Андрей Дышев.

Щекочу нервы. Дорого (сборник)

(страница 6 из 32)

скачать книгу бесплатно

– Приличную?! – вскричал Юдин. – Да у вас волосы на голове дыбом встанут, если я вам расскажу, чем эта организация занимается!

Милиционер снял фуражку и провел ладонью по блестящей лысине.

– Рассказывайте, рассказывайте! – прячась за спиной милиционера, начала дразниться Гертруда Армаисовна. – Обо всем рассказывайте! И про то, как вы нечаянно перепутали направление и пошли совсем не туда, куда надо! И как нажимали кое на что и при этом делали вид, будто не понимаете, что происходит…

– А? – насторожился милиционер и, нахмурившись, искоса взглянул на Юдина. – На что это вы нажимали?

Юдин подавился собственной слюной, закашлялся. Милиционер ударил его по спине, и непонятно было, чего он добивается: помочь Юдину или же отбить ему почки.

– Можно тебя на минуточку? – произнес Юдин, когда отдышался, и с ненавистью посмотрел на Гертруду Армаисовну.

– А что нам скрывать от уважаемого товарища милиционера? – захлопала лживыми глазками Гертруда Армаисовна.

– Я прошу тебя, – сквозь зубы процедил Юдин, взял женщину под руку и затащил в спальню. Прикрыв дверь, он подтолкнул Гертруду Армаисовну к стене и, едва не касаясь ее непропорционального носа губами, зашептал: – Послушай же, изворотливая бестия! Если ты задумала меня потопить, то тебе это будет непросто сделать. Я найму лучших адвокатов страны и выведу тебя на чистую воду!

– Да отстаньте вы от меня! – вспылила Гертруда Армаисовна, пытаясь оттолкнуть от себя Юдина. Его упругий живот еще сильнее расплющивал ее сдавленные тесным пиджаком груди. – Очень мне нужно вас топить!

– Так чего же ты добиваешься, носатая гадюка?

– Правды!

– Какой еще правды?

– Я хочу узнать, куда вы подевали деньги из ограбленного банка!

Он едва успел зажать ей ладонью рот. Тяжело дыша от варящихся в его душе эмоций, Юдин приблизил губы к маленькому, усыпанному брюликами ушку, и шепнул:

– Первый раз в жизни я имею дело с такой жадной и хитрой вороной.

– Вы грубый, – со слезами в голосе ответила Гертруда Армаисовна. – У вас нет ничего святого. Я сейчас позову милиционера. Пусть хоть он за меня заступится!

– Хорошо, – шептал Юдин, скользя губами по бархатистой мочке. – Ты только скажи, когда же наконец насытишься? Тебе мало чемодана денег и кучи трупов? Что ты еще от меня хочешь?

– Отдайте то, что подло украли!

– А ты считаешь, что я что-то украл?

– Конечно! В банке уцелело несколько свидетелей, которые видели, как вы грабили и убивали… У меня есть их телефоны. Позвоню – они сразу прибегут…

Юдин снова закрыл ладонью рот Гертруды Армаисовны.

– Давай разберемся во всем спокойно, – прошептал Юдин, поглядывая на дверь. – Выпроводи мента. Скажи, что конфликт исчерпан.

Гертруда Армаисовна уперлась руками в живот Юдина и, глядя исподлобья, предупредила:

– Я могу его выпроводить. Но имейте в виду: мой водитель знает, что я у вас. Если я не позвоню ему в назначенное время, он поднимет тревогу.

– Пусть поднимает! – рискнул Юдин. – Моя совесть чиста! Я играл в ограбление, а не грабил! И вообще, где доказательства, что это именно я заходил в банк?

– У меня доказательства! – с восторгом объявила Гертруда Армаисовна. – В чемодане, который вы занесли в банк, я установила маленькую видеокамеру.

Хотела сделать рекламный ролик. И вот пока вы убивали и вытряхивали из банковских служащих деньги, камера все фиксировала. Я сделала несколько копий этого замечательного фильма. Да уж, прелестно вы играли, нечего сказать: «Всех убью!! Всех на тот свет отправлю!»

Юдин опять заткнул рот Гертруде Армаисовне. Женщина говорила непозволительно громко. К тому же в дверь постучал милиционер.

– Гертруда Армаисовна, вы живы?

– Жива! – ответил Юдин и подтолкнул Гертруду Армаисовну к двери, чтобы она продемонстрировала милиционеру свое живое лицо.

Дверь приоткрылась. Юдин с усилием улыбнулся и обнял Гертруду Армаисовну.

– Мы помирились, – объявила Гертруда Армаисовна, поглаживая Юдина по затылку.

– Давно пора было, – назидательным тоном произнес милиционер и поправил фуражку. – Тогда обойдемся без протокола. – Он сразу забыл о службе, превратившись в облагороженного халявой клиента, вареньевыми глазами посмотрел на сотрудницу экстрим-агентства, похлопал по нагрудному карману, куда была положена на сохранение визитка, и уточнил: – Значит, завтра я приду к вам? Чтобы этим побывать… ну, который придворных девок… как его там… водка такая была…

– Распутиным, – подсказала Гертруда Армаисовна. – Только желательно пораньше. – Она покосилась на Юдина. – Не думаю, что здесь я надолго задержусь…

– В вашем положении зарекаться не надо, – лукаво блестя глазами, ответил милиционер и козырнул. – Ваше дело молодое, неподконтрольное… Ну, так и быть, позвоню часиков в девять. Тем более у меня выходной завтра.

8

Дверь за милиционером захлопнулась. Некоторое время Юдин и Гертруда Армаисовна молча стояли друг против друга, сложив руки на груди, словно дуэлянты, размышляющие, какой вид оружия выбрать.

– Неужели ты уверена, что все сойдет тебе с рук? – спросил Юдин.

– Не пойму, о чем вы, – захлопала глазками Гертруда Армаисовна. – Наше агентство имеет чистейшую репутацию. На рынке туристских услуг мы зарекомендовали себя как честные и добросовестные…

– Хватит! – оборвал ее Юдин. – Сейчас мы с тобой вдвоем. Нас никто не слышит. Зачем ты разыгрываешь этот дешевый спектакль?

– Я хотела спросить у вас то же самое, – гордо ответила Гертруда Армаисовна. – Зачем вы притворяетесь законопослушным гражданином? Ведь вы же не будете отрицать, что убили ни в чем не повинных людей и ограбили банк.

– Но я думал, что делаю это понарошку! – крикнул Юдин, чувствуя, что вновь перестает себя контролировать.

– Но я вам не верю. И никто вам не поверит. Вы умышленно пошли в настоящий банк. И там вели себя очень натурально!

– Я просто вжился в роль! – с жаром принялся убеждать Юдин и даже руки прижал к груди, где бешено колотилось сердце. – Клянусь, что во мне вдруг проснулся талант актера, и я стал не просто играть, а жить… будто все происходило на самом деле… понимаешь? Я пропустил новую роль через себя, внушил себе, что я – Аль Капоне…

– Вот-вот, я об этом и говорю, что вы уже не играли, а убивали и грабили по-настоящему! – с укором сказала Гертруда Армаисовна. – И присвоили себе половину денег.

Юдин понял, что сделал себе еще хуже. Гертруда Армаисовна смотрела на него отчужденно, отгородившись завесой недоверия, да еще пальчиком погрозила: мол, знаю я вас как облупленного, думаете, я наивная девочка?.. Юдин схватился за голову, дернул себя за волосы, словно хотел сбросить с себя наваждение, проснуться. Пора прекратить бессмысленный разговор о внушениях, заблуждениях, актерских дарах и прочей химере, которую невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Надо разобраться в конкретных, материальных вещах. Например, определиться, что значит «присвоил себе половину денег».

– А это значит, – охотно пояснила Гертруда Армаисовна, явно ожидавшая этого вопроса, – что мы с водителем сразу поняли, что имеем дело с настоящим ограблением, и вернули директору банка чемодан с деньгами. Он пересчитал и сказал, что не хватает еще столько же, тот есть трехсот тысяч долларов.

– Так вы их сами же и присвоили! – громко и страшно рассмеялся Юдин.

– Была охота в криминал впутываться! – фыркнула Гертруда Армаисовна. – Мы на организации игр зарабатываем неплохо, и налоги исправно платим, и с законом дружим.

Юдин ходил вокруг женщины, словно голодный волк вокруг костра, на котором жарится баранья нога: и подойти страшно, и жрать хочется.

– Интересно бы узнать, – вкрадчиво спросил он, – а как вы объяснили директору банка, откуда у вас чемодан с деньгами?

– Так и объяснили, – пошевелила плечиками Гертруда Армаисовна, – что какой-то придурок, угрожая пистолетом, пытался угнать нашу машину, но водитель оказался не робкого десятка, оказал ему сопротивление, и мы благополучно уехали вместе с чемоданом. А потом из новостей узнали об ограблении и немедленно вернули в банк ценное вещественное доказательство.

– Да эта сказка шита белыми нитками! – вскрикнул Юдин и постучал себя кулаком по голове. – Кто в нее поверит?

– Директор банка поверит, если я верну ему недостающие триста тысяч.

– А если не вернешь?

– Тогда мне придется отдать ему видеозапись с вашими подвигами и сообщить ему ваш домашний адрес.

– А почему не в милицию? – насторожился Юдин.

– Директору не хочется широкой огласки, у каждого банка есть свои коммерческие секреты, – пояснила Гертруда Армаисовна, – и потому он нанял целую дюжину частных детективов. А они, будьте уверены, вытряхнут из вас душу.

– Но я не брал никаких денег, – на этот раз растерянно сказал Юдин. – Хочешь, поклянусь своим здоровьем? Или встану на колени?

– Мне от этого не будет легче. Чтобы спокойно жить и не вздрагивать по ночам от малейшего шума, я должна быть чиста перед директором банка. Отдайте триста тысяч – и мы все обретем покой.

– Тебе на каком языке повторить, что я не брал твои поганые деньги? – заревел Юдин.

– Я бы не стала выгораживать вас, – воркующим голосом произнесла Гертруда Армаисовна, скидывая туфли, – и сразу рассказала бы о вашем преступлении директору банка – тем более что водитель хотел именно так и сделать. Но мне почему-то стало жалко вас. Я смотрела, как тогда, в деревне, вы догоняли… то есть как пытались справиться с девушками… Вы были таким жалким, никчемным, беспомощным… Мне так вас было жалко…

– Что? – заливаясь краской стыда, прошептал Юдин.

– И вот вы решили ограбить банк, совершить, так сказать, сильный и красивый поступок, – продолжала Гертруда Армаисовна, прохаживаясь по комнатам и с интересом разглядывая мебель. Юдин следовал за ней. – Но снова вы опростоволосились, оставили в живых меня и водителя, самых важных свидетелей. Мало того! Вы позволили нам отобрать у вас чемодан. Какой из вас Аль Капоне? Вы просто неудачник и растяпа. Вы ничего не умеете делать.

– Может, хватит наглеть? – возмутился Юдин.

– Приготовьте, пожалуйста, кофе, – попросила Гертруда Армаисовна. – И успокойтесь. Поймите же наконец, что я пришла к вам как друг. Я хочу помочь вам выбраться из того дерьма, в которое вы сами себя окунули.

– Да ты, оказывается, хамка!

– Вы взяли на себя непосильную ношу! – не слушая Юдина, продолжала Гертруда Армаисовна. – Вы слишком возомнили о себе. Вы попытались поставить себя наравне с великими. Но то, что вы о себе думаете и что представляете собой на самом деле, – земля и небо! Вы только взгляните на себя в зеркало!

– Вот сейчас я как всыплю тебе! – пригрозил Юдин, плюя в кулак, но в зеркало тем не менее украдкой глянул.

– Ударить женщину способно любое ничтожество, – прокомментировала заявление Юдина Гертруда Армаисовна. – Куда сложнее проявить великодушие, щедрость или совершить поступок, достойный настоящего мужчины… А где у вас кухня? Я запуталась в ваших комнатах…

– Я тебя не то что на кухню, я тебя в туалет не пущу, – предупредил Юдин.

– И это благодарность за мою доброту? За мою материнскую жалость к вам?

– Выметайся отсюда, слышишь? – свирепея, процедил Юдин и заслонил собой проход на кухню – в святая святых, в помещение, где он вкушал сливочные изыски своего материального блага.

– Как хотите, – пожала плечами Гертруда Армаисовна и направилась в прихожую. – Только предупреждаю вас, что уже через час вы будете висеть на собственной люстре кверху ногами, как Буратино. У директора банка очень злые церберы. Они не станут с вами церемониться.

– Тебя послушаешь, так церберы готовы кинуться на первого встречного, – сказал Юдин, галантно подавая Гертруде Армаисовне обувную лопатку. – Я надеюсь, что они разберутся, откуда уши растут.

– Я тоже на это надеюсь, – согласилась Гертруда Армаисовна, окунула руку в треугольную с кожаной бахромой сумочку и вынула оттуда похожий на зеркальце оптический диск. – Посмотрите на сон грядущий. Может, спать крепче будете.

С этими словами она помахала ручкой и вышла из квартиры. Юдин запер за ней и сразу почувствовал громадное облегчение. Вот же какая пройдоха! Триста тысяч баксов ей! Сейчас, разбежался… Юдин вращал на пальце диск, корявые блики бегали по стенам и потолку.

Через минуту он уже сидел в кресле и смотрел на огромный плоский экран. То, что происходило на нем, можно было бы принять за приличный игровой фильм, если только все это не было бы действительностью. По залу банка, размахивая пистолетом, прохаживался наглый и самоуверенный толстяк в шляпе и солнцезащитных очках. «Доверху!» – крикнул он и выстрелил в стоящую перед ним девушку. Девушка упала на пол, юбочка задралась, обнажив голубенькие трусики… Смерть! Это были кадры реального убийства! И как Юдин сразу не догадался, что люди, в которых он стрелял, не играли. Они умирали по-настоящему!.. А вот в кадр попал плешивый юноша. «Не стреляйте!» – умоляет он. Плохая игра? Да, игра плохая, просто никудышная, потому что это и не игра вовсе. Это жизнь, она выглядит на экране немного простоватой, неэффектной, до ужаса скупой на жесты и слова… Еще один выстрел! Юдин вздрогнул так, что кресло под ним скрипнуло. Сраженный пулей, на пол медленно оседал рыжий мужчина. Теперь видно, что рыжий умирает очень даже убедительно, жизнь словно вытекает из него, ее уровень понижается, а за ней остается лишь мертвое, безвольное тело. «Быстрее!» – поторапливает грабитель. В чемодан летят пачки денег. Почему они показались тогда газетной нарезкой? Ведь прекрасно видно, что это настоящие банковские упаковки! И лицо грабителя прорисовывается на экране во всех своих отталкивающе-мерзких деталях: грушевидный овал лица, короткий, чуть отвисающий книзу нос, раздутые, лоснящиеся от пота щеки, редкие, просвечивающие брови – не физиономия, а пицца с ветчиной и грибами! «Всех убью!! Всех на тот свет отправлю!!» – противным голосом, похожим на визг голодного поросенка, кричит грабитель. Здесь его не только мама родная узнает. Тут его слепая, глухая и давно впавшая в беспамятство старушка узнает. Темные очки дают такой же маскировочный эффект, как если бы слону повязать на голову косынку: а ну-ка угадайте, что за зверь?.. Конец, конец. Эта запись – приговор Юдину. Выхода нет.

Юдин выудил из плеера мерзкий диск и, кроша его на мелкие кусочки, словно шоколадку, кинулся на балкон. Схватившись за перила, он свесил голову, словно его поразил внезапный приступ рвоты.

– Гертруда Армаисовна! – сдавленным шепотом позвал он.

Где-то внизу, в темноте, среди влажной листвы дворовых деревьев, раздались ритмичные щелчки каблуков. Вот они затихли. Юдин увидел белое, освещенное неоновым фонарем лицо женщины, обращенное к нему.

– Гертруда Армаисовна, не уходите, давайте поговорим! – умолял Юдин темноту.

– Я устала, – балуясь ситуацией, капризно отозвалась Гертруда Армаисовна.

– Погодите секундочку!

Нельзя ее отпускать! Она – его судья, его палач. Она носитель всех его бед… Юдин ринулся на лестничную площадку, вызвал лифт и, приплясывая у закрытых створок, с ужасом думал о том, что от какого-то мелкого человечка так много зависит в его жизни. А человечек-то ведь хлипкий, слабенький, ничтожный, как таракан…

Она курила, поджидая его на скамейке у подъезда. Малиновый огонек сигареты напоминал точку прицеливания лазерной винтовки. Влепить бы ей пулю прямо между накрашенных губ, чтобы она раскрошила зубы, пробила тонкое нёбо, вязкий и мягкий мозжечок и вышла через затылочную кость… И совсем не страшные эти мысли, а даже очень приятные, притягательные.

– Какой вы резвый! – усмехнулась Гертруда Армаисовна, выдувая дым в лицо Юдину.

Он присел на край скамейки. Черные окна дома напоминали гигантские глаза каких-то страшных ночных животных. Кругом царствовала глухая тишина. Все затаилось, чтобы слушать и подсматривать.

– Гертруда Армаисовна, – прошептал Юдин. – Давайте вернемся ко мне и попытаемся договориться.

– Вижу, что фильм вам понравился.

С каким смачным удовольствием она издевалась над ним!

– Ну давайте не будем сидеть здесь и светиться, а поговорим у меня… – мучаясь от необходимости унижаться, прошептал Юдин и покосился на окна.

– Что значит «светиться»? – сыграла наивность Гертруда Армаисовна. – Вы меня боитесь? Я вас компрометирую? А вам не кажется, что я должна вас бояться? Это ведь вы – убийца и грабитель…

– Что ж вы так орете… – покрываясь липким потом, едва слышно произнес Юдин. – Очень прошу вас, давайте поднимемся ко мне.

– Я натерла ноги! – барским тоном объявила Гертруда Армаисовна. – Мне больно ходить.

– Обопритесь о мое плечо! – тотчас предложил Юдин.

– Что я, пьяная, чтобы опираться о ваше плечо? Несите меня на руках!

– Как на руках? – опешил Юдин.

– Разве вы не знаете, как носят женщин на руках? – хмыкнула Гертруда Армаисовна и закинула окурок в кусты. – Как жених несет невесту на брачное ложе.

– Вы, Гертруда Армаисовна, уже совсем хотите меня в грязь втоптать…

– Ах так?! – вспыхнула Гертруда Армаисовна. – Взять меня на руки – это все равно что быть втоптанным в грязь?! Мне кажется, что вы еще не знаете, что такое грязь… Что ж, скоро узнаете!

Она решительно встала со скамейки, но Юдин, мысленно изливая все известные ему ругательства и проклятья, подхватил ее на руки.

– А говорите, что не умеете, – примирительно сказала Гертруда Армаисовна, обвивая руками липкую шею Юдина.

Он занес ее в подъезд. В каморке консьержки свет не горел, окошко было закрыто занавеской. Юдин порадовался этому, но на этом радость кончилась. Едва Юдин попытался занести Гертруду Армаисовну в кабину лифта, как она вдруг широко расставила ноги и уперлась каблуками в алюминиевый наличник. Так делал сказочный Иванушка, когда Баба-Яга пыталась затолкать его в печь.

– Ку-у-уда? – игриво пропела Гертруда Армаисовна. – По лесенке!

– Вы переоцениваете мои силы, – задыхаясь, взмолился Юдин.

– У монгольского хана была богатырская сила. Тем более у Аль Капоне! Вперед!

И она показала кончиком туфли направление движения. «Что-то будет!» – думал Юдин, шаг за шагом покоряя ступени. Сердце в его груди колотилось со страшной силой, от пота насквозь промокли рубашка и джинсы. Неимоверным усилием воли он сдерживался, чтобы не бросить Гертруду Армаисовну в мусоропровод. На пятом этаже он долго отдыхал, прислонившись горячей и жирной, как свежая кулебяка, головой к стене. На седьмом этаже у него потемнело в глазах. Вдобавок Гертруда Армаисовна начала вываливаться из ослабевших рук, и Юдину приходилось подталкивать ее коленом под тощий зад. На свою лестничную площадку он взобрался словно запряженный в баржу бурлак. Толкнул ногой дверь и в то же мгновение услышал, как за его спиной клацнул замок. Когда обернулся, то успел увидеть, как спряталась за соседской дверью огненно-рыжая голова.

«Семь бед, один ответ!» – подумал Юдин. Он пребывал в таком состоянии, что, повстречай он в своей квартире генерального прокурора в мантии и парике, – ничего бы не добавилось к его избыточному отчаянию.

Захлопнув дверь, Юдин почувствовал громадное облегчение. Он сам не мог понять, что изменилось, почему вдруг появилась иллюзия необыкновенной легкости. Ведь Гертруда Армаисовна по-прежнему висела на его руках, и впереди был второй раунд тяжелейших переговоров. «К чему бы это?» – подумал Юдин и попытался поставить жестокую кровососку на ноги, но женщина накрепко обхватила его шею.

– Нет! Нет! – властно произнесла она и ножкой об ножку скинула с себя туфли. – На постель!

Юдин раскрыл рот, будто давал продышаться задыхающимся от негодования ругательствам, сидящим у него на языке, и понес Гертруду Армаисовну в спальню. Положил ее рядом со своим скомканным одеялом, на женино место. Пиявка вытянула ножки, блаженно зажмурилась и промурлыкала:

– Я немножко отдохну, а потом поговорим.

Юдин вышел из спальни, с какой-то зарождающейся идеей зашел на кухню, оттуда – в гостиную, затем в столовую… Это его дом. Его крепость. Родные стены. Все, что они видят и слышат, – навсегда останется в глубокой тайне, под замком. Вот отчего это живительное чувство облегчения! Здесь никто их не видит! Никто не подсмотрит, что происходит, никто не подслушает, не сфотографирует. Очень ценное качество. Позволяющее игроку почти безгранично импровизировать… А почему почти?

9

Он грыз ногти и кидал взгляды на многочисленные зеркала, развешенные по всей квартире. Не так уж он плохо выглядит! И совсем не кажется жалким и беспомощным. Разве что немного растерян. Зато глаза страшные, полные предчувствия большого события. Глаза воина, правителя и поработителя!

Юдин снова зашел на кухню, выдвинул ящик, где лежали ножи, взял самый тяжелый тесак, отрезал кружок колбасы, съел, не почувствовав вкуса… Шкурку кинул в мусорный пакет. Этот маловат. Где-то под мойкой Мила хранила большие пластиковые мешки, в которые запросто сто килограммов картошки войдет… Он наклонился, пошарил рукой под мойкой… Полезная вещь, очень полезная для хозяйства вещь… Ни о чем конкретном в эти минуты Юдин не думал. Он просто купался, кувыркался в чувстве облегчения. Будто с него сняли тесный костюм, не по размеру маленькие ботинки и в одних трусах посадили за стол, ломящийся от яств. Ешь, пей, веселись от души, от пуза! Нет ни диет, ни страха отравиться или подавиться, и хозяева не считают пирожки.

Он вернулся в спальню. Гертруда Армаисовна целомудренно прикрыла свои копытца краем одеяла.

– Ну, давайте продолжим наш разговор, – сказала она.

– Я согласен, – сказал Юдин на удивление покладисто. – Только мне нужны гарантии.

В глазах Гертруды Армаисовны появился интерес. Она взбила подушку, чтобы лечь повыше и лучше видеть Юдина.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное