Алена Артамонова.

Маша, прости

(страница 1 из 29)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Алена Артамонова
|
|  Маша, прости
 -------

   Я – школяр в этом лучшем из лучших миров.
   Труд мой тяжек: учитель уж больно суров!
   До седин я у жизни хожу в подмастерьях,
   Все еще не зачислен в разряд мастеров…
 Омар Хайям


   «Есть две трагедии в человеческой жизни – не достигнуть своих целей и достигнуть их», – подумал Константин Краснов – худой, лысоватый мужчина с мечтательной улыбкой и пронзительными умными глазами, в одиночестве сидевший за небольшим столиком в кафетерии Останкино. Он был сложной натурой, нацеленной на самоуничтожение, хотя сам об этом и не подозревал.
   – Поздравляю! – к нему подошел грузный, седовласый мужчина, заместитель редактора одной из новостных программ. – Давай, не подведи! – он панибратски похлопал Костю по плечу.
   – Спасибо, – когда-то, лет семь-восемь назад, Костя начинал свою карьеру именно в этой команде, правда, не очень удачно. После окончания института, с дипломом журналиста, его взяли сюда… мальчиком на побегушках. Долго он не выдержал и ушел в газету, где писал глупые заметки о периферийных новостях. Он мечтал раскрывать заговоры мафии, громить коррупционеров, но его туда не допускали. Костя сменил еще пару газет, а потом вернулся на ТВ. Делал подборки новостей для телеведущих, разбирал почту, приносил кофе, бегал за водкой и, наблюдая за часто мелькавшим на телевизионном экране лицом бывшего товарища, мечтал о мести. «Федор Степанов – первый плейбой России!» «Федор Степанов – мегазвезда!» – мелькали заголовки. И везде он! В газетах, журналах, на ТВ, довольный собой и жизнью, самовлюбленный Федор Степанов – его злой гений!
   Константин Краснов прошел долгий и трудный путь карьерного роста. Можно даже сказать, что до своего первого самостоятельного проекта, он дополз на пузе, изодрав в кровь руки, колени и душу.
   – Поздравляю! – еще одна рука «друга» легла на плечо.
   – Спасибо! – он старался быть искренним. «Новости по Останкино разлетаются быстрее „цыганской почты“». Краснов встряхнулся, скидывая с себя невеселые воспоминания, и хлебнул кофе. «Остыло, – он закурил. – Итак, что мы имеем? – Костя стал подводить итоги. – У меня своя передача, которая предварительно будет называться „Когда деревья были большими“».
   Главный редактор настойчиво дал понять, что если он провалится, то это будет последний день в его жизни. Сам проект ему нравился, хотя он и понимал, что в нем нет ничего особенного. Один герой. Понятно, что его выбор будет проплачен, чистая заказуха. Соберутся его одноклассники – известные и неизвестные люди, которые почти все с удовольствием покрасуются на телеэкране, причем в нужном для себя ракурсе.
А для этого как нельзя лучше подходят годы «юности младой», когда ты еще не успел никому нагадить и не завел смертельных врагов.
   – Ладно, пусть будут встречи школьных друзей. Охи, вздохи, страсти. Но зрители должны рыдать! – дал наказ главный редактор.
   – Сделаю, – пообещал Костя, еще не зная, какую насмешку готовит ему ее величество Судьба. Первая передача должна была выйти о… Федоре Степанове. Заказ сделал Михаил Майский – известный московский продюсер.
   Краснову было обидно до слез. С одной стороны, это был идеальный шанс отомстить Федору, а с другой – он не мог рубить сук, на который с таким трудом залез.
   «Ну что ж, бог не выдаст, свинья не съест! Посмотрим по ходу пьесы. Авось, что и наклюнется», – с такими мыслями он взялся за работу.
   Разыскать одноклассников Степанова оказалось делом не сложным. Почти все они были детьми известных в свое время родителей, поэтому и сами кое-что из себя представляли.

   Валерия Вадимовна Коренкова, в девичестве – Рыжова, назначила встречу у себя дома. Костя выяснил, что она закончила иняз, удачно вышла замуж и теперь была женой депутата Мосгордумы. Она оказалась приятной молодой женщиной, с очень хорошей фигурой.
   – Чай, кофе? – хорошо поставленным голосом предложила она.
   – Кофе. – Костя улыбнулся.
   Они прошли в гостиную, обставленную великолепной мебелью. На полу лежал ковер ручной работы, на стенах – картины старых мастеров и античные безделушки, слегка потемневшие от времени.
   «Хорошо живут слуги народа», – с легкой завистью подумал Краснов, усаживаясь в удобное кресло.
   Валерия Вадимовна устроилась напротив.
   – Я приготовила школьные альбомы, как вы просили. Честно говоря, после вашего звонка я не спала всю ночь, – она искренне улыбнулась. – Вспоминала, вспоминала. Столько лет прошло, а кажется, что все это было вчера.
   Она оказалась милой и интересной собеседницей. Подробно рассказывала о школьных годах, искренне восхищалась Федором.
   – Он всегда был талантлив! И в девятом классе даже за мной ухаживал, – она кокетливо поправила прическу.
   – Признаться, этим фактом я нисколько не удивлен. – Косте даже не пришлось лгать, Лера Рыжова была удивительно мила не только на школьных фотографиях, но и в жизни.
   – А сейчас вы общаетесь? – как бы невзначай поинтересовался Костя.
   – Нет, к сожалению, – Валерия Вадимовна грустно вздохнула, – после школы как-то разбежались, а потом он становился все известнее и известнее. – Она неуверенно пожала плечами. – И стало как-то неудобно позвонить и сказать: «Привет! Помнишь, как за одной партой сидели?»
   – А почему бы и не позвонить?
   – Да нет, – тихо ответила она, – вроде как к чужой славе примазаться хочешь.
   – Ну, вы тоже не последний человек в Москве. Ваш муж еще чаще на экране появляется.
   – Это точно, – засмеялась Лера, – только они в разных весовых категориях: моего ругает, кто не лень, а его все любят.
   «Да уж! – со злостью подумал Краснов. – Рассказать бы вам всем то, что я знаю. Тогда бы посмотрели на своего монстра в маске героя», – но он тут же взял себя в руки и стал с интересом разглядывать школьные фотографии. Его внимание привлекла одна девочка. Во-первых, она все время была рядом с Федором, но самое главное, что среди всех этих мальчиков и девочек – у нее было, пожалуй, самое живое лицо.
   – Кто это? – поинтересовался Костя.
   – А… Это Маша.
   Он сразу почувствовал, как напряглась его собеседница.
   – Интересное лицо.
   Лера промолчала.
   – А где она сейчас? – он пытался вспомнить, но был твердо уверен, что в списках, данных ему, имя Мария отсутствует.
   – Не знаю, – слишком поспешно ответила женщина. – Она училась с нами всего несколько месяцев. – Валерия Вадимовна замялась и опустила глаза, но уже через секунду закончила твердым голосом: – В общем, мне нечего о ней рассказать.
   Константин внимательно посмотрел на собеседницу. «Что-то здесь не так», – но он тут же профессионально улыбнулся.
   – Нечего, так нечего! – От него не ускользнул тот факт, что женщина облегченно вздохнула.
   – Ну, а что вы можете рассказать про Федора?
   – Ой! Феденька… – ее лицо засияло улыбкой. – Это был изумительный мальчик! Душа компании… – Она сыпала и сыпала комплименты, причем чувствовалось, что Лера говорила искренне.

   Николай Васильевич Крылов – внук известного академика и сын генерала Минобороны, ныне преуспевающий бизнесмен, согласился принять Краснова в своем кабинете и сразу предупредил, что у него будет только пятнадцать минут. Свои первые деньги Крылов заработал в Восточной Германии. При выводе западного контингента из ранее дружественной страны царила полная неразбериха: исчезали целые эшелоны оружия, недвижимость, принадлежащая СССР, переходила в руки частных компаний за символические деньги. Тогда не заработал только ленивый. Но об этом сейчас не вспоминали. Крылов владел «заводами и пароходами» и… многомиллионными банковскими счетами за границей.
   Костя вошел в старинное здание на Ордынке, полностью принадлежащее компании господина Крылова с громким названием «КОНКВЕСТ». Он прошел через несколько постов хорошо выдрессированной охраны и оказался в шикарном кабинете.
   Николай Васильевич напоминал типичного мафиози из совсем старых фильмов. Коренастый, широкогрудый коротышка, выглядевший значительно старше своих лет, с тонкими губами и глазами, в которых застыл ледяной холод.
   – Прошу, – хозяин кабинета вежливо указал гостю на одно из кожаных кресел, стоявших в правом углу просторного помещения.
   От этой холодной вежливости Костя почувствовал себя совсем неловко, словно доброволец, попавший на обед к людоеду, но Николай Васильевич, вальяжно расположившийся в кресле, снял галстук, улыбнулся и стал похож на нормального мужика.
   В кабинет неслышно вошла секретарша с подносом, на котором дымился кофе.
   – А может, чего покрепче? – «мафиози» весело подмигнул.
   – Можно, – в горле першило.
   – Людмила Васильевна, коньячок, ну, и сами знаете.
   – Хорошо, – сдержанно ответила секретарь.
   – Понимаешь, – разливая коньяк по рюмкам, доброжелательно начал хозяин кабинета. – Прям как в детство вернулся. Ну, давай, – Крылов сделал глоток и закусил тонко нарезанным лимоном. – Когда деревья были большими, – протянул он задумчиво. – А ведь ты прав! После твоего звонка я поехал на старую квартиру, ну там, где жил раньше. В ней, конечно, уже другие люди живут, но я объяснил, что да как.
   Краснов уж слишком явно представил себе эти «объяснения» и улыбнулся, слава богу, хозяин ничего не заметил и продолжал делиться впечатлениями.
   – Пришел в свою комнату, глянул в окно и обомлел! Какой маленький двор! А в детстве он казался мне огромным! – Крылов замолчал, а потом внимательно посмотрел на собеседника. – А ты молоток, голова варит! – похвалил он Краснова. – Там, если бабок надо, ты говори, не стесняйся.
   «Поздравляю! Уже появились первые спонсоры», – тихо порадовался журналист.
   – А то знаешь, весь этот криминал на экране уже надоел. А тут назад в детство, – мечтательно закончил Крылов.
   Заявленные пятнадцать минут давно истекли, а Николай Васильевич все делился и делился своими детскими воспоминаниями.
   Костя ему не мешал. Если хочешь расположить к себе человека – заговори о самом главном, а значит, о нем самом.
   – А кто это? – осторожно поинтересовался Краснов, показывая на Машу, и опять удивился резкой перемене собеседника.
   – Да так. Она и училась-то с нами недолго. – Крылов помедлил. – Не о том спрашиваешь, корреспондент, – в голосе послышался металл.
   – А что вы можете рассказать о Степанове? – Костя понимал его с полуслова.
   – Федька? Он всегда был любимчиком. Всегда в центре внимания. Я ему, признаться, очень завидовал, да и сейчас завидую, – и, поймав удивленный взгляд, пояснил: – Я, конечно, полмира купить могу, ну если напрягусь, а вот таким, как Федька, мне никогда не стать, – он произнес это так, словно говорил о недосягаемом божестве.

   Валентина Петровна Серова, в девичестве Крайлер, дочь известного советского художника, ныне декан Института связи, пригласила Костю к себе домой.
   Высокая, худая как швабра, с необычно прямой спиной, усталая, интеллигентная женщина приветливо встретила его и провела в гостиную. Костя сразу узнал известные картины, висевшие на стенах, знакомые по школьным учебникам.
   – Да, это мой отец. К сожалению, его сейчас ругают все подряд, – с грустью в голосе прокомментировала женщина.
   Они опять разглядывали школьные фотографии. Косте уже стало казаться, что он и сам учился вместе с ними.
   – А вот эта девочка? – он сделал очередную попытку.
   – Маша Морозова, – безразлично ответила Серова.
   – Да, – он обрадовался, по крайней мере, теперь была известна фамилия загадочной девушки. – А где она сейчас?
   – Наверное, в Америке.
   Костя опять почувствовал холодок неприязни. «Что же всем вам сделала эта девочка?»
   – В Америке? Она эмигрировала?
   – Да нет, она там и жила. Просто училась с нами какое-то время.
   – Американка! В советской школе! – у него глаза полезли на лоб. «Хотя чему удивляться? Жизнь, как правило, намного интереснее и загадочнее любого приключенческого романа. Кристина Онассис, дочь греческого магната, одна из богатейших женщин мира, влюбившись в советского гражданина, целый месяц прожила в двухкомнатной „хрущобе“ вместе с мужем и свекровью».
   – Слушайте! – нервно сказала Валентина Петровна. – Она училась с нами очень короткое время, к тому же так и не стала своей. Поэтому я не думаю, что стоит о ней говорить.
   Краснов внимательно посмотрел на женщину и понял, что больше ему от нее ничего не добиться.
   – Хорошо, ну а о Степанове стоит?
   – О Феде! – Валентина Степановна мечтательно прикрыла глаза, – и на Костю опять полилась песня любви и восхищения.

   Костя встречался с одноклассниками и учителями Степанова, но всегда натыкался на глухую стену молчания об этой таинственной Маше, и ужасно устал выслушивать восхищенные рассказы о Федоре, где тот представал белым, пушистым ангелом, на которого легла рука Бога. Краснов завелся. Он провел собственное расследование, после чего направился к главному редактору и после недолгого объяснения выбил недельную поездку в Америку.
   Вернувшись назад, он уже знал, как отомстить Федору, а самому при этом взлететь на вершину Олимпа.


   «Анна-Мария» была построена в Шотландии известным корабельным мастером Джоушем Каррэлом.
   Первый хозяин, заказавший мастеру это судно, назвал ее «Святая Изабель». Стройная, с красивыми обводами бригантина вызывала зависть у многих английских судовладельцев. Но после того как «Святая Изабель» из-за навигационной ошибки села на мель, ее поставили в док и продали. Дубовый набор бригантины расшатался, обшивка пропускала воду, и новый владелец судна, господин Джонсон, выложил почти все свои средства на основательный ремонт. Починили корпус, усилили форштевень, заменили кормовую надстройку. Бюро судоходства без колебаний выдало новому владельцу сертификат на годность к плаванию, с отметкой «судно высшего класса». Господин Джонсон назвал ее «Анна-Мария», и сегодня она первый раз отправляется в плавание. Новоявленный хозяин внимательно следил за погрузкой. Он решил лично отправиться в первое плаванье на своей красавице, тем более, что во Франции жил его свояк, и господин Джонсон очень надеялся на помощь родственника при заключении новых контрактов.
   – Быстрее! Поторапливайтесь, черти! – крикнул он скорее для проформы, потому что все и так шло по плану. – Красавица моя! – он еще раз окинул взглядом бригантину. – Что нам Англия? Мы завоюем с тобой всю Атлантику! – и в знак незыблемости решения господин Джонсон поцеловал свой талисман, массивный золотой перстень, с огромным рубином. – Заканчивайте погрузку, я буду в кофейне, – бросил он капитану.
   Кофейни того времени совсем не соответствовали своему названию. В них можно было сытно поесть и выпить не только кофе и любимый в Англии чай, но и разогреться ромом, джином и виски. Здесь можно было поиграть в кости, поспорить, поговорить о делах и узнать последние новости. Господина Джонсона интересовали ставки на фрахт и цены на товары в колониях. В его голове зрели далеко идущие планы.

   – Мамочка, мы едем к папе? – большеглазая белокурая девочка лет трех потянула за рукав миловидную женщину с грустными глазами, одетую в скромное шерстяное траурное платье.
   – Глупая! Папочка на небесах, и нам к нему еще рано, – голубоглазый, светловолосый мальчик лет семи с укором посмотрел на сестренку. «Ну вот! Опять у мамочки слезы, дурная девчонка!»
   – Мы едем к твоему дяде, он обещал нам помочь, – женщина набрала полную грудь воздуха, чтобы сдержать набежавшие слезы.
   – Мы будем жить у него?
   – Да, милая. – Мать ласково погладила дочурку по голове.
   – А почему мы никогда не видели дядю?
   – Он живет в Париже.
   – А почему он живет в Париже? – не отставала девочка.
   – Он там родился, так же как и я.
   – Мамочка, а мы поплывем на этом корабле? – Мальчик решил, что пришло время обратить внимание и на себя.
   – Да, дорогой, это «Анна-Мария».
   – Тогда почему мы стоим здесь, а вон та красивая дама уже поднимается по трапу? – захныкала девочка.
   – У них первый класс, – спокойно разъясняла мать первые уроки жестокого мира.
   – А почему у нас не первый класс? – она очень устала и не хотела принимать такую несправедливость.
   – У нас мало денег.
   – А почему у нас мало денег? Или это папочка, когда улетел к боженьке, забрал все наши денежки? – Малышка с любопытством ждала ответ.
   «Вот дура! – не на шутку разозлился брат. – Ну почему девчонки такие глупые?!»
   – Мамочка! – мальчик взял женщину за руку. – Когда я вырасту и заработаю много-много денег, я обязательно куплю тебе шелковое платье, как у госпожи Шуленбург, и ты будешь ездить только высшим классом!
   – А я?! А мне?!
   – И тебе, конечно, – он не мог долго обижаться на сестренку.
   – Милый мой! Ты самый чудный мальчик на свете! – женщина нежно прижала сынишку к себе.
   «Моя мамочка самая лучшая! Она не кричит на нас, как госпожа Тринсон, и не дает оплеухи, как тетушка Грин. А еще она всегда покупает вкусные булочки у господина Вербера, даже когда у нее мало денег», – думал мальчик, купаясь в материнских объятиях.
   – Хочу кушать! – захныкала девочка.
   «У, вечно она ноет, когда мамочка меня обнимает».
   – Сейчас, маленькая. И тебе тоже нужно перекусить, милый, – обратилась женщина к сыну и достала кусок белого хлеба и немного холодного мяса.
   – А ты, мамочка? – спросил мальчик.
   – Я не хочу, милый.
   – Тогда я тоже не буду, – мальчик топнул ногой. – Ешь, или я тоже не буду! – строптиво повторил он.
   – Совсем маленький кусочек, – девочка отломила краюшку хлеба и засунула женщине в рот.
   – Милые мои! Счастье мое! Как я вас люблю! – женщина обняла детей и заплакала.


   – Эй, жена, поворачивайся! Дай молока! – Клод Ларн, грузный мужчина с жестким и вызывающим взглядом, отломил большой кусок хлеба и накрыл его ветчиной.
   – Да, вкусный чаек! – доливая молоко в высокую кружку, проговорил он. – Хороший был клипер «Фрай Так», – он мечтательно прикрыл глаза. – Чаек что надо, прямо из Китая. А «Рамней»?! – он перевел взгляд на женщину, хлопотавшую у открытого очага. – Ты помнишь, жена? Сколько золота мы тогда взяли?
   – Помню, помню, отстань.
   – Ты вот что, сегодня беги на маяк и скажи смотрителю, чтобы потушил свет. Ночь уж больно подходящая.
   – Опять! – женщина всплеснула руками. – Побойся бога, Клод! Завтра ведь воскресная месса.
   – Ха! А вспомни, когда мы хоронили этого старого пердуна Тони, и кто-то крикнул: «Корабль на камнях!» Так все бросили гроб и кинулись на скалы, – с неприкрытым восторгом напомнил он. – Ничего, похоронили через три дня. Зато как похоронили! А какой ром! Какое кофе!
   – Поэтому и наказывает нас Господь! Не дает нам деток. Давай уедем отсюда, Клод, – она с мольбой посмотрела на мужа. – Деньги у нас есть.
   – Ты что, дура, Мария? – грубо перебил ее мужчина. – Чтобы я уехал от золотой жилы? Где я еще смогу курить такой табак? А коньяк? Ром? А ты, жена рыбака, щеголяешь в бархате и шелках не хуже графов! Ты с ума сошла, Мария?!! – он резко встал и схватил жену за грудь. – А детей у нас нет потому, что ты не усердно выполняешь свой супружеский долг.
   – Отстань, видишь, тесто убежит, – небрежно отмахнулась женщина.
   – Вот так всегда! Чего на бога пенять? – мужчина зло сплюнул. – Ты давай закругляйся! Иди, скажи смотрителю, чтобы не напивался, а то опять проспит, – он стал натягивать сапоги. – А я пошел корову готовить.
   – Боже всемогущий! – женщина перекрестилась. – Прости нас за грехи наши, не ведаем, что творим!

   Жители небольшой деревушки Сент-Агнес – рыбаки, моряки, фермеры – давно забросили свои достойные занятия. Хорошо зная подходные фарватеры и расположение подводных скал, они выбирали ненастную, темную ночь, привязывали к рогам голодной коровы фонарь и пускали пастись на прибрежный луг. Корова гуляла, пощипывала травку, а бедные моряки принимали «коровий маяк» за огонь корабля в тихой гавани. Корабль брал курс на огонек и вскоре оказывался на камнях. Вот тут-то и начиналась работа для жителей деревушки! В грабеже принимали участие и женщины, и дети, чтобы успеть спасти добро, пока его не смыли прибрежные волны. Дома в деревне давно уже были благоустроены дорогими сортами красного и черного дерева, снятого с утонувших кораблей. Жители восседали на превосходных шелковых диванах и ели с серебряной посуды, а по вечерам любили собираться за стаканом хорошего коньяка и, покуривая дорогие сигары, вспоминать об утонувших кораблях.


   Маша сидела на ровном зеленом газоне и наблюдала за беспокойным семейством уток. Стоял май, и у них появилось потомство – желтые пушистые утята. Косолапо передвигая неокрепшими лапами, они еле-еле поспевали за своей мамашей, которая неторопливо, полная собственного достоинства многодетной матери, меняла дислокацию в направлении небольшого пруда. Позади девушки располагался большой дом с множеством окон и дверей, выстроенный из камня и дерева.
   Участок, на котором располагалось жилище Маши, находился в одном из живописных уголков штата Коннектикут. Но, к сожалению, Маша бывала здесь не часто, а только во время отпуска своих родителей-дипломатов. Поэтому, едва достигнув шестнадцати лет, Маша успела пожить в Польше, Восточной Германии и Венгрии. Она в совершенстве знала пять языков, имела разряд по теннису, лихо скакала на лошади и почти профессионально музицировала. Маша была американкой, но ее корни уходили в далекую, неведомую и загадочную Россию. Ее прабабка вместе с мужем и тремя детьми, обладая воистину великим даром предвиденья, эмигрировала из России еще в 1914 году, не дожидаясь кровавой развязки и сумев сохранить свое состояние.
   Сама Маша, достигшая своих «sweet-sixteen», была среднего роста, с копной длинных светло-русых волос, ровным, слегка вздернутым носиком и пухлыми, растянутыми в вечной улыбке губами. Ее голубые, бездонные, но еще такие наивные детские глаза смотрели на мир открыто и прямо.
   – Когда-то и ты была таким же желтым облачком, – Александр Морозов, высокий, хорошо сложенный мужчина, лет сорока пяти, с приятным, серьезным лицом и уверенными манерами, неслышно подошел к дочери и сел рядом. – А теперь еще пару лет, и ты отправишься в свободное плаванье, – он с грустью посмотрел на дочь.
   – Я же просила у вас братика, – Маша поправила прядь волос. – Тогда вам не было бы так грустно.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное