Анастасия Дробина.

Бриллианты для куклы

(страница 2 из 10)

скачать книгу бесплатно

– Бе-е-елка… – поморщился Атаманов. – Ничего другого нет? Поставь рэп, что ли…

– Ага! А потом Гангрена, – Белка с ненавистью кивнула на стену, подразумевая обитавшую за ней соседку, – Соне настучит, что я вместо того, чтоб к концерту готовиться, Би Би Джея слушаю. «Ах, дорогая Сонечка, ваша Бэллочка такая хорошая девочка, зачем же вы ей позволяете включать всякий молотобойный ужас…» Ненавижу подлюку!

Собрание понимающе кивнуло. Атаманов вздохнул и приготовился длительно облагораживаться Бетховеном. Соседка Анна Георгиевна, пресловутая Гангрена, была хорошо известна всем.

– Каково ваше мнение, джентльмены? – произнесла Юлька любимую фразу агента Тайгера. В ее глазах появился холодный тигриный блеск. Все невзгоды последних дней – Катушка, переэкзаменовка, визит кузена из провинции – были сейчас напрочь ею позабыты.

– Рыжая была, – упорно в который раз сказал Атаманов. – Лежала и не шевелилась. Мы с тобой ее своими глазами видели.

– Вопрос первый… – Юлька взяла на отлет воображаемую сигарету, потерла подбородок с воображаемой щетиной и враскачку прошлась по комнате. – Кто ее убил? Ну, не убил, а… до обморока довел?

– Сова, – уверенно заявила Белка. – Кто ж еще?

– Сова старая совсем, а тетке самое большое тридцатник, – задумчиво размышляла вслух Юлька. – Немолодая, конечно, но Сове-то вообще лет сто. Она бы с ней не справилась.

– Могла неожиданно по башке чем-нибудь приложить…

– Тогда была бы кровь. Серега, ты кровь видел? Я – нет.

– Не было никакой крови.

– Может, плохо посмотрел?

– Я вообще не смотрел! – рявкнул Атаманов. – Сама бы поглядела, умная такая…

– Ладно, не ори, – примиряюще улыбнулась Юлька. Она сама еще не могла прийти в себя после увиденного, и никакие подробности, кроме рыжих волос, закрывающих лицо лежавшей в обмороке дамы, упорно не вспоминались. Кроме того, она не знала, сколько крови должно быть при неожиданном ударе по голове.

– Когда я у деда в деревне с сарая на грабли упал, – заявил вдруг Батон, – кровищи море было. Всю козу залил, дед потом ее неделю мыл с шампунем…

– Ну, граблями тетку Сова двинуть никак не могла… – Юлька снова заходила вдоль стены, с трудом попадая в такт Бетховену. – Да если и не граблями… Все-таки, чтобы человека до бесчувствия шарахнуть, сила нужна, а Сова еле-еле из магазина сумку с картошкой прет…

– Она ее отравила! – драматически зашептала Белка. – Подсыпала яду в чай, и все! Атаманов, Юлька, там чашки стояли?

– Стояли! – обрадовался Серега. – И на одной даже помада была!

– Ну, вот! Так все и было: траванула тетку, и…

– И помчалась «Скорую» вызывать, – ехидно заметила Юлька.

Наступила озадаченная тишина.

– Значит, она ее не травила, – сделал логичный вывод Батон. Белка закатила глаза.

– Может, она сама?.. Ну, та рыжая… – предположил Атаманов. – Могло же там у нее с сердцем плохо сделаться… или с желудком…

– Если с желудком – ее бы тошнило, и мы бы уж точно разглядели это.

А сердечный приступ – очень даже может быть, – важно произнесла Юлька.

– Ну, тогда я совсем ничего не понимаю, – жалобно сказала Белка, прибавляя громкости Бетховену. – У человека плохо с сердцем, он в обмороке лежит, «Скорая» быстро приехала… И где она?

– Кто?

– Да рыжая ваша! Из квартиры же никого не вынесли! Не вывели даже! Сказали, что с сердцем плохо у старушки было, у Совы то есть. Ни про кого другого никто слова не сказал. Она что, испарилась из квартиры, пока «Скорая» ехала? В окно на венике вылетела?

– Могла и в дверь выбежать, когда мы в овраг ломанулись, – задумалась Юлька.

– Прямо в обмороке выбежала? – рассердился Атаманов.

– Может, притворялась?

– Зачем?!

Снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь бурными фортепьянными аккордами из магнитофона. Атаманов остервенело жевал последнюю котлету. Юлька размашисто мерила шагами комнату. Белка с надеждой следила за ней взглядом. Батон что-то сосредоточенно рассчитывал на пальцах.

– Ты что делаешь? – мрачно спросила Юлька.

– Время считаю. Значит, рыжая вошла в подъезд… Полундра минут пять ревела…

– Не пять, а одну!

– Пять, пять… Потом Сова выскочила и помчалась звонить. Я за ней, а вы в окно полезли… Потом я – назад, потом у Совы из окна что-то выпало…

– Из окна что-то выпало? – вдруг медленно переспросила Юлька. – Куда выпало? Может, ты перепутал, может, это мы с Серегой были? Или рыжая выскочила?

– Ничего не вы, – обиделся Батон. – Вы уже в овраг погнали, и Белка за вами. И не рыжая никакая. Что я, идиот? И к тому ж рыжей бы много было, а упало что-то маленькое. Я от угла бегу, вижу – летит что-то из окна и прямо в клумбу.

– Да что ж ты молчал, придурок?! – заорала Юлька.

– Сама ты… Забыл я! Вы со своей рыжей все мозги запудрили! Что я вам, все запоминать обязан?!

Атаманов издал придушенный возглас, вскочил и, перемахнув через стол со сковородкой, как через забор, вылетел из комнаты. За ним кинулась Юлька, следом загрохотал Батон. Последней квартиру покинула Белка, а вдогонку ей победительно гремела финальными аккордами «Аппассионата». Из соседней двери высунулся любопытный нос соседки.

– Здрасте, Анна Георгиевна… – скатываясь по лестнице, пискнула Белка.

– Здравствуй, Бэллочка… Разве ты не занимаешься?

Ответа не последовало. На лестнице давно смолкли крики и топот, а Гангрена еще долго стояла на пустой лестничной клетке, озадаченно прислушиваясь к ипохондрическим звукам, доносящимся из пустой квартиры: после «Аппассионаты» магнитофон перешел к «Лунной сонате».


За домом, в густой зелени лип и кленов, было тихо. Круглая, окруженная обломками кирпичей клумба сплошь заросла полынью, лопухами и прочими сорняками: больше в лишенном солнца месте не росло ничего, несмотря на объединенные усилия местных старушек-садоводов. Атаманов с разбегу врезался в эти дебри и тут же взвыл, обжегшись крапивой.

– Черт! Найдешь тут что-нибудь, как же… Вон какой лес вырос!

– У бати на балконе коса есть, – вспомнил Батон. – Принести? В полминуты все… обезлесим.

– Ага! И весь двор на нас таращиться будет. И Сова в первую очередь.

Тут все одновременно взглянули на окна Совы. Они были закрыты и задернуты занавесками, как обычно. Атаманов прав: искать требовалось осторожно. Вот только что именно искать?

– На что это было похоже? – с трех сторон насели друзья на Батона.

Тот сопел, пыхтел, морщил лоб – мучительно вспоминал.

– Не знаю… Оно ж мелькнуло, и нету… Пролетело – и все…

– Большое или маленькое? Тяжелое или легкое? Белое или черное? – волновалась Полундра. – Круглое? Длинное? Квадратное?

– Кажется, длинное… – напрягался Батон. – Не белое никакое и не черное… Голубое, кажется… Или желтое…

– Большое?

– Не, маленькое. То есть не очень маленькое… Но и не большое. Среднее такое.

– О господи… – вздохнула Полундра и с тоской посмотрела на свои голые коленки. – Ладно, Серега, полезли.

– Не суйся, я сам, – проворчал Атаманов, спуская рукава тельняшки и свирепо глядя на крапивные дебри. Белка сочувственно сморщилась и на всякий случай отошла подальше от жгучих зарослей. Серега храбро шагнул вперед, пошипел, попрыгал на месте и – пошел дальше.

– Нет, я так не могу! – объявила Юлька и, зажмурившись, с коротким визгом прыгнула в крапиву за другом.

Батон уныло посмотрел на Белку, с шумом выпустил воздух, готовясь к подвигу, и тут за его спиной послышался мягкий девчоночий голос:

– Извините, вы не это ищете?

Батон и Белка обернулись. Юлька, радуясь поводу, шумно выскочила из крапивы. Атаманов вышел не спеша, солидно, стараясь почесываться незаметно. И все дружно уставились на черноглазую худенькую девчонку с длинными косами. Девчонка покачивала большую коляску, в которой кто-то сопел и чмокал соской. За руку ее держался карапуз в измазанных грязью шортах с такими же черными, как переспелая вишня, глазами. Четверка друзей обменялась взглядами.

– Приезжая? – одними губами спросил Атаманов Юльку. Та как можно незаметнее кивнула.

Кавказская семья прибыла в соседний корпус неделю назад. Весь двор наблюдал из окон за разгрузкой машины с вещами. Судя по прибывшему в грузовике пианино и бесконечным связкам книг, семья была, как выразился Игорь Петрович, «не самая босяцкая». Разгружать машину помогали отец семейства и двое старших сыновей, женщины же – величественная старуха, две молодые дамы и девчонка – сразу скрылись в квартире и до конца разгрузки не показывались. А уже на следующий день Полундра и компания увидели девчонку, свою ровесницу, с толстой книгой под мышкой, спускающую по ступенькам подъезда коляску с младенцем. Следом топал малыш, волоча на веревке пластмассовый грузовик. Девчонка вежливо поздоровалась со старушками на лавочке, и вся процессия тронулась за дом, в песочницу, где было тихо и зелено.

Так повторялось изо дня в день. То есть каждый день примерно в одно и то же время коляска, пилотируемая девчонкой, выкатывалась из подъезда, карапуз ковылял в арьергарде, и они уходили гулять.

«Может, беженцы? – предполагала Полундра. – Все побросали у себя там и уехали… Надо поближе познакомиться!»

Но познакомиться не получалось. Девчонка появлялась во дворе только с коляской и младшим братом, а подходить с болтовней к человеку, обремененному детьми, Юлька не решалась. К тому же ей не нравился толстенный том, который девчонка немедленно открывала, стоило младенцу в коляске уснуть. Полундра не понимала людей, находящих удовольствие в чтении толстых книг, и в глубине души считала, что они притворяются. «Ботанка! – пожимала она плечами. – Будет она с вами болтать, как же! Вон, зарылась в свою белиберду…»

И вот сейчас «ботанка» с неизменной коляской и младшим братцем на буксире стояла перед ними и, вежливо улыбаясь, протягивала что-то желто-голубое.

– Вы не это ищете? Тамазик нашел в клумбе, а я на всякий случай у него забрала.

– Спасибо, – буркнула Полундра, протягивая руку. И в ладонях у нее оказалась… кукла. Та самая, которую Юлька увидела на серванте в квартире Совы.

Кукла была довольно старой, с раскрашенным и потрескавшимся от времени керамическим лицом, с заплетенными в косы волосами из выцветшей шерсти, в голубом выгоревшем платье и желтой кофточке. Ничего не понимая, Юлька смотрела на куклу. Та, в свою очередь, таращилась на нее синими стеклянными глазами и молчала.

– Что будем делать? – наконец спросила Юлька.

Друзья молчали.

– Отнести Сове? – робко предположила Белка.

– А если она не Совиная? – засомневался Батон. – Если она той… рыжей… которая в обмороке…

Тут Атаманов ткнул его кулаком в спину, и Батон осекся. Все разом вспомнили, что на секретном совещании присутствует посторонний, и дружно повернулись к девочке с коляской. Та стояла на том же месте, но тонкие брови ее были сдвинуты к переносице.

– Она ваша? Или нет?

– Мы не знаем, – растерянно ответил Батон.

– Как это? – улыбнулась девочка. – Так не бывает.

– Все бывает, – проворчала Юлька. И, обменявшись взглядом с Атамановым, решилась. – Ладно, ты вот что… Тебя как зовут?

– Натэла Мтварадзе.

– Оч-приятно. Я Юля Полторецкая. Это вот Андрей и Серега, это – Белка.

Натэла вежливо улыбнулась. Ребята кивнули, Белка тоже расплылась в улыбке.

– Вы откуда приехали?

– Из Сухуми.

– Беженцы?

– Нет. Папу перевели по работе.

– А как тебя в школе отпустили? – задала Юлька животрепещущий вопрос. – Ты ведь седьмой заканчивала?

– Седьмой. Экстерном. У меня были одни пятерки, перевели без экзаменов, – просто, без тени хвастовства пояснила Натэла.

Полундра уважительно хмыкнула, потом, поразмыслив, продолжила:

– Тут, понимаешь ли, такое дело… Может, куклу лучше пока и не надо возвращать… В общем, мы тебе все расскажем, раз уж ты ее нашла, но только – чур, не трепать языком! То есть про то, что мы тебе скажем, – никому! Понятно?

Натэла молча кивнула. И задумчиво сказала:

– Тогда, наверное, надо Тамазика отвести домой. И Мириам тоже.

– Это твоя сестренка? – восхитилась Белка, сунув нос в коляску и при виде крошечного личика с длиннющими ресницами забыв даже о захватывающем дух приключении. – Ой, какая краса-а-авица-а… прелесть, пусенька моя, дорогулечка… губочками чмокаем ка-а-ак…

Натэла гордо улыбнулась и пояснила:

– Племянница. Сестры Тамары дочь. Самая красивая у нас!

Тамазик неожиданно не захотел идти домой и, выпятив нижнюю губу, приготовился зареветь.

– Тамазик, маленький, не надо плакать, посмотри, что вот тут есть… – засуетились вокруг него девчонки. Юлька вытащила из кармана слипшуюся ириску, Белка скорчила гримасу лягушонка, Натэла запричитала на своем языке, гладя братика по макушке. Но тот ничему не внимал и уже широко открыл рот с розовым влажным языком.

– Пацан, не вой! – нервно сказал Атаманов, запуская руку в карман джинсов и выуживая кучу разнообразного барахла. – На, держи! Нравится? Дарю!

Тамазик закрыл рот и зачарованно принял в ладошки винты, болты, стекляшки, скомканную пачку из-под сигарет, ключ от квартиры (его Атаманов поспешно отобрал), исписанный маркер, жвачку и несколько шариков от подшипников. Малышу сразу же очень понравилось округлое зеленое стеклышко, он засунул его в рот и более не выпускал.

– Давай, веди их домой, – распорядился Атаманов. Посмотрел на Натэлу, помолчал и вдруг заявил: – Я с тобой пойду. Помогу эту дуру твою поднять…

– Какую дуру? – серьезно осведомилась Натэла, взглянув на Серегу черными глазищами из-под длиннющих ресниц.

И тут произошел небывалый доселе факт: Атаманов покраснел. Насупился, сдвинул брови и, хрипло откашлявшись, пояснил:

– В смысле, коляску твою… Как ты ее там по ступенькам волочить будешь? Пошли, короче… Братва, мы, в общем, щас вернемся. Но катить сама будешь, а то у меня еще орать начнет.

Он взял за руку Тамазика, кивнул Натэле, и та спокойно и серьезно пошла за ним к подъезду, толкая коляску. Батон присел на край тротуара и глубокомысленно почесал в затылке. Белка и Полундра обменялись ошалелыми взглядами.

– Ах вот, значит, как… – пробормотала Юлька. – Ну и дела-а-а…

– Полминуты, – и он уже ей коляску тащит! – провозгласила Белка. Это Атаманов-то наш! Господи, что на свете делается!

Подруги дружно повернулись за поддержкой к Батону, но тот только пожал плечами и закатил глаза к небу.


Атаманов и Натэла вернулись быстро, причем Серега на ходу что-то жевал, а Натэла держала в руках пакет.

– Пирожки, – весело пояснила она. – С курагой. Только утром пекла.

– Ты умеешь? – уважительно спросила Юлька.

– А что тут такого? – пожала плечами Натэла.

Пирожки честно разделили на крыше гаража: получилось по одному с четвертью на брата. Атаманов уступил свою четверть Юльке, коротко ввел Натэлу в суть всего происходящего и открыл совещание:

– Ну, так чего, братва? В смысле, делать чего будем?

– Наверное, куклу надо все-таки вернуть, – предложила Натэла.

– Кому вернуть? – хмыкнула Юлька. – Если что-то в окно кидают, значит, оно не нужно. Может, нам еще мусор с помоек обратно по квартирам растаскивать?

– Кукла не мусор, а вещь. Она могла нечаянно упасть.

– Если бы нечаянно, она бы прямо под окном, на асфальт упала, – буркнул молчавший до сих пор Батон. – А ее пульнули как гранату… до середины клумбы.

– А кто пульнул? – нахмурилась Юлька. – Сова или та… рыжая?

– Сова как раз звонить убежала, еще не вернулась. И потом, она ж старая, до клумбы бы не докинула…

– Моя бабушка попадает в дартс с шести метров, а ей почти восемьдесят, – задумчиво произнесла Натэла.

– Твоя бабушка – мастер спорта? – заинтересовалась Юлька.

Натэла молча покачала головой и сказала:

– Может, в милицию позвонить?

– Не надо! – завопила Юлька, обменявшись паническим взглядом с Атамановым. – Нас с Серегой заберут за это самое… за незаконное вторжение! И потом, рыжей-то нет, значит, она живая. И из обморока сама встала. Что мы в милиции скажем? Что куклу нашли?

– А чего она такая тяжелая? – вдруг спросил Батон, взвешивая куклу на ладони.

Игрушка тут же пошла по рукам, и все убедились: действительно тяжелая.

– Дайте сюда, – протянул руку Атаманов. Деловито потряс куклу и объявил. – Сейчас я ее раскурочу.

– Только осторожно! Красивая же! – запищали девчонки.

Атаманов кивнул и со всей возможной деликатностью расковырял куклу со спины. Открылась она неожиданно легко. Встряхнул – и прямо под ноги завизжавшей Белке покатились три кольца и большие, заискрившиеся под закатными лучами серьги. За ними змейками вытекли два браслета с голубыми и зелеными камнями, солидно стукнула о крышу гаража брошь – букет гладиолусов, тоже вся усыпанная сверкающими камешками, выскользнула диадема с зеленым камнем в виде ограненной капельки. Последним появилось колье – переплетенные виноградные грозди из зеленых и золотистых камней. На месте самой большой виноградины зияло пустое гнездо: камня в нем не было.

– А-а-ах… – хором вздохнули девчонки.

Батон машинально прикрыл сокровища широкой ладонью, но тут же был обруган («Не тронь! Сломаешь! Дай посмотреть!») и оттерт в сторону.

– Мамочки, да что ж такое… – пролепетала Полундра, осторожно, как до раскаленного, дотрагиваясь пальцем до кольца с большим густо-фиолетовым камнем.

Брошь играла льдистыми гранями, переливаясь голубоватым и синим. Тяжелые серьги со старинными неудобными «рыболовными» крючками сумрачно поблескивали таинственной зеленью камней. Колье искрилось в свете заходящего солнца бриллиантовым блеском.

– Та-ак… – хрипло сказал Атаманов. – И… кому все это возвращать? И вообще, куда теперь все это девать?

Ответа ни у кого не было. Батон яростно тер ладонью затылок. Белка, зажмурившись, тихонько пищала – то ли от страха, то ли от восхищения. Юлька сидела с остановившимся взглядом и лихорадочно пыталась определить размеры свалившейся на них катастрофы. Одна Натэла сохраняла спокойствие. Обведя всех взглядом темных глаз, она тихонько предложила:

– Надо драгоценности как следует спрятать.

– Куда?!! – хором завопили все.

– Наверное… назад в куклу?

Юлька открыла рот. Закрыла. Опять открыла и придушенным голосом сказала:

– Гениально! Круто! Круче некуда! А куклу саму куда? Я лично ее домой не возьму! Из-за них Сова, может быть, рыжую тетку придушила, труп где-то спрятала, а я тут буду…

– Бэл-лоч-ка!

Негромкий нежный возглас, послышавшийся снизу, поверг компанию на крыше гаража в панику. Атаманов выронил куклу, которая покатилась к краю крыши, где ее едва успел поймать Батон. Полундра упала животом на сверкающую горку драгоценностей, Натэла с достоинством прикрыла подолом платья лежавшее рядом кольцо. Белка с вытаращенными от испуга глазами свесилась через край крыши.

– Что, Соня? Я здесь!

– Бэллочка, опять ты забралась на гараж? Кажется, мы с тобой договаривались, и ты обещала… Ты занималась? Ты обедала? Ты была на сольфеджио? Что сказала Нина Аполлодоровна? Как твои тридцать вторые у Шопена?

– Господи… – вздохнула Юлька, с искренним сожалением взглянув на подругу. – Хорошо, что у меня старшей сестры нету…

– А у меня есть еще три старших брата, – задумчиво сообщила Натэла.

– Два здесь, а третий где? – неожиданно заинтересовался Атаманов.

– Зурико сейчас служит на границе. Он… очень хороший.

– Небось твой Зурико тебя сольфеджией не мучит, – проворчал Серега, глядя на то, как Белка, торопливо бормоча: «Я уже иду, Соня! Тридцать вторые получаются», – слезает с крыши и бежит к подъезду. – Полундра, а чего она своей Соньки так слушается? Она же сестра, а не мать. Белка ей подчиняться не обязана.

– Ха! Ну да, не мать, но Сонька ее на пять лет старше. Мать все время за границей мастер-классы дает, ее в Москве-то не бывает почти, а Сонька Белку и в детский сад водила, и в школу, и в музыкалку. И в консерваторию засунет, я точно знаю!

– Вот счастье-то привалило… – хмыкнул Атаманов.

Белка, печально помахав друзьям рукой, скрылась в подъезде. А кучка драгоценностей по-прежнему поблескивала гранями камней в лучах падающего за тополя солнца. И с этой кучкой по-прежнему следовало что-то делать.

– Надо их разделить, – предложил вдруг Батон. – Каждый возьмет понемножку. Всех сразу-то не передушат.

– Кто? – вздрогнула Юлька. – Кто не передушит?

– Сова. Или рыжая. Мало ли…

Полундра передернула плечами, посмотрела на Атаманова и наотрез отказалась нести домой чужие драгоценности.

– Ладно, давайте все сюда, – подумав, объявил Серега. – Спрячем на нейтральной территории.

Что имел в виду Атаманов, стало понятно, когда он с куклой в руках исчез в замаскированном высоченной крапивой пролазе между гаражами. Там, на небольшом, заросшем травой и кустами пустыре, среди ржавых ящиков и мусора, можно было спрятать что угодно, и отыскать это могла бы только археологическая экспедиция лет триста спустя.

Вернулся Серега быстро, обвел друзей суровым взглядом и сказал:

– На всякий случай сообщаю: украшения под ржавым ящиком возле зеленого гаража, на котором написано… – Он покосился на Натэлу, почесал в затылке и не очень уверенно закончил: – В общем, слово написано.

– Какое? – ничего не понял Батон.

Атаманов, нагнувшись, сказал ему какое. Батон так же шепотом передал слово Юльке, которая для приличия поморщилась. Натэла внимательно смотрела на новых друзей. Затем ровно, без обиды спросила:

– Вы мне не доверяете?

Атаманов и Батон растерянно переглянулись и дружно полезли пятерней в затылки. Юлька сложилась в приступе хохота, а когда разогнулась, все еще давясь смехом, пальцем на пыли написала для Натэлы широко известное слово. Прочитав, та слегка покраснела и коротко сказала:

– Понятно.

– Ну, раз так, то по домам, – с облегчением поднялся Атаманов. – Завтра утром встречаемся здесь же. Ночью всем думать, что делать.

– Что делать, что делать… – пробурчала Юлька, задом съезжая с крыши гаража. – Сухари сушить!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное