Василий Ян.

Юность полководца

(страница 3 из 16)

скачать книгу бесплатно

   – Да, сынок!.. То, что ты сейчас слыхал, не шуточное, не малое дело. Как мы сейчас узнали из письма, на Полоцк напирают литовцы, а внизу, по реке Двине, немцы замыслили недоброе: на Полоцкой земле свои крепости строят, мечи на нас вострят. Видно, скоро на нас навалятся. Хватит тебе, Олекса, ляпцами ряпов ловить да затесы на деревьях в лесу разыскивать. Я хочу, чтобы ты отправился туда, где сможешь научиться метать копье и мечом охранять наши рубежи. Пора тебе, сынок, начать учиться воинскому делу…
   Александр, сверкнув глазами, радостно сказал:
   – Спасибо, князь-батюшка! Только об этом и все думы мои!
   Ярослав задумчиво продолжал:
   – Но только я пошлю тебя не на забаву, а на подвиг ратный. И к нему приступать надо благословясь. Ты начнешь с того, что вступишь в первую сотню моей дружины простым конником. А сотником твоим будет Ратша, муж строгий, честный и храбрый. Когда покажешь отменную доблесть, то он тебя поставит во главе десятка. А дальше все пойдет от твоего усердия и воинской доблести… Одну сотню я посылаю сейчас для охраны гонца полоцкого князя. Терпимо ли, чтобы его вместе с моим письмом вдруг перехватили наши недруги!


   Александр давно, с самого раннего детства, знал заботливого дружинника Ратшу. На своих руках тот его вынянчил. Суровый с виду, с длинными обвисшими усами, он никогда не носил бороды, а берег и холил усы, подражая во всем своему князю Мстиславу Мстиславичу, прозванному Удатным [23 - Удатной – удалой.].
   Сколько песен пропел, сколько сказок-бывальщин рассказал Ратша!
   Теперь Ратше уже много лет. Из его рассказов узнал Александр, каким молодым удальцом вступил он в дружину к храброму князю Мстиславу. Ратша сопровождал его на княжение в Великий Новгород, с ним же он пришел в Переяславль-Залесский, когда князь привез туда свою дочь, красавицу Ростиславу, рожденную от чернобровой половецкой княжны Кончаковны. Там он и выдал ее замуж за князя Переяславльского Ярослава, а Ратша держал золоченый венец и пел «славу» на веселом свадебном пиру.
   Состоял Ратша при князе Мстиславе и в злополучной битве на реке Липице, где Ярослав, домогаясь княжения во Владимире на Клязьме, выступил против своего тестя Мстислава и своего же брата Константина Всеволодовича.
   Страшной и грозной была эта битва. Брат на брата подняли мечи, споря из-за города. Князья натравливали крестьян переяславльских на суздальских и владимирских, и полегло в этой битве семь тысяч русских голов…
   Вскоре после этого побоища Мстислав Удатной с Константином Всеволодовичем уже въезжали в покорившийся Переяславль. Князь Ярослав принес союзникам повинную, но разгневанный тесть приказал Ратше выкрасть дочь Ростиславу и привезти ее обратно в отчий дом. Только год спустя, вняв мольбам дочери, он наконец смягчился и поручил тому же Ратше отвезти молодую княгиню снова в Переяславль.
Там Ратша и остался, вступив в дружину переяславльского князя.
   Все это вспомнил Александр, когда явился в детинец [24 - Детинец (от древнеславянского слова «дедина», владение)– то же самое, что кремль, то есть укрепленная центральная часть поселения.], где жила княжеская дружина.
   Он нашел Ратшу под навесом конюшни. Тот стоял подбоченясь и сурово попрекал за нерадивость двух конюхов, выгребавших навоз.
   Из-под навеса выступал длинный ряд конских крупов – рыжих, гнедых, вороных и пегих, выхоленных и разжиревших на княжеских кормах, гладких, с нарядно заплетенными хвостами.
   Тут сберегались лучшие кони, отделенные один от другого жердями, чтобы не дрались и не баловались. Некоторые особенно беспокойные жеребцы имели на задней ноге железную цепь, прикованную к столбу.
   Александр хотел по-старому обнять Ратшу за плечи, но тот, повернувшись, сделал два шага в сторону и стал крутить длинный сивый ус, всматриваясь в княжича.
   – Князь-батюшка мне сказал, что я поступаю к тебе в сотню и буду под твоим началом…
   – Знаю, говорил мне об этом Ярослав Всеволодович. Но он же мне строго-настрого повелел, чтобы тебе никакой поблажки не давать, а закалить на работе так, чтобы вышел из тебя крепкий, лихой конник. А что такое «поблажки не давать»? Это – следить, чтобы ты честно, исправно, не мешкая, делал все то, что обязан делать каждый конник. Верно ли я сказал?
   – Верно. И я стану делать все, что ты мне прикажешь.
   – Что нужно перво-наперво коннику?
   – Коня! Но я молю: выбери для меня не какого-нибудь смирного коня, а чтобы был как огонь.
   – Постой, княжич Олекса, меня не учи! Знаю, что нужно. Помнишь, когда тебе четыре годочка исполнилось, я тебя впервые посадил на боевого коня в настоящее седло и вложил в твои рученьки повод. А все собравшиеся родные и гости зорко смотрели, как мальчонка будет сидеть, не испугается ли, не заплачет. Но ты стал ножками стучать по бокам коня, дергать поводья и требовать витня [25 - Витень – кнут, плеть.], чтобы его стегануть. Тогда князь Ярослав Всеволодович взял коня под уздцы с одной стороны, а я – с другой, и мы повели его вокруг двора. Ты сидел крепко, покуда конь трижды обошел двор, а напоследях даже прибавил ходу, чтобы перейти в скок. «Славным воином да будет младенец Александр!» – сказал тогда отец Варсонофий. Он отрезал у тебя прядку волос, передал твоей матери и прибавил: «Как преславный святый Егорий Победоносец, да будет твой сын Александр хранителем родной земли на страх врагам».
   – Коня! Скорей дай мне коня! – нетерпеливо воскликнул Александр.
   – Теперь не такого коня тебе нужно. На смирном коне пристойно ехать на богомолье старому деду. Но и твой конь должен быть тебе верным и покорным. Норовистый конь хорош лишь тогда, когда он злобен в бою с недругами. В твоих же руках конь должен быть послушен, как верный пес. Запомни, что молодой конь делается послушным не оттого, что ты его витнем стегать будешь, а через то, что ты его выпестуешь, как дите; когда он приучится слушаться твоего голоса и выполнять твою волю…
   – Выбери мне такого коня!
   – Я уже наметил одного. Твой дед, князь Мстислав Мстиславич, прислал твоему князю-батюшке целый табун отборных половецких коней. Среди них я приметил одного горячего жеребца-игрунчика – хоть под Егория Хороброго!..
   – Скорей, скорей, Ратша! Где же конь?
   – Одно запомни, княжич Олекса: те, кто знают лошадиный нрав, никогда не бьют коней, пока на них не сядут.
   – Не терпится мне, Ратша! Больно уж охота коня посмотреть.
   – Потерпи малость… Эй, друже! – крикнул Ратша. – Выведи-ка гнедого Серчана, что сегодня привели.
   Один из конюхов, босой, с подоткнутыми полами кафтана, бросил лопату и прошел под навес. Громко застучали копыта по деревянному настилу, когда большой широкозадый гнедой жеребец вылетел, почуяв свободу. Вцепившись в его недоуздок, конюх висел, волочась ногами по земле. Остальные конюхи бросились наперерез. Ухватив коня за недоуздок с другой стороны, они его остановили.
   – Ну, как? – спросил Ратша, косясь на Александра. – Люб али не люб тебе такой зверь?
   – Вот такой мне по сердцу! – прошептал Александр, задыхаясь от радости.
   – Попробуй теперь его стегнуть витнем, – заметил Ратша, – так он этого тебе до последнего своего смертного часа не забудет… А ежели ты его огладишь, успокоишь да еще ржаную лепешку дашь, помазав медом, конь почует в тебе друга и хозяина, а потом и сесть на себя позволит. На таком коне ты любого врага догонишь, он тебя и сквозь сечу пронесет, а если ты, раненный, упадешь в поле, конь тебя не покинет, а возле стоять будет.
   Александр подошел ближе к гнедому жеребцу. Княжичу очень хотелось, чтобы конь посмотрел ему в глаза, протянул к руке теплые, мягкие губы. Но гнедой, подняв голову, смотрел куда-то вдаль. Конюшня находилась на самой вершине холма, где стоял детинец. Отсюда было видно далеко вокруг: и синие дальние леса, и часть Плещеева озера, и зеленые луга за ним… Там рассыпались разномастные кобылицы княжеского табуна. К ним стремилось сердце гнедого жеребца, и он звонко заржал, содрогаясь всем своим напряженным, блестящим на солнце мускулистым телом…


   Князь Ярослав не забыл о Данииле Острословце и приказал челядинцу его привести.
   Темнолицый, с беспокойными черными глазами, с космами полуседых волос, Даниил стоял, крутя в руках старый собачий треух, подаренный ему медвежатником Еремой.
   Князь окинул Даниила недоверчивым строгим взглядом и стал всматриваться в его длинный сухой нос и лохматые брови, как у святителей на иконах.
   – Ты из греков, что ли?
   – Нет, пресветлый князь-батюшка. Я с Волыни.
   – Ты и тестя моего, князя Мстислава Мстиславича, поди, видел?
   – Сподобил Господь увидеть. Ткнул он меня перстом в лоб и сказал: «Не поёшь ты, а орешь, аки петух половецкий». Я еще тогда в монастыре крылошанином [26 - Крылошанин – клирошанин, церковный прислужник, певчий, стоящий на клиросе (боковом возвышении) во время церковной службы.] стихиры пел, когда князь Мстислав Мстиславич приехал к нам и заупокойную обедню велел отслужить по убиенным воинам, живот свой за родину положившим в бою с татарами в Диком поле близ реки Калки.
   – Скорбная для нас была битва… Уже двенадцать лет прошло, а мы все ждем и не знаем, придут ли сюда к нам опять татары или они навсегда затаились за Волгой.
   – Придут, княже, мой господине: однажды нашей русской кровушки попробовав, татарин, что медведь-шатун сыроядец, от нас не отстанет!
   – И то правда! Вести дошли до меня, что царь татарский Батыга полонил великий город Булгар, по всей булгарской земле своих тиунов поставил и опять в степи Половецкие обратно ушел.
   – А может, Господь нас помилует и орда татарская в Суздальское Залесье больше не заглянет: ведь тут самый дремучий медвежий угол.
   Князь Ярослав задумался и снова стал разглядывать беспокойное лицо Даниила.
   – А летопись ты сможешь писать?
   – Почему не могу? Я книжному делу с малолетства обучен, только воинские сказы-бывальщины писать я более приобык.
   – Воинские сказы? – оживился князь.
   – Тщусь по мере сил моих.
   – Так вот что, Данииле, я сейчас надумал. Посылаю я на подмогу князю Полоцкому Брячиславу три сотни моих дружинников на оборонь Русской земли. С ними поедет мой сын, княжич Александр. Посажу я тебя на смирного конька и пошлю вместе с дружинниками. Мой сын не горазд сказы и письма писать, так ты ему поможешь мне вести присылать, а заодно будешь писать о том, как мой сын ратному делу обучается и в боях себе славы добывает. Обо всем ты по совести мне отпишешь.
   – Только бы портище новое мне ты пожаловал, княже, мой господине, а то моя одежонка вся поизодралась. На коня взбираться стыжусь.
   – С Богом, Данииле! Ступай в детинец, разыщи там воеводу Ратшу и скажи ему, что я приказал тебе с ним в Полоцк следовать и написать сказ о борьбе с немчинами и литовцами.
   – Для твоей милости, княже, мой господине, я поусердствую.


   Ратное дело сразу захватило Александра. Очарованный своим гнедым красавцем Серчаном, сперва он не знал, как бы его понежнее обласкать – и чистил скребницей, и растирал ветошкой лоснящуюся шерсть, и расчесывал деревянным гребнем, и заплетал в косы длинную густую гриву. Сам кормил и поил жеребца и даже был бы рад ночевать возле него на соломе в конюшне.
   Но Ратша быстро забрал княжича в крепкие руки, не давая передышки и поблажки. Одним ближайшим утром Александр с другими недавно собранными детскими дружинниками [27 - Детские дружинники – молодые дружинники.] был призван строгим воеводой. Десять молодцов, еще очень нескладных и росту разного, двинулись гурьбой к Ратше. Он медленно проходил по княжьему двору и остановился, искоса поглядывая и покручивая длинный ус.
   – Чего валом валите? Не за сеном пришли, а по воинскому кличу!
   Парни переглянулись.
   – Это бычки идут и мычат, бодаясь! – проговорил раздраженным голосом Ратша. – Становись в затылок да выровняйся! Ты, Гаврила Олексич, самый высокий – будешь в десятке отныне стоять первым. – Он указал рукой на высокого нескладного увальня, такого белобрысого, что волосы и брови на сильно загорелом его лице казались седыми. – А прочие становись рядком, чтобы самый малый пришелся с другого краю.
   Парни сами перестроились и стали в затылок. Александр по росту оказался вторым.
   Медленно Ратша обошел весь ряд, сурово оглядывая каждого с головы до пят, и отрывисто крикнул:
   – Повернись!
   Парни быстро повернулись лицом к Ратше.
   – Слушай, молодцы, мое слово. Пойдете сейчас в воинскую кладовую. Там выбирайте себе каждый подходящую кольчугу или калантырь [28 - Калантырь – кожаная рубаха с нашитыми металлическими пластинками.]. Натяните ее на себя да смотрите, чтобы в ней вольготно было мечом рубить. Выберите себе также лук, десяток стрел и шелом подходящий, чтобы держался крепко на голове и от удара в бою не соскочил. Да запомните еще: и шелом, и кольчуга, и меч, и наконечники копий должны блистать, как на иконе у архангела Михаила! Без этого не возвращайтесь! А ежели я найду на воинской справе грязь и ржавчину, то я вытолкаю неряху на скотный двор мусор выгребать. И не бывать ему дружинником! Все меня поняли?
   Один из юношей робко проговорил:
   – Там, в погребу, в кладовой, видел я кольчуги. Только все они гораздо черные да ржавые. Пока начистишь этакую, скоро не обернешься!
   – Нынче я вас и не жду, – ответил Ратша. – Придете в новом воинском виде завтра поутру.
   – А чем чистить-то?
   – А ты спроси у старых дружинников, чем твой затылок скрести. Они тебе по затылку и нагреют. Чем чистить, эка задача! Золой либо пылью! Понял? Возьми два обломка горшка и три их один о другой. Пыль посыплется, а ты ее наскреби и будешь этой пылью шелом чистить. Да не ходите отныне как сонные тетери! А бегайте борзыми кобелями! На коне же соколами летайте!.. Какой же будет от всех вас толк, ежели станете ходить с потягушками да с развальцем, когда враг лютый отовсюду наседает и только глядит, как бы на нас врасплох навалиться! Тут зевать нам не придется… – Ратша обвел всех внимательным строгим взглядом. – Всё поняли?
   – Поняли! – прошептали оробевшие юноши.
   – То-то же!.. Слушай, сынки: скоро вы нос к носу с немцами-рыделями [29 - Рыдель – переделанное немецкое слово Ritter – рыцарь.] повстречаетесь. Ежели вы сами на них не наброситесь отважно первыми, то клыкастые рыдели легко в клочья вас порвут. А мы должны немца перехитрить, опередить, схватить за глотку и поставить его на колени. Отвечайте: хотите, чтобы вам мое ученье в науку пошло?
   – Учи нас воинскому делу! – сказал Александр.
   – Учи нас! – подхватили остальные дружинники.
   Ратша нахмурился:
   – А ежели кто не хочет быть под моим началом, пускай отваливает домой, к бабке на печку! На место каждого целый десяток охотников найдется… Ступайте, да живо!
   – Хотим под твоим началом быть! – воскликнули все юноши и бросились бегом к кладовой князя.


   Ратша не давал покоя молодым дружинникам. Он всячески изгонял из них то, что он называл «мамкиными и нянькиными потягушечками». Его обучение скоро приняло неожиданный оборот. К князю Ярославу стали прибывать новые гонцы из Полоцка, Изборска, Пскова и других мест с мольбой о помощи. Разбойные литовские и немецкие отряды на быстрых конях врывались в исконные русские земли, захватывая немалую добычу – и скотину, и женщин, и детей, – и угоняли возы, нагруженные всяким добром. Всех, безжалостно избивая, вороги волокли к себе в болотистые дремучие леса.
   Беженцы с той стороны говорили, что возы тянулись медленно по размытым осенними дождями дорогам. Перегруженные телеги застревали на топких местах. Захваченные в плен русские люди, с закрученными за спиной руками, избитые и израненные, смотрели с затаенной яростью, ожидая подмоги и выручки или счастливого случая, чтобы вырваться из неволи и убежать лесными тропами назад, в родную землю.
   Князь Ярослав призвал на военный совет своих бояр. Все, покачивая головами, вздыхали, соглашаясь, что помочь нужно. Но как? Вороги навалились в большой силе, и одолеть их трудно.
   Александр и его младший брат Андрей [30 - Старший из братьев, Федор, умер в юных годах.] тоже присутствовали на совете; они стояли по сторонам резного кресла своего отца. Андрей скучал, опустив глаза, равнодушный и усталый.
   Александр же переминался с ноги на ногу, жадно вслушиваясь в речи и отдельные замечания бояр и особенно в сетования прибывших гонцов.
   – Поспешайте, люди добрые, – говорили они, низко кланяясь. – Навалилось на нас из своих болот лихо литовское. Угоняют наших жен и детей!.. Немцы стариков приканчивают без жалости. Как звери, лютуют они над нами и всех пленных погнали к себе; забрали также все, что у нас нашли. Продадут они наших жен и ребятишек в дальнюю сторонку, коли те дойдут живыми. В пути вороги окаянные ведь никого не кормят. Долго ли выдюжат, сердечные? Поспешайте, люди добрые!
   Ярослав слушал, сдвинув брови, молчаливый, заставляя поочередно каждого боярина сказать свое мнение. Когда все высказались, князь неожиданно повернулся к Александру:
   – А ты? Как смекаешь, сынок? Что бы ты сделал? Поспешил бы нагнать ворогов и отбить обратно наших братьев и скотину нашу или решил бы, что нам самим пора готовиться к обороне? Не захотят ли вороги после первой удачи сделать и на нас набег?
   Александр, не ожидавший вопроса, сначала вспыхнул, но, быстро овладев собой, звенящим, юношеским голосом торопливо заговорил:
   – По-моему, князь-батюшка, не след догонять ворогов, а надо поспешить обходными тропами, чтобы встретить их в засаде, там, где они нас не ждут… Все тропы лесные нам знакомы, а болота и реки зимой не страшны… Разбойники, на радостях от богатой поживы, теперь, наверное, идут хмельные и песни орут. Тут одна наша сотня наделает такого переполоху, что…
   – Довольно, понял! – прервал Ярослав и стукнул кулаком по ручке кресла. – Послушаемся первого твоего совета: воевода Ратша поведет в обход передовой отряд, а сзади буду подпирать я сам со всей ратью, какую успею собрать. Ты, друже Ратша, останься: с тобою мы сейчас еще кое о чем потолкуем…
   – Князь-батюшка, позволь… – перебил Александр.
   – Помолчи, сынок! Наперед знаю, о чем хочешь просить. Захвати, Ратша, с собой в поход и этого моего беспокойного сынка. Только помни, что он больно горячий, держи его на коротком поводу.
   – Сделаю как надо! – ответил уверенно Ратша.
 //-- * * * --// 
   Ратша выполнил данное князю обещание «сделать как надо». С передовым отрядом дружинников и охочих людей он поспешил окольными путями и, непримеченный, обогнал немецко-литовское войско, которому богатый полон мешал быстро продвигаться, и напал на их передние обозы.
   Кровавый путь вражеского набега был виден издалека: днем черные клубы дыма поднимались высоко к небу, а ночью багровые отблески полыхали на облаках, указывая, где хозяйничали дерзкие вороги.
   Ошеломленные стремительным, смелым нападением, немцы и литовцы, не подозревая, как незначительны силы напавших, в ужасе побросали все нагруженные возы и рассеялись, уходя в лесную чащу.
   Совершив трудный путь, Ратша со своими удалыми сотнями прибыл в город Полоцк. Князь Брячислав с семьей и боярами встречал победителей, стоя на широком, украшенном резьбою крыльце княжеских хором. Жители города в праздничных одеждах стояли по сторонам дороги.
   Воины проезжали стройными рядами по пять всадников. Дружинники Ратши щеголяли блистающим оружием, молодцеватой выправкой, лихостью и красотой коней.
   Князь Брячислав и полоцкие горожане выставили перед своими домами столы с угощением и наперебой потчевали прибывших, не скупясь на мед, брагу, жареную птицу и жирные пироги.
   Вечером того же дня княгиня Евпраксия, жена князя Брячислава, говорила своей дочери Александре:
   – Мне сказывали, что с первой сотней должен приехать молодой княжич Переяславльский Александр Ярославич. Завтра, моя доченька, ты его, наверное, увидишь в соборе за обедней, а потом мы будем у нас дома его потчевать.
   – А я уже княжича Александра сегодня видела.
   – Как же ты, Санюшка, его заприметила?
   – Я его сразу узнала: он ехал вторым с краю в первом десятке на гнедом лихом коне.
   – А как же ты признала, что это княжич Александр?
   Девушка опустила глаза с поволокой и сказала, застенчиво прикрываясь рукавом:
   – Он был самый пригожий из конников, смотрел только на меня и мне улыбнулся.


   В Полоцке княжич Александр пробыл недолго, но за это время сделал немаловажное дело.
   Полоцкий князь Брячислав предложил Александру обсудить план похода на воинском совете. Александр охотно согласился. Князь Брячислав призвал ближних бояр и некоторых своих дружинников, опытных в воинском деле. Он очень боялся, что юный князь Александр, еще не побывавший в боях, по неопытности может попасть в беду.
   На совет Александр явился с воеводой Ратшей, приведя еще двух дружинников, которых сперва оставил на крыльце. Он имел свой тайный замысел и, когда все собравшиеся разместились на скамьях, сказал:
   – В пословице говорится: «На охоту едучи – поздно псов кормить», – но сейчас дело столь боевое и спешное, что можно эту пословицу и позабыть. Вот почему я хочу вам кое-что поведать…
   – Говори, говори, друже! – сказал Брячислав.
   – Привел я с собою двух дружинников, которые могут нам мудрый совет подать. Разреши, княже, мой господине, им на этом совете слово держать.
   – Ежели ты считаешь, Ярославич, что они могут нам слово дельное сказать, то пусть говорят.
   По указанию Александра, челядинец ввел в гридницу двух дружинников: уже не молодого Яшу Полочанина и лихого Гаврилу Олексича. Они остановились близ дверей.
   Гаврила Олексич казался сказочным богатырем: высокий ростом, осанистый, с медвежьими ухватками и открытым, ясным лицом. Оба стояли молча, внимательно слушая беседу.
   Сперва говорил князь Брячислав, указывал на трудности похода, но все же выступать против врагов литовских советовал не мешкая, потому что раза два они уже приближались к самому Полоцку. Затем говорили бояре, высказывали свои опасения, некоторые предлагали даже подождать, пока подойдет князь Ярослав Всеволодович с сильными своими воинами.
   – А ты что скажешь, Ярославич? – обратился Брячислав к Александру.
   – Коли мне дозволите слово молвить, то я…
   – Говори, говори! – раздались голоса.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное