Анастасия Валеева.

На крючке

(страница 4 из 17)

скачать книгу бесплатно

– Понятно, – кивнула Милославская и повернулась в сторону брюнетки. – Вы тоже не знаете?

– Нет, – та кинула взгляд на подругу и уткнула его в пол.

– Ладно, спасибо, – Яна бросила окурок в пепельницу и поставила ее обратно на стол, – значит, – ей все-таки удалось перехватить взгляд блондинки, – Женя была не слишком-то общительна?

– Не то чтобы не общительна, – она выпятила ярко накрашенные губы, – просто, держалась ото всех на расстоянии.

– Может, у нее были на это причины?

– Вы имеете в виду, – пренебрежительно передернула плечами блондинка, – ее университетское образование? Так здесь не она одна такая.

– А кто еще?

– Да хоть Томка Карпунина, – она снова посмотрела на подругу, – она в баре работает.

Милославская вышла за дверь и, пройдя коридором, оказалась в зале. Оглядевшись, она направилась в бар, который оказался в конце дальнего зала. За стойкой в одиночестве скучала миловидная барменша, на бэйдже у которой Милославская прочла ее имя и фамилию.

– Что-то, Тамара, не густо у вас сегодня с посетителями, – улыбнулась Милославская.

– К вечеру начнут подтягиваться, – в ответ ей улыбнулась Карпунина. – Вам что-нибудь налить?

– Красное вино, – кивнула Милославская, устраиваясь на банкетке.

– Сухое, сладкое? – поинтересовалась барменша. – Есть хорошее грузинское.

– Можно, – согласилась Яна. – Вообще-то, я хотела у вас кое-что спросить о Жене Галкиной.

– Я уже давно ее не видела.

– Ее убили примерно два дня назад.

Тамара как раз наливала вино в бокал, когда Яна произнесла эту фразу, да так и застыла, как замороженная. Вино потекло через край бокала.

– Черт, – опомнилась Карпунина, и принялась вытирать стойку, – что вы такое говорите?

– У нее был приятель – Антон, – не ответив на ее вопрос, продолжала Милославская. – Вы его знаете?

– Сынок нашего хозяина, – пододвинув бокал Яне, – ответила Тамара.

– Кажется, вы о нем не слишком высокого мнения?

– Кого интересует мое мнение? Я всего лишь бармен.

– Бармен с высшим образованием, – Яна сделала несколько глотков, – хорошее вино. Так что вы думаете об Антоне?

– Образование сейчас не очень-то помогает устроиться, – с горечью в голосе произнесла Тамара, – а насчет Антона… Умный парень, но работать не слишком-то любит. Да и зачем работать, если папаша снабжает деньгами, кормит и одевает?

– У них с отцом хорошие отношения?

– Наверное, раз он ни в чем ему не отказывает, – Карпунина на секунду задумалась, – хотя, как-то я слышала, что они разговаривали на повышенных тонах. Я проходила по коридору мимо кабинета Засурского…

– Мимо чьего кабинета?

– Ну, Якова Засурского – папаши Антона Засурского. Вы что, не знаете?

– Знаю, знаю, – смущенно улыбнулась Милославская и допила вино, – и что же вы услышали?

– Ничего конкретного, – покачала головой Тамара, – просто… Ну, мне показалось, что они ругаются из-за чего-то.

– А из-за чего именно, не поняли?

– Нет.

Я просто проходила мимо, а не стояла под дверью, – пояснила Тамара. – Так кто же все-таки убил Женьку?

– Это как раз я и выясняю.

– Вы думаете, это Антон?

– Не могу судить, так как еще не встречалась с ним. А вы считаете, что он способен на убийство?

– Не зна-аю, – протянула Карпунина.

– Ну, а все-таки? – настойчиво спросила Милославская.

– Наверно, мог бы, – после долгой паузы ответила Тамара.

– Два дня назад, в воскресенье, была ваша смена?

– Моя.

– В тот день вы видели Галкину, разговаривали с ней?

– Она подходила пару раз, выпить сока, ну, мы перекинулись несколькими фразами. Так, ничего существенного.

– В этот день она должна была с кем-то встретиться. Вы не знаете с кем?

– С Антоном, наверно, с кем же еще?

– У нее больше не было поклонников?

– Ну почему? – усмехнулась Карпунина, – к ней многие клинья подбивали, но, по-моему, ни с кем ничего серьезного у нее не было.

– А в тот день, перед уходом, какое у нее было настроение?

– Обычное, – Тамара слегка наморщила лоб, – хотя… мне кажется, перед самым уходом она была как-то возбуждена. Может, мне просто показалось.

– Ну, ладно, спасибо вам, – Яна оставила на стойке деньги за вино и свою визитную карточку. – Если вспомните, что-нибудь еще – позвоните мне.

– Экстрасенс? – Карпунина подняла глаза от карточки и с удивлением посмотрела на Милославскую. – А я думала, вы из милиции.

– Нет, – усмехнулась Яна, – но милиция в лице лейтенанта Руденко, я уверена, еще посетит вас с расспросами.

* * *

Выйдя из казино, Милославская решила немного прогуляться, но тут вспомнила об обещанном лейтенанту праздничном столе. Ей пришлось заглянуть в ближайший супермаркет, где она купила свежих фруктов и консервированных салатов, потому как заниматься их приготовлением сейчас не было никакого желания. Вдобавок она прихватила большую курицу, чтобы запечь ее в духовке. Такой стол не отнимет много времени, – подумала она, – а выглядеть будет на все сто. Семеныч не будет разочарован.

Собственно, Яна пригласила к себе лейтенанта не для того, чтобы потчевать его разносолами или советовать, как ему отчитываться перед начальством, хотя и для этого тоже. У нее была вполне определенная задняя, так сказать, мысль – разузнать побольше об обстоятельствах гибели Жени Галкиной.

Вернувшись домой на такси с двумя большими пакетами, она первым делом закинула в духовку курицу, быстренько открыла консервные банки, разложив их содержимое в вазочки, вымыла фрукты и поставила все это на стол в гостиной. «Сойдет», – она критическим взглядом окинула то, что у нее получилось и опустилась в кресло с удовлетворенным выражением на лице.

* * *

Руденко явился около восьми вечера. Он устало ввалился в прихожую, гремя бутылками в пластиковом пакете. Обдав Яну запахом пота и сигарет, он прошел в гостиную и устало плюхнулся в кресло перед столом. Яна выставила на стол полуостывшую к тому времени курицу и устроилась напротив.

– Богато, богато, – похвалил лейтенант угощение и выставил из пакета две бутылки семьсот семьдесят седьмого портвейна.

Сослуживцы за его пристрастие к этому напитку между собой называли его Три Семерки. У Яны оставалось еще полбутылки коньяка и она плеснула себе немного в большую пузатую рюмку. Руденко откупорил портвейн и наполнил большой фужер до краев.

– Ну, с праздничком, – чокнувшись, он осушил его до самого дна, закусил маринованным огурчиком и с жадностью набросился на салаты.

– Может, сначала курицу разделаешь? – с усмешкой спросила Яна, глотнув немного коньяка.

– Благодаря тебе, – с набитым ртом произнес Руденко, – я сегодня весь день на двух пирожках.

– Вот и поешь как следует, – Яна пододвинула ему блюдо с курицей.

Руденко засучил рукава, взял нож и ловко разделил румяную птицу на несколько частей. Он ел, обильно запивая пищу портвейном и вытирая пышные усы салфеткой. Они выпили еще за День солидарности, за труд, черт бы его побрал, за здоровье – куда же без него? – за мир во всем мире и за что-то еще. И только когда Семен Семеныч насытился и развалился в кресле с сигаретой в зубах и блаженным лицом, Милославская принялась за расспросы.

– Ну что, Семеныч, какие новости? – как бы между прочим поинтересовалась она.

– А-а, – пьяно махнул он рукой, – пока не слишком много.

– А все-таки? – Милославская тоже закурила.

– Ладно уж, скажу, – хитро посмотрел на нее Руденко, словно говоря, что он понимает, чем обязан такому столу, – врач говорит, что смерть наступила примерно сорок восемь часов назад, точнее можно будет сказать после вскрытия. Скорее всего, смерть наступила от перелома шейных позвонков, почти мгновенно, но жертву ударили еще раз, когда она уже была мертва. Орудием убийства явилась, опять же предположительно, – уточнил он, – тяжелая чугунная сковорода, на которой остались частички крови, кожи и волос. Да, – добавил Руденко, – в квартире, как я и думал, полно отпечатков пальцев. Мы прогнали через компьютер – ничего – в нашей картотеке не числятся.

– Что это значит? – поинтересовалась Милославская.

– Это значит, – словно читая лекцию, продолжил Три Семерки, – что убийца никогда не привлекался к уголовной ответственности. Кстати, – заметил он, подняв указательный палец, – основная часть отпечатков, кроме отпечатков Галкиной, разумеется, принадлежит одному человеку. Из этого можно предположить, что убийца был один, – резюмировал лейтенант.

– Это точно?

– Ну, – лейтенант глубокомысленно улыбнулся, – если только сообщники не были в перчатках, но это навряд ли. Вообще, все сделано непрофессионально.

– Ты не думал над тем, что могли искать в квартире Галкиной? – Яна стряхнула пепел с сигареты и плеснула себе немного коньяка.

– А черт его знает, – откровенно признался Руденко, – ясно только, что не деньги и не драгоценности.

– Может быть, наркотики?

– Нет, – покачал головой Руденко, – ребята из лаборатории сделали спектральный анализ некоторых вещей из квартиры Галкиной – никаких следов. Слушай, – он наполнил себе бокал из второй бутылки с портвейном, – а чего ты, вообще, этим делом так интересуешься? Клиента, как я понимаю, у тебя нет. Ты что, собираешься работать бесплатно?

– Я получила от Галкиной аванс, – Яна глотнула немного коньяка и положила в рот маленькую дольку лимона, – так что мне нужно его отработать.

– Не пудри мне мозги, Яна Борисовна, – Руденко поморщился как от зубной боли, – твою клиентку, – он развел руками, – отправили к Богу в рай. Чего теперь тебе беспокоиться об авансе? Кстати, – Руденко с лукавой провоцирующей улыбочкой склонил голову на бок, – много получила?

– Триста, – резко бросила Милославская, – только какое это имеет значение?

– Долларов? – Руденко чуть не поперхнулся портвейном.

– Рублей, Сеня, – успокоила его Милославская.

– Господи, – растаял лейтенант в виду незначительности суммы, – да плюнь ты на это дело и разотри. Подумаешь, три сотни!

– Дело не в деньгах, Семен, – с серьезным видом произнесла Яна, – я чувствую, что косвенным образом виновата в ее гибели. Если бы я начала немного раньше, возможно, несчастья бы не случилось.

– А-а, – протянул Три Семерки и в несколько глотков опорожнил бокал, – делай как знаешь. Ты ведь если упрешься – тебе хоть кол на голове чеши. Только ко мне со своими проблемами не приставай – у меня и так дел по горло. Сегодня уж так и быть – спрашивай, – он нацепил на вилку соленый грибок и отправил его в рот. Потом крякнул от удовольствия, закинул ногу на ногу и раскинулся в кресле как большой толстый кот на солнышке. Яне даже показалось, что она слышит, как лейтенант мурлычит в усы.

– Ты решил что-нибудь с рапортом? – спросила Милославская, чтобы еще больше расслабить своего собеседника.

– Не переживай, – усмехнулся он, но Яна заметила, что ему приятно ее участие. – Не первый раз – придумаю что-нибудь.

– У Галкиной остался кто-нибудь из родных? – пользуясь случаем, спросила Яна.

– Родители, – вздохнул Руденко, – только они далеко живут – под Москвой.

– Ты проверил номер машины, который я тебе дала?

– Машина не имеет к Галкиной никакого отношения, уверяю тебя, – Руденко закурил и попытался пустить сигаретный дым кольцами, но у него ничего не получилось.

– Сеня, – настойчиво повторила свой вопрос Милославская, немного изменив формулировку, – кому принадлежит эта машина?

– Ты настаиваешь? – пьяно ухмыльнулся лейтенант.

– Девушке казалось, что за ней следят, – мягко произнесла Милославская, – ей даже удалось записать номер машины, из которой, по ее мнению, за ней вели наблюдение. Почему бы не проверить эту версию?

– Я так и знал, что ты от меня не отстанешь, – лейтенант вынул и положил на стол небольшой клочек бумаги, – здесь координаты хозяина машины – ребята из ГИБДД пробили по компьютеру.

– Копелев, Сергей Павлович, – прочитала Яна вслух.

– Майор налоговой полиции, между прочим, – усмехнулся Руденко. – Не думаешь же ты, что он…

– Я ничего не думаю, Сеня, – перебила его Милославская, – просто хочу сама во всем убедиться.

– Убеждайся, убеждайся, – Руденко выпятил губы, – можешь даже на картах погадать, только предупреждаю, меня сюда не припутывай. Учти – я тебе ничего не давал.

– Не волнуйся, Семен Семеныч, – не без иронии посмотрела на него Милославская, – все будет – шито-крыто. Ты вообще, как домой-то будешь добираться? – намекнула она лейтенанту, что пора бы уже и честь знать.

– На машине, как же еще? – он растянул губы в улыбке, – а может, ты мне постелишь где-нибудь на коврике?

– На коврике спит Джемма, – осадила его Яна, – а тебя дома жена ждет.

– Жена еще два дня на даче будет, – мечтательно произнес лейтенант, – так что, может…

– Не может, Сеня, – решительно покачала головой Милославская, – если хочешь, могу тебе такси вызвать, – она потянулась к телефону, но он остановил ее.

– Е-мое, какое такси, Яна Борисовна?! – возопил лейтенант, – да я на своей «шестерочке» в любом состоянии до дома доберусь. Кстати, не такой уж я и пьяный, – он резко встал, но не удержался и, взмахнув руками, словно подбитая палкой ворона крыльями, и снова упал на кресло.

– Сейчас, я приведу тебя в чувство, – Сказала Яна и отправилась на кухню.

Она сварила крепкий кофе и принесла его лейтенанту.

– Пей, Сеня, – приказала она, поставив перед ним чашку, – а потом, я потру тебе уши, и ты будешь как огурчик.

– Вот уши не надо, – едва не расплескав кофе на себя, Руденко сделал меленький глоток.

Минут через пятнадцать он был уже почти в порядке. Во всяком случае, до машины добрался сам, ни разу даже не упав. Он сел за руль, запустил двигатель и закурил. Яна, возле которой нарезала круги Джемма, стояла рядом, с усмешкой глядя на лейтенанта.

– Может, мне лучше остаться? – жалобно пропел лейтенант, пытаясь смотреть Яне в глаза.

– Езжай домой, Семеныч, и хорошенько поспи, – напутствовала его Милославская, – только смотри, столбы не посшибай по дороге.

– Не боись, – лейтенант лихо, по-гусарски закрутил усы, но они почему-то снова обвисли, как у Тараса Бульбы. – Чао, – пробормотал он на прощанье и нажал на газ.

– Цыга-анка гада-ала, цыга-анка гада-ала, – услышала Яна пьяный голос Руденко из открытого окна удалявшегося автомобиля.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Она вернулась в дом, убрала грязную посуду в раковину и, оставив ее там до утра, устроилась в гостиной с чашкой кофе и сигаретой. Поискав глазами пульт дистанционного управления, включила телевизор и стала переключать каналы. Праздничная программа отличалась от будничной лишь молодящейся Аллой Пугачевой на главной телевизионной кнопке и ее супругом – на второй. На НТВ последнее время крутили одну развлекаловку, а новостные программы ничем не отличались от программ ОРТ и РТР. «Это чтобы у народа голова не болела, какую кнопку нажать», – подвела итог Милославская и выключила телевизор. Ну, не смотреть же в конце концов пафосные американские боевики десяти-пятнадцатилетней давности со Шварцем, Ван Даммом и Дудикоффым в главных ролях, которые крутили по всем восьми каналам, принимавшимся в городе. Все эти ленты прямо-таки выдавливали слезы умиления, когда правда в лице отважного пуле-гранатонепробиваемого героя побеждала ложь в лице грязного, зажравшегося мафиози или все на своем пути крушащего монстра с далекой планеты.

Правда, нет-нет, да и по нашему телевидению проскальзывали неплохие французские фильмы типа «Последнего танго в Париже», анонсированного как эротика, или «Салон красоты „Венера“ с Натали Бей, название которого почему-то перевели как „Красота Венеры“. Короче, по ящику смотреть было нечего. Пришлось подняться и найти в книжном шкафу томик Генри Миллера. Но и замечательная, грубовато-сочная проза Миллера почему-то не усваивалась. Отложив книгу в сторону, Милославская потянулась всем телом и посмотрела на часы. Половина первого. „Нужно принять ванну и ложиться спать“, – сказала она себе и собралась уже встать, чтобы выполнить намеченное дело, как ее остановил телефонный звонок.

«Наверное, Семеныч добрался домой и решил меня успокоить», – подумала она, снимая трубку, но оттуда прозвучал довольно приятный, но вовсе ей не знакомый голос, который принадлежал немолодому уже мужчине. Во всяком случае, так показалось Яне.

– Прошу прощения за поздний звонок, – сказал мужчина. – Яна Борисовна, если не ошибаюсь?

– Да, это я, – ответила Милославская, – но…

– Засурский, Яков Григорьевич, – перебил ее абонент, – еще раз прошу прощения, если разбудил вас, но я боялся, что могу не застать вас завтра утром, а мне бы хотелось встретиться с вами как можно быстрее.

– Это как-то связано со смертью Жени Галкиной? – поинтересовалась Милославская.

– Думаю, мы сможем поговорить об этом завтра у меня, – не ответил на вопрос Засурский. – В десять вас устроит?

– Вообще-то, завтра у меня выходной, – соврала Милославская, но Якова Григорьевича не так-то просто было смутить.

– Можете не сомневаться, ваш труд будет щедро вознагражден, – твердо произнес он.

– Хорошо, в одиннадцать, – согласилась Яна, – если вы так настаиваете.

– Спасибо. Я буду ждать вас у себя в кабинете. До свидания, – сказал Засурский и положил трубку.

«Какого черта нужно от меня этому толстосуму? – подумала Яна. – Наверно, ему доложили, что я интересовалась его отпрыском». Больше она ни о чем не стала сегодня думать. Она приняла душ, смывая с себя заботы и хлопоты сегодняшнего дня, растерлась большим махровым полотенцем и легла спать.

* * *

Утром она вымыла посуду, выпила кофе, закусила холодной курицей и салатами, оставшимися от вчерашнего праздничного ужина и отправилась в казино. Джемму, которая видя, как она собирается, крутилась под ногами, норовя ухватить за лодыжку, она решила оставить дома.

– Охраняй, – приказала она собаке, выйдя за калитку.

Казино «Большая игра» было еще закрыто, но, видимо, Яну ждали, потому что охранник, увидев ее, открыл стеклянную дверь и, поинтересовавшись, не Милославская ли она, любезно пригласил пройти.

Яна не стала выпяливаться, но не могла отказать себе в удовольствии одеться элегантно и модно. На ней был деловой костюм из серого твида, состоявший из стильного однобортного пиджака со слегка округленным лацканами и узких брюк. И теперь ступая по светлым, в тон стенам, коврам, она чувствовала себя вполне комфортно и свободно. У нее было такое ощущение, что она представляет некую проверяющую организацию – так безупречно сидел на ней английский костюм, и такой отстраненной от окружающего блеска и хищных амбиций она себе казалась. Чувствуя, с какой мягкой и настойчивой нежностью льнет к ее плечам, талии и коленям шерстяная ткань, Яна все же не могла подавить лукавую усмешку – этот костюм, несмотря на деловой стиль и некую таящуюся в нем холодность, все же был слишком тонок, мягок, чувственен, чтобы иллюзия лица проверяющей организации, поселившаяся в ее сознании, могла существовать отдельно от насмешливой поправки на юмор.

Эта мысль развлекала Яну и отвлекла ее от того беспокойства, которое вызвало в ней приглашение Засурского. Она была заинтригована и все-таки на душе у нее было неспокойно, как если бы она ожидала какого-то подвоха. Значит, Засурский заинтересован в том, чтобы Яна расследовала это дело. Почему? Потому что это касается его сына? Или потому что предмет, из-за которого убили Женю, имеет в его глазах ценность. Возможно, он захочет, чтобы Яна нашла это таинственное нечто и вручила ему за кругленькую сумму. Руденко будет расстроен, – Яна улыбнулась кончиками губ, как бы стыдясь этой улыбки, считая ее чересчур инквизиторской. Когда ее рука легла на ручку двери, ведущей в кабинет владельца казино, она была так далека от окружающих ее реалий, переключившись мысленно на Руденко и на массу мелких приятных вещей, о которых стала думать исключительно из психотерапевтических целей, чтобы побороть волнение, и которыми незаметно для себя увлеклась, что кабинет Засурского показался ей четвертым измерением.

Сам Засурский сидел в кожаном кресле, вальяжно откинувшись на спинку и глядя на вошедшую Яну из-под тяжелых полуопущенных век. Полноватый, с большими руками, чем-то похожий на медведя, Засурский выглядел лет на сорок пять. Его открытое, красивое лицо было несколько анемичным, но живые карие глаза под почти сросшимися черными бровями излучали бездну лукавства. Тонкие, почти невидимые губы и огромные глаза делали его похожим на те изображения поздней античности и византийской поры, в которых именно таким контрастом было подчеркнуто возрастание духовности и угасание чувственности. Вот только чудовищно узкий рот Засурского, который был к тому же плотно сжат, будил скорее впечатление чего-то порочного и мстительно-плотоядного. Правильный нос ничего не добавлял этому примечательному лицу, он стал, выражаясь метафорически, невидимкой и в виду этого контраст между большими глазами с ленивым прищуром и нитеобразным ртом достигал своей потрясающей силы.

Засурский напустил на себя меланхолично-разочарованный вид, который приобрел с появлением Яны флер равнодушно-оценочного пренебрежения. Это действительно был толстосум, по крайней мере, его гримаса, его поза красноречиво говорили об этом.

– Доброе утро, – ровным голосом сказала Яна.

– Доброе, – слабо улыбнулся Засурский и тихонько крутнулся в кресле. – Про-ошу.

Последнее слово он произнес с интонацией обкомовского работника. В нем, этом коротком слове, проявилось все его презрение к простым смертным, смягченное толикой снисходительной иронии. Он указал глазами на стоявшее перед овальным столом кресло. Одной этой фразы хватило, чтобы Яна поняла, что ее ждет что-то непредвиденное, что-то, что ее разочарует, если не рассердит. Она опустилась в кресло со смешанным чувством потерянности и недовольства.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное