Анатолий Безуглов.

Черная вдова

(страница 7 из 58)

скачать книгу бесплатно

– А что это такое?

– Всероссийская родословно-племенная книга охотничьих собак, – пояснила Вика.

– Смотри-ка, есть и такая? – удивился Рудик, который сел за стол лишь вместе со своим шефом.

– Надо же вести учет породистым собакам, – сказал Николай Николаевич. – В этой книге – только самые лучшие, имеющие полную четырехколенную родословную, имеющие дипломы за испытание рабочих качеств и высокую оценку по экстерьеру… Между прочим, Дик записан в самую высшую группу из русско-европейских лаек.

– И много таких групп? – полюбопытствовал Глеб.

– Пять, – ответил Вербицкий. – В группе, куда входит и Дик, около пятидесяти собак. И все они имеют по нескольку дипломов первой степени! У моего пса дипломы по медведю, утке, копытным и пушным зверям.

– Значит, многостаночник, – хитро улыбнулся Ярцев-старший. – Что же, испытаем его завтра на зверя покрупнее…

Так, за охотничьими разговорами прошел обед. После еды встал вопрос: чем заняться? Вику разморило. От впечатлений, свежего воздуха, тепла. Она пошла в одну из комнат прилечь.

– Эх, пулечку бы расписать, – мечтательно произнес Николай Николаевич.

– Это можно устроить, – улыбнулся Семен Матвеевич. – Карты есть…

– А третий? – спросил Вербицкий.

Ярцев-старший кивнул на сына.

– Играешь в преферанс? – обратился Николай Николаевич к Глебу. Тот кивнул. – Рискнешь с нами?

– Можно…

– Смотри, мы с твоим отцом имеем приличный стаж, – предупредил Вербицкий.

– На ковер, на ковер, – потер руки Ярцев-старший.

Тут же появилась нераспечатанная колода, бумага, карандаш.

– Только просьба, братцы, – попросил Николай Николаевич, – поменьше курите. – Он показал на сердце.

– Конечно-конечно, о чем речь! – откликнулся Семен Матвеевич, расчерчивая лист бумаги. – По сколько?

– По копейке, а? – неуверенно предложил Вербицкий, кинув взгляд на Глеба: мол, он еще молод и на большее не потянет.

– Боишься, без штанов оставим? – засмеялся Ярцев-старший. – Не будем мелочиться.

– Лично я готов, – усмехнулся московский гость, ловко тасуя карты и сдавая их для игры. – Ну, Матвеич?

– Я – пас.

Глеб стал торговаться. Николай Николаевич не уступал, и игра досталась ему.

– Разложимся, папа, – сказал Ярцев-младший, раскрывая карты.

Вербицкий остался без двух[1]1
  Карточный термин.


[Закрыть]
.

Раздали снова. На этот раз играл Глеб, притом успешно.

– Однако же, – заметил Вербицкий. – Наш гуманитарий не только в истории разбирается… Я думал, у тебя в голове лишь всякие там битвы при Ватерлоо, Бородино…

– Как говорится, нам, гуманитариям, ничто человеческое не чуждо, – улыбнулся молодой историк.

Время летело быстро.

Вербицкий нервничал, Семен Матвеевич хмурился.

– Покурим, Глеб, – предложил он.

Отец с сыном вышли на улицу.

– Ты что, спятил? – спросил Ярцев-старший. – Я прикинул: раздел гостя уже рублей на двести…

– Карта идет, – оправдывался Глеб.

– Умерь пыл! Видишь, он расстроился.

– Трус не играет в хоккей, – отшутился было сын.

– Кончай мне эти хохмы! – не на шутку рассердился отец. – Дай ему отыграться. Понял?

– Попробую…

– Не «попробую», а сделаешь! – твердо приказал отец.

Они курили в накинутых на плечи тулупах, глядели на синеву морозной ночи, не нарушаемой ни единым звуком.

– Понимаешь, Вербицкий может помочь мне выбраться отсюда, – продолжал Семен Матвеевич. – И даже не в Средневолжск, а в Москву…

– Иди ты! – не поверил Глеб.

– Факт! Так что смотри… Нужно его ублажать. Пусть выиграет сотню-другую. Вербицкому радость, а мы не обеднеем. И не бойся просадить побольше – я тебе компенсирую дома.

– Идет! – согласился Глеб. И, помолчав, попросил у отца: – Батя, может, я с утра махну домой?

– А гости? Нас ведь трое да плюс собака, ружье и прочее. И потом, в уазике холодно.

– Попроси Рудика, чтобы прислал кого-нибудь с машиной, когда поедет в поселок.

– Ни в коем случае! – отрезал Семен Матвеевич. – Почему, ты думаешь, Николай Николаевич попросил привезти их сюда именно тебя? Да заикнись Вербицкий в Средневолжске – десяток машин выделили бы! И еще спасибо сказали бы, что удостоил. Понимаешь, время сейчас такое… Каждый тени своей боится.

– Понял, понял, – сказал Глеб, и впрямь наконец-то сообразив, почему Вербицкий не остановился в Плесе, почему так любезничал с Глебом.

– А Николай Николаевич тем более не хочет никакой огласки. Нельзя ему – вот-вот назначат замминистра.

– Ух ты! – вырвалось у Глеба.

– Факт. Так что этот человечек мне нужен. И тебе, между прочим, тоже может пригодиться. Сам говорил, что диссертации в Москве утверждают. Усек?

– Все, все! – с улыбкой поднял руки вверх Глеб.

– Знаю, Леночка твоя скучает. Сочувствую. Но дело есть дело. Я вон сам уехал от коллектива. Сегодня же у нас в клубе новогодний бал. Обижаться будут, что директор даже не поздравил. А что поделаешь? У самого сердце болит… Так что обслужим москвичей по высшему разряду. Договорились?

– Со всей душой!

Вернулись в дом. Играли еще пару часов: завтра надо было рано вставать. Когда подвели итог, Вербицкий оказался в выигрыше – около трехсот рублей.

– Детишкам на молочишко, – весело проговорил Николай Николаевич и погрозил Глебу пальцем: – А с тобой нужно держать ухо востро.

Но больше гостя радовался Семен Матвеевич, однако вида не показал.


Открытки с новогодними поздравлениями стали приходить за три дня до праздника. Вынимая поздравления из почтового ящика, Лена каждый раз вспоминала отца. Он считал обычай рассылать десятки открыток по праздникам нелепым: отнимает массу времени на ненужную писанину, да и искренность «сердечных» пожеланий весьма сомнительна. Настоящим близким и друзьям заверения в любви не нужны. По его мнению, открыточная эпидемия – изобретение подхалимов, но, к сожалению, оно охватило буквально всех. И теперь уже не поздравить (вернее, не откликнуться на поздравление) стало как-то неприлично. Вот и переводятся впустую тысячи тонн бумаги.

Сама Лена жила в предновогодние дни как в лихорадке. Готовилась к приему гостей. За их совместную с Глебом жизнь этот праздник они решили провести дома впервые. Раньше – то у родителей мужа, то – у ее, в Кирьянове, то в ресторане.

Прием гостей – дело очень серьезное и хлопотливое. Лена, во всяком случае, относилась к этому ответственно.

Первое – кого пригласить? Споры были долгими. Список получался огромным, более двадцати человек.

– Так не пойдет, – решительно заявил Глеб. – Ярмарка получится…

Решили пригласить Люду Колчину с мужем и Федю Гриднева. Гриднев, инженер-электронщик, был почти своим в доме. Золотые руки: навесить полки, провести параллельные телефонные аппараты, сделать раздвижную дверь – для него раз плюнуть. Он еще не был женат, а вот придет один или нет, Ярцевы не знали.

С гостями вроде бы утряслось, но в последнюю минуту, перед самым отъездом с Вербицким в Ольховку, Глеб позвонил жене на работу и сказал, что будет еще гость, какой-то профессор из Москвы – Валерий Платонович Скворцов-Шанявский. О нем Лена слышала впервые. Для расспросов не было времени: муж очень торопился. Единственное, о чем он успел предупредить, – московский гость вегетарианец. И это повергло Лену в ужас: что для него приготовить?

Наверняка этот Скворцов-Шанявский – важная птица, во всяком случае, нужен Глебу, если он пригласил его на такой интимный праздник. Видимо, будущий оппонент на защите диссертации…

К этим заботам прибавились и другие: муж позвонил из совхоза «Лесные дали» и сказал, что возвратится вечером тридцать первого. А это значит, ей придется мотаться по магазинам и рынкам на общественном транспорте. О такси нечего и думать – нарасхват.

Колчина помогала Лене готовить. Лена вообще не представляла, что бы делала без подруги. И не только потому, что нужны были руки, просто очень уж тоскливо одной в квартире. А тут рядом живой человек, с кем можно болтать и не думать о том, где и что делает сейчас Глеб. Честно признаться, нет-нет да и кольнет у Лены в груди. Муж был далеко, в компании с девушкой. Глуши не глуши в себе ревность, она все равно рвется наружу.

Людмила не обладала кулинарными способностями, но помощницей была расторопной. Болтали обо всем. Людмила поинтересовалась, нашла ли милиция вора. Лена высказала сомнение, что драгоценности вообще когда-нибудь отыщутся.

– Не волнуйся, найдут, – успокоила подруга. – А чем же все-таки ты собираешься кормить профессора?

– Свежие помидоры, огурцы, – загибала пальцы Лена, – на рынке купила. Ну еще цветная капуста, зелень и дыня…

Пока в духовке и на конфорках жарилось, парилось, варилось и тушилось, Колчина украшала квартиру. Тут она была мастер – посещала кружок икебаны.

По ее совету традиционную елку решили не ставить. Людмила принесла хвойные лапы, купленные специально на елочном базаре, цветы, красивые свечи.

То, что она соорудила из этого, привело Лену в восторг.

На тумбочке, журнальном столике и горке Колчина поставила блюда. В них ухитрилась расположить горизонтально и вертикально ветки, которые украсила цветами, блестящими шарами, завершив сооружение свечками. Потушили свет, зажгли свечи – зрелище получилось удивительным!

– Оригинально! Просто потрясающе! – восхищалась Лена, гася свечи и включая люстру.

Колчина побежала проведать своего малыша, находящегося на попечении матери и мужа.

Когда Лена осталась одна, тоска навалилась с еще большей силой. Шел девятый час, а Глеба все не было.

«Может, с ним в пути что-нибудь случилось? – с тревогой думала она. – Перед праздником такая спешка, такая коловерть на дорогах. А сколько пьяных?…»

Беспокойство постепенно переросло в панику. Она позвонила на междугородную и заказала Ольховский район. По срочному тарифу.

Дали минут через десять. В трубке послышалось грудное контральто Златы Леонидовны.

– Леночка! – обрадовалась мачеха Глеба. – Здравствуй, милая! Поздравляю тебя с наступающим…

– Спасибо. И вас также…

– Не знаю даже, что и пожелать тебе в новом году, – продолжала Злата Леонидовна, а Лена с трудом сдерживалась, чтобы не перебить ее вопросами о Глебе. – Конечно же здоровья, счастья, исполнения всех, всех желаний!

Поблагодарив, Лена со своей стороны наговорила ей массу хороших слов и наконец поинтересовалась:

– Глеб давно выехал в Средневолжск?

– А он будет с нами встречать.

– Как?! – вырвалось у Лены.

– Понимаешь, золотко, мой благоверный и Николай Николаевич решили поохотиться. Вика увязалась за ними. Нет, не на охоту, а чтобы побыть в лесу… Поняла?

– Да, – машинально ответила Лена, хотя пока ничего не понимала, а в голове билась одна лишь мысль: Глеба не будет, и это связано с Викой.

– Короче, они вернутся домой часам к десяти, и куда уже Глебу ехать в Средневолжск… Не скучай, золотце. Как только они приедут, я заставлю Глеба тебе позвонить.

Злата Леонидовна щебетала еще о чем-то, Лена отвечала, почти не вникая в смысл слов. А когда положила трубку, разревелась. Обида жгучей волной захлестнула душу. «К черту всех гостей! К черту встречу! – твердила она про себя. – Отменить!»

Уже потом, рассуждая более трезво, подумала: «А как же новое платье? Надо же показаться в нем гостям! А закуски куда девать? И вообще – чего сидеть одной?» Да и перед приглашенными было бы неудобно, особенно перед этим профессором. Лена даже не знала, где, у кого он остановился.

Она посмотрела на новое платье, и ей стало нестерпимо жалко себя. Все, ну буквально все сделала, чтобы понравиться мужу, доставить ему приятное, а он… Перед глазами возникло расплывчатое видение: счастливый Глеб обнимает…

Вику она никогда не видела, но теперь представляла красивой и коварной обольстительницей.

Лена встала, топнула ногой и сказала вслух:

– Буду встречать Новый год с гостями! Буду танцевать! Буду кутить! Буду веселиться!

Пришла Людмила. Увидев заплаканную, с покрасневшими глазами подругу, встревожилась.

– Глеб не приедет. Машина сломалась.


Для Глеба день тянулся невыносимо медленно. Отец с Вербицким отправились в лес поздно: с утра повалил снег, и охотники едва не отказались от намерения поохотиться. Но часам к двенадцати снегопад прекратился, и старики укатили с Диком, а Вика засела за свои этюды. Даже Рудик и тот поехал домой – ждала семья.

Глеб некоторое время наблюдал за тем, как гостья рисует, потом включил телевизор, который тоже вскоре наскучил. Разнообразие внес обед с Викой. Однако она быстро покончила с едой и снова пошла писать, оторвавшись от своего занятия, лишь когда совсем стемнело. Глеб попытался растормошить девушку анекдотами, забавными историями, но она была рассеянна, задумчива, и Глеб совсем загрустил. Он был раздосадован тем, что торчит без толку в этом дурацком домике, пытается безуспешно развеселить гостью, которой это совсем не нужно.

Мысли его теперь были далеко, в Средневолжске, где Лена готовилась к встрече гостей и где ему, Глебу, было бы сейчас куда уютнее и спокойнее. А главное, он там нужнее.

И вообще получилось некрасиво: назвал гостей, а сам укатил бог знает куда. Ну, Колчины и Федя простят. А Скворцов-Шанявский? Придется оправдываться перед профессором…

Разожгли камин. Но и это не развеяло скуку. И когда уже Глеб готов был бросить все к чертям и махнуть домой, в город, снаружи у двери послышались голоса и шум.

– Слава богу! – невольно вырвалось у него.

– Глеб! – заглянул в дом Семен Матвеевич. – Помоги…

Шапка у Ярцева-старшего съехала набок, волосы были мокрые от пота. На рукаве полушубка – кровь.

Глеб и Вика вскочили встревоженные и бросились к двери.

Возле крыльца лежало что-то большое, темное. Вербицкий, тяжело отдуваясь, говорил, довольный:

– Вот это трофей! Отвели-таки душеньку!

– Господи! – выдохнул Глеб. – А мы перепугались!

– Помотал он нас, – вытирая пот со лба, хрипло проговорил Семен Матвеевич.

Приглядевшись, Глеб узнал лося. Его царственные рога неестественно заломились на спину. Свет, падающий из двери, сверкал точечками на остекленевших глазах.

– Как же вы его дотащили? – удивился Глеб.

– Жерди приспособили, – ответил отец. – Давай его сразу в машину.

Трое мужчин с трудом заволокли тушу на заднее сиденье уазика. Туша зверя почти уже закоченела.

Во время этой процедуры Вика не проронила ни слова. А когда зашли в дом, спросила у отца:

– Неужели вам не жалко было его?

– Милая Вика, – улыбаясь, сказал Семен Матвеевич, снимая перепачканный кровью тулуп, – шашлычок любишь? Или бифштекс, а?

– Но… Понимаете, это совсем… – попыталась было что-то сказать девушка, но Семен Матвеевич перебил:

– Так ведь барашков и коровок тоже… – Он провел ребром ладони по горлу.

– И все же, – вздохнула Вика, – стрелять в живого…

– А бифштекс разве из падали? Брось, дочка, – устало опустился на стул Вербицкий. – Ты мне напоминаешь тех чистоплюев, что вещают по телевидению или строчат статейки в газетах: мол, охота – это варварство, жестокость…

– Во-во! – поддержал гостя Семен Матвеевич. – Такую чушь порют! Сами же ни черта в этом не понимают!.. Охота – древнейшее занятие.

– И чем выстрел хуже удара ножа на бойне? – уже с раздражением спросил у Вики отец.

– Или электричества, – поддакнул Ярцев-старший.

– Да нет, я вообще… – смутилась девушка и замолчала.

– Мы его добыли по всем правилам, – продолжал Николай Николаевич. – По-мужски… Километров десять шли за ним.

– Сдаюсь и преклоняюсь, – подняла вверх руки Вика и улыбнулась. – Умывайтесь и садитесь есть.

– Вот это другой разговор! – повеселел Николай Николаевич.

Вербицкая захлопотала у стола.

Семен Матвеевич вышел в другую комнату и вернулся с двумя бутылками коньяка.

– Заслужили, а? – вопросительно посмотрел он на гостя.

– С удовольствием! – потер руки Вербицкий. – Теперь – не грех.

– Кутнем! – радостно произнес Ярцев-старший. – Все свои… Дела в этом году сделаны. Как говорится, потехе – час!

Вика тоже охотно согласилась выпить. Глеб стал отнекиваться, ему ведь предстояло вести машину.

– Кончай сачковать, – отмахнулся отец, наливая ему полную рюмку. – Тут мы сами себе ГАИ и ОРУД!

Только успели выпить по первой, Семен Матвеевич налил еще.

«Действительно, – подумал Глеб, – какая тут, в лесу, милиция!»

От коньяка стало веселее. Уплывало, растворялось чувство вины перед женой и приглашенными гостями.

Вика тоже оживилась. Щеки у нее раскраснелись, глаза заблестели.

– Запомни, доча, – размахивая вилкой с насаженным на нее куском мяса, проповедовал Вербицкий, – настоящие охотники – друзья природы! Понимаешь, настоящие, а не паршивые браконьеры! Вот взять хотя бы лося… Да, прекрасный зверь! Сильный! Но пусти его размножаться самотеком, знаешь, сколько вреда он принесет лесу?

– Это точно, – поддакнул Семен Матвеевич. – Губит молодую поросль…

– Что молодую? Крепкие деревья сводит. Обдирает кору – хана деревьям.

– А кто регулирует его численность? – поднял вверх палец Ярцев-старший. – Мы, охотники. Наука тоже за нас! Вот так, милая Вика! А какое отдохновение и удовольствие доставляет сам процесс идти по следу или караулить зверя! Недаром Тургенев, Пришвин боготворили охоту.

– Лев Толстой как-то сказал, – вставил свое слово Глеб, – «не запрещайте вашим детям заниматься охотой. Это увлечение убережет их от многих ошибок и пороков молодости».

Вербицкий вдруг встал, подошел к нему и смачно поцеловал в макушку.

– Молодец! – произнес Николай Николаевич прочувствованно. – Золотые слова!

И все поняли: он уже изрядно навеселе. Впрочем, остальные тоже были под хмельком. Кто больше, кто меньше.

Время летело незаметно. Ярцев-старший выставлял бутылку за бутылкой. Сам он, казалось, больше не пьянел, зато Вербицкий уже, как говорится, лыка не вязал.

– Пора в поселок, – напомнила Вика. – Тетя Злата, наверное, заждалась.

– Нет! – решительно заявил Семен Матвеевич. – Еще одно важнейшее мероприятие… Банька!

При этих словах Николай Николаевич оживился. Насколько это было возможно в его состоянии.

Растопили баню быстро, благо Рудик приготовил сухие березовые поленья. Парились одни мужчины, оставив Вику у телевизора, по которому перед Новым годом показывали развлекательные передачи.

С жару, с пару Семен Матвеевич выбегал во двор, бросался в снег. И снова в парилку… Он уговаривал последовать его примеру сына и гостя, но те не решились.

Потом пили чай из самовара. Хмель заметно выветрился. Что касается Ярцева-старшего, так он выглядел совершенно трезвым.

Вернулись в дом. Вербицкий предложил дочери пойти поблаженствовать в бане, но Вика не захотела: в одиночестве вроде как-то не с руки.

– После баньки сам Бог велел по сто грамм! – откупорил новую бутылку Семен Матвеевич.

Предложение было встречено мужчинами с восторгом.

Ярцев-старший подхватил Вику и закружил в танце под ритмичную музыку из телевизора.

– Батя у тебя – во мужик! – показал большой палец Вербицкий. – За него! – чокнулся он с Глебом.

«Да, мне бы столько энергии в его возрасте», – с завистью подумал Глеб. И понял, почему мачеха вышла за Семена Матвеевича замуж, будучи моложе чуть ли не на двадцать лет.

В Ярцеве-старшем была какая-то неувядающая сила, задор, мужественность и постоянная готовность к риску.

«Есть ли все эти качества у меня?» – прикидывал Глеб. Хотелось думать, что есть. Хотя иной раз он и замечал с грустью, что многое взял от матери. Ее мечтательность и мягкость. То, что отец всеми силами старался вышибить из сына.

Любимая поговорка Семена Матвеевича – победителей не судят!

Так он и жил – стремясь всегда побеждать и даже из своих поражений делать победу. Над обстоятельствами, над женщинами…

Музыка кончилась. Семен Матвеевич галантно довел партнершу до стула, наполнил коньяком рюмки.

– Славно! – произнес он с чувством. – Славно, друзья!.. Пью за то, чтобы дорогие гости в скором времени опять посетили эту уютную обитель!

– Да я бы здесь остался навсегда! – совершенно искренне признался Николай Николаевич.

– Я тоже, – поддержала его Вика.

Дружно сдвинули рюмки и выпили «посошок» на дорогу.

– По коням! – торжественно провозгласил Семен Матвеевич, постучав пальцем по своим наручным часам.

Стрелки показывали половину одиннадцатого.


Последние часы перед Новым годом для любой хозяйки самые суматошные. И когда вся посуда была перетерта, поставлена на праздничный стол, а Людмила Колчина ушла домой переодеться, дел Лене оставалось еще достаточно.

Первым из гостей явился Федя Гриднев. Со своим «волшебным», как называла его Ярцева, чемоданчиком и трогательным букетиком распустившегося багульника. Инженер был в своем сером скромном костюме, который Лена видела на нем уже третий год.

– Я специально пораньше, – сказал Федя.

– И отлично, – чмокнула его в щеку хозяйка. – Одной тоскливо.

Она сказала, что Глеб, скорее всего, не приедет. Гриднев огорчился:

– А я такой сюрприз приготовил.

– Какой? – загорелись глаза у Лены.

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Федор. – Прошу, не заходи, пожалуйста, некоторое время в комнату.

– Ладно, – кивнула Лена.

– А чтобы тебе было веселее, вот… – Федор поставил на холодильник маленький, с папиросную коробку, телевизор, который смастерил сам.

Лена принялась резать закуску, овощи, заправлять салаты.

Инженер возился со своим сюрпризом минут двадцать. И когда он появился на кухне, Лена спросила:

– Теперь можно посмотреть?

– Все равно ничего не увидишь. Он сработает неожиданно.

– Ну и интриган же ты, Федор. Давай тащи все это на стол…

Они принесли готовые блюда в комнату. Как ни старалась хозяйка увидеть, что же сотворил инженер-электронщик, но так ничего и не обнаружила. А он только улыбался.

Федор помог Лене расставить угощение, попутно починил кран в ванной, из которого текло, подкрутил расшатавшуюся дверную ручку в спальне.

– Из тебя муж – просто клад! – нахваливала его Ярцева. – Действительно, почему не женишься?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное