ноги и стала жечь огнем. Натер-таки! Пришлось расшнуровывать ботинки.

Так и есть. Босиком, что ли, пойти? Хотя пока спустимся, от меня одни уши останутся, как говорил солдат Тетка.

Как на свете все уныло, нескладно и пакостно…

Оборин уже шел обратно, на ходу вытаскивая притороченный к прикладу автомата резиновый мешочек перевязочного пакета.

– Стер ноги? – спросил он. – Я так и понял.

Он присел на корточки, покрутил головой, осматривая мои распухшие ноги.

– На, перевяжи, – и отошел, чтобы не мешать.

Я разорвал резиновую оболочку перевязочного пакета, вытащил марлевый тампон, покрутил его в руках и со злостью отшвырнул далеко в сторону. Не поможет.

Стиснул зубы, стал обуваться. Потом с трудом встал и заковылял к солдатам.

Латкины уже побежали по тропе, вытягивая за собой цепочку солдат. Оборин дожидался меня.

– Ну что, стало легче? – спросил он.

– Нет, хуже.

Он шел рядом со мной, почти касаясь плечом. Потом взял за локоть, чтобы я мог опереться.

Я остановился.

– Ты чего? – спросил он.

– Иди, я догоню…

Он пожал плечами и молча пошел вниз.

Прошла минута, вторая. Негромкие голоса солдат стихли. Я остался один среди бесконечной теплой ночи. Наконец услышал шаги. Темный силуэт низкой фигуры застыл в трех шагах от меня.

– Это вы, товарищ старший лейтенант?

– Я, Киреев, я…

Солдат подошел ко мне ближе, поднял блеснувшие в свете луны глаза.

– Я хочу вам сказать…

– Ну, говори!

– Если Оборин еще раз…

– Дальше!

– Что «дальше»?! – вдруг крикнул солдат. – Убью я его, вот что будет дальше!

С трудом контролируя себя, я схватил солдата за воротник, туго сжал и потянул к себе.

– Запомни, сука рваная, – прошептал я. – Если не выкинешь из головы эти поганые мысли, то я лично буду разбивать тебе морду в кровь. Каждое утро, ровно в семь ноль-ноль! Ты это накрепко запомни!

Киреев оторвал мою руку от своего ворота, одернул на себе куртку. Я увидел, как он осклабился.

– Чего ж не запомнить, – произнес он. – Конечно, запомню. Конечно… Только вы меня, товарищ старший лейтенант, не пугайте. Я храбрый солдат, и оружие всегда при мне. Вы это тоже накрепко запомните!

Глава 6

Бронетранспортер с выключенными габаритными огнями стоял у самой лестницы кемпинга, заслонив собой вход. Я услышал, как Оборин в сердцах буркнул:

– Принесла же тебя нелегкая…

Я понял, что в роту приехал Петровский.

Комбат сидел в маленькой комнатушке у радиостанции, накинув на плечи бушлат, то ли дремал, то ли читал газету, подперев рукой тяжелый подбородок. Когда мы с Обориным вошли, он исподлобья посмотрел на меня и сразу же перевел взгляд на Пашу.

– Ну что, искатели приключений, где банда?

Оборин, будто не услышав вопроса, поставил в угол автомат, стянул с себя безрукавку, сел на топчан, вытянув ноги, и закрыл глаза.

Не меняя позы, комбат негромко прорычал:

– Я не слышу доклада, Оборин! – И снова быстрый взгляд на меня.

– Банда Джамала ликвидировала сама себя. Так что нашего вмешательства не потребовалось, – ответил Оборин.

Комбат минуту молчал, постукивая карандашом по столу. Потом изо всей силы громыхнул по нему кулаком.

– Когда кончится вся эта поебень?! Когда разведрота станет заниматься боевой работой, я спрашиваю?! Когда ты перестанешь корчить из себя миролюбца??

Он поднялся из-за стола, стал ходить по комнате, тиская шею.

– Где этот юный полководец, черт побери?.. Ну, этот… Железко?

– Если ты не сменишь свой тон, – спокойно сказал Оборин, – разговор наш закончится.

– Видал, как с комбатом разговаривает? – процедил Петровский, кивая мне. – Тон ему мой не нравится! А мне не нравится, что здесь сюсюкают с врагами, в жопу Джамала целуют, а я должен оправдываться перед начальством, почему в третьей роте нет результатов… Кто тебе разрешил вести переговоры с главарем бандформирования, Оборин? Кто дал тебе право за спиной Советской страны заводить дружбу с предателями и убийцами?

«Откуда он об этом узнал?!» – пронеслось в моей голове.

– Это мы убийцы, Петровский, – глухо ответил Оборин. – Мы…

У меня даже в глазах потемнело. Лучше бы Паша молчал.

– Что?!! – взревел комбат. – Ты что несешь, бля?!! Ты отдаешь себе отчет?!!

Не знаю, чем бы это кончилось, если бы в комнате не объявился Железко.

– Вызывали, товарищ майор? – радостно поинтересовался он.

– Ответь мне, Железко, какого черта ты доложил о банде дежурному по дивизии? – спросил Петровский, барабаня пальцами по столу. – Кто тебя тянул за язык? Понятно, мне позвонил, но туда зачем? Ты понимаешь, что мотострелковый полк на ноги поднят!

Железко растерялся, щеки его зарделись, и, заикаясь, он ответил:

– Но я ведь не знал, что у них случилось…

– Ну вот, – комбат развел руками, – святая наивность! Он не знал! Что ты передал ему, Оборин?

– Со мной на связь выходил не командир роты, а сержант Сафаров, – поторопился сказать Железко. – Он сообщил, что рота следит за группой Джамала, я так и в журнале записал… А потом Сафаров сказал, что следующий сеанс связи – через двадцать минут. Но капитан Оборин на связь не вышел и на мой позывной не отвечал. Тогда я решил доложить об этом оперативному дежурному.

– Это правда, Оборин?

– Да.

Петровский, стоя перед столом, двигал плечами, руками, будто в нем разожгли костер.

– Пошел вон! – приказал он Железко и снова повернулся к Оборину. – Нет, это, бля, не война. Это фуйня какая-то! Я просто медленно шизденею тут с вами!! Ну, вот ответьте мне, военные, что я теперь доложу командиру дивизии? Вот он позвонит с минуты на минуту, и что я скажу?

– Что было, о том и доложишь, – ответил Оборин.

Комбат скрипнул зубами.

– Понимаешь, Паша, это только я могу слушать твою бредятину про всяких джамалов, хуялов, поебалов, а комдив спросит о результате! Ему нужны пленные и трофеи, ему цифры нужны! Понимаешь, ци-фры!

– Командир дивизии знает о моей договоренности с Джамалом.

– Ну ты посмотри на него! – возмутился комбат. – Что за пьяный базар? Командир дивизии знает… Паша, хрен ты моржовый, командир дивизии знает, что афганская колонна сожжена сегодня у Черной Щели! Вот что он знает! А я знаю, что это твоего Джамала рук дело!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

Поделиться ссылкой на выделенное