Алексей Колышевский.

Изгои. Роман о беглых олигархах

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Ну, хорошо. Алевтина подняла сережку и не смогла с ней расстаться, хотя многие подруги советовали ей избавиться от находки. Говорили, что такое невесть откуда свалившееся богатство до добра не доведет, но женщина скорее принесет в жертву многое, чем расстанется с бриллиантом в два карата. Алевтина в этом отношении исключением не стала. Рассудив, что это божий промысел (ведь ей, бедной, и мечтать о таком камне не приходилось), она пошла к одному ювелиру, попросила его сделать кольцо, и он вставил камень из сережки в золотую оправу. С тех пор проклятый камень начал действовать. Не хочу вдаваться в подробности, скажу лишь, что прошло от того времени сорок лет, и вот теперь можно воочию убедиться, чего стоила для девушки ее находка. Спустя сорок лет эта самая Алевтина, которая потеряла собственное имя и стала именоваться Тиной, оказалась в Нью-Йорке, в квартирке с тараканами на Девяносто первой Вест. Квартирка принадлежала раньше семье ее мужа – выходца из Гватемалы, алкоголика, который нашел свой конец под колесами автомобиля прямо возле собственного дома. У нее было три неудачных беременности, все закончились выкидышами. Живет она, повторюсь, в доме для бедноты, так что рядом всякий сброд: желтые, черные, красные, источник дохода которых – социальное пособие и продажа марихуаны. Двенадцать лет назад она попала в автомобильную аварию, ей перебило ноги, с тех пор она поправилась по меньшей мере на центнер, и в ногах ее остались после операции железные штыри, которые никто не хочет удалять – это слишком дорого, а пособия на операцию не хватает. Доля эмигранта – жалкое существование в нищете при отсутствии здоровья и сколько-нибудь ясной перспективы в жизни. Каково? Превратиться из цветущей, полной надежд красавицы во всеми забытую колоду! Жить воспоминаниями о собственных потерях и несчастьях и лелеять мысль о том, что все это дано ей не просто так, а во имя «чего-то высшего». Жить и не знать, что все дело в проклятом бриллианте, который мирно покоится в коробочке на полке под русскими иконами. Вот это и есть настоящий кошмар. Неведение собственного рока! Поддавшись лишь раз искушению присвоить что-то чужое, пусть и поднятое с земли, человек обрек себя на жизнь, полную страданий и тоски. Весьма похоже на нас с вами, дорогой друг. Весьма. Лишь масштаб не тот, а так все сходится. Пожалуй, что это конец. Что-то я утратил страсть рассказчика, да и мы уже на месте, как видите. Честь имею, и – до вторника?

– Да, разумеется, – рассеянно ответил Любитель Сигар. Видно было, что история ему запомнилась и сейчас еще держит его память в своих руках. – Разумеется. А насчет нас с вами… Тут вы правы в чем-то. Только, как вы там сказали-то? Масштаб? Да. К счастью, хоть масштаб у нас не тот, и нам с вами отнюдь не приходится жить в доме, кишащем наркоторговцами и мексиканскими тараканами.

Он немного помедлил, видимо собираясь с мыслями, затем посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой:

– У нас совсем не остается времени, а ведь у меня тоже была припасена история, хотя, быть может, и не такая всеобъемлюще мистическая.

Я хотел рассказать о сыне одной актрисы, известном московском рестораторе.

– О рестораторе? О том, как он учился оценивать трюфели, что ли?

Любитель Сигар смущенно хохотнул в кулак:

– Н-нет. О том, как он влюбился в своего тренера.

– ???

– Ну да, – все более уверенно продолжал человек с сигарой. – В своего тренера, черт побери! В тренера из зала с тренажерами! И всякий раз, когда они разговаривали о чем-то, в конце разговора сердце этого ресторатора разрывалось на части, и он больше всего на свете хотел броситься своему тренеру на шею, поцеловать его…

– Меня сейчас стошнит.

– Вы нелояльны к гомосексуалистам? – быстро переспросил Любитель Сигар.

– Увы, – его собеседник развел руками, – хотя и понимаю, что гомосексуалисты безобидны. Скажем так, они безобиднее террористов или сторонников холодной войны. Я, представьте себе, даже где-то в Штатах, не то в Делаваре, не то в Мэриленде, видел дорожный указатель с надписью «Гей-стрит». Каково? Я называю гомосексуалистов сексуальными левшами. Вся эта хрупкость, декаданс, жеманство их жестов, любовь к припудриванию, а в особенности те быстрые, страстные взгляды, которые они бросают на остальных мужчин, ничего кроме отторжения во мне не вызывают. А что до меня, то я все же как-то больше расположен к женщинам. Вернее, что это я говорю такое! Только к женщинам я и расположен!

Он помедлил.

– Однако чем же у них все закончилось? Тренер что, сам не был геем?

– В том-то и дело, что нет. А закончилось все тем, что ресторатору надоело отсутствие взаимности, и он отрубил тренеру голову. Так бывает, знаете ли.

– О да, сексуальные левши вообще склонны к нарушению законов. А здесь такая резкая причина для нарушения – отсутствие взаимности.

– Ах уж эта взаимность, – вздохнул Любитель Сигар. – Все беды от нее, вернее, от ее отсутствия. Так вот, он отрубил голову своему тренеру, погрузил ее в банку со спиртом и поставил ту банку в сейф. И некоторое время доставал ее оттуда и произносил перед головой длинные страстные монологи. Иногда мастурбировал. Можно сказать с уверенностью, что в этой заспиртованной голове сосредоточился смысл его жизни! А потом произошла неприятность.

– С ним?

– Нет. С головой.

– Позвольте. Какая же неприятность может произойти с мертвой головой?

– А вот может. Голова испортилась.

– Как это?

Любитель Сигар пожал плечами:

– Черт ее знает. Видимо, неправильно забальзамировали. Одним словом, пришлось ее выбросить. А тот молодой ресторатор сошел с ума. Он сфотографировал голову, распечатал снимок на большом листе бумаги и повесил этот натюрморт в зале собственного ресторана. Одним словом, все открылось, молодого человека посадили в тюрьму для психов, и там ему с его наклонностями, говорят, пришлось несладко.

– Хорошая история. По ней можно снимать фильм. Полнометражный. Надо только обдумать кандидатуру режиссера, – первый собеседник потянулся за своими сигаретами, но внезапно словно передумал и топнул ногой: – Выходит, вы опять меня перещеголяли?! Да что же это такое!

Любитель Сигар хмыкнул:

– Ну, хоть в чем-то я оказался выше вас. Давайте прощаться, наконец. У меня через час деловая встреча в… – он как-то вымученно-испуганно оглянулся по сторонам, – не важно. Иногда мне кажется, что тут всюду аппаратура. Особенно после того, как выяснилось, сколько ее в мой дом всадили наши бывшие друзья. Вы, кстати, в курсе, что к нам едет ревизор?

– Как ревизор? Опять ревизор?

– Да. Из Москвы, следователь прокуратуры. Будет пытаться привезти с собой обратно наши с вами головы. Уверен, что он-то знает толк в бальзамировании. Не протухнем, как тот тренер.

– У меня кончились сигареты.

– Угостить вас?

– Нет, нет. Есть между нами принципиальное различие: я люблю затягиваться дымом, чего с вашими сигарами делать не рекомендуется, да и язык от них становится желтый. Зачем они вновь посылают кого-то? Неужели не понятно, что никто им тут не рад?

– Бешеная собака кусает до тех пор, пока у нее есть зубы.

– Или жизнь.

– У нее их несколько. До встречи.

– Увидимся. Бай.

Любитель Сигар

После того как Любитель Сигар перебрался в Лондон, прошло три с половиной года. За это время он немного освоился в этом непривычном и новом «левостороннем» мире и даже вполне сносно заговорил по-английски. Пытался заняться большим бизнесом, но быстро понял, что ничего по-настоящему интересного из этой затеи не получится. От компании, возглавляемой русским иммигрантом, шарахались, как черт от ладана, и ему пришлось прикрыть ту легальную часть бизнеса, которая должна была, по его разумению, сделать его вхожим в местное высшее общество. Таких, как он, здесь сторонились, справедливо считая (выражаясь корректным языком) «нечестными людьми с сомнительной репутацией». Тогда Любитель Сигар ожесточился и попытался создать себе положительный образ скучающего миллионера. Он купил два дома в Челси,[6]6
  Один из наиболее фешенебельных районов Лондона.


[Закрыть]
замок под Инвернессом[7]7
  Город в Шотландии.


[Закрыть]
и завел конюшню из семи самых породистых спортивных автомобилей. Он нашел продажных репортеров, которые, с жадностью вырывая из его рук банковские чеки, неохотно писали статьи на тему «новое лицо русской иммиграции», сравнивая Любителя Сигар с Буниным и Бродским. Но в то же самое время другие репортеры, те, которым не досталось подписанных чеков – а таковых было большинство, – с азартной яростью публиковали статьи с похожими заголовками, но совершенно иным содержимым. В них они сравнивали Любителя Сигар с беглыми президентами банановых республик и непрозрачно намекали на «русскую мафию». И чем больше чеков было подписано, тем большим был обратный эффект. Любителя Сигар стали узнавать на улицах и показывать на него пальцами, говоря при этом всякие неприятные вещи. Тогда он послал продажных репортеров подальше, вместо спортивных авто начал ездить в бронированном «Роллс-Ройсе» со шторками на стеклах и вовсе перестал посещать светские мероприятия, где его встречали фальшивыми улыбками с примесью откровенного пренебрежения, а провожали колкостями, брошенными в спину. Вместо этого Любитель Сигар вложил свои сбережения в венесуэльские нефтяные поля и, благодаря протекции доктора[8]8
  Вежливое обращение в странах Латинской Америки.


[Закрыть]
Чавеса, встретился с колумбийскими партизанами. Вскоре Лондон, а затем и всю Англию наводнил «препарат R» – «шипучка» мгновенного действия. Очень удобная и современная штука, по внешнему виду напоминает спрей от кашля. Достаточно одного впрыскивания в рот – и на слизистую оболочку попадает смесь концентрированного раствора коки и вспомогательного вещества, благодаря которому препарат мгновенно всасывается в кровь. За короткое время «R» стал модным аксессуаром и поселился в дамских сумочках, солидных портфелях, да и просто в карманах клубных завсегдатаев, а недовольные конкуренты предпринимали немыслимые усилия по поиску и устранению невесть откуда взявшегося противника, враз перетянувшего на себя одеяло под названием «прибыль от трафика».

Любитель Сигар был чрезвычайно умным человеком и самым прекрасным образом догадывался, что рано или поздно его имя станет известно тем, кто без раздумий и пошлости вроде угрызений совести заберет его жизнь и сделает это громко, при свидетелях. То будет не просто тихое убийство, совершенное наемником в безлюдном месте, а публичная казнь, устроенная таким образом, что от Любителя Сигар не останется ничего превышающего размером атомную частицу. Раньше, лет пятнадцать назад, он сам проделывал подобные штуки. По его приказу ловкие и незаметные тени укрепляли бомбы на днищах автомашин, и часто Москва, Омск, Новосибирск, Саратов просыпались под грохот канонады, звуки которой означали, что отправился на небеса очередной незадачливый бедолага, не успевший в свою очередь сделать то же самое с подложившим бомбу под его автомобиль. Однажды, впрочем, кое-кто попробовал свести с Любителем Сигар счеты, но затея должным успехом не увенчалась. В то время бронированные автомобили в России лишь входили в моду, но самые проницательные поспешили обзавестись подобным транспортом, заказав его в Европе.

Любителя Сигар возила надежная машина, ей не страшно было прямое попадание гранатометного выстрела.

И вот однажды, когда он сосредоточенно покуривал на заднем сиденье, обдумывая нечто очень важное, его автомобиль забросали гранатами какие-то похожие на пылких абреков люди, а затем еще и прошлись по нему десятком автоматных очередей. Именно после этого случая Любитель Сигар стал без сожаления относиться к деньгам: машина стоимостью с жилой многоэтажный дом была уничтожена, но ее хозяин все так же продолжал сидеть на заднем сиденье с сигарой во рту: одежда изодрана в клочья, лицо покрылось копотью, но он был жив, и спасли его двадцать миллиметров чешской брони.

Счастливо пережив покушение, Любитель Сигар сделал все необходимое, для того чтобы пылкие абреки не становились более на его пути, и в том преуспел. Он спокойно прожил несколько лет, занимаясь своими делами, и всегда был готов, по его собственному выражению, «взять билет в один конец». Очутившись в Лондоне и обустроив себе привычный, по-московски комфортный быт, успокоившись после осознания того, что ему никогда не стать премьер-министром, лордом-пэром или кем-то в этом роде, Любитель Сигар стал поставлять в Великобританию нефть и наркотики и вскоре разделался со всеми, кто жаждал его крови. Он обхитрил своих охотников так же, как делает это мудрый амурский тигр. Охотник думает, что идет по следу тигра, а тигр крадется сзади и в удобный момент впивается когтями в шею охотника, не оставляя тому шансов завладеть его красивой полосатой шкурой.

* * *

Джереми Пратт, контролировавший весь трафик Ист-Энда,[9]9
  Название района в Лондоне.


[Закрыть]
был уверен в собственной безопасности настолько, что не избегал появляться в публичных местах и часто назначал деловые встречи в ресторанах. Пратт был вегетарианцем, что несколько не вязалось с его основной профессией гангстера-наркоторговца, поэтому часто посещал один из лучших индийских ресторанов на улице Бани в Оунслоу. В тот день он, как обычно, зашел в «Мантру» пообедать и обсудить кое-что с Пакистанцем Муче – своим логистом, человеком, ответственным за все крупные перевозки товара. Пакистанец запаздывал и не отвечал на телефонные звонки, но такое случалось и раньше, поэтому повода для беспокойства не было. Пратт отчасти был даже благодарен Пакистанцу Муче за его опоздание, предвкушая, как в одиночестве насладится превосходным пилта – коронным блюдом поваров «Мантры». Пратт-Завсегдатай знал в лицо всех официантов и мгновенно отреагировал на появление новичка, который без особенной сноровки и показного усердия принялся обслуживать его. Именно этот факт сперва удивил, а затем насторожил Пратта. Он привык, что в «Мантре» к нему относились с показным уважением, и принимал это как нечто само собой разумеющееся, а здесь смуглый парень-индиец с каменным неприветливым лицом и движениями механической куклы с несмазанными шестернями небрежно расставлял перед ним посуду, раскладывал приборы. Пратт возмутился, а так как он не был джентльменом, то довольно грубо рявкнул:

– Эй ты, чертова кукла! Ты что, под кайфом, что ли?

Официант кинул на Пратта быстрый взгляд, совершенно не вязавшийся с его заторможенностью, и ничего не ответил. Это по-настоящему взбесило Пратта, тем более что посетители ресторана с любопытством наблюдали за происходящим и симпатии их явно были не на стороне грубоватого и нахального гангстера с замашками нувориша.

– Ты, кусок дерьма! Я к тебе обращаюсь, вонючка! Гребаный панк, мать твою! Отвечай, когда я с тобой разговариваю, а то я ложкой вытащу тебе глаз и заставлю его сожрать!

Официант, видимо, только сейчас понял, что за опасность ему угрожает. Он кинулся Пратту в ноги и запричитал что-то на плохом английском, коверкая слова. Разобрать его речь было задачей не из легких, поэтому Пратт невольно наклонился, пытаясь расслышать, о чем там бормочет этот чертов индиец. И вот когда мясисто-красное лицо Пратта с налитыми кровью глазами вплотную приблизилось к затылку коленопреклоненного паренька, тот внезапно поднял голову и оказался с Праттом, что называется, нос к носу. Вместо испуга и покорности Пратт увидел на лице официанта наглую улыбочку, и это на мгновение лишило его дара речи. Этого мгновения официанту хватило, чтобы воткнуть в глаз Джереми Пратта стальную двузубую вилку, нанеся точный удар снизу вверх.

Пакистанец Муче опоздал в тот раз не просто так. Причина была более чем уважительна. Пакистанец Муче умер в госпитале, куда его доставили после внезапно открывшегося внутреннего кровотечения. Кровотечение, в свою очередь, было вызвано пулей, выпущенной из неизвестного оружия с большого расстояния в тот момент, когда Пакистанец Муче выходил из британо-исламского центра, и угодившей ему в живот.

В течение недели все особенно рьяные недруги Любителя Сигар пали от руки его людей, а те, что остались, предпочли более не обращать внимания на бизнес владельца «препарата R». Однако Любитель Сигар привык все в своей жизни обязательно доводить до конца. Поэтому он взял в заложники одного из гангстеров и заставил того оповестить всех о тайной сходке. Прибегнув к хитрости, он смог собрать всех крупных нарковоротил на одном из заброшенных заводов в Восточном Далвиче, где и появился перед этими сливками общества в маске и выступил с речью, в которой пообещал отправить вслед за Джереми Праттом, Пакистанцем Муче и иже с ними каждого, кто решит «качать права», а также заподозрит его в дешевых трюках, явно намекая при этом на свою маску, больше похожую на маску средневекового палача из сочинений Эдгара По. Желающих не нашлось. Так Любитель Сигар остался при своих и вполне мог бы, воспользовавшись ситуацией, встать во главе всего британского наркотрафика, но он поступил иначе…

* * *

Несмотря на то что завод некоторое время был заброшен и не функционировал, он не подвергся никакому частичному сносу, разрушению или разграблению, как это зачастую бывает, например, в России. У прежних владельцев просто не было денег для демонтажа оборудования, и они лишь обесточили предприятие, которое в середине шестидесятых выпускало пестициды для сельского хозяйства, а затем после экологической революции химические удобрения стали не нужны, и завод обанкротился. Всю продукцию вывезли в безопасное место, переработали, но владельцы не стали рассказывать инспекции, что при производстве использовали запрещенный в этих случаях хлорный раствор, пары которого смертельно опасны. Поэтому ни один грамм этого вещества, хранящегося в баллонах под землей, не покинул территорию предприятия, и сорок лет несколько тонн растворенного в кислоте хлора разлагались на положенные элементы, выделяя газ, схожий по действию с химическим оружием времен печально известных немецких атак Первой мировой. Шло время, баллоны ржавели, достаточно было легкого толчка, чтобы произошло непоправимое.

Любитель Сигар стоял на возвышении, и кабы не его маска, то, глядя со стороны, можно было подумать, что пастырь произносит проповедь перед паствой, внимающей ему с благоговением.

– Я приехал издалека и показал вам, как нужно работать. Я дал людям то, чего вы все не смогли дать им по причине своей разобщенности, алчности и скудоумия. Времена меняются, технический прогресс стал привычным явлением, время ценится на вес золота, а вы все еще предлагаете людям тратить лишние часы на отключку после затяжек и уколов. Вы считаете, что классикой до сих пор является старая добрая белая линия на стекле.[10]10
  Кокаиновая дорожка.


[Закрыть]
Я доказал всем вам, что пришло новое время, время «R»! Доза, которая выделяется при одном нажатии на поршень, является поддерживающей. Она слишком мала для того, чтобы человек провалился в параллельный мир и на длительное время перестал быть полезным членом общества. Наоборот, препарат держит в постоянном тонусе, становится нужным, жизненно необходимым. Он словно кофе для того, кто привык пить его постоянно. Я расширил группу потребления, открыл новый рынок сбыта, я сказал новое слово в наркоиндустрии! Я позвал вас для того, чтобы вы осознали мое величие и поняли, что пришла пора объединиться. Я предлагаю всем вам стать дилерами моего товара. Тому, кто поспешит согласиться, я первому обещаю эксклюзивные условия; тем же, кто медлит и думает, что я ошибаюсь, я не обещаю ничего хорошего.

Слушавшие его гангстеры не на шутку разволновались. Они задирали головы, разглядывая этого «ненормального в маске», силились угадать по его акценту национальность. На некоторое время общество торговцев пороком превратилось в подобие зала лондонской биржи. Любитель Сигар несколько минут смотрел вниз, но очень скоро ему все это надоело, и он продолжил:

– Джентльмены, то, чем вы сейчас занимаетесь, похоже на дешевенький спектакль под названием «Нам некуда деваться, но мы тут погалдим». Вас волнует, как бы не уронить свой статус в глазах друг друга. Но я предвижу, что рано или поздно найдется среди вас тот, кто первым поднимет руку и примет мои условия, а затем вы все с облегчением согласитесь на них. Позвольте мне сказать, что будет дальше. Покинув это славное местечко, вы немедленно начнете думать, как бы вам поскорее избавиться от меня и от моего проклятого препарата. Так вот что я вам скажу, гнусные ублюдки…

Любитель Сигар вдруг перешел со спокойного тона на резкий, пронзительный фальцет, и это произошло настолько неожиданно, что внизу, среди гангстерской «паствы», враз установилась недоуменная тишина.

– …Я решил уравнять ваш статус, о котором все вы так печетесь, и сделать всех вас едиными перед лицом Господа нашего! Вы все великие грешники, и, дабы всемилостивый Господь согласился на мое предложение, всем вам придется пройти обряд покаяния!

С этими словами Любитель Сигар натянул резиновые перчатки, широко развел руки, поднял глаза к бетонным потолочным перекрытиям цеха и громко воскликнул:

– Ба-бах!

Тут же и приключился этот самый «ба-бах». В подземном хранилище хлора произошло несколько взрывов. Они разрушили проржавевшие баллоны и проломили пол под ногами гангстеров. Непослушная паства Любителя Сигар с ужасными криками падала с высоты нескольких метров в густое хлорное облако, где, корчась от химических ожогов, спустя секунды умирала в страшных мучениях. Сам же Любитель Сигар стоял на своем «капитанском мостике». Он так и не снял маски, которая на самом деле была частью костюма, специально предназначенного для защиты от химических веществ. Раскинув руки в больших перчатках, придававших его фигуре сходство с жабой, вставшей на задние лапы, Любитель Сигар декламировал стихи «Дай, Джим, на счастье лапу мне», и по лицу его текли слезы. Он любил пронзительную лирику Есенина…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное