Марианна Алферова.

Соперник Цезаря

(страница 3 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Хочу, чтобы ты был на моей стороне, Публий.

– Я уже почти твой друг. – Клодий бросил взгляд на дверь.

Цетег шагнул ближе и выхватил кинжал Клодия из ножен, после чего отступил, демонстративно поигрывая трофеем.

– Просто так моими друзьями не становятся. Друзья обязаны оказывать друг другу благодеяния, – усмехнулся мятежный сенатор.

– Как мне облагодетельствовать тебя, Катилина? – было не понять, шутействует молодой патриций или всерьез желает услужить.

– Убить Аппия Клавдия Пульхра.

– Моего брата Аппия? – переспросил Клодий ошарашенно. – Зачем? У него куча детей. Мне после него не достанется ни асса.

– Дело не в деньгах.

Клодий понял, что из таверны ему живым не уйти.

– Это шутка? – Он сумел улыбнуться.

– Нет, я сегодня не в настроении шутить. Но, пожалуй… Можно сохранить Аппию жизнь. Если ты прикончишь Цицерона. Ты же бываешь у консула в доме. Ты – его друг и почти телохранитель.

– Думал, ты лично жаждешь это сделать и никому не уступишь подобного удовольствия.

Катилина щелкнул пальцами, подзывая своего вольноотпущенника, что сидел в углу, пока его господин вел беседу.

– Луций, подай-ка сюда таблички и стило.

Вольноотпущенник положил на стол перед Клодием навощенные таблички и бронзовое стило.

– Хочешь хлебнуть? – Клодий протянул вольноотпущеннику свою чашу. – Отменное винцо. У тебя, парень, вид какой-то прибитый, щеки бледные. Пей, чего смутился?

– Пиши, – приказал Катилина.

– Что именно? – Клодий попытался притвориться непонимающим.

– Обязательство убить Цицерона. Это пароль, который откроет перед тобой дверь таверны. Надеюсь, кольцо с печатью при тебе?

Клодий взял стило.

– А если я не сумею убить консула? Вдруг Цицерон отобьется?

Это предположение вызвало дружный хохот в компании Катилины. Только Луций Сергий не улыбнулся.

– Главное, ты напишешь обязательство. – Катилина погладил свою холеную треугольную бородку, похожую на приклеенный к нижней губе лоскут черной материи.

– Понимаю, ты хочешь взять за образец Суллу.

– Взять за образец? Может быть. Сулла сделал великое открытие, придумал проскрипционные списки. Помнишь, как все было? Да нет, ты не можешь помнить, в те дни ты был мальчишкой!

– Кое-что помню.

Клодий склонился над табличкой.

– Тебе нравилось убивать собственноручно? – спросил молодой патриций, а стило его быстро царапало воск.

– Запах крови волнует! – Катилина улыбнулся. – Эй, хозяин, подай-ка нам еще вина. Неразбавленного.

Катилина отвернулся.

В тот же миг Клодий всадил стило в ладонь Катилине, пригвоздив того к столу. Бронзовый, остро отточенный стержень разил не хуже кинжала. В следующий миг Клодий отшвырнул вольноотпущенника и выпрыгнул из-за стола. Цетег кинулся следом, ударил кинжалом, но Клодий увернулся, саданул Цетега кулаком в лицо и прыгнул к двери.

Выскочив наружу, беглец налетел на раба, что снимал с повозки амфору с вином.

Раб упал на мостовую, амфора разбилась. Клодий подскочил к телеге, подналег плечом и опрокинул. Амфоры покатились к порогу. Дверь распахнулась, поток вина хлынул внутрь. Клодий кинулся бежать. Сзади слышались крики.

Он мчался по улице и хохотал, представляя, как Катилина и его друзья барахтаются на полу таверны в лужах вина. Жаль, хорошее было вино, хиосское.

Но бежать прямиком домой не стоило – его наверняка попытаются перехватить по дороге. Красавчик нырнул в боковую улочку. Был один дом на Палатине, где его ждали в любой час дня и ночи.

III

Разумеется, речь шла о доме его сестры Клодии. Привратник, увидев припозднившегося гостя, ничуть не удивился – подобные визиты молодого человека вошли в привычку. Клодий вошел не таясь, знал, что хозяина нет дома: претор Метелл Целер уехал набирать войска по поручению сената – ходили слухи, что в Этрурии люди Катилины сколачивают боевые отряды.

– Домна в малом атрии, – сказала попавшаяся навстречу служанка.

Малый атрий[28]28
  Малый атрий – гостиная, приемная. Атрий – парадный зал, зал приемов, обычно первое помещение, куда попадал каждый входящий в дом. Освещался через отверстие в потолке, под которым находился мелкий бассейн для дождевой воды.


[Закрыть]
Клодии был местом уютным, почти интимным – стены украшали мраморные барельефы, на полу был выложен геометрический черно-белый узор из мраморных плиток. Позолота на потолке – невиданная роскошь, которую Катон порицал с пеной у рта. Многие матроны специально напрашивались в гости, чтобы поглядеть на кессонный потолок с покрытыми золотом балками и выкрашенными красной охрой углублениями – будто множество драгоценных ларцов раскрыла рука мастера над головой хозяйки. В малом атрии было большое окно с узорной решеткой. Летом оно открывалось, но сейчас было плотно закрыто.

Ах, Клодия, Клодия! Она слыла первой красавицей в Риме. Ее тело становилось только краше с годами, вьющиеся каштановые волосы отливали золотом, а взгляд ее удивительных глаз заставлял трепетать и юношей, и старцев. Ее прозвали Волоокой – так римляне величали богиню Юнону. Этрусская кровь сказывалась в ней куда сильнее, чем в братьях. Быть может, именно от предков-этрусков унаследовала она неутолимую жажду наслаждений и склонность к таинственным и мрачным ритуалам.

Клодий знал, что сестрица ложится поздно. Но чтобы в это время она принимала у себя в атрии мужчину – это было сюрпризом. Гость расположился на ложе, покрытом пурпурной тканью среди пышных подушек. С первого взгляда было видно, с каким вниманием этот человек следит за своей внешностью: волосы его, тщательно уложенные и напомаженные, были зачесаны на лоб, чтобы скрыть небольшие залысины, волоски на руках были выщипаны, а тунику из плотного дорогого сукна украшала бахрома. Черные живые глаза, нос с горбинкой, тонкие, почти женственные черты – это лицо запоминалось с первого взгляда. В гостях у супруги Метелла был избранный претором на будущий год Гай Юлий Цезарь.

Своим появлением Клодий прервал оживленную беседу. Цезарь предусмотрительно замолчал, но хозяйка все еще продолжала смеяться над последней шуткой гостя.

На одноногом столике изящной работы стояла ваза с поздним виноградом, чьи фиолетовые гроздья снимают с увядающих пожелтевших лоз. В серебряных чашах розовело разбавленное вино, в вазе горкой лежало перченое печенье.

– А, Публий, наконец-то! – Хозяйка повернулась к брату. Улыбка на ее полных губах предназначалась Цезарю, красавица не находила нужным это скрывать. – Что-то ты припозднился.

Клодий подошел, оперся на спинку сестриного стула.

– Надо полагать, что вы тут заняты государственными делами. – Он подмигнул хозяйке. – Какое совпадение: я только что говорил о тебе, Гай Юлий. И знаешь – с кем? Не догадываешься? Я подскажу. С Луцием Сергием Катилиной. – Он внимательно посмотрел на Цезаря. Тот ничуть не смутился и отвечал самой доброжелательной улыбкой.

– Зачем ты встречался с Катилиной? – нахмурилась Клодия.

– Мы вместе обедали в таверне «Свиное вымя». А как дела у твоего супруга Метелла, имя которого я произношу с уважением? Он уже набрал войска? Могу заверить, нам очень скоро понадобятся эти легионы.

– Послушай, Публий, прекрати! – фыркнула красавица. – Иди обсуждать эти скучные вопросы со своим другом консулом Цицероном.

– Ну вот! Ты тоже попрекаешь меня Цицероном! Как будто он растлил мою невинность. О, нет! Я хочу обсудить эти вопросы с твоим другом Гаем Юлием Цезарем. Все знают, что легионы набирают для борьбы с Катилиной. Сам же Луций Сергий считает, что войск ему для мятежа вообще не нужно. Стоит лишь поднести факел к костру – и все вокруг запылает. Надо только начать, остальное получится само собой.

Цезарь сделал вид, что не заметил вызывающего тона.

– У Катилины достаточно сторонников. Если Катилина поведет дело умно, сможет быстро набрать сотню тысяч.

– В том-то и дело! – радостно воскликнул Клодий. – Катилина ведет дело не умно, а глупо. Он мог бы призвать к оружию рабов, но после той резни, что устроили беглые рабы Спартака, не посмеет. Этот заговор – дохлое дело. Дохлее, чем моя лошадь, которая пала в прошлом году. Продавец утверждал, что она проживет двадцать лет, а кобыла взяла и околела через месяц.

– Разве ты сам не хочешь рискнуть и сделать один прыжок, чтобы получить все? – Взгляд Цезаря сделался холоден, хотя губы продолжали улыбаться.

– На дохлой лошади – нет, не хочу. Слушай, Гай, плюнь на Катилину. Я предлагаю тебе новый метод получения выборной должности! – В тоне Клодия вдруг послышалось превосходство. Будто он был старше и опытней Цезаря и поучал младшего товарища, как себя вести, хотя Цезарь был на десять лет его старше. – Все очень просто. Не стоит раздавать миллионы и подкупать тысячи людей во время выборов, как поступают нынче. Это ни к чему. Надо заручиться поддержкой нескольких сотен и нанять еще сотню гладиаторов, чтобы прогнать с Марсова поля во время голосования всех неугодных. Бравые ребята пропустят на выборы только нужных людей.

– Только пьяный мог придумать такое.

– Ошибаешься. Я придумал это трезвый. А пьяный разболтал. Спроси – почему? Да потому что у тебя красивые глаза, Гай! – Клодий расхохотался.

В этот миг дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Зосима.

– Что тебе нужно? – обернулся Клодий и скривил губы, будто глотнул уксуса.

– В Риме неспокойно, доминус, хотя по всему Городу расставлена ночная стража. Какие-то люди вертелись возле нашего дома, Полибий с привратником их прогнали. Я взял с собой на всякий случай факел и меч.

– Выйди!

Вольноотпущенник исчез, дверь закрылась.

– Опекает меня, будто нянька! – воскликнул Клодий.

– Я видел этого человека прежде. Он работал у меня, когда я был смотрителем Аппиевой дороги, – сказал Цезарь.

– Мой вольноотпущенник Зосим. Я позволил ему заниматься, чем он хочет, и не брал с него клятвы при освобождении. Он был уверен, что добьется многого, но не преуспел. Промаялся год и вернулся ко мне – служить.

– Он никогда не отказывался от работы и все делал тщательно, – казалось, Цезарю понравилось обсуждать Зосима. – Я спросил его: ради чего он старается. Ради денег? Он ответил: «Ради Рима», чем меня несказанно удивил. Вольноотпущенник чинил дорогу во славу Рима. Я заметил, что яростнее всего за права Рима дерут горло вольноотпущенники. Они обожают Республику со страстью неофитов. Сенаторы погрязли в роскоши, всадников[29]29
  Всадники – второе после сенаторского сословие в римском обществе. На заре Республики они в самом деле служили в коннице, но во времена Цезаря и Цицерона превратились в сословие торговцев и ростовщиков, из всадников происходили откупщики-публиканы, которые брали на откуп налоги провинций и часто доводили провинции до разорения. Жадность откупщиков вошла в поговорку.


[Закрыть]
интересуют только сестерции. Пролетарии думают о дешевом хлебе. Но я уверен, что вольноотпущенник Зосим думает о Риме с куда большим пиететом, нежели мы с тобой, Клодий. Мы, патриции.

– Беседа с тобой, Гай Юлий, доставляет наслаждение, – улыбнулся молодой человек. – Но, по-моему, ты слишком задержался. Мне нужно побеседовать с дорогой сестрицей. И этот разговор не для посторонних ушей.

Матрона хотела подняться, но братец положил ей руки на плечи, и она осталась сидеть.

– Рядом с нашей милой хозяйкой я и не заметил, как утекло время, – отвечал Цезарь, не торопясь, однако, выполнять просьбу молодого нахала. – Но думаю, она сама должна решить, пора мне уходить или нет.

– Мой брат прав, час, в самом деле, поздний. – Клодия одарила Гая Юлия обворожительной улыбкой. – Но мы еще увидимся. Весь следующий год я обречена скучать, пока мой муж будет наместником в Цизальпинской Галлии вместо Цицерона. Я велю своим рабам проводить тебя до дома.

Они вышли вдвоем из атрия, а Клодий остался. Не долго думая, растянулся на ложе Цезаря, налил себе вино в оставленный будущим претором бокал и осушил залпом. Темные влажные волосы свесились на лоб, глаза затуманились.

– Цицерон не зря боится Цезаря. Каков ловкач – стоило Метеллу уехать, как он тут же забрался в его норку.

Клодия вернулась. Наверное, так выглядела Юнона, когда устраивала Юпитеру выволочку за очередную измену.

– Что на тебя нашло, братец! Что за подлые выверты! Ты фактически выгнал Цезаря из моего дома!

Клодий вскочил, привлек сестрицу к себе, впился губами в ее губы.

– Дорогая моя, – прошептал он между поцелуями. – Зачем тебе этот лысый развратник? Я буду развлекать тебя в будущем году. Если женщина прекрасна, и она мне нравится, и я нравлюсь ей, – он выдел голосом это «я нравлюсь ей», – то никакие преграды и условности меня не остановят, сестричка.

Она ответила на поцелуй, потом отстранилась. Глаза ее блестели. Блеск этих глаз многим в Риме не давал покоя. Поговаривали, что даже консул Цицерон к Волоокой неравнодушен.

– Публий, ты заметил, что Цезарь не отрицал, что он замешан в делах Катилины? – спросила она насмешливо.

– Дорогая сестрица, конечно, заметил. Я не так уж и пьян.

И он вновь попытался обнять ее.

– Погоди! – Она отстранилась. Ее голос странно зазвенел, и это не понравилось Клодию. – Помнишь, как накануне свадьбы я пришла к тебе и попросила…

– Я помню, – прервал ее брат. – Но я не мог – Аппий и Гай меня бы убили утром. А Целер бы им помог.

– А, не мог! – Она рассмеялась. – Испугался. Бедненький мальчик! Я тоже боялась. Так боялась, что расплакалась навзрыд в спальне. Метелл понял мой страх. – Таким голосом могла бы заговорить змея, если бы сумела. – Он оказался чутким человеком…

– Клодия!

– Да, этот чуткий человек трахнул меня в задницу.

Клодий отвернулся, прикрыл рукою лицо, а когда убрал ладонь, матрона увидела, что брат хохочет.

– Что тут смешного? Что! – взъярилась Клодия.

– Разве не смешно? Милый анекдот. Цезарю рассказала?

– Мерзавец!

Он обнял ее и поцеловал страстным, долгим поцелуем. Она укусила его за нижнюю губу. Брат ответил ей тем же.

Клодий покинул дом своей сестры перед рассветом. Зосим замерз, дожидаясь в вестибуле, – домой он, как приказывал патрон, не ушел – должен же кто-то был сопровождать Клодия утром.

– Что у тебя с губой? – спросил вольноотпущенник.

– Идиотский вопрос. Не Цезарь же меня укусил!

Картина II. Цицерон

Римские граждане со всей Италии должны прибывать на выборы в столицу. Но даже из ближних городков люди не приезжают, их уже давно не волнует, что делается в народном собрании. Кому охота тащиться из далеких областей даже по великолепной Аппиевой дороге? Все решает кучка бездельников, что кормится в Риме дешевым хлебом. Они – истинные правители Республики. Легионеры тоже давно уже не голосуют. Они теперь служат по шестнадцать-двадцать лет, и никто не отпускает их в Город, чтобы люди, проливающие кровь за Республику, могли судьбой этой Республики распорядиться. Да и какое им дело до выборов в Городе? Их интересует только одно: велика ли будет добыча в походе и наделят ли ветеранов хорошей землей, когда срок службы выйдет.


Из записок Публия Клодия Пульхра

67 ноября 63 года до н. э
I

Клодию удалось вздремнуть лишь пару часов перед рассветом. Только-только начал ему сниться любимый сон – как бьется он с парфянами во главе небольшого отряда ветеранов, подползает под увешанную доспехами лошадь, чтобы выпустить несчастной скотине кишки, – как Зосим разбудил его.

Однако Клодий не торопился вставать. Лежал в темной спаленке, вспоминая вчерашнюю встречу с Катилиной. Странное чувство вызывал этот человек – страх, восхищение и одновременно презрение. Среди честолюбивых римских аристократов Катилина был самым честолюбивым, среди погрязших в долгах мотов – самым несостоятельным должником. Вчера Катилина предлагал убить брата Аппия. Зачем? Из-за того, что Аппий Клавдий – влиятельный член сената?

Возможно. Цицерон утверждает, что Катилина хочет перебить сенат и сделаться диктатором. У Цицерона почти собачье чутье на диктаторов – в этом ему не откажешь. Но смертный час Республики еще не настал, она еще шевелит вразнобой своими могучими руками и ногами, хотя голова страдает от ярко выраженного старческого слабоумия. И немудрено. Четыреста пятьдесят лет – солидный возраст! Да только Катилина не блещет умом. Перебить весь сенат! Заговорщики даже не находят нужным скрывать свои планы.

Клодий поднялся, ополоснул лицо холодной водой, наскоро перекусил хлебом и запеченными в золе яйцами, запил нехитрый завтрак подогретым разбавленным вином с медом, после чего велел позвать клиентов в атрий. Здесь он одарил просителей мелочью и отпустил с поручением собирать слухи в Городе и об услышанном тут же сообщать патрону, после чего поспешил к дому консула. Когда он шел через форум, то заметил, что даже днем здесь выставлена стража.

И вдруг увидел, что впереди шагает Катилина. Не было никакого сомнения: мятежный сенатор шел туда же, куда и Клодий. Публий ускорил шаги и, расталкивая левой рукой встречных, правой сжал рукоять меча. Катилина тоже прибавил шагу, побежал. Тога парусом развевалась за спиной. То и дело он отбрасывал длинные черные волосы с лица и размахивал рукой, как оратор на рострах. Кисть была перевязана. Заметив повязку, Клодий усмехнулся.

Дом консула охраняло несколько юношей-аристократов – они очень гордились своей миссией, щеголяли новыми сверкающими доспехами и старались придать молодым лицам самые зверские выражения.

Видимо, эти гримасы должны были превратить молокососов в суровых ветеранов.

– Луций Сергий Катилина хочет видеть консула, – сообщил гость охраннику и тут только, кажется, заметил Клодия. – А, Красавчик, и ты здесь. Неужели охраняешь этого выскочку?! – Катилина расхохотался. – Ты?! Потомок Аппия Клавдия Слепого! Ладно, не бойся, я и пальцем не трону нашего замечательного консула, клянусь Геркулесом! Оружия у меня нет. – Он демонстративно поднял полу тоги.

Охранники нехотя раздвинулись, пропуская посетителей в дом. Первым вошел Клодий, стараясь держаться впереди Катилины. Цицерон встретил их в полутемном маленьком атрии, где горело несколько светильников и стояла жаровня с углями. Отверстие в потолке было затянуто кожаным полотнищем, и дым, будто нехотя, просачивался сквозь щели. Быть может, поэтому глаза у Цицерона покраснели.

– Луций Сергий Катилина приветствует консула Марка Туллия Цицерона, – проговорил Катилина, оглядывая с улыбкой отнюдь не роскошное помещение. – Зашел к тебе с просьбой, маленькой такой просьбочкой, лучший в мире консул!

– Слушаю, – кашлянул Цицерон, подавившись то ли дымом, то ли лестью.

– Видишь ли, замечательный ты наш Цицерон, – продолжал Катилина, тоже неожиданно заходясь кашлем и разгоняя дым рукою. – Угли-то у тебя совсем не прогорели, выдрал бы своих бездельников-рабов.

– Я слушаю, – повторил Цицерон строго.

– А, ну да, да. Меня обвиняют в том, что мои люди якобы хотят поджечь Рим и устроить резню в Городе. Ведь так? Обвиняют?

– Именно так.

– Вот и отлично! – радостно воскликнул Катилина. – Я хочу пожить у тебя в доме.

– У меня? – Хотя обычно в беседе у Цицерона всегда находилось для ответа колкое замечание, сейчас он явно опешил.

– Конечно! В замечательном доме нашего замечательного консула. – Катилина опять закашлялся. – Дом, конечно, так себе. К тому же не собственный, а наемный. У тебя нет собственного дома в Риме, так ведь? Да и откуда у тебя может быть дом в Риме? Ты приехал из Арпина и человек новый.[30]30
  Новый человек – выскочка, безродный человек, достигший успехов. В Древнем Риме новый человек – это тот, чьи предки не занимали высших государственных должностей, он сам поднялся наверх благодаря личным качествам.


[Закрыть]
Впрочем, я вынослив и духом, и телом, готов жить в жалкой хижине, питаться бобами и хлебом. Ну, так что, приютишь меня ради безопасности Республики?

– Зачем ты мне нужен? Какой от тебя толк?

– Я? Тебе? Разумеется, не нужен. Но ты убедишься, что я ни в чем не виновен. Невинен и чист. – Катилина вытянул вперед руки, будто демонстрировал, как чисты его ладони.

И Цицерон, и Клодий уставились на руки Катилины. Этими руками двадцать лет назад Луций Сергий выдавил глаза Марку Гратидиану. Несчастный Гратидиан был еще жив, когда ему вырвали уши и ноздри, отрезали язык, сломали руки. Толпа шалела от крови, добровольцы за волосы тащили на форум отрубленные головы… И сейчас вдруг почудилось Клодию, что Катилина держит на ладонях вырванные глазные яблоки, и горячая кровь дымится. Клодий покосился на Цицерона. По тому, как застыло лицо консула, ясно было, что Марк Туллий думает о том же – о Гратидиане и рассказах о звериной жестокости Катилины.

– Что-то не так? – Сергий опустил руки. – Итак, я сегодня же переезжаю.

– Нет, – мрачно выдохнул Цицерон. – Мясники и виноторговцы отказывают отпускать тебе в долг, и ты решил подкормиться в моем доме, но твоим надеждам не суждено сбыться.

– Жаль.

Катилина вдруг повернулся и метнулся к молодому патрицию. Блеснуло лезвие кинжала. Клодий скрестил руки, защищая горло – грудь прикрывал панцирь.

– Что с тобой, друг мой Публий? – усмехнулся Катилина, вертя в пальцах серебряную фибулу.[31]31
  Фибула – металлическая застежка в виде броши.


[Закрыть]
– Я пошутил, а ты испугался, как вчера. Трусишь, точно ребенок. Изувечил мне руку. Смешно римлянину так трусить! – И Катилина выбежал из атрия.

Цицерон покачал головой:

– Что за манеры! Что за речи! И этот человек воображает, что может управлять Республикой!

– Дурные манеры – не самое большое преступление заговорщика, – заметил Клодий. – Послушай, сиятельный, Катилина подал хорошую мысль.

– Разве у этого человека есть хорошие мысли?

– Если немного откорректировать, их можно будет назвать дельными. Так вот: почему бы мне не пожить у тебя несколько дней? Я бы защищал тебя денно и нощно. Ходят слухи, тебя хотят убить, консул.

– Серьезно? Ты слышал? – обеспокоился Цицерон. – Ну, разумеется! Я – единственный, кто еще печется об Отечестве.

– Мне намекнули…

Консул постарался принять важный вид, хотя голос его дрожал:

– Буду тебе благодарен, если останешься. И никогда не забуду об оказанных благодеяниях. Ведь тебе что-то нужно от меня, мой друг?

– Нет, совсем ничего. Пока.

Оба рассмеялись. Смех Цицерона получился несколько нервный.

Интересно, Катилина сам явится убивать Цицерона, или пришлет своих друзей? Самое забавное, что дерзкая затея может удаться. Сейчас такое время, когда может случиться все что угодно. Но что дальше? Заговорщики продержатся у власти несколько дней, от силы месяц. Чем дольше – тем хуже. Будут убийства, грабежи, сброд будет насиловать женщин и детей, а потом с Востока явится Помпей Великий со своими легионами и войдет в Город. Сулла в свое время наглядно доказал, что Рим невозможно оборонять без хорошего войска. У Катилины нет армии, так что Помпей без труда повторит урок своего учителя и станет повелителем Рима. Уже навсегда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное