Марианна Алферова.

Соперник Цезаря

(страница 8 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Раз больше негде встретиться, только здесь, – я пришел сюда. Меня ничто не остановит. И никто.

– Старуха Аврелия следит за каждым моим шагом. А мы здесь… – Она самодовольно хихикнула.

– Что вы прячете от мужчин, скажи?

– Нет, я не могу.

– Богиня незримо присутствует здесь и сейчас, так ведь? В каждой женщине…

«Я буду в эту ночь обладать богиней. Отныне она будет помогать мне в любом начинании!..» – закончил он про себя и жадно впился в губы Помпеи. Верил ли он в то, что говорил? Еще полчаса назад – нет. Рука скользнула по бедру, задирая платье. На Помпее не было набедренной повязки. Он коснулся пальцами Венериного холмика, женщина застонала. Виноградные листья шуршали при каждом их движении.

Из шалаша Клодий выбрался первым, одернул платье, бегом перебежал по узкому мостку. Теперь он не слышал музыки – лишь протяжное заунывное пение на одной ноте. Соблазн глянуть, что же происходит, стал еще сильнее…

Неожиданно кто-то положил руку ему на плечо. Он резко обернулся. Слишком резко – его качнуло. Перед ним стояла немолодая женщина, в полумраке он не мог различить ее лица, но сразу догадался, что это Аврелия, мать претора Гая Юлия Цезаря, в доме которого проходили таинства.

– Сегодня я руковожу обрядами, – сказала матрона строго. – Я тебя не приглашала. Кто ты?

– Я… – Клодий постарался изменить голос и говорить фальцетом. – Я пришла к Абре. Я – самая лучшая кифаристка в Риме.

– Кифаристка должна играть, здесь ей делать нечего. Здесь только самые уважаемые матроны. Идем-ка в таблин, я укажу тебе, где быть, – потребовала Аврелия и повела лжекифаристку назад в таблин.

Клодий не пытался бежать. Пока.

Абра при виде Аврелии и переодетого патриция забилась в угол таблина, не в силах вымолвить ни слова, и лишь кусала пальцы.

Клодий улыбнулся и поправил ленточки в завитых волосах, старательно изображая дешевую кокетку.

– Я тебя не помню. – Аврелия попыталась развернуть странную гостью к свету, что лился из атрия. – С кем ты? Кто тебя позвал?

В таблин вошли две служанки с факелами и охапками срезанных виноградных лоз. Сделалось еще светлее. По стенам, расписанным коричневым по красному фону, заметались тени. Факел ярко осветил лицо Клодия, при всей своей красоте далеко не женственное. Краска на губах и искусственный румянец на щеках не могли изменить дерзкого патриция до неузнаваемости.

– Это же Публий Клодий, – ахнула Аврелия, узнав, наконец, незваного гостя.

– Мужчина! – заорала служанка и, выронив охапку виноградных лоз, бросилась в перистиль. От факела в ее руке во все стороны сыпались искры. – Кощууунство!

Ее спутница упала на колени возле двери, шепча:

– О, Добрая богиня, прости нас, прости, прости…

Клодий метнулся в атрий. Аврелия шагнула за ним.

Из перистиля неслись крики:

– Сюда! Сюда! Мужчина! В доме мужчина!

Клодий кинулся к наружной двери и едва не упал: ноги вдруг перестали повиноваться.

Пять или шесть женщин ворвались в атрий. Одна держала в руках палку, другая – кинжал.

– Бешеный! – пискнула одна из служанок.

Маленькие ручки принялись колотить его, толкать, щипать. Кто-то вцепился в волосы. Лис, забравшийся в курятник, произвел бы меньший переполох – а тут визг, крики, ахи, охи, беготня, мелькание факелов, хлопанье дверей. Испуганное ойканье при столкновении друг с другом. Кто-то опрокинул светильник, масло разлилось. Вновь визг, крики, шипенье вылитой в огонь воды.

– Святотатство! – В атрий в развевающихся одеждах вбегали все новые и новые участницы таинства.

Клодий рванулся, оставляя в руках женщин клочья ткани и ленты, и оказался на улице. Дверь за его спиной захлопнулась. Клодий упал на мостовую. Патриций с трудом поднялся и зачем-то пытался приладить на место оторванный лоскут платья. Провел ладонью по лицу – щека была в крови, ногти какой-то разгневанной матроны оставили кровавую полосу. Клодий погрозил неведомо кому кулаком и пошатнулся. Улица подевалась куда-то. Все сделалось пурпурным – будто перед глазами Клодия натянули драгоценную ткань. Губ не разлепить, рот горел, внутри жгло, будто наглотался углей.

– Зосим! – крикнул Клодий, и верный помощник отделился от стены соседнего дома. – Помоги мне. Они напоили меня какой-то дрянью… и чуть не убили. Смешно, правда?

– Стоило ли так рисковать? – Зосим ухватил господина одной рукой, второй перекинул руку Клодию вокруг своей шеи. – Зачем?

– Стоило! – упрямо пробормотал молодой патриций. – Три Венерина спазма – ради этого можно рискнуть.

– Смуглянка, что ты выкупил из лупанария, клялась самой Венерой, что бывало и пять…

– Вот болтунья! Но там рабыня, а тут… Если мне нравится красотка, я не могу себе отказать. Ни себе, ни ей. Она – моя. – Он вновь едва не упал, Зосиму стоило большого труда его удержать. – Чем же меня они опоили? О боги, кажется, я сейчас умру. – Клодий расхохотался. – Ты бы видел, как она смотрела на меня. В присутствии мужа смотрела на меня…

Картина II. Дело о кощунстве

Если богиня, в самом деле, оскорблена, то почему она не убила меня, как только я вошел в дом претора переодетым? Говорят, мой предок Аппий Клавдий Цек ослеп потому, что разгласил подробности таинств Геркулеса. Так почему же так громко кричат отцы-сенаторы? Если кто и мог возмутиться, так это Гай Цезарь. Но он молчит. Хотя и развелся с женой.


Из записок Публия Клодия Пульхра

18 января 61 года до н. э
I

Итак, наступил год консульства Марка Пупия Пизона Кальпурниана и Марка Валерия Мессалы Нигера.

Римляне считают года по консулам. В консульство такого-то и такого-то… А как иначе прикажешь считать? Есть еще счет от основания Города. Но что могут сказать цифры? Ну, к примеру, 693 год от основания Города. И что это означает? Столько-то лет прошло с тех пор, как на берегу Тибра, на холме Палатин поселился братоубийца Ромул, вскормленный молоком волчицы. Говорят, прошлой ночью на форуме видели волка. Не к добру знак. Впрочем, никто доброго от будущего не ждет. Смутные времена. Двадцать лет, как отгремела гражданская война между Марием и Суллой. Десять лет назад фракиец Спартак грабил Италию и жег усадьбы, а в сенате все те же споры и опять драки на форуме.

Другое дело – связывать года с именами консулов. Каждый год приобретает человеческое лицо. У одного – круглое, всегда чуточку наивно-удивленное лицо Помпея Великого, у другого – встревоженная, но непременно с печатью раздумья физиономия Цицерона.

Итак, в консульство Марка Пупия, ну и того, второго Марка… Оба консула равны, нет ни первого, ни второго. Значит, два Марка вершили дела в Риме, и все шло хуже некуда.

II

В маленькой каморке под черепичной крышей летом стояла удушающая жара, а зимой было холодно, так что зуб на зуб не попадал. Зато пятый этаж – комнатенка дешевая – если можно назвать малой плату, которую собирает в Календы старик-управляющий. Эта инсула на Авентине,[59]59
  Авентин – холм, на котором селились плебеи, в отличие от Палатина, на котором жила знать.


[Закрыть]
как многие другие, принадлежала Марку Крассу Богатому. Накупил Красс домов по всему Риму и теперь сдавал замученному жизнью люду, что стекался в Рим в поисках милостей богачей и нетяжкой службы. Что можно заработать нынче на земле, если Сицилия завалила Италию дешевым хлебом? Вот и обживают потомки победителей Ганнибала уродливые островки из камня и дерева в столице мира.

Жильцы внизу пользовались жаровней, – дым поутру просачивался сквозь щели в каморку Зосима, и по этому запаху он узнавал, что пора вставать.

– Зосим! – слышал вольноотпущенник сквозь сон, но проснуться не мог. – Зосим! – надрывался голос.

Ненавидя себя и весь мир, обитатель инсулы приоткрыл глаз.

Крошечный огонек едва теплился в носике бронзового светильника. На улице темно, сквозь щель в ставенках не видно ни зги.

– Вставай, лентяй! – ревел кто-то на улице.

Зосим вскочил с кровати, на пол с одеяла слетели вощеные таблички и стило. Хорошо хоть пузырек с чернилами стоял на сундуке. Зосим распахнул ставни. Внизу топтался какой-то человек с факелом. Зосим узнал гладиатора Полибия.

– Чего тебе? – зло крикнул Зосим. – Сейчас, верно, третья стража еще.

– Четвертая уже пошла. Идем к патрону, дело важное есть.

– Я же утром в Интерамну[60]60
  Интерамна – город в Умбрии, в 140 км от Рима (100 римских миль).


[Закрыть]
ехать должен.

– Забудь про Интерамну. Спускайся.

– Чего сам не зашел, а вопишь под окном?

– Так привратник брусом дверь заложил и ни за что открывать не хочет.

Зосим подобрал таблички и стило, сложил все в объемистый сундук. Там уже скопилось немало заполненных и запечатанных табличек. Отдельно в кожаном чехле лежал свиток пергамента.

Зосим захлопнул крышку сундука и стал одеваться. Натянул две шерстяные туники, поверх – плащ. Не забыл про перевязь с мечом. Светильник догорел и сам погас – Зосим всегда наливал столько масла, чтобы оно выгорало к утру и не надо было убивать огонь.

Уже в темноте запер дверь на ключ; спустился по шаткой лестнице, грохнул кулаком в каморку привратника.

– Дверь запри, я ухожу.

Старик выполз, держа в руках сальную свечу. Верно, давно зажег – еще когда Полибий стал в дверь ломиться. Свечу зажег, но дверь не открыл.

– И что тебе не спится? На салютации[61]61
  Салютации – утренние приветствия со стороны клиентов патрону.


[Закрыть]
торопишься? – Старик ухмыльнулся, демонстрируя желтые крупные зубы. Не преминет напомнить, что Зосим – вольноотпущенник и до смерти привязан к патрону.

– Не перед тобой отчитываюсь! – Зосим откинул брус с двери и вышел.

Полибий переминался с ноги на ногу: сам он выскочил из дома, накинув на одну тунику короткий плащ, и теперь изрядно замерз.

– Дело важное? – спросил Зосим.

– Боялся, что ты уедешь утром, вот и пришел до света, – отвечал Полибий. – Зачем ты вообще из дома патрона ушел? Платишь бешеные деньги за свою конуру. И каждый раз бегать за тобой… Доминус обратно зовет – иди, в доме будешь жить.

– Свободным себя почувствовать хочу. У свободного человека свое жилье должно иметься.

– Чушь какая! Мне, к примеру, ни своего жилья не надо, ни свободы. У Клодия всегда можно лишний асс выпросить. И в случае чего за хозяйской спиной укрыться. Свободного бы меня три раза уже распяли. Самое важное – это подходящего господина отыскать и сделаться ему необходимым.

С Авентина на Палатин путь не такой уж и далекий, но при этом как будто из одного мира переходишь в другой, огибая каменный мыс Большого цирка. С островов бедности – в цитадель роскоши и богатства.

Начинало светать. В лавках, что облепили Большой цирк, хлопали, открываясь, ставни. Кутаясь в лоскутные накидки и яростно зевая, навстречу спешили рабы – кто к фонтану за водой, кто к булочнику за горячим хлебом. В вестибуле Клодия теснились пять или шесть человек – клиенты, пришедшие на салютации, ожидали, когда привратник распахнет перед ними двери в атрий и допустит к патрону. Среди прочих выделялся дородностью Потид. Физиономия у него была круглая и сдобная, как луна в полнолуние.

– Факел ровно держи. Как стоишь, как факел-то держишь? – ругался Потид, награждая худосочного мальчишку-раба оплеухой. – Новую, ни разу не стиранную тогу чуть не сжег.

Рассказывали, что у Потида есть свои корабли, торговля вином, просторный дом, молоденькая жена, смугляночка из Вифинии. Начинал этот Потид в рабском сословии, ублажая господ в постели. Потому как в юности был красавчик, что твой Ганимед. Много чего рассказывали про Потида.

Полибий три раза грохнул кулаком в дверь. Потом еще раз постучал – потише, и привратник тут же впустил его и Зосима в атрий. Прочие остались дожидаться у дверей.

Возле мелкого бассейна в центре атрия – две мраморные скамьи с пестрыми подушками, а между ними – одноногий мраморный столик. На бронзовой подставке висели пять или шесть светильников. Было светло и дымно. И почти тепло, не то что в этой проклятой инсуле, где можно лишь тайком от привратника внести наверх жаровню с углями. Может, в самом деле, вернуться и жить при хозяине?

Зосим уселся на мраморную скамью. Мальчишка-раб, в чистой белой тунике, завитой и нарумяненный, принес две чаши с горячим разбавленным вином, подслащенным медом, и лепешку.

– Так что ж за дело такое? – спросил Зосим, разламывая хлеб пополам.

Полибий не ответил, он смотрел на мозаику на полу – волчица тащила раненую лань. Помнится, у хозяина была такая шутка: он вдруг изображал страшный гнев, кричал: «Откуда здесь кровь?» и указывал на мозаичные алые пятна, что тянулись за ланью. Рабы, подыгрывая хозяину, кидались губками вытирать кровь. Клодий всегда смеялся, если дело было при гостях, то – особенно громко.

– А помнишь… – начал Полибий и замолчал.

– Как мы кровь с тобой вытирали? – отозвался Зосим. – Конечно, помню.

– Нет, не то. Помнишь, как ты говорил мне: «Если свободу получу, то все дела прежние брошу и буду историю Республики писать. Сейчас, – говорил, – такое время, – что каждый день особенный. События по часам надо записывать, каждую фразу ловить». Говорил? – то ли с укоризной, то с насмешкой спросил Полибий.

– Говорил, – признался Зосим. – Что из того?

– Отчего тогда не пишешь?

Зосим покачал головой:

– Так ведь, когда ты раб, мнишь, что свободу получишь и станешь большим человеком. Я ночами, бывало, не спал, все мечтал, как заживу свободным.

– Как же, помню, – еще больше скривился Полибий. – Все бормотал какую-то чепуху, мне спать не давал, пока мы с тобой из Киликии домой плыли.

Зосим вскочил, зашагал по атрию. Восковые маски знаменитых Клавдиев, казалось, наблюдали за ним с любопытством.

– Все не так получилось! Не так! – выкрикнул Зосим почти с отчаянием.

– Почему? – Полибий наивно округлил глаза.

– Не так… – повторил Зосим упавшим голосом. – Деньги нужны. Сестерции, ассы. За комнатку заплатить. Ну и…

– И золотые, – поддакнул ехидно Полибий и самодовольно хихикнул.

Зосим устало махнул рукой. Золотые? Ну да, золотом все нынче в Риме бредят. Из провинций деньги в Рим привозят в огромных ивовых корзинах. Но только много ли золотых видал Зосим? Чужих – да. И немало. Патрон ему доверял. А своих? Был один-единственный, подаренный Клодием и истраченный на пергамент. Зосим почему-то решил, что должен писать свою историю на дорогом пергаменте, а не на хрупком папирусе. Он помнил тот первый день наутро после получения свободы. Как, приняв от патрона в подарок десять сестерциев, бегал он по Риму, прижимая шапку вольноотпущенника к груди, в поисках жилья для свободного человека. Ветерок холодил только что обритую голову, и, может быть, оттого казалось Зосиму, что сам он с этого дня другой, и Город должен стать другим, и все должны стать другими. И вот-вот начнется какое-то совершенно невозможное, счастливое житье. Немедленно, сейчас!

Но не началось.

Дверь в атрий отворилась, вошел Клодий в тщательно уложенной тоге, как и положено патрону являться на утренний прием клиентов. Цирюльник только что выбрил его – на щеке алел свежий порез.

Клодий швырнул Зосиму весьма увесистый кошель. Ну вот, опять в руках чужое золото.

– Держи, здесь сотня золотых. Наймешь самых отчаянных парней, готовых на любое дело. К примеру… – Клодий помолчал. – К примеру, готовых прогнать судей с форума во время судебного заседания.

У Зосима, привыкшего, кажется, ко всему, сам собой открылся рот.

– Что случилось? – с трудом выдавил он.

– Меня будут судить.

– За подкуп на выборах?

– За кощунство на таинствах Доброй богини. – Патриций саркастически хмыкнул: – Жизненно важный вопрос: совершил ли кощунство Публий Клодий, когда в женских тряпках явился на празднества Доброй богини, или нет?

– Может быть, сенат замнет это дело?

– Как же! Лично был в сенате, каждому кидался в ноги, – Клодий говорил об этом как о чем-то очень забавном. – Но сенаторы в ужасе и со дня на день ожидают дождя из раскаленных камней. Все беды оттого, что возросло нечестие, – бормочут оптиматы. Поскольку дела в Риме идут фекально, то пора заняться лечением нравов. И начать надо с меня. Я виноват во всем! Впрочем, причина такого выбора ясна: не уважаю сенат, зато популярен в комициях.[62]62
  Комиции – народное собрание. Комиции собирались либо на специально огороженном участке за форумом комиций, либо на Марсовом поле. Различались центуриатные и трибутные комиции. В центуриатных комициях происходили выборы консулов, преторов, цензоров. Центуриатным комициям принадлежала высшая судебная и частично законодательная власть. По центуриям граждане были расписаны по своему социальному положению, по трибам – по месту жительства. В трибутных комициях выбирали курульных эдилов, квесторов, принимались законы, рассматривались судебные дела. Всего было тридцать пять триб, из них четыре – городских. Народ был высшей апелляционной инстанцией. Приговоренный к смерти мог апеллировать к народу, и только народ окончательно утверждал смертный приговор римского гражданина.


[Закрыть]
Потому оптиматы и жаждут моей крови.

– Тебя точно осудят. Зарежут свинцовым мечом, – вздохнул Зосим.

– Не так все страшно. Алиби уже придумал: скажу, что был в это время в Интерамне, в своем поместье. Кавсиний Схола обещал на суде подтвердить.

– Цицерон не выдаст? Ты был у него в тот день.

– Тут бояться нечего, – уверенно заявил Клодий. – Разумеется, в сенате он громче всех трубит о справедливости. Но даже Марк Туллий не может забыть, что я спас ему жизнь. Теперь его очередь мне помочь.

– Надо судей подкупить, – как некое откровение предложил Полибий. – Побольше им денег раздать.

– А, больше денег! Замечательно! Что я, по-твоему, Марк Красс Богатый? Я только что потратился на выборы в квесторы. Через год, когда вернусь из Сицилии, любой суд куплю, а сейчас могу купить пару шлюх в лупанарии – на большее свободных денег нет. Я бы выдал судьям векселя, да они не возьмут. Только золото. Кредит мне закрыли даже самые прожженные аргентарии[63]63
  Аргентарий – делец, банкир.


[Закрыть]
– боятся назад не получить заем. Если меня признают виновным, то объявят вне закона, а имущество продадут в пользу какого-нибудь храма. Эта сотня золотых – подарок любимой сестрицы – все, что у меня есть.

Зосим невольно вздохнул: он был уверен, что хозяин ни в каких богов не верит. Ни в Юпитера, ни в Добрую богиню. В Тартар – и в тот не верит. И это плохо.

– Может, брат Аппий даст тебе в долг? – предположил Полибий.

– Сестерциев десять, может, даже двадцать. На большее не рассчитываю, – хмыкнул Клодий. – Рядом с братом Аппием Марк Красс Богатый – сама щедрость. Вот если бы Красса немного потрясти. Не получилось. Только что от Богатого принесли письмо с отказом.

– Постой-ка! – Зосима вдруг осенило. – Вольноотпущенник Гортензия Гортала говорил, что его патрон раздражен шумихой вокруг Таинств. Гортензий считает, что делу не стоило давать ход.

– Взять Гортензия в защитники? Можно, конечно. Он судей заговорит до смерти.

– Надо взять у него денег.

– Деньги? У Гортензия? Но он не поддержал меня в сенате.

– Зато поможет тайком.

Клодий задумался.

– А ведь ты прав! Клянусь Геркулесом, ты прав. Гортензий обожает компромиссы. – Клодий хлопнул Зосима по плечу. – Гортензий Гортал – человек богатый. Что ему какой-то миллион или два! Сегодня же отправимся к Гортензию. Жаль, всех судей на эти деньги не купишь. Одного… двух, не больше. Но мы наймем сотню сплетников, они мигом разнесут по Риму, что я подкупил всех. Представляешь? Толпа, уверенная, что суд подкуплен, будет ждать только оправдательного приговора. Орать, угрожать, требовать. Весь Город будет с утра до вечера твердить, что мое оправдание предрешено. Меня не посмеют осудить, иначе толпа растерзает сенаторов. Нравится план? – У Клодия загорелись глаза.

– То есть ничего не дать, а всем сказать, что дали? – Зосим от подобной наглости онемел. – Тогда осуждение покажется не просто несправедливостью – а подлостью. Толпа подобного не простит.

– Именно! Слушай, Зосим, возвращайся-ка в дом. Ты нужен мне. Тебе в голову светлые мысли приходят чаще, чем всем остальным паразитам, вместе взятым.

Зосим и сам не знал, почему вспомнил о Гортензии Гортале. Просто вспомнил, и все. Может быть, потому, что в начале говорили о Цицероне. А уж если помянули Цицерона, то непременно помянут и Гортала. Они как братья Кастор и Поллукс, как Сцилла и Харибда, – всегда друг подле друга, два самых знаменитых оратора Рима.

– Ну что ж… Гортала я сумею убедить, – усмехнулся Клодий. – Вы же распустите слухи, что народ нападет на судей и разграбит их дома, если меня признают виновным. На каждом углу кричите, что пролетарии готовы умереть за мое доброе имя. Как только судей назначат, пишите на стенах их домов угрозы. Говорите всем и каждому, что плебс простил сенаторам смерть Катилины, но осуждение Публия Клодия не простит.

III

Стоило пожалеть о нелепой авантюре с осквернением таинства. Но Клодий ни о чем не жалел. Помпея нравилась ему, и он получил ее. Краткий миг Венериных утех… Но что длится дольше? Власть? Миг власти над этим Городом так же краток, как Венерин спазм. Но столько людей, не безумных, а, напротив, пожилых и солидных, стремятся наверх с жадностью, столь же ненасытной, как похоть Приапа.

Теперь Клодий мог встретиться с Помпеей в любой момент, потому как Цезарь с женой немедленно развелся после скандала. Милашка Помпея, тебе не повезло! Грустишь, прячешься, не выходишь из дома. Оказалось, что Цезарь тебя не любил. Ради первой жены Гай Юлий готов был рискнуть жизнью. А ради тебя, Помпея, рисковал Клодий своим добрым именем, которого у него никогда и не было.

Нет, с Помпеей Клодий встречаться не будет. Зачем? Все уже было: холод зимнего вечера, объятия в шалаше, угроза разоблачения, пьянящий напиток, от одного глотка которого весь мир перевернулся. Тот вечер не повторить. Нелепо искать наслаждения, которые миновали, – это как секрет коринфской бронзы, разгадать который уже никому не дано.

Сладостное приключение, из которого Клодий вышел обвиняемым, а Цезарь – свободным от брачных уз, не может иметь продолжения. Клодий был почти уверен теперь, что Цезарь ловко воспользовался скандалом: по Риму поползли слухи, что супруга тяготила великого понтифика.

Помпея – дальняя родственница Помпея Великого, но вряд ли ее судьба обеспокоит знаменитого полководца: Помпей и сам, вернувшись с Востока, развелся с женой, ибо поведение супруги Великого во время отсутствия мужа было отнюдь не безупречно. Теперь они оба – завидные женихи, Цезарь и Помпей. Один – патриций, другой – плебей, отнюдь не из знатных. Но ситуация в римской аристократии запутывалась год от года. Кто здесь знатен, а кто – выскочка, кто с кем в родстве и кто чей враг – разобраться в этом уже не каждому было под силу. Чтобы понять происходящее, Клодий порой рисовал на вощеных дощечках схемы со стрелочками. И всегда в этих схемах присутствовали Цезарь, Цицерон, Помпей и Красс.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное