Анастасия Валеева.

Дорогая находка

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

– А чего это он? – недоуменно произнес Федотов.

– Вить! – закричала Марина.

Мужчина у калитки сразу обернулся.

– Ну, точно он! – заключила Сашина супруга.

Милославская, будучи уже давно знакомой с Федотовыми, знала практически всех их родственников. Немного наслышана она была и об этом Витьке. Он являлся каким-то тро– или четвероюродным братом Саши и жил в селе Багаевка, до которого от дач было не более пяти километров.

Приятели ускорили шаг. Витька бегом кинулся им навстречу.

– Что-то случилось! – тревожно предположила Марина.

– Наверное, – поддержал Саша супругу, – Витька знал, что мы этот месяц будем жить на даче. Прибежал за помощью? – предположил он в заключение.

Не добежав до Федотовых нескольких шагов – Яна шла немного позади – мужчина остановился и, потрясая перед собой руками, закричал в лицо Саше:

– Саня! Мать… Саня! Мать…

Витька брызгал слюной и тряс головой, зажмурив глаза, из которых бежали слезы. Из слов его толком ничего понять было невозможно, разве только догадываться.

– Да говори ты толком! – зло закричал Саша, встряхнув худосочного Витьку своими здоровенными ручищами.

– Только что… Только что… – по-прежнему всхлипывая, начал тот, – я нашел свою мать, Евдокию Федоровну-у-у, – Витька снова зажмурился и завыл, – повесившейся.

– Что-о?! – в один голос воскликнули Федотовы.

Судя по Витькиному возрасту, его матери должно было быть никак не меньше семидесяти, поэтому здесь можно было ожидать что угодно: инфаркт, инсульт, – но никак не повешение. Яна тоже не могла сдержать своего удивления.

Но это она так мыслила, несколько детективно. Федотовым, судя по всему, было вовсе не до этих мелочей. Сам факт смерти, хотя эта Евдокия Федоровна и была в преклонном возрасте, просто обескуражил их.

– Евдокия… Федоровна… Повесилась?… – в ужасе бормотала Марина.

Саша просто нервно топтался у калитки, не в силах так сразу собраться мыслями. Витька весь трясся и беспомощно смотрел на Сашу.

– Саня… Что… что делать? – тихо выл он.

– Нужно идти туда, – вмешалась Милославская.

Все посмотрели на нее.

– Милицию вызвали? – спросила она, глядя на Ермакова.

– Угу, – утираясь рукавом, промычал Витька, – и скорую. Может, спасут еще, – тихо добавил он, хотя сам понимал, что это просто нереально.

– Да, в самом деле, – торопливо проговорил Саша, – надо скорее ехать туда.

Федотовы и Милославская быстро зашли в дом, переоделись и почти бегом двинулись к дачной автостоянке. Витька же сразу оседлал свой мотороллер и, дернув ногой педаль, заявил:

– Поеду к трассе, ментов и скорую буду встречать. Мать ведь на самом отшибе живет. А то будут искать полдня. Да уедут еще. Кто им в такую-то рань подскажет?

Саша в ответ только молчаливо согласился. Через десять минут он уже выезжал из ворот автостоянки на своей машине, на заднем сиденье которой разместились Яна с Мариной.

ГЛАВА 3

– Вон тот дом, – сказал Саша, указывая рукой немного влево.

– Да-да, – торопливо поддержала его жена.

Несколько поодаль всей деревни стояло два-три дома, на один из них и указали Федотовы.

Когда подъехали ближе, Милославская рассмотрела невысокое деревянное строение, давно не крашенное, с резными ставенками, неровной завалинкой, покосившимся забором и такой же покосившейся, рассохшейся калиткой. На самой макушке дома, на высокой круглой палке торчал скворечник. Одинокая молодая береза была, пожалуй, единственным украшением степного пейзажа, который окружал это место. Извилистая тропинка среди невысокой лебеды вела к калитке. Калитка оказалась открытой настежь. Видно, Витька себя не помнил, когда вылетал отсюда. У самого забора трава была примята колесами мотороллера.

Саша первый вышел из машины и, не дожидаясь Марины, направился во двор. Женщины торопливо засеменили за ним. Джемма, выбравшись из автомобиля, как-то съежилась и даже немного попятилась назад. Почувствовала недоброе. В метре от невысокого кривого крыльца Марина остановилась, закрыла лицо руками и заплакала.

– Ну, ну, что ты?! – попыталась успокоить ее Яна, хотя у нее и самой на душе кошки скребли.

Милославская опередила подругу и стала подниматься по ступенькам. Она тут же заметила, что крыльцо было совсем недавно тщательно вымыто, и только незначительное количество земляной пыли на ступеньках свидетельствовало об оставленных человеком следах. «Витька», – подумала про себя Милославская, давно привыкнув сразу во всем увиденном устанавливать логическую последовательность.

– М-м-м, – послышался из передней комнаты приглушенный сдавленный звук, когда Милославская уже стояла в дверях дома.

Саша стоял посреди комнаты, сморщив лицо и потерянно глядя в одну точку.

На высокую железную кровать, стеганое одеяло на которой было откинуто, а подушка лежала невысоко, так, чтобы спать было удобно, была заботливо уложена худощавая, среднего роста пожилая женщина. Она была одета в длинную хлопковую ночную рубаху, старенькую, выцветшую. Из-под рубахи выглядывали две костлявые мертвенно-белые ступни с желтыми толстыми ногтями на пальцах. Руки покойной, обтянутые сухой, прозрачной старческой кожей, безжизненно лежали вдоль тела; кисти скривила предсмертная судорога, а лицо имело не только то страшное выражение, отпечаток какого обыкновенно оставляет смерть, но и было обезображено в результате мгновенного удушья. На шее ярко просматривался след толстой веревки, которая болталась посреди комнаты и была прикреплена к люстре тугим двойным узлом.

«Приготовилась ко сну, а потом передумала? – тут же заключила про себя Яна. – Или Витька постель разобрал, когда мать мертвую укладывал?… Хотел, чтоб на белом на всем лежала?..» Милославская заметила, что рядом с кроватью стоял невысокий деревянный табурет, на котором аккуратно было свернуто темное гобеленовое покрывало и тюлевая накидка с подушек. «Нет, – подумала тогда женщина, – Ермаков в его состоянии, скорее, раскидал бы все в разные стороны. Это она сама…»

Яна велела Джемме сидеть в углу и оглядела комнату: ничего особенного, так же, как у любого старика, доживающего свой век на невеликую пенсию. Как и положено – небольшая иконка в углу, обложенная искусственными цветами. На стене приютилось старенькое радио, рядом с ним – пухлый перекидной календарь. Круглый деревянный стол, накрытый клетчатой клеенкой, нашел свое место между окнами, выходящими не во двор, а на улицу; под ним вплотную встали две табуретки. Черно-белый телевизор «Рекорд» на дубовой невысокой тумбе, красивое старинное трюмо, массивный шкаф с большим зеркалом посередине, на окнах цветастые выцветшие занавески, в углу – сундук, накрытый связанной крючком скатертью – вот и весь нехитрый интерьер жилища Евдокии Федоровны.

Полосатый половик, размещенный посередине комнаты, был небрежно сбит в кучу. «А вот это уже Витька, – подумала Милославская. – Хотя чего это он так расстарался?»

– А-ах! Господи! – в дверях появилась Марина.

Саша стоял в прежней позе, не меняя своего положения. Марина подошла ближе к покойнице и, плача, бережно стала расправлять на ней рубаху.

– Что же? Что же это? Зачем? – приговаривала она.

Милославская не пыталась успокоить своих приятелей, зная, что в такой ситуации вряд ли можно найти какие-то по-настоящему утешительные слова. Она продолжала осматривать помещение. Подняла голову кверху – пыльный пластмассовый абажур. Потолок непривычно для такого домишки высокий… «Да… – заключила она про себя, – старухе, судя по тому, что в доме у нее чистота и порядок, наверное, хотелось абажур этот отдраить, только вот дотянуться до него не было возможности или сил… А помощников, видно, днем с огнем…»

– Стоп! – вслух воскликнула вдруг Яна. – Но если она не могла… Абажур… То как же… Веревка… Такой у-узел?

Милославская еще раз оценила расстояние от пола до потолка, потом глянула на Евдокию Федоровну, взглядом измерила ее рост, посмотрела на ослабшие худые руки. Под веревкой валялся высокий табурет. Милославская и его мысленно представила стоящим под намеревающейся покончить собой женщиной.

– Все равно бы не достала! – снова вслух заключила женщина.

Марина с Сашей еще после первой фразы разом удивленно посмотрели на Милославскую, а теперь их глаза молчаливо требовали немедленных объяснений.

– Сколько ей? – серьезно спросила Яна, кивнув на покойницу.

– Что? – не поняли супруги.

– Лет Евдокии Федоровне сколько? – повторила Милославская.

– Семьдесят, кажется…. – растерянно пробормотал Саша, – С чем-то… Может, семьдесят четыре-семьдесят пять…

– Понятно, – Милославская вздохнула. – Она бодренькая была? – Яна еще более серьезно посмотрела на Федотовых.

– Н-ну… – непонимающе протянула Марина. – Живая… Для своих лет живая… Дом в чистоте содержала… Огородишко кое-какой…

– Му-гу, – Милославская многозначительно кивнула. – Даже если так, даже если живая… – сама с собой рассуждала она, глядя в пол. – Можно, конечно, подпрыгнуть до люстры со стула… Хотя вряд ли. Это даже смешно. Можно максимально встать на цыпочки… Но и это в ее возрасте возможно с большим трудом. Подтянуться, держась за веревку, чтобы влезть в петлю… Но это тоже в моем возрасте можно… Хотя и я уже, наверное… – Яна снова подняла взгляд в потолок, – Нет, нет, чепуха какая-то! Невозможно, невозможно…

Ход ее мыслей в целом был понятен Федотовым, но они отказывались верить своим догадкам, а потому, как только Яна замолчала, Саша требовательно заявил:

– Яна Борисовна, объясни наконец! Что же это мы как дураки?! Стоим, понять ничего не можем… – он ударил кулаком в стену.

– Минуту, – спокойно ответила Милославская, потом пристально посмотрела на покойницу, словно хотела о чем-то ее спросить, затем немного помолчала, задумавшись, и только после этого произнесла:

– Евдокия Федоровна в таком солидном возрасте вряд ли могла забраться на столь высокий табурет… Это во-первых. Во-вторых, даже если такой акробатический трюк после определенного количества попыток ей и удался, то сохранить равновесие пожилая женщина, наверняка с давлениями и головокружениями, дольше пары секунд определенно не сумела бы. Далее. – Милославская на мгновенье деловито поджала губы и кулаком подперла свой подбородок, что придавало ей вид настоящего античного мыслителя.

– Допустим, – продолжала она, – что Евдокия Федоровна уже на табурете. Как она смогла дотянуться до основания люстры? Это первый вопрос. Как она могла завязать такой крепкий узел, закрепляя веревку? Разве это в ее силах? Веревка достаточно толстая… И все это следовало делать стоя на табурете. Это второй вопрос.

– И? – выпучив глаза, произнес Саша, боясь согласиться с собственными соображениями.

Марина, окончательно поняв, на что намекает Яна, в ужасе ахнула и закрыла рот ладонями.

– Да-да, – хладнокровно подтвердила Милославская, глядя в лицо Федотову.

– Ну, конечно… Да, это так, – шепотом проговорил он, соглашаясь с Яной.

– Й…ей помогли? – несмело и также тихо произнесла Марина.

– Думаю, да, – нахмурившись, ответила Милославская.

– Боже мой! – покачивая головой, еле слышно выговорила та. – Уби-ийство!

ГЛАВА 4

– Джемма! – позвала Милославская.

Голос ее при этом заметно огрубел.

– Джемма, ко мне!

Федотовы удивленно посмотрели на свою подругу. Собака вплотную подошла к хозяйке и вопросительно глянула на нее.

– След! Джемма, след! – скомандовала Яна.

Марина испуганно захлопала глазами. Овчарка принялась обнюхивать комнату, засовывая свой нос во все щели. Она тщательно обнюхала покойницу, потом приблизилась к Федотовым, отвернулась, встала в нерешительности.

– Надо и с Витькой ее познакомить, – сказал Саша, суя Джемме под нос оставленную Ермаковым засаленную панаму.

Собака немного поводила по ней носом и как-то презрительно-смешно отвернулась, стала исследовать комнату. Сначала она делала это, казалось, совершенно равнодушно. Потом вдруг резко остановилась, зарычала, круто развернулась и, почти тыкаясь мордой в пол, направилась к выходу.

Яна схватила любимицу за поводок и быстрым шагом двинулась за ней.

– Будь тут, – на ходу приказал жене Саша, почти бегом бросившись вслед за Милославской.

Марина испуганно затрясла головой, не желая соглашаться со словами мужа и косясь на покойницу, но когда тот прикрикнул на нее, промычала:

– Му-гу.

Оказавшись за калиткой, Яне и Федотову пришлось бежать, чтобы успевать за собакой: она более чем уверенно двигалась вперед – сначала по траве, а миновав метров триста, вышла на тропку. Тропка вела в сторону, противоположную деревне.

– Куда… куда ведет эта дорога? – запыхавшись, спросила Милославская Сашу.

– К-кажется, к реке, – утирая со лба пот, ответил тот.

Джемма двигалась все увереннее и все быстрее. Приятели еле поспевали за ней. Яна боялась резко притормозить собаку, опасаясь, что та вдруг может потерять след.

Овчарка вдруг снова свернула с дорожки и направилась в сторону, раздвигая мордой высокую траву. Пружинящие ветки, в том числе и крапива, больно хлестали Милославскую по рукам, но ей было не того, чтобы прислушиваться к собственным ощущениям.

– Давай, милая, давай, – приговаривала она, глядя на собаку.

Яна встала на цыпочки и глянула немного впереди Джеммы.

– Трава примята, – бросила она Саше.

– Значит, верно идем, – взволнованно заключил тот.

Минуты через две ходьбы потянуло влагой.

– Пруд? – спросила Милославская, оборачиваясь на Федотова.

– Здесь только речка, – ответил он и стал осматриваться по сторонам, приостановившись. – Точно! Вон она, вода! – крикнул он и стал догонять Яну.

Высокая трава постепенно перешла в какую-то стелющуюся, а степь сменил нечастый ивняк, сквозь ветви которого поблескивала река. Джемма резко рванула вперед, и Милославская невольно выпустила поводок.

– Фас! – закричала она вслед собаке.

Овчарка скрылась за высоким глинисто-песчаным валом, и Саша с Яной из последних сил побежали еще быстрее, чтобы совсем не потерять ее из виду.

– Стой! Стой! – закашлявшись, крикнул подруге Федотов.

Милославская остановилась, оглянулась на него.

– Дай я… первый…, мало ли что, – задыхаясь, сказал тот.

Яна ничего не сказала, только махнула рукой в ответ. Преодолев вал, она увидела свою собаку… безнадежно рыскающую по берегу.

– О-о-о! – отчаянно взвыла гадалка и бессильно упала на траву.

– А! А! А-а! – испуганно закричал Федотов, думая, наверное, что Милославскую подкосила пуля.

Смешно трясясь всем телом, он прыжками поднимался на вал.

– Что? Что? – закричал он, грозно глядя по сторонам.

– След ушел в воду… – трагически-торжественно произнесла Яна.

– Слава богу! – воскликнул Саша, увидев, что с Милославской все в порядке. – То есть… Как же это? Как?! – закричал он, поняв наконец, что погоня оказалась бесплодной.

Федотов, шатаясь, стал спускаться к реке. Яна поднялась и поплелась за ним. Джемма нюхала у воды, вертясь туда-сюда пределах участка примерно двухметровой ширины.

– Фу, – апатично скомандовала ей Милославская.

Собака вопросительно посмотрела на хозяйку. Яна потянула ее за поводок.

– Смотри, колышек! – воскликнул Саша, указывая на высокую палку, воткнутую в глинистый берег. – Кажется, тут лодку привязывали!

– Похоже, – согласилась Яна осматривая палку. – но кажется, этот кол тут давно, и им многие уже пользовались. А что там за речкой?

– Там? Недалеко до трассы… Дачи правее. В нескольких километрах Михайловка…

– Это нам ничего конкретного не обещает, – разочарованно протянула Яна.

Приятели немного помолчали.

– Слушай, – обратился к подруге Федотов, – а ты и впрямь думаешь, что это… убийство?

– Теперь даже больше, чем сначала, – уверенно ответила Милославская. – Идем? – сказала она, кивнув в обратную сторону.

Саша кивнул, согласившись.

ГЛАВА 5

– Тихо! – воскликнул Саша, приложив указательный палец к губам. – Кажется, едут.

Джемма залаяла.

– Фу! – прикрикнула на нее Яна, и та нехотя замолчала.

Женщины притихли. Невдалеке слышалось тарахтенье мотороллера.

– Витька, – заключила Марина.

Милославская подошла к окну, немного отодвинула занавеску.

– И милиция, – добавила она к Марининым словам. – Скорая тут уже точно не понадобится…

Вскоре транспорт «припарковался» в ряд около забора. Послышались тяжелые шаги, скрип половиц крыльца. На пороге появился Ермаков. Бледный, измученный… Тут же позади него выросла высокая крепкая фигура рыжего толстого старлея.

– Вот… – беспомощно разведя руками, проговорил Витька.

– Умерла? – басовито спросил старший лейтенант. – А веревка зачем? – кивнул он, подняв голову к потолку.

– Так я же сказал… повесилась, – прохлюпал Ермаков.

– Ну да, ну да, – согласился милиционер. – А как в постели оказалась?

– Это я ее… Чего ж она будет в-висеть?…

Старлей нахмурился. Потом, будто только что, заметил Федотовых и Милославскую. Решил представиться:

– Бондаренков, – и протянул руку Саше.

Тот скупо пожал ее. Бондаренков шагнул вперед, немного отодвинув в сторону онемевшего Витьку. Тут же на пороге появилось еще трое сотрудников, от которых горько повеяло табаком. Они не торопились сюда заходить, курили, стоя на крыльце.

– Чего тут? – лениво спросил один из них.

Бондаренков подошел поближе к покойнице, наклонился, оперевшись своими волосатыми руками о туго обтянутые брюками широкие коленки и заключил:

– Повешение налицо!

Потом он пальцем указал на след, оставленный веревкой и выпрямился. Коллеги старлея подошли ближе, запереговаривались, закивали, соглашаясь с ним.

– Ну что? – спросил Бондаренков, невинно обращаясь к присутствующим. – Протокольчик составим и в морг ее?

– Да, давай, – как-то хором ответили милиционеры. Двое из них при этом направились к выходу.

Старлей поднял с пола сваленную табуретку, подставил ее к столу, опустился на нее так, что она скрипнула, потом расстегнул молнию на своей папке и стал копошиться в ней, доставая необходимое.

– Как же так получилось, уважаемые родственники? – с укоризной произнес он, поудобнее укладывая перед собой лист бумаги. – Кто старушку до такого довел? Не дал помереть своей смертью, а?

Федотовы переглянулись. В лице Саши легко читалось недовольство. Витька, как-то странно втянув голову в плечи, озирался по сторонам.

– Господа… Товарищи! Подождите! – возмущенно протянула Милославская, всплеснув руками. – А вы что, на самом деле уверены, что Евдокия Федоровна повесилась?

– Уверены, уверены, – пробормотал Бондаренков, не поднимая на Яну глаз.

– Как же так?! – продолжала женщина. – Неужели вы не видите?!

– Да-амочка, – устало протянул Бондаренков, – круто развернувшись на табурете, – вы, может, скажете, что она застрелилась?

– Нет, представьте себе, я этого не скажу! – пылко ответила Яна.

– Вот и прекрасно, – спокойно ответил Бондаренков, приступив к записям.

– Я другое скажу, – настойчиво произнесла Милославская и встала вплотную к старлею, начав излагать ему свои доводы, с которыми она совсем недавно знакомила Федотовых, и историю взятого Джеммой следа.

Тот сначала пытался оставаться хладнокровным и даже не повернул головы. Потом отложил ручку и взглядом стал следить за указующими жестами Милославской. Затем на мгновенье задумался и снова приступил к своему занятию, а когда Яна взволнованно воскликнула: «Ну неужели это не очевидно?», он с прежним спокойствием сказал:

– Не говорите ерунды. Давайте проводим покойную в последний путь без осложнений… Нас ждет еще масса дел. Судмедэксперт предоставит вам свою резолюцию, которая, уверен, не будет противоречить моим словам.

– Ну, хорошо-о, – разгоряченно протянула Милославская, – только вы в протоколе не забудьте отразить все те факты, которые я назвала. Может, начальство ваше заинтересуется…

– Не заинтересуется! – вдруг осек ее Бондаренков. – Им, думаете, в наше горячее время интересоваться больше нечем? Молодежь гибнет… – старлей махнул рукой и опять взялся за протокол.

Вскоре бумага была готова. Федотовы, Ермаков и Милославская подписали ее, так как там излагались только голые факты и никаких доводов, потом с них взяли письменное объяснение по поводу того, как они тут оказались и что увидели, что предприняли, и несчастную Евдокию Федоровну погрузили на носилки, уложили в милицейский «уазик» и повезли в так называемый последний путь по багаевским кочкам и ухабам.

Все время разговора с Бондаренковым Федотовы хранили молчание. Марина – от изумления, Саша – боясь не сдержаться и затеять крупный скандал. Как только сотрудники покинули дом, он накинулся на Витьку:

– Так, Витек. Бери листок и ручку, садись, пиши заявление.

– Что? – не понял Ермаков.

– Пиши заявление! – прикрикнул Федотов. – Мать твою уходил кто-то! Расследование тут требуется! А им побыстрее лишь бы прикрыть все!

– Нет, нет, – Витька затряс головой, – не верю, не верю я этому! Это она сама, сама… – Ермаков зажмурился. – Пусть все скорей закончится. Не хочу осквернять память матери!

Саша приблизился к Витьке, крепко стиснул его плечи руками, потом с силой встряхнул его, процедив:

– Витя, это мать твоя!

Ермаков не открывал глаз и отрицательно тряс головой.

– Пусть покоится с миром, пусть покоится, – бормотал он.

Федотов отнял свои руки и бессильно проговорил:

– Гиблое дело! Его не убедишь.

– Вить, ну что ты, а? Ведь собака след взяла, – поддержала мужа Марина.

– Неизвестно еще чей. Может, из своих кто заходил к ней, – безнадежно ответил тот.

– Витя! – умоляюще протянула Марина.

Тот упорно молчал.

– Брось, – сказал ей Саша, – его не переубедишь, знаешь же, какой у него характер. – Ну что, – устало обратился он к Ермакову, – беги родственников оповещай, готовьтесь к похоронам, поминкам…

Федотов достал из верхнего кармана рубашки портмоне, вытащил из него несколько крупных купюр и протянул Витьке:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное