Анатолий Безуглов.

Черная вдова

(страница 6 из 58)

скачать книгу бесплатно

– Но вас, наверное, это не касается, – перебила гостя Злата Леонидовна.

– В каком смысле? – не понял Николай Николаевич.

– Ну, видимо, у вас персональная машина.

– Никакой персональной.

– Как? – изумилась хозяйка. – Начальник главка! Член коллегии!

– Ну и что? – пожал плечами Вербицкий. – Персональные только у министра и его заместителей. Я же пользуюсь одной «Волгой» на двоих. И чтобы не ссориться, мы договорились, что каждый ездит через день.

– Ну и ну! – все еще удивлялась Ярцева. – Ведь вы вершите огромной отраслью! На всю страну! Это же выше, чем председатель облисполкома!

– В принципе да, – кивнул Николай Николаевич.

– Но ведь в Средневолжске у вас была персональная! И, насколько я знаю, даже два шофера!

– Было, было, – улыбнулась Вика. – Случалось, едешь в папиной машине, регулировщики честь отдают.

– Не тебе же, – усмехнулся Вербицкий.

– Вот я и говорю: самой машине козыряли! – засмеялась Вика. – Здесь папа был кум королю! Знаете, я очень стеснялась. Особенно в школе. Везде меня совали первой. Учителя помнили день моего рождения, поздравляли. Ученики добивались дружбы. А за спиной – шептались. – Она вздохнула. – Спросите у Глеба, что обо мне говорили за глаза. Так ведь, а?

Все посмотрели на Ярцева. А он не знал, что ответить.

– Что ты, Вика, – пробормотал Глеб, ошарашенный вопросом, и вспомнил ее прозвище – Щелкунчик.

– Брось, – махнула рукой Вика. – Я знаю. – Видя, что щекотливая тема не очень пришлась к столу, она улыбнулась. – Тетя Злата, в Москве другие кумиры. Вот взять хотя бы папиного министра. В своем кабинете он Зевс-громовержец! А вышел на улицу – никто! Другое дело – Вячеслав Тихонов, Иосиф Кобзон, Инна Чурикова или Алла Пугачева. Их узнают, млеют от восторга.

– Это понятно – звезды, – с почтением произнесла хозяйка.

– Ну, еще космонавты или дикторы телевидения, – добавил Вербицкий.

– Так что наш папуля… – сказала Вика и замолчала, прислушиваясь к чему-то.

В прихожей раздался какой-то странный шум.

– Злата Леонидовна! – послышался голос.

– Это елка, – сказала хозяйка, выходя из кухни.

– Елка? – обрадовалась Вика и бросилась в переднюю.

Глеб тоже вышел и увидел парня с высокой, под потолок, лесной красавицей.

– Познакомьтесь, это Рудик, мой незаменимый помощник, – представила парня Злата Леонидовна.

Тот вежливо поздоровался, с трудом удерживая в руках елку, густые ветви которой шуршали по стенам.

Дом наполнился запахом хвои.

– Куда? – спросил Рудик.

– В большую комнату.

Все забыли о завтраке и собрались в просторной гостиной, где «помощник» по-хозяйски освобождал место для новогодней красы. К дереву была уже прилажена деревянная крестовина. Поместили елку в углу, передвинув диван, журнальный столик и кресла.

– Я пойду, Злата Леонидовна, – сказал парень. – Семен Матвеевич просил вас отыскать шампуры, я их прихвачу.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась хозяйка. – Кофе выпьешь?

– Спасибо, – улыбнулся белозубым ртом Рудик, приглаживая русые вихры. – Я уже чаевничал… И еще Семен Матвеевич просил передать, что скоро будет.

Получив из рук Ярцевой связку шампуров, он ушел.

Буквально минут через пятнадцать приехал на своем уазике хозяин дома.

– Ну как, гости дорогие? – весело произнес он, застав всех еще в гостиной. – Выспались?

– Давненько не задавал такого храпака, – признался Вербицкий.

– Теперь я весь в вашем распоряжении, – провозгласил Ярцев-старший.

– Так закинем ружьишки за плечи – и в лес! – обрадовался Николай Николаевич.

– Э, Николай Николаевич, быстро сказка сказывается, – усмехнулся Семен Матвеевич. – И потом, ты сам виноват.

Предупредил бы заранее.

– За чем же остановка? – удивился Вербицкий.

– Не будем же мы палить по зайчишкам на совхозных полях! – рассмеялся Ярцев. – Надо подальше, в лес. Там у меня избушка на такой случай имеется. А избушку ту трэба, как говорят хохлы, протопить, прибрать. Да и не доберешься к ней на машине, вон сколько снега за последние дни навалило.

– Сани, я думаю, найдутся? – спросила Вика. – Моя мечта – прокатиться в розвальнях. Так, кажется?

– А ты что, тоже собираешься с нами? – удивился отец.

– Конечно!

– Охотиться? – уточнил Семен Матвеевич.

– Зачем? Писать зимний лесной пейзаж… и вообще…

– Сани, конечно, можно, – посмотрел на Вербицкого хозяин. – А это значит, еще двоих кучеров.

– Нет-нет! – запротестовал Николай Николаевич. – Вика, что за барство? – сделал он выговор дочери. – Отрывать людей. Да и лишние разговоры ни к чему…

– Я тоже так подумал, – сказал Семен Матвеевич. – Сейчас к той избушке очищает дорогу бульдозер. И раз с нами Вика – поедем на двух машинах. Вы на Глебовой «Ладе», а я со всем снаряжением – на уазике. Сам за рулем. Устраивает?

– Во-во! – обрадовался Вербицкий. – Никого из посторонних.

– Не беспокойся, – заверил его Семен Матвеевич, – все свои. Рудик – парень проверенный.

– А что Рудик? – не понял Вербицкий.

– Который елку принес, – объяснила Злата Леонидовна. – Это шофер Семена… Он поехал на бульдозере в Кабанью рощу, где охотничий домик. Поверьте, Николай Николаевич, на него можно положиться как на родного сына.

– Короче, часика через два тронемся, – подытожил хозяин. – Дотемна, может быть, еще успеем поохотиться. Переночуем в той избушке, а уж завтра, с утречка, загоним зверя поосновательней. И вернемся. К праздничному столу и… – Он указал на елку. – Принимается?

– Отлично! – потер руки Вербицкий.

Каждый занялся своим делом. Виктория отправилась с Диком на околицу поселка: ей не терпелось взяться за карандаш. Семен Матвеевич и Николай Николаевич принялись готовить охотничье снаряжение. Злата Леонидовна достала коробки с елочными украшениями. Дела не было только у Глеба. Но мачеха нашла – попросила разобраться с электрогирляндой: несколько лампочек не горели, надо было заменить их.

Но сначала он позвонил в Средневолжск, на работу жене, и сказал, что вернется завтра вечером. Та поворчала и попросила, чтобы приезжал пораньше. Не к самому застолью – ведь приглашены гости, их надо кому-то развлекать, так как на ее плечах праздничная готовка. Глеб пообещал.

А тем временем Семен Матвеевич у себя в кабинете на втором этаже забросал гостя вопросами: что думают и говорят в Москве о перестройке, какие ходят слухи.

– А ты не можешь задать мне вопросы полегче? – усмехнулся Вербицкий.

– Могу. Тогда скажи, что делается в вашем ведомстве?

– Что касается нашей конторы, то в ней в основном перестраивают кабинеты, – осклабился Вербицкий. – Да ускоренным темпом плодятся новые инструкции и указания.

– Это уж точно, бумаг заметно прибавилось, – согласился Ярцев. – На себе чувствую. И все же, перемены какие-нибудь будут?

– Ой, Матвеевич, о чем ты говоришь! – усмехнулся Николай Николаевич. – Вспомни, сколько на нашем с тобой веку провозглашалось разных новых широковещательных программ! И что из того?

– Как же так? – несколько растерялся хозяин. – А переход на хозрасчет, самофинансирование, самоокупаемость?

– Это всего лишь новая упаковка, а содержание старое, – пожал плечами Вербицкий. – Пока живы министерства, без наших инструкций, указаний, одним словом, директив, вам не обойтись.

– Значит, ты считаешь… – вопросительно посмотрел на него Семен Матвеевич.

– Поговорят, пошумят, а в основном все останется по-прежнему.

Слова гостя удовлетворили Ярцева. И он стал нахваливать ружье Николая Николаевича.

– Ты же знаешь, – сказал тот, – я всегда предпочитал бельгийские. Именно эти – «франкотт». Штучное производство. Отделка-то, отделка, а?

– Классная, – кивнул Семен Матвеевич, рассматривая рельефную художественную гравировку на металлических частях. – Пробовал?

– В Белоруссии. Отличная балансировка, посадистость. Я уже не говорю о постоянстве боя! А ты что возьмешь? – спросил Вербицкий, оглядывая солидную коллекцию оружия хозяина.

– Моего «Джеймса Пэрдэя», – ответил Семен Матвеевич, переламывая двустволку и глядя стволы на просвет. – Верная штука, ни разу не подводила. Между прочим, отдал за него семь с половиной тысяч.

– Семь с половиной? – присвистнул Вербицкий, беря ружье из рук хозяина.

– Копейка в копейку, – подтвердил Ярцев. – Уверяю тебя.

– Девятый калибр, – сказал Николай Николаевич, рассматривая ружье. – Думаешь, подстрелим кабанчика?

– Или лося, – подтвердил Ярцев. – Попадаются частенько. Еще хочу прихватить вот это. – Он взял плоский футляр из кожзаменителя, открыл его и бережно вынул красиво инкрустированное и гравированное ружье. – Испытаю в первый раз.

– Дай-ка, дай-ка! – загорелись глаза у Вербицкого. – ТОЗ-34Е… Какая прелесть!

– Новинка.

– Слыхал, а вот держать в руках не приходилось. Молодцы туляки, что возрождают производство уникального оружия! Где достал? – спросил Николай Николаевич с завистью.

– Где достал – секрет, – улыбнулся Семен Матвеевич. – Но вот если хочешь, сделаю и для тебя.

– Спрашиваешь! Конечно хочу! – Вербицкий не мог налюбоваться ружьем. – Смотри, ведь могут же у нас. И еще как! Получше всяких там «зауэров», «манлихеров» и винчестеров!

– Патриот, – похлопал его по плечу Ярцев. – А у самого – «франкотт».

– Так если бы у нас раньше выпускали такую красотищу! – потряс ТОЗом Николай Николаевич. – Ведь туляки всегда делали отличное оружие, но серийное. А я люблю, чтоб редкое. И отделка. Кому нравится шаблон?

– Ты прав, – согласился Ярцев.

– Послушай, – вдруг сказал Вербицкий, отдавая ружье, – как ты сюда…

– Скатился? – с кислой улыбкой закончил за него Семен Матвеевич. – Обстоятельств несколько. А началось все с того времени, когда создали областной агропром. С Лагутиным, председателем, у нас сразу начались трения. Уж кто-кто, а ты его знаешь как облупленного. Твой бывший зам.

– Занозистый мужик, – нахмурился Вербицкий. – Он и под меня копал. Да не по зубам я ему оказался. И что же вы с ним не поделили?

– Во-первых, как ты правильно сказал, любви к тебе он особой не питал. А я вроде бы твой кадр.

– Не думал, что он такой злопамятный, – покачал головой Николай Николаевич. – Дальше?

– Дальше, – усмехнулся Ярцев. – Это уже из порядка причин не личного характера. Понимаешь, у Лагутина свои, местные заботы и проблемы, а у моего республиканского начальства – свои. Да что объяснять! Сам отлично знаешь эти увязки-неувязки. Словом, господа грызутся, а у слуг щеки от оплеух горят. А тут пленум обкома… Нового первого избрали. При старом я бы удержался. Новый же поддержал Лагутина. Вообще сейчас прополка идет – ой-ой-ой! А мой участок всегда был трудным. Раньше я умел ориентироваться, а тут чувствую – надо делать ход конем. Понимаешь, из проигрыша сделать выигрыш. Хотя бы для видимости…

Ярцев замолчал, укладывая ружье в футляр.

– Ну и?… – нетерпеливо спросил Вербицкий, слушая Ярцева с большим вниманием.

– В октябре прошлого года хоронили Костюкова, директора «Лесных далей»… Представляешь, только что повесили на грудь вторую Звезду Героя, а он…

– О, Костюков был голова! – закивал Вербицкий.

– Что ты! Оставил хозяйство – любо-дорого посмотреть! Я сейчас забот не знаю! У меня главный агроном – хоть завтра в академики ВАСХНИЛ! А жилищный фонд! А культура! Не говоря уже о самом производстве!

– Так ты сам сюда напросился?

– А что оставалось делать? Ждать, пока дадут по шапке и предложат какой-нибудь колхоз поднимать?

– Что ж, ход правильный, – после некоторого размышления одобрил Вербицкий. – Отличный ход, ты на виду… Сам себе голова. Вокруг все с тобой здороваются каждый день, уважают. Понимаешь, знают, как говорится, в лицо. И сделать можно много хорошего. Главное – видишь результаты своего труда. А природа чего стоит! Так что живи себе на здоровье, – улыбнулся он. – Радуйся жизни.

– Легко сказать, – вздохнул Ярцев. – Я из таких, кому подавай простор. Пусть область, но все же размах! Порох-то есть! А тут, как ни верти, понижение… Даже снится, что я снова в Средневолжске. Ведь столько трудов там положено! Взять хотя бы квартиру – в центре, четырехкомнатная! Такую теперь не получишь. Потолки под четыре метра! Не могу с ней расстаться, и все тут!

– Это ты правильно сделал, что сохранил ее за собой, не выписался, – одобрил Вербицкий. – Хотя дом у тебя тут – шикарный! Шесть комнат!

– Ну уж дураком меня не назовешь, – усмехнулся Семен Матвеевич. – А в этой хатке, – он оглядел стены, – Злата прописана. Так что комар носа не подточит. Правда, она рвется в Средневолжск – спит и видит!

– Говорила… Насколько я понял, ты считаешь это временным, так сказать, тактическим отступлением? – пристально посмотрел на приятеля Вербицкий.

– Мы предполагаем, а Бог располагает.

– И все же какие планы?

– Ну, через годик хорошо бы сюда, – Ярцев ткнул себя в грудь, – Героя… Поможешь, а?

– Это можно. А потом?

– И дальше рассчитываю на дружескую помощь, – хохотнул Семен Матвеевич, однако не очень смело. – Верные люди тебе небось нужны? Я имею в виду Москву.

– Хочешь честно? – посуровел Вербицкий.

– Разумеется, – несколько напрягся хозяин.

– Когда ты еще возглавлял облсельхозтехнику, я делал заход насчет тебя в министерстве. В кадрах обещали поддержать. А тут вдруг – бац! Узнаю, что ты теперь в Ольховке. Ну сам подумай, как я теперь буду ставить вопрос? – Увидев, что Ярцев нахмурился, он добавил: – Понимаешь, должность – не проблема, а вот прописка, квартира…

– Неужели твой министр не может снять трубку и позвонить председателю Моссовета? – с надеждой посмотрел на приятеля Ярцев.

– Министров много, а председатель один. И потом, за кого просить? Директора совхоза?

– Насколько я помню, однажды один товарищ с должности директора совхоза попал прямо в кресло министра сельского хозяйства Союза, – серьезно проговорил Ярцев и улыбнулся. – Но я, как ты понимаешь, в министры не набиваюсь.

– Ладно, вернусь в Москву, провентилирую, – пообещал Вербицкий.

– И на том спасибо, – обрадовался Семен Матвеевич. – Что это мы все обо мне да обо мне… Сам-то как живешь?

– Жаловаться грех.

– Понимаю, – хитро посмотрел на Вербицкого Ярцев, – значит, правда, что тебя хотят в замминистры?

– Ну ты даешь! – хмыкнул Николай Николаевич. – Действительно, разведка у тебя работает отменно! Ведь насчет этого и в Москве-то в курсе лишь узкий круг.

– Выходит, скоро?

– Не знаю, не знаю… – ответил неопределенно Николай Николаевич. – В ЦК решается. Только прошу тебя, об этом пока…

– Ни-ни! – приложил обе руки к груди Семен Матвеевич. – Ни одной душе!

– Даже Злате! – поднял палец Николай Николаевич.

– Будь спокоен, – заверил Ярцев и радостно потер руки. – Поохотимся мы с тобой на славу! Гарантирую!

В Кабанью рощу добрались не так быстро, как предполагали. Бульдозер хоть и расчистил дорогу, но для сугубо городской машины, какой являлась «Лада», она была нелегкой. Семен Матвеевич, ехавший впереди, несколько раз останавливался, чтобы помочь увязавшему в снегу сыну. Однако эти помехи никому не испортили настроения: уж больно прекрасно было все вокруг – и погода, и торжественно-величественный лес, и ожидающие впереди удовольствие и отдых.

Наконец показался домик на берегу озера, а возле него – бульдозер.

– Как в сказке! – с восторгом произнесла Вика. – Избушка, дымок из трубы и укутанные снегом ели!

Встречать их вышел Рудик. Он помог отнести в дом сумки с продуктами и снаряжение для охоты.

– Солидно, – сказал Вербицкий, когда они зашли в «избушку».

Это был огромный сруб, разделенный перегородками на несколько вместительных комнат. Самая большая – нечто вроде горницы, только вместо русской печи – камин, отделанный чеканкой. В нем яростно пылал огонь.

На стенах висели шкуры медведя и крупного лося, рога которого были прибиты над входом. На полу лежал грубый палас. Из мебели – лишь простой стол и тяжелые стулья из толстых досок.

Рудик выдал всем тулупы и валенки, что привело Вику в восторг.

– Можем играть трагедию, – заметил Глеб, когда они облачились в тулупы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Вика.

– По-гречески «козел» – «трагос», – объяснил Глеб. – В Древней Греции во время праздников, или дионисий, как их называли, актеры разыгрывали представления. Одеты они были в козлиные шкуры. Отсюда и пошло название – трагедия.

– Так это же овчина! – засмеялся Семен Матвеевич, одергивая на сыне тулуп.

– Да? – смутился Глеб и поправился с улыбкой: – Что ж, мы можем разыграть русскую трагедию. Не в козлиных, а в бараньих шкурах.

Ярцев-старший повел всех посмотреть баню, которая сто яла на самом краешке берега. А дальше простиралось плоское блюдо озера. До противоположного берега было километра три.

– Русская баня – это хорошо, – одобрительно отозвался Николай Николаевич, осмотрев предбанник, парилку и самоварную. – А то в Москве все помешались на саунах… И что прямо у воды, тоже здорово! Попарился – и сразу бултых в озеро!

– Так и задумано, – кивнул Семен Матвеевич. – У меня тут в августе отдыхал Элигий Петрович…

– Соколов? – удивился Вербицкий.

– Начальник управления? – уточнила Вика.

– Он самый, – ответил довольный Ярцев-старший. – Был в полном восторге от баньки.

– Кстати, – сказал Глеб, – знаете, как в России многие раскусили, что Лжедмитрий чужестранец?

– Интересно, – повернулся к нему Вербицкий.

– Потому что он не любил баню, – объяснил Глеб. – Об этом писал знаменитый ученый и путешественник Адам Эльшлегер, известный больше под именем Олеарий.

– Действительно, перефразируя Гоголя, – какой русский не любит баню! – засмеялся Николай Николаевич. Он посмотрел на солнце и предложил: – Ну, Матвеич, махнем в лес? А то светило скоро закатится.

– Я готов!

Взяв ружье и приладив к валенкам лыжи, они отправились в лес, сопровождаемые возбужденной собакой.

Вика, чтобы не терять времени даром, тут же устроилась на берегу озера с этюдником. Глеб наблюдал за ее работой. На бумагу ложились быстрые линии, штрихи, складываясь постепенно в пейзаж, который Ярцев видел перед собой. Девушка молчала.

– Не мешаю? – на всякий случай спросил Глеб.

– Нисколько… Даже люблю поговорить, когда пишу, – откликнулась Вика.

– Послушай, а тебе не будет скучно на Новый год с…

– Предками? – с улыбкой подхватила девушка.

– Начнется «А помнишь?», «А вот в наше время…», – сказал Глеб, у которого вдруг мелькнула мысль увезти Вику в Средневолжск; пусть гости, которых он пригласил к себе, знают, какие у него, Глеба, знакомства!

– Знаешь, надоели компании, суета… Так здорово встретить Новый год в деревне!

– Обычно ты где встречаешь? – поинтересовался Глеб.

– Где только не встречала! И в Доме кино, и в ЦДЛ, и в Доме работников искусств, и в Доме композиторов! Публика вроде разная и в то же время одинаковая. – Она криво усмехнулась. – Сплошные знаменитости, аж плюнуть некуда!

«Красуется? – подумал Глеб. – Вроде не похоже».

Сам бы он многое отдал, чтобы встретить новогодний праздник в любом из тех творческих клубов в Москве, которые назвала Вербицкая.

Вдруг издалека, из леса, прогремел выстрел, затем второй. И это показалось таким неестественным среди белой царственной тихой природы.

– Тешатся наши старики, – усмехнулась Вика.

– Пусть им… Разрядка…

– Нет, я рада за отца, – проговорила, как бы оправдываясь, девушка. – Работает он действительно на износ. И такая разрядка у него только в командировках. Когда едет, обязательно прихватывает с собой ружье. В прошлом году охотился даже на Камчатке. Привез оригинальный трофей – голубую выдру. Вернее, шкурку. Ее там охотники ему выделали.

– Голубую? – удивился Глеб. – Никогда не слышал.

– Папа говорит, очень редкий экземпляр.

– И что ты из нее сделала?

– Пока лежит.

– Знаешь, Вика, – предложил Ярцев, – пошли-ка в дом.

– Я не замерзла.

– Не заметишь, как отморозишь нос или щеки.

А мороз на самом деле густел, щипал лицо. Вербицкая с сожалением оторвалась от своего занятия.

В избе после холода показалось особенно уютно. Рудик сидел у портативного телевизора.

– Прохватывает? – спросил он, когда Глеб и Вика скинули с себя тулупы и устроились у камина.

– Хорошо! – тряхнула головой девушка и протянула к теплу руки. Она блаженствовала.

– Неплохо бы перекусить, а? – предложил Глеб.

– Стоящая идея, – улыбнулась Вика.

– Организуем, – деловито поднялся шофер.

Не суетливо, но споро и ловко он накрыл стол – поставил соленые грибочки, огурцы, помидоры, домашнюю ветчину и колбасу.

– Закусывайте пока, – сказал Рудик и исчез на кухне.

– Расторопный малый, – заметил Глеб.

– Внимательный, – кивнула Вербицкая, уплетая аппетитную снедь за обе щеки.

Все ей нравилось, все ее умиляло. И больше всего – шашлык, приготовленный тут же, в камине.

Болтали о разном и не заметили, как за окном стемнело. Рудик зажег свет. Вика вдруг забеспокоилась за отца и за Семена Матвеевича. Но тут дверь распахнулась, и в дом ввалились охотники. Румяные от быстрой ходьбы, радостные и усталые. Дик выражал свою собачью радость тем, что бросился к Вике и стал лизать лицо.

– Лежать! – приказал Вербицкий, показывая дочке трофей – глухаря. – Красавец, а?

– Чудо! – сказала Вика, оглядывая великолепную птицу, веером раскинувшую большие крылья.

Семен Матвеевич передал Рудику свою добычу – беляка и, потирая руки, сказал:

– Ну, Николай, за стол!

– Заповедь охотника какая? – спросил Вербицкий и сам же ответил: – Сперва накорми собаку.

– Рудик накормит.

– Не-не! Только хозяин, – решительно заявил Николай Николаевич.

Дали есть Дику и наконец уселись обедать. Все еще не остыв от азарта, оба охотника, перебивая друг друга, рассказывали, где и как они выследили дичь и как добыли ее.

– А пес у тебя экстра-класс! – нахваливал Ярцев-старший. – Зайца поднял, навел на глухаря…

– Так он же записан в книге ВРКОС! – с полным ртом ответил Вербицкий.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное