Анатолий Пасхалов.

Удивительная этимология

(страница 2 из 13)

скачать книгу бесплатно

   Возьмём в качестве примера явно заимствованное (хотя и не совсем ясно, из какого именно языка) слово мастер. Склоняется оно точно так же, как любое другое русское слово подобного типа (например, повар): мастер, мастера, мастеру, мастера, мастером, о мастере. Такие формы склонения можно встретить только в русском языке. По своему произношению русское слово мастер отличается как от немецкого Meister [майстер] или английского master [масте], так и от других иностранных слов, восходящих к общему с ним источнику. Наконец, ни в одном другом языке, кроме русского, мы не встретим такого количества производных слов: мастерство, мастеровой, мастерица, подмастерье, мастерская, мастерить и т. п. Следовательно, слово мастер является иноязычным только по своему происхождению. По своему же грамматическому оформлению, по словообразовательным связям, по особенностям произношения и, главное, по самому факту употребления в языке – это типично русское слово. Проникновение в наш язык таких слов, как мастер, не привело к «искажению» русского языка, к утрате каких-либо его самобытных черт. Напротив, сами заимствованные слова приспособились к русскому языку, к особенностям его произношения, грамматики, словообразования.
   Правда, имеется группа иноязычных слов, которые до сих пор чувствуют себя в нашем языке не совсем уютно. В отличие от всех других слов они даже не имеют обычных русских окончаний при склонении: кино, пальто, кофе, ралли, радио и некоторые другие. Но подобных слов не так уж и много, и они не «делают погоду» в русском языке.


   Слово спектакль отмечается в текстах с 1750 г. в таких вариантах: спектакуль, спектакль, спектакель и спектаколь.
   Форма спектакуль передаёт латинское spectāculum (зрелище, представление), например spectāculum gladiatorum – бой гладиаторов, форма спектакль свидетельствует о заимствовании из французского языка: spectacle, а формы спектакель и спектаколь – о заимствовании из немецкого языка: Spektakel.
   Форма спектакуль быстро исчезает; в 70-х гг. XVIII в. она уже не встречается. Зато формы спектакль и спектакель употребляются параллельно вплоть до конца XVIII в. Это объясняется различными театральными влияниями, которые оставили свой след в театральной терминологии. Старое немецкое влияние с трудом уступало место новому, французскому. В конце концов победило французское влияние, и дублетные заимствования из немецкого языка, относящиеся к этому времени, были вытеснены.
   Понятие «театральное действие» передавалось до появления слова спектакль исконно русским словом представление, которое конкретизировалось прилагательным театральное. Но слово представление имело несколько значений. Видимо, это и послужило причиной заимствования нового слова спектакль, которое больше подходило для термина, т. к. оно было однозначно. До сих пор в языке сохранились оба эти названия.

   В современном русском языке различают три типа иноязычных слов: 1) заимствованные слова; 2) экзотические слова (экзотизмы); 3) иноязычные вкрапления.
   Заимствованные слова – иноязычные слова, которые полностью освоены русским языком (подверглись семантическим изменениям, приобрели фонетическое оформление и грамматические признаки, свойственные русскому языку).
   Экзотические слова также усвоили грамматические свойства русского языка и пишутся буквами русского алфавита, однако они, отражая особенности жизни других народов, употребляются лишь при описании чьей-либо национальной специфики, изображении быта, местности, ритуалов.
Экзотизмами являются, например, слова аксакал (уважаемый человек, старшина), арык (канал, канава), минарет (башня, с которой мусульманские священники-муэдзины призывают верующих на молитву), прерия (обширная степь в Северной Америке) и т. п.
   Со временем экзотизмы могут перейти в разряд заимствованных слов и стать общеупотребительными. Например, слово хоккей в русском языке воспринималось вначале как экзотизм, но когда эта игра у нас широко распространилась, слово хоккей стало общеупотребительным.
   Иноязычные вкрапления передаются в русском тексте графическими средствами языка-источника, например, из латинского языка: ergo – следовательно, de visu – воочию. В устной речи иноязычные вкрапления передаются без изменения их фонетического и морфологического оформления. Иноязычные вкрапления, получившие весьма регулярное употребление, называют варваризмами (от греч. barbaros – иноземный, чужой); они могут передаваться и русской графикой: o’кей, хеппи-энд, тет-а-тет, альма-матер и др.
   Иноязычные слова пополняют лексику языка, играя, таким образом, большую положительную роль. Однако обильное и без надобности употребление их затрудняет общение, поэтому следует пользоваться прежде всего русскими словами, если они обозначают то же, что и иностранные.


   Откроем ненадолго роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Мы помним, что Татьяна, любимица Пушкина, хотя и была «русская душою», писала Онегину по-французски, поскольку «по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала // И выражалася с трудом // На языке своем родном». Сообщив нам об этом, поэт с горечью замечает:

     Что делать! повторяю вновь:
     Доныне дамская любовь
     Не изъяснялася по-русски,
     Доныне гордый наш язык
     К почтовой прозе не привык.

   Однако сам Пушкин использовал в романе большое количество «чужих» слов и часто вынужден был передавать их иноязычной графикой. Вот, к примеру, всем известные строфы из первой главы.

     Служив отлично-благородно,
     Долгами жил его отец,
     Давал три бала ежегодно
     И промотался наконец.
     Судьба Евгения хранила:
     Сперва Madame за ним ходила,
     Потом Monsieur ее сменил;
     Ребенок был резов, но мил.
     Monsieur l’Abbй, француз убогий,
     Чтоб не измучилось дитя,
     Учил его всему шутя,
     Не докучал моралью строгой,
     Слегка за шалости бранил
     И в Летний сад гулять водил.


     Когда же юности мятежной
     Пришла Евгению пора,
     Поря надежд и грусти нежной,
     Monsieur прогнали со двора.
     Вот мой Евгений на свободе;
     Острижен по последней моде;
     Как dandy лондонский одет —
     И наконец увидел свет.
     Он по-французски совершенно
     Мог изъясняться и писал;
     Легко мазурку танцевал
     И кланялся непринужденно;
     Чего ж вам больше? Свет решил,
     Что он умен и очень мил.

   Давно уже живут в русском языке слова денди, мадам, месье, как и многие другие иноязычные слова, встречающиеся в романе Пушкина.

     Пред ним roast-beef окровавленный
     И трюфли, роскошь юных лет…
     Онегин полетел к театру,
     Где каждый, вольностью дыша,
     Готов охлопать entrechat…
     Измены утомить успели;
     Друзья и дружба надоели,
     Затем, что не всегда же мог
     Beef-steaks и страсбургский пирог
     Шампанской обливать бутылкой
     И сыпать острые слова,
     Когда болела голова…

   Слово бифштекс появляется в русском тексте ещё в конце XVIII в. – у Н. М. Карамзина в «Письмах русского путешественника», правда, в иной форме – бифстекс. (Кстати, эта форма вместе с привычной нам формой бифштекс значится в словаре В. И. Даля.) В 1823 г. в «Евгении Онегине» Пушкин дал это слово в английском написании, а в 1830 г. в «Истории села Горюхина» написал по-русски – бифштекс.
   Прочитаем ещё одну строфу, в которой Пушкин, говоря о внешнем виде Евгения, переключается (в очередной раз) на очень волнующую его тему: развитие и чистота русского языка.

     В последнем вкусе туалетом
     Заняв ваш любопытный взгляд,
     Я мог бы пред ученым светом
     Здесь описать его наряд;
     Конечно б это было смело,
     Описывать мое же дело:
     Но панталоны, фрак, жилет,
     Всех этих слов на русском нет;
     А вижу я, винюсь пред вами,
     Что уж и так мой бедный слог
     Пестреть гораздо б меньше мог
     Иноплеменными словами,
     Хоть и заглядывал я встарь
     В Академический словарь.

   Вслед за Пушкиным многие стали употреблять слова панталоны, фрак и жилет, причём в той форме и в том значении, как у Пушкина.




   При анализе слов иноязычного происхождения этимологи рассматривают, в частности, различные сочетания звуков. Поскольку набор и качество звуков в разных языках могут значительно расходиться, то слова в процессе их заимствования нередко подвергаются существенным фонетическим преобразованиям. Если бы этого не происходило, если бы фонетический облик слова оставался неизменным при переходе из одного языка в другой, то под влиянием огромного количества заимствованной лексики языки давно утратили бы присущие им особенности фонетического строя. Однако в действительности подобного «стирания» фонетических границ между языками мы не наблюдаем. Каждый язык в основном сохраняет свой фонетический строй, а заимствованные слова как бы проходят сквозь призму свойственного ему произношения.
   Определённые звуки языка-источника могут передаваться не точно такими же, а (там, где отсутствует совпадение) лишь сходными звуками заимствующего языка. Эта происходящая в процессе заимствования замена одних звуков другими называется фонетической субституцией (замещением). Мы можем получить некоторое представление о фонетической субституции, если обратимся к такому хорошо знакомому нам явлению, как акцент. Ведь акцент – это, в сущности, перенос артикуляционных (произносительных) особенностей родного языка на произношение иноязычных слов. Если, например, из двух звуков [р] и [л] в китайском языке имеется только [л], а в японском только [р], то естественно, что китаец будет русское слово город произносить как голод, а японец слово лом произнесёт как ром.
   Значительную часть лексики современного русского языка составляют старославянизмы, в далёком прошлом заимствованные из родственного русскому языку старославянского языка.
   Основу старославянского языка составил один из древних южномакедонских диалектов, на который в IX в. с греческого языка были переведены богослужебные книги для проповеди христианства в славянской земле Моравии (часть современной Чехии). Старославянский язык как язык богослужения использовался позже в других славянских землях – словацкой, частично польской, в среде южных славян, а с X в. – восточных славян в связи с принятием Киевской Русью христианства. В этом и в последующих веках стал складываться и собственно древнерусский письменный язык, которым грамотные люди пользовались в быту, в государственных учреждениях – для переписки, написания завещаний, дарственных грамот. На древнерусском языке писались летописи (записи событий по годам).
   Старославянский и древнерусский языки существовали параллельно и использовались грамотными людьми того времени в разных сферах общения. Близость старославянского языка древнерусскому и его богатство привели к широкому использованию в древнерусском языке многих старославянских слов. Особенно часто они употреблялись в художественных произведениях, придавая повествованию торжественность.
   Собственно русский язык унаследовал из древнерусского (восточнославянского) языка старославянизмы, которые заимствовались и позже, но в меньшем количестве. Старославянские по происхождению слова имеют отличия в произношении и написании по сравнению с исконно русскими словами. Вот наиболее типичные различия, по которым можно узнать заимствования из старославянского языка:
   1. Неполногласные старославянские сочетания ра, ла, ре, ле при полногласных исконно русских сочетаниях оро, оло, ере, ело. Ср.: врата – ворота, краткий – короткий, смрад – смородина; злато – золото, платок – полотно; древесный – дерево, прибреж-ный – берег, среда – середина, шлем – шелом и др.
   2. Начальные старославянские сочетания ра, ла перед согласными при исконно русских ро, ло. Ср.: растение, но росток; ладья, но лодка; равный, но р овный и др.
   3. Старославянское звукосочетание жд при исконно русском ж: невежда, но невежа; одежда, но одёжа; рождение, но роже-ница; нужда, но нужный. Старославянскими по происхождению являются слова с сочетанием жд: вождь, между, жажда и др.
   4. Звук щ в словах старославянского происхождения при ч в исконно русских словах: пещера, но печерский (монастырь); мощь, но невмочь и др. Сравните слова старославянского происхождения: общий, овощи, поглощать и др.
   5. Начальное е в старославянских словах при о в исконно русских: единый, единица, но один; есень (сохранилось в фамилии Есе-нин), но осень и др.
   6. Начальное старославянское ю при исконно русском у: юг, но ужин (что первоначально означало «полдник, еда в полдень», когда солнце стояло в зените, т. е. на юге; юг по-древнерусски – уг); юродивый, но урод и др.
   Старославянский язык обогатил русский язык словами с отвлечённым значением, например: множество, отечество, сомнение, мечта, милосердие, награда, поприще, а развивающиеся науки – терминами, например: местоимение, существительное, дательный (падеж), млекопитающее.
   Старославянизмы имеют, как правило, оттенок книжности. Сравните, например, слова старославянские по происхождению совершить, истина, сетовать и исконно русские сделать, правда, сожалеть.
   Старославянские по происхождению слова, не имеющие исконно русских параллелей для называния соответствующих предметов, признаков и действий, используются во всех стилях современного русского языка, например: врач, платок, праздник, жать, разлучать. Некоторые старославянские по происхождению слова разошлись с исконно русскими словами по значению, например: краткий миг – короткий рукав; здравый смысл – здоровый вид; влачить жалкое существование – волочить мешок.


   Значительная часть старославянизмов устарела и перешла из активного в пассивный словарный запас русского языка. Такие старославянизмы используются в художественных и публицистических произведениях как средство придания торжественности повествованию или создания исторического колорита при описании прошлого, а также в пародийном плане (при этом старославянизмы звучат иронически).

     У врат обители святой
     Стоял просящий подаянья
     Бедняк иссохший, чуть живой
     От глада, жажды и страданья.

 (М. Ю. Лермонтов. «Нищий»)

     Верной дланью исполина,
     Оком, зрящим сквозь века,
     Им построена плотина,
     Чтоб вспенённая река,
     Задержав свой ход слегка,
     Мчала бег наверняка.

 (К. Д. Бальмонт. «Отчего?»)




   В словарном составе современного русского языка есть немало слов (происходящих в основном из древнегреческого и латинского языков), которые вошли также и в другие европейские языки – оформленными в соответствии с фонетическими и морфологическими нормами этих языков.
   Возьмём, к примеру, слово революция. В латинском языке revolūtio значит «откатывание», «круговорот» (volvo – качу, вращаю; приставка re– означает возобновление движения или движение в обратном направлении). В русском языке слово революция известно с XVIII в., сначала со значениями «отмена», «перемена», а как политический термин – значительно позже. Да и во французском языке, из которого к нам пришло это слово, на протяжении веков (до XVIII в.) оно использовалось не в политическом, а в астрономическом смысле, когда говорилось о вращении небесных тел. В настоящее время это общественно-политический термин и в русском, и во французском, и во многих других языках. Сравните:
   украинское – революцiя
   белорусское – рэвалюцыя
   болгарское – революция
   сербскохорватское – револуциja
   словенское – revolucija
   чешское – revoluce
   польское – rewolucja
   французское – (la) revolution
   итальянское – (la) rivoluzione
   испанское – (la) revolucion
   английское – (a) revolution
   немецкое – (die) Revolution
   Конечно, в каждом языке слово звучит по-своему, например, по-немецки будет [ди революцьон], по-английски – [э революшн], по-французски – [ла революсьон], по-чешски – [революцэ] и т. д.
   Заимствованные русским языком слова, существующие в том же значении во многих других языках (и в родственных, и в неродственных), называются интернациональными словами или интернационализмами. Эти слова, созданные главным образом на основе греческих и латинских морфем, по большей части являются терминами науки, техники, литературы, искусства, общественно-политической жизни, экономики, спорта, например: атом, идея, космос, биология, трактор, шасси, культура, литература, трагедия, музыка, планета, магнит, театр, климат, демократия, деспот, автономия, арена, глобус, депутат, доктор, демонстрация, агитация, агрессия.
   Интернациональные слова могут создаваться не только на основе лексики одного языка. Нередко бывает иначе: берётся, например, основа из одного языка, а словообразовательный элемент – из другого языка, или используются основы из разных языков. Так образовано слово автомобиль: от древнегреческого autos (сам) и латинского mōbilis (подвижной, легко двигающийся).
   Процесс создания новых специальных слов (терминов) как в русском, так и в других языках не прекращается. Для этого по-прежнему используются часто греческие и латинские основы и словообразовательные элементы, например: авто-, анти-, био– (греч.); авиа-, интер-, транс– (лат.). Древнегреческие и латинские словообразовательные аффиксы хорошо «работают» не только в русском языке, они давно стали международными.


   Почему так похожи друг на друга слова космический и косметический? Есть ли у них какой-то общий источник, или же сходство между этими словами объясняется лишь случайным совпадением?
   Этимология обоих слов может быть выявлена только на материале древнегреческого языка. Древнегреческий глагол kosmeo значит «устраивать, приготовлять, приводить в порядок» или «украшать». Следовательно, слово kosmos имеет значения «упорядоченность, порядок», «мировой порядок, мироздание, мир» и «украшение». Впервые слово kosmos в значении «мир, мироздание, вселенная» было употреблено знаменитым древнегреческим математиком и философом Пифагором (VI в. до н. э.). А значение «украшение, наряд» было известно ещё во времена Гомера, т. е. за 200—300 лет до Пифагора.
   Древнегреческое прилагательное kosmētikos имело значение «придающий красивый вид, украшающий», а сочетание слов kosmētikē technē или просто kosmētikē означало «искусство украшения». Именно здесь и находятся истоки русских слов косметика и косметический. Что же касается слова космический, то оно восходит к другому древнегреческому прилагательному – kosmikos со значением «мировой, вселенский, относящийся к космосу».
   Что такое трагедия, мы все знаем. А какова этимология этого слова? В древнегреческом языке (а трагедия, как известно, родилась в Древней Греции) слово tragos означало «козёл», ode – «песня» (отсюда в русском языке слово ода). Таким образом, слово tragodia буквально значило «песня козлов».
   Какое же отношение могли иметь козлы к театру? Оказывается, самое непосредственное. Древнейшие театральные постановки были неразрывно связаны с культом греческого бога плодородия Диониса. Сначала излагались различные предания о Дионисе в форме диалога между хором и его предводителем – корифеем. Хор обычно состоял из сатиров – козлоногих спутников Диониса. Актёры, изображавшие сатиров, этих полулюдей-полукозлов, были наряжены в козьи шкуры. Пение хора козлоногих сатиров и получило название tragodia. Диониса позже уже не прославляли, а слово трагедия осталось. И сохранилось до наших дней.
   Другим «козьим» словом, пришедшим в русский язык на сей раз из итальянского языка, является слово каприччо (традиционно: каприччио). В основе этого музыкального термина, как, кстати, и в основе слова каприз (пришедшего в русский язык из французского, а французское caprice произошло от итальянского capriccio, что буквально и значит «каприз»), лежит итальянское слово capra [капра] – «коза». Что же общего между каприччо и капризом? Свободный, полный неожиданных оборотов характер музыки как бы передаёт своенравные повадки козы. А каприз – это, если угодно, проявление козьего характера.



   Одной из форм заимствования являются кальки (структурные заимствования). Калькам в этимологических словарях уделяется очень мало внимания, а напрасно. В истории языка кальки всегда играли и продолжают играть значительную роль.
   Что такое калька? Как известно, так называется прозрачная бумага, которая используется для снятия копий с рисунков и чертежей. Этим словом может обозначаться и сама копия, снятая с помощью прозрачной бумаги.
   И в языке существуют копии иноязычных слов, также называемые кальками. По существу, калькирование является одним из способов заимствования, но слова (или выражения), строго говоря, не заимствуются, а как бы «копируются» – создаются из исконных языковых элементов по образцу иноязычных слов (выражений). Словообразовательная калька – это перевод морфем иноязычного слова; семантическая (смысловая) калька – приобретение исконным словом нового значения под влиянием иноязычного слова.
   Немецкое слово Wasserfall [вáсерфал] «водопад», состоящее из двух частей – Wasser (вода) и Fall (падение), не было заимствовано русским языком. Но структура этого слова была полностью скопирована в русском слове водопад. Таким образом, заимствованным является не само слово, не его материальная оболочка, а семантико-словообразовательная модель (словосложение на базе одинаковых по смыслу слов), построенная, однако, на русском, а не на заимствованном материале. Принято говорить, что в процессе калькирования заимствуется внутренняя форма слова (а не внешняя оболочка, внешняя форма).
   Латинское слово objectus [объéктуc] «предмет, явление» пришло к нам в виде прямого заимствования – объект, а также в форме копии-кальки предмет, где пред– является переводом латинской приставки ob-, а -мет (от слова метать – бросать) воспроизводит другую часть латинского слова (от jacio – метаю, бросаю).
   Подобного рода калек особенно много в грамматической терминологии: подлежащее, сказуемое, падеж, склонение, междометие, местоимение, прилагательное, существительное – всё это копии латинских слов, которые, в свою очередь, представляют собой кальки древнегреческих грамматических терминов. Это «двухступенчатое» калькирование можно наглядно представить себе на примере одного известного термина:
   а) греческий язык: onomastikē ptosis;
   б) латинский язык: nominativus casus;
   в) русский язык: именительный падеж (греч. ptosis и лат. casus значат «падение»).


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное