Алексей Пехов.

Кровные братья

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

Вообще, здесь витала атмосфера взаимного удовольствия. Люди наслаждались встречей друг с другом. А также возможностью поиграть в кого-нибудь постороннего, не того, кем они были в обычной жизни. И только во втором ряду располагался эпицентр ярких, едва контролируемых отрицательных эмоций. Там сидел Вэнс.

Увидев его, Макс толкнул Лориана локтем, внутренне задрожал от восторга и снова принялся фотографировать, боясь пропустить хотя бы один жест легендарной личности.

Британец был одет как всегда во время неофициальных выходов. Потертые джинсы от «Вояж»[11]11
  Английская фирма «Voyage», специализирующаяся на создании только очень дорогих джинсов.


[Закрыть]
, синяя рубашка из того же материала и той же фирмы. Любой другой в таком виде выглядел бы стильно – на Вэнсе модная одежда возвращалась к своему изначальному предназначению – рабочей спецовке. Светлый плащ с клетчатой подкладкой в исполнении Джона Гальяно немного исправлял это впечатление. Длинные мелко вьющиеся кудри певца были стянуты в хвост на затылке. Мрачная физиономия небрита.

Рядом с ним сидела темноволосая женщина неопределенного возраста, замотанная в черное пончо. Режиссер. Подпрыгивая в кресле от переполнявшей ее энергии, она активно дирижировала спектаклем.

– Привет, Дарэл. – Гемран привстал, увидев меня. Глянул на мальчишек. Узнал Лориана, мельком улыбнулся ему. – Подожди. Через пять минут у них перерыв.

Он кивнул на сцену, где девица с ботфортах и парень с открытой тетрадью слились в жарком диалоге.

Режиссер недовольно покосилась на Вэнса, но ничего не сказала – рок-звезду приходилось терпеть молча. У творческой дамы было маленькое, худое, остроносое личико с явным перебором косметики. Массивные серебряные серьги оттягивали мочки ушей. На шее болтались бусы, собранные из необработанных булыжников среднего размера, и еще целая связка цепочек, амулетов, шнурочков. На пальцах кольца, перстни и браслеты. В черных волосах поблескивает цепочка из мельхиора с таинственными символами. И вся эта бижутерия позвякивала, постукивала и позванивала от малейшего движения.

Сама она горела от внутреннего созидательного восторга. Будь у нее возможность выскочить на сцену и самостоятельно сыграть все роли, она бы уже была там.

Я совсем недолго понаблюдал за экзальтированным режиссером и переключился на Вэнса. Его раздражало все. Болтовня артистов на заднем ряду под аккомпанемент хлопков открываемого пива. Манера молодой актрисы в порыве чувств откидывать голову, отбрасывая волосы, падающие на лицо. Ей казалось, что этот жест придает убедительности и трагизма ее репликам. На самом деле он выглядел манерно и наигранно. Гемрана бесил голос девицы, а точнее его полное отсутствие.

Пока она говорила, было вполне терпимо, но как только запела, Британец внутренне взвыл. Режиссер же, сияя улыбкой, горделиво посмотрела на гостя – насколько тот оценил ее творческую находку.

Оценил. «Непрофессионализм! – поставил диагноз Вэнс. Это было самое серьезное обвинение, по его мнению. – Клуб по интересам!»

Обводя колючим взглядом зал, он думал о том, что все присутствующие убивают время. Никто из них не добьется ничего, кроме ролей в маленьких любительских пьесках и пустых похвал дилетантов. Никто из них не выберется из этого подвала.

«Я пахал по восемнадцать часов в сутки. Я бредил музыкой, я ею жил… Вонючие, заплеванные забегаловки, где приходилось петь. Никто не верил, что я смогу подняться выше этого уровня. Гроши, которые удавалось откладывать, чтобы купить приличный инструмент. Никто в меня не верил…»

Никто в него не верил.

Кроме меня.

Мы сидели в той самой «заплеванной» забегаловке, где он пел популярные песенки, чтобы заработать. Вэнс пил пиво и смотрел на меня злыми, голодными глазами человека, которому не дают заниматься любимым делом. У него не было денег, группа, в которой он работал, разваливалась, ушла любимая девушка – единственный человек, который пытался поддерживать его. Устала, разочаровалась, получила более выгодное предложение.

– Тебе нужно записать диск. – Я делал вид, что пью мартини, он не поднимал взгляд от густой пивной пены.

– Деньги. За студию, профессиональную обработку песен, дизайн обложки.

– Я дам денег.

Он скривился, как будто откусил от лимона:

– Нет!

– Я дам тебе денег. И возьму десять процентов с прибыли, если диск будет хорошо расходиться. Если плохо – пять.

Вьесчи впору позавидовать моей деловой хватке. Вэнс впервые за разговор посмотрел на меня. Его болотно-зеленые глаза отразили внутренне смятение. Мой тактический ход удался. Я не бросал ему подачку. Давал деньги под процент – значит, рассчитывал получить прибыль. Значит, верил в него. Больше всего Вэнсу нужна была вера и поддержка.

Он согласился и до сих пор, по-моему, не жалел об этом.

Теперь Гемран сидел в репетиционном зале и бесился оттого, что все присутствующие не понимают смысла настоящего искусства. Для него казалось дикостью попрыгать пару часов на сцене, а затем, благополучно забыв о роли, отправиться на работу. Он не понимал, что для парней и девушек в зале этот театр – всего лишь возможность побыть короткое время в каком-то новом качестве. Превратиться из банковского служащего в Цезаря, из официантки – в богиню. Вэнс жил музыкой все время, для него она – тяжелая, напряженная работа, мучительная и приносящая наслаждение. Но для других – это всего лишь возможность отдохнуть и развлечься.

Лориан, сидящий рядом, осторожно дотронулся до моей руки. Я очнулся от раздумий и взглянул на него.

– Все нормально? – шепотом спросил мальчишка.

Он почувствовал мое напряжение, но не знал, чем оно вызвано.

– Все хорошо. – Я ободряюще улыбнулся и получил в ответ теплую волну вновь обретенного спокойствия.

Лориан снова откинулся на спинку кресла и с любопытством принялся наблюдать за представлением. Ему, в отличие от Вэнса, было интересно. Макс в экстазе продолжал снимать все подряд. Похоже, из парня может получиться неплохой фоторепортер.

Гемран посмотрел на часы. Со злостью подумал о приятеле, который упросил пойти посмотреть на молодую перспективную актрису и не явился сам, хотя клятвенно заверял, что будет не позже десяти. Потом, окончательно наплевав на репетицию, повернулся ко мне. Ему не терпелось поговорить.

– Слушай, Дар. Ты свободен сегодня всю ночь?

Он был в курсе специфики моей «работы», когда посреди дружеской беседы я мог подняться и спешно уйти, сославшись на неотложные дела.

– До двадцати трех тридцати.

– Тогда пора заканчивать эту ерунду.

Вэнс повысил голос и заявил на весь зал с повелительными интонациями своего вчерашнего оперного героя:

– Достаточно. Всем спасибо. Все свободны.

Актриса приоткрыла рот от удивления, и ее красиво накрашенное лицо застыло в напряжении. Режиссер подпрыгнула от неожиданности:

– А вы не посмотрите… еще один диалог… – Она попыталась вернуть интерес рок-певца, делая многообещающие жесты в сторону сцены, но Вэнс упрямо выдвинул нижнюю челюсть и сжал ручки кресла.

– Нет. Хватит. Она мне не подходит. Ни голоса, ни слуха.

Он поднялся, оставив оскорбленную даму-драматурга переваривать его грубость, и кивнул мальчишкам, вскочившим со своих мест.

– Привет. Как дела?

Следующие двадцать минут Гемран раздавал автографы, отвечал на вопросы поклонников, которых в этом зале оказалось порядочно. И старательно не замечал молодой актрисы-неудачницы, многозначительно крутящейся возле него.

Потом, отбившись от фэнов, подошел ко мне. Сел рядом. Лориан с Максом остались с актерами, поглядывали издали на своего кумира, но не решались мешать его беседе. Фотовспышки сверкали с регулярностью в несколько секунд. Британец не обращал на это внимания. Привык.

– Какие еще проблемы, кроме внезапного появления твоей бывшей возлюбленной?

Гемран невесело усмехнулся, показывая, что принимает мой оптимизм, но не в состоянии ответить тем же.

– Последнее время, месяца три, я начал чувствовать вокруг себя странную суету. Постоянно вьются незнакомые люди, предлагают контракты. Выгодные, но… чувствую в них какой-то подвох. Не пойму какой. Как будто подталкивают к далекой, но значимой цели. Звучит что-то типа: «Парень, у тебя может быть очень многое. Все, что захочешь. Ты знаешь, чего хочешь? Деньги. Настоящие деньги, не те, которые получаешь по контракту со своей звукозаписывающей компанией. Положение в обществе. Не в том, состоящем из обкуренных подростков и молодежи. В настоящем обществе. Ты можешь получить все это, но не сейчас. Ты еще не готов. Пока не готов». Странные намеки, странные взгляды, заманивают, как в масонскую ложу.

Вопреки привычке опускать взгляд во время собственного монолога, он пристально смотрел на меня. Требовательно, как будто был уверен, что я знаю ответы на его вопросы.

– А сам ты хочешь настоящих денег, настоящего общества, настоящей славы?

Вэнс улыбнулся:

– О славе речи не было. А деньги нужны всегда.

– Тогда о чем была речь?

– Не знаю. Сам не знаю… – Он опустил голову, глядя на свои руки.

А когда поднял ее, по узкому проходу, направляясь к нам, уже шла девушка.

Паула.

Фэриартос.

Легко, стремительно, упруго, плавно. Перетекая из одного грациозного движения в другое.

Гордо посаженая головка с пышной короткой стрижкой на гибкой шее, стройное, сильное тело.

Ошеломительно хороша. Изумительна. Волшебна.

Светлый брючный костюм идеально облегал идеальную фигуру. Туфли на высоких каблуках. На лацкане пиджака брошь – серебряный подсолнух.

Не красива, не прекрасна. Женщины-Фэри выше этих простых человеческих слов. Божественна. Казалось, она едва держится на грани, отделяющей тонкий вкус и экстравагантность от вульгарности. Губы чуть более полные, чем нужно для ее узкого, заостренного к подбородку лица, чуть более яркие. Скулы выступают немного сильнее. Нос мог бы быть немного более тонким, а вырез на груди менее глубоким. Но эти детали вместе создавали столь обольстительный образ, что я почувствовал, как все мужчины в зале одновременно затаили дыхание и одновременно выдохнули.

Изумительная внешность – одно из орудий Фэриартос.

Лицо Вэнса окаменело. Я увидел, как дернулся его кадык – с трудом сглотнул, сунул руки в карманы плаща, сгорбился, но тут же расправил плечи.

Это была она. Та самая «потерянная возлюбленная», по чьему поводу я иронизировал минуту назад. Та, о ком он говорил со мной по телефону. Паула, которая бросила Гемрана в начале его карьеры, для того чтобы стать фэри.

Подошла, небрежно покачивая сумочкой на длинном ремешке. Улыбнулась. И произнесла великолепно модулированным, глубоким, певучим, пьянящим голосом:

– Привет, Вэнс. – Посмотрела на меня с вежливым, отлично сыгранным интересом. – Познакомишь со своим другом?

– Это Дарэл, – буркнул Гемран, глядя в пол. – Дарэл – Паула.

Она протянула мне изящную ладонь, украшенную тонким витым браслетом. Я сильнее, чем было нужно, сжал тонкие пальцы:

– Очень рад.

– Взаимно. – Девушка играла очаровательными ямочками на щеках, не показывая неудовольствия от моего намеренно грубого рукопожатия. – Что привело вас сюда, Дарэл?

– То же самое, что и вас, Паула.

«Зачем пришел, Даханавар? Какие у тебя могут быть интересы в театральной среде?»

«Не твое дело!»

Наша перебранка звучала мысленно, в то время как мы любезно улыбались, делая вид, что видим друг друга впервые.

«Добрались, в конце концов, и до него?! Хотите обратить Вэнса?!»

«А это не твое дело!!!»

«Мое. Загубите отличного певца. Дайте ему пожить. Он хочет жить как человек!»

«Он хочет денег и славы. И он хочет быть со мной».

Да. Вэнс всегда хотел быть с ней. Он любил Паулу. Он мечтал добиться успеха еще и для того, чтобы она поняла, как ошибалась в нем, и вернулась. И она вернулась. Но не той девочкой, с которой они пели вместе десять лет назад, а прекрасной, великолепной приманкой своего клана творческой богемы.

Она была очень способной ученицей лично маэстро – Александра Фэриартоса. Жертвы, намеченные ею, никогда не уходили. Очаровать, убедить, купить человека или действовать через его жену, любовницу, друга, партнера по бизнесу. Клан пожирал привлекательных, талантливых людей. Он хотели сохранить красоту и гениальность на века. На вечность. Законсервировать волшебную искру, загорающуюся в душе художника, залить воском боль, рождающуюся в сердце актера, засушить тонкие изменчивые образы, витающие над головой писателя.

Безумцы. Они не знали, что это невозможно. С годами ощущения и эмоции притупляются. А тысячелетия жизни убивают все чувства. Душа становится холодной. Не способной гореть. Фэри лишали людей того, что я искал в них и ценил больше всего – ярких, живых чувств.

Через пару веков Вэнс не захочет петь. Послушные связки возьмут любую ноту, но боль и страсть уйдут из его голоса. Он сам не заметит, как изменится. Забудет, каким был раньше…

Молчание затягивалось. Я прожигал Паулу ненавидящим взглядом. Она презрительно надувала пухлые губки. Вэнс переводил взгляд с нее на меня, и обратно. Чувствовал – нас связывает нечто, но не понимал что.

– Паула, ты хотела поговорить со мной? – решился он наконец на прямой вопрос.

– Хотела. Но вряд ли получится сегодня. Ты занят.

Гемран хотел возразить, что для нее свободен всегда, но промолчал. Из-за меня. Не хотел признаваться в ее власти над собой. Несколько часов назад в телефонной беседе со мной Вэнс называл девушку стервой. Теперь готов был повиноваться любому ее желанию. Очарование фэри действовало безотказно. Невозможно сопротивляться.

Нет, возможно. С ментальной помощью Даханавар.

Паула нахмурилась, когда почувствовала, как я «проясняю» разум ее жертвы. «Она бросила тебя, когда ты сильнее всего нуждался в ней. Ушла к богатому и благополучному бездельнику. А теперь, когда ты стал знаменит, явилась. Низкая, подлая, расчетливая тварь!» Эти слова звучали в голове Вэнса, произнесенные его собственным голосом. Неотличимые от его мыслей. Болезненные, отрезвляющие.

«Даханавар, что ты делаешь?! Зачем настраиваешь его против меня? Как ты смеешь вмешиваться?!»

«Смею! Оставь его в покое! Охмуряй кого-нибудь другого».

Казалось, лицо Паулы засветилось волшебным мерцающим светом, как жемчужина, извлеченная из раковины. Она стала немыслима хороша. Находиться рядом с ней и не желать ее стало невозможно. Это был ответ на мое грубое вмешательство в психику ее жертвы. Вэнс мысленно застонал. Его невыносимо тянуло к фэри, он был почти готов наплевать на свою гордость, но я «держал» Гемрана. Ради него самого.

«Один раз она уже предала. И сделает это снова. А ты никогда никому не прощал предательства».

Паула продолжала улыбаться и смотрела на него. Нежно, призывно.

Не знаю, чем, в конце концов, закончился бы наш поединок. Но человек – поле битвы Даханавар и Фэри отступил первым. Не выдержал борьбы между гордостью и любовью.

– Паула, давай встретимся завтра. Дарэл, я позвоню тебе… Сегодня не могу.

Он выглядел измученным, как после концерта. Опустошенным. Накал яростных чувств в его душе не оставил ничего, кроме апатии. Вэнс ушел, не прощаясь, тяжелой походкой человека, несущего на плечах неподъемный груз. Не оглядываясь.

Мы с Паулой посмотрели друг на друга. В ее темных глазах заблестели злобные огоньки, словно открылись два черных окошка в болотной трясине. Лицо по-прежнему красиво, но, казалось, под гладкой кожей пробегают мелкие волны ненависти. Впрочем, я и сам, думаю, выгляжу не лучше.

– Не мешай мне делать мою работу, – прошипела фэри, гневно раздувая ноздри.

– Работу?!

– Он получит деньги, свободу, славу, бессмертие. Все, о чем может мечтать смертный.

– Я не понимаю, зачем вам Вэнс. Он же не соответствует эстетическому идеалу Фэриартос.

– Он невероятно талантлив и работоспособен. Это искупает недостатки его внешности. К тому же наша кровь даст ему привлекательность.

– А мне кажется, дело не только в интересах Клана. Он нужен тебе. Не так ли?

Паула высокомерно приподняла бровь:

– У меня тоже могут быть личные привязанности.

– Хочешь отомстить?

Она удивилась. Хотя внешне не показала этого. Фэри учат железной выдержке не менее строго, чем леди-даханавар.

– Что ты имеешь в виду?

– У него великолепный голос. Изумительный успех.

Пусть не мировая слава в веках, но вполне достаточно для живого человека. Деньги. Не миллиарды. Но хватает. Свобода. Слегка ограниченная, и все же есть. Он добился этого сам. Своими человеческими силами.

А ты струсила. Испугалась полуголодного существования и постоянной работы. Побежала к богатому благодетелю. Продала свою смертную сущность за теплый коврик и полную миску.

А теперь носишься, выполняя приказы господина. Забираешь человеческое счастье у других. Соблазняешь легкой жизнью. Которая на самом деле безумно тяжела… Отвратительно тяжела и бессмысленна.

А ведь у тебя тоже был талант. Сколько лет ты уже не поешь?

Губы Паулы задрожали, но она крепко сжала их, зато в глазах заблестели слезы. Девушка стиснула кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не влепить мне пощечину. Едва сдержалась. Можно было позлорадствовать. Но меня в ответ обдало такой жгучей душевной болью, что на секунду стало тяжело дышать.

Я сказал правду. То, о чем она старалась не думать, прячась за мысли о величии своего клана, о своем бессмертии, исключительности и красоте. Теперь передо мной стояла не обольстительная, уверенная в себе женщина, а девчонка с мокрыми ресницами, потерявшая саму себя. Настоящую. По глупости, опрометчивости или корысти, какая разница. Прежнего уже не вернуть.

– Мерзавец! – прошептала она, горько кривя красивые губы. – Проклятый телепат!

Развернулась и быстро пошла прочь от меня, почти побежала. Я не сканировал ее. Всего лишь произнес вслух то, о чем думал. И попал в самое больное место…

– Лориан, Макс, идемте. Я отвезу вас домой.

Они сидели в машине тихие, задумчивые. Чувствовали мою нервозность, которая глушила их радость от встречи с Вэнсом. Но ребята списывали свою легкую апатию на усталость.

Сначала я доставил Макса. Потом Лориана. Вылезая из «понтиака», он хотел что-то сказать, но, взглянув на мое замкнутое, хмурое лицо, произнес только:

– Спасибо. Пока.

На меня снова неожиданно повеяло теплым летним ветром, лучик солнца смыл видение двух черных окошек в зеленой болотной ряске, наполненных человеческими слезами. И я ответил неожиданно для себя самого:

– Тебе спасибо.

– За что?! – искренне, по-детски удивился он.

– За тебя.

Я захлопнул дверцу машины, оставив его стоять на мокром тротуаре под холодным моросящим дождем. Озадаченного, но довольного.


Адрес, по которому должна проходить встреча Иована и Рамона, был «передан» мне Словеном мысленно.

Я узнал помощника Старейшины Грейганн по злобно-арессивной ауре и пренебрежительному отношению к «городскому телепату». Молодой вриколакос небрежно «скинул» информацию и отключился, умудрившись вложить в простое действие максимум презрения. Щенок.

У него действительно были способности сенсора. Невысокие по уровню техники, но усиленные звериным чутьем. Это плохо. Он может почувствовать, как я лезу в мысли его наставника.

Несколько минут перед тем, как подняться в офис для переговоров, я сидел в машине, пытаясь расслабиться, отключиться от постороннего. Почувствовать себя пустым внутренне. Готовым перекачивать чужие эмоции, распутывать ассоциации и тайные планы. Едва ли не силой выдрал из души светлый образ Лориана, воспоминания о его человеческой беспомощности, жадном любопытстве и сочувствии.

Вышел из машины. На стоянке перед современным высотным зданием, похожим на пирамиду из стеклянных кубов, было припарковано несколько автомобилей. Черный «ламборджини» смотрелся среди них волком, припавшим к земле перед прыжком.

Я вошел в ярко освещенный подъезд, снаружи напоминающий витрину дорогого магазина. Охранник на ресепшене вопросительно посмотрел на меня. Выглядел он слегка замороченным, но это могло объясняться не присутствием киндрэт, а тяжелым рабочим днем. Услышав цель визита и мое имя, кивком головы указал в сторону лифта.


Двадцатый этаж. Из огромного окна в коридоре был виден весь город. Полосы огня, текущие по улицам, сияние вокруг ярко освещенных зданий. Тонкие двухголовые тела фонарей, горящие желтым, поднимались из земли ровными рядами. Рекламные щиты светились ярким неоном. И далеко на востоке бледная, едва заметная дымка в ночном небе – вечное напоминание о смертельном для меня солнце.

Я с трудом заставил себя оторваться от ее созерцания и пошел к нужному офису. Здесь тоже было окно во всю стену, но оно оказалось закрыто белыми жалюзи. В центре – овальный стол, вокруг него четыре кресла. Пепельницы, стаканы, бутылки с минеральной водой. Экран, кинопроектор. Белая доска для записей.

Иован сидел в кресле, и, казалось, ножки современной мебели подгибаются под его тяжестью. Словен – нервный, злой, голодный – стоял у окна. Вриколакосы считали, что сканэр будет работать лучше на «пустой желудок». Чувствительность обострится.

Впрочем, может, у них это действительно так.

Ментальный щит младшего грейганна выглядел странно – переплетение колючей стальной проволоки. Старший был окружен привычной монолитной стеной.

– Садись. – Иован показал мне на кресло рядом с собой. – Если что надо – говори.

Не обращая внимания на злобные взгляды Словена, я прошел к своему месту. Сел. Достал из внутреннего кармана кожаный чехол размером с обычный бумажник. Под заинтересованным взглядом грейганна, открыл его. В узких ячейках лежали тонкие стеклянные капсулы. Я достал одну, разломил и вылил содержимое на носовой платок. Острый свежий аромат поплыл по комнате, забивая казенный запах офиса.

Вриколакос заинтересованно принюхался, шумно втянув носом воздух.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное