Алексей Евтушенко.

Стража реальности

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

   Никита убрал палец со спускового крючка. В обойме у него оставалось два патрона, а есть ли запасная и сколько еще придется стрелять, он не знал.
   – Держи «жигуль» на мушке! – крикнул Мартин, вскочил, кинулся к раненому, забрал у него автомат и, пятясь, отступил на исходную позицию. – В машину! Уходим!
   – Всех убили? – поинтересовалась Маша, когда «Фольксваген», как умел резво, тронулся с места и набрал скорость.
   – Кажется, вообще никого, – ответил Мартин. – И слава богу. Не люблю убивать. Хотя иногда и приходится.
   – Нам повезло, – заметил Женька. – За все время никто не проехал ни в ту, ни в другую сторону. Чем меньше очевидцев-свидетелей, тем лучше.
   – Повезло – это если бы нас никто не остановил, – сказал Никита. – А так… Какое уж тут везение! У них ведь наверняка есть рация.
   – Точно, – кивнул Мартин. – Те двое, что сидели в машине, живы. Я видел. Просто об…лись от страха. Но на то, чтобы не дать истечь кровью товарищу и сообщить о случившемся, у них смелости хватит.
   – Хреново, – констатировала Маша. – Как вы говорили, Мартин, наш проход закроется к утру?
   – Ага, – подтвердил тот. – Если он вообще сегодня открыт. Три ночи, когда самая полная луна. Одна – гарантированно. Но вчерашняя ночь-гарантия уже прошла. Мы думаем, что вообще это явление, само наличие прохода между мирами и его, так сказать, пропускная способность как-то связаны с магнитным и гравитационным полями Земли. А может, и еще с какими-то физическими параметрами, о которых вовсе пока ничего не известно современной науке.
   – Знаем, что ничего не знаем, – кивнул Женька. – Понятно. Как всегда, если речь заходит о природных феноменах. А «мы» – это кто?
   – Мы – это те, кто пользуется этим… феноменом. Сразу я вам не сказал, но не всякий человек может попасть из одного мира в другой. Точнее, не всякий может это сделать самостоятельно. А у вас получилось.
   – Все это замечательно, – сказала Маша. – Будем надеяться, что проход открыт. И мы вернемся домой. А вы?
   – Что – я?
   – Что вы будете делать, Мартин? Вас же ищут. Как вы в эту свою Москву вернетесь?
   – Спасибо за заботу, – усмехнулся Мартин. – Я вот тоже еду и все думаю, что мне делать…
   – А если серьезно? – спросил Никита.
   – Если серьезно, – покосился на него Мартин, – то я собираюсь отправиться вместе с вами.
   – О как! – вырвалось у Женьки.
   – Другого выхода у меня нет. Как справедливо было замечено, меня ищут. При этом ищут давно. А свой запас фарта я, кажется, исчерпал. Надо отсидеться и новый накопить.
   – Что ж, наверное, это правильно, – промолвила Маша. – Добро пожаловать, как говорится. Опять же и долг платежом красен.
   – Спасибо, – сказал Мартин. – Очень вероятно, что я воспользуюсь вашим приглашением.
Впрочем, об этом мы уже сегодня говорили.
   «Фольксваген» вместе с оружием они бросили на обочине у совсем другого поворота, не доехав до нужного с полкилометра.
   – Меньше шансов, что поймут, куда мы пошли, – объяснил Мартин. – А если со временем и поймут, то все равно не сообразят, куда мы делись потом.
   Стемнело. На небо набежали плотные облака, скрывшие и звезды, и луну, поднялся холодный ветер, запахло дождем.
   – Осень скоро, – вздохнула Маша и поежилась. – Как всегда, лето пролетело, и не заметили.
   – Я думаю, – сказал Мартин, – что это лето вы запомните надолго.
   – Да уж, – хмыкнул Женька. – Тут никаких сомнений быть не может.
   Отыскать знакомую воронку на пригорке не составило труда, учитывая, что дорогу все знали, и была она здесь одна.
   – Вам делать ничего не надо, – предупредил Мартин, выключил фонарик и присел на корточки перед камнем. – Просто будьте рядом и мысленно пожелайте всем нам удачи.
   Вероятно, прошло не более минуты. Но им показалось, что гораздо больше, прежде чем из-под пальцев Мартина заструился, собираясь в облачко, зеленоватый свет, и где-то под ногами возникло далекое низкое гудение. Потом облако света заполнило воронку до краев, басовитый звук усилился, достиг максимума и стал затихать, а вместе с ним ушло вниз и пропало там, под руками Мартина, и загадочное свечение.
   – Вот и все, – сообщил Мартин, поднялся и сделал кистями движение, будто стряхивал с рук невидимую воду. – Слава богу, получилось. Девяносто девять с половиной из ста.
   – Хорошие шансы, – оценил Женька.
   – И я так считаю. Ну что, пошли?
   – Пошли, – сказала Маша. – Интересно, машина на месте? Сутки всего.
   Машина оказалась на месте, в целости и сохранности, и вскоре они выехали на знакомое шоссе.
   – Вы никому не хотите сообщить, что все в порядке и вы живы и здоровы? – спросил Мартин.
   – Да особо и некому, – за всех ответил словоохотливый Женька. – С родителями мы все давно живем отдельно, и они о нас не настолько беспокоятся, чтобы каждый день звонить и житьем-бытьем интересоваться. Даже если и звонили сегодня – ничего страшного, перезвонят.
   – А на работе что-нибудь соврем, – добавила Маша. – Не впервой.
   До Москвы доехали без приключений, радуясь знакомым пейзажам за окнами, где на своих местах находились и автозаправочные станции, и придорожные, сияющие огнями кафе, и МКАД, и все прочие привычные атрибуты родного мира и города.
   – Только я вас развозить не буду, – предупредила Маша. – Ладно? На метро доберетесь, не маленькие. Разве что Мартина… Где вас высадить, Мартин?
   – Куда не жалко. Можно возле Белорусского вокзала. Или на Триумфальной. Совсем хорошо – на Пушкинской. А там я уже пешком дойду, куда мне надо.
   – Конспирация? – осведомился Женька.
   – Привычка, – ответил Мартин. – Кстати, запишите мне, пожалуйста, номера своих телефонов и электронные адреса. Как мы и договаривались. Человек я предусмотрительный, мало ли что.
   – Обязательно, – заверила его Маша. – Деньги-то у вас наши есть?
   – Все есть, спасибо.
   – Это вам спасибо. Хотя, с другой стороны, не подвернись вы под колеса, неизвестно, как бы все обернулось.
   – Да, – согласился Мартин. – Вероятно, это судьба.
   Возражать ему никто не стал.


   Денек выдался тот еще, но я все равно решил пройтись. И дело здесь не только в конспирации, как заметил бойкий парень Женя. И не в одной привычке, как ответил ему я. Люблю ходить по Москве пешком. Вот это, пожалуй, и будет единственной правдой. Особенно в пределах Садового и летом. Впрочем, и за его пределами, а также в другие времена года бывает неплохо. Не везде, но – бывает. Только не в ноябре. Ноябрь мутно на меня действует. И в этой, родной Москве, и во всех остальных.
   Не торопясь, я шел по Тверскому бульвару вниз, к Никитским воротам, и думал о тех столичных улицах, площадях, набережных и бульварах, которые практически одинаковы в разных мирах. Взять Тверской. Ничем он не отличается от того Тверского, который остался в покинутой мной полтора часа назад другой Москве, столице Советского Союза.
   Ну, почти ничем.
   Например, на этом бульваре памятник Сергею Есенину есть. А на том – нет. Оно и понятно. Этот памятник где-то в середине 90-х поставили, когда Союза уже несколько лет не существовало, а там… Там в это время самая кровь и лилась. Не до памятников. Хороший, кстати, памятник. Живой. Мне нравится, когда в скульптуре чувствуется движение. Скрытое, но движение. Я, конечно, не специалист и наверняка рассуждаю дилетантски, но, по-моему, в скульптуре это главное. Есть движение – удалось произведение. Нет его – не удалось. Примеры? Легко. Не будем брать всем известного Александра Сергеевича работы Опекушина (интересно, а кто Есенина изваял? Надо будет посмотреть в Интернете при случае…) – там с движением все в порядке. Возьмем чистый официоз. Памятник Юрию Долгорукому на Тверской площади и памятник Георгию Жукову возле Исторического музея. Два всадника. Два государственных деятеля. Князь и полководец. Но князь получился, а полководец не вышел. Почему? А черт его знает. От таланта художника, наверное, зависит. Или от моего вкуса. Допускаю, что немало найдется таких, кому статуя Жукова нравится больше памятника Долгорукому. Хм. С интересными извивами течет мысль человеческая. Особенно когда ее не контролируешь. Начал думать об идентичных местах в разной Москве, а пришел к размышлениям о городской скульптуре. Впрочем, ничего странного, все логично. Тверской бульвар с памятником Есенину и Тверской бульвар без оного – это разные бульвары. Хоть и похожи. То же и с Никитскими воротами, до которых я как раз дошел. Везде есть церковь Вознесения Господня, в которой, как известно, венчались Пушкин и Гончарова. Но не везде стоит ротонда «Пушкин и Натали», более напоминающая поставленный торчком тупоносый патрон от пистолета системы Макарова.
   Ладно, бог с ней, со скульптурой. Главное, улицы всюду одни и те же… В том смысле, что пролегают в одних и тех же местах, хотя иногда и называются по-разному. Нет, соврал. Большая часть – да. Но, скажем, я сейчас уже направляюсь по Никитскому бульвару к Арбатским воротам, а затем мне нужно попасть в Скатертный переулок. Значит, если я не захочу срезать путь через дворы и всячески плутать, то выйду на Новый Арбат, а потом сверну направо, в Мерзляковский. Потому что хоть я и выбираю обычно более короткую дорогу через Большую Никитскую, но сегодня вечером мне захотелось пройтись по бульварам. Так вот. Я знаю, по крайней мере, одну Москву, где Нового Арбата вообще не существует. Равно, как и Кутузовского проспекта. А существует по-прежнему Большая Молчановка. Да, реконструированная и расширенная, перепрыгнувшая через Москву-реку и в результате влившаяся в Можайское шоссе. Но аккуратно и даже изящно, хотя и вполне современно. И все потому, что в том мире вообще не случилось кардинального слома данного района Москвы. Впрочем, там много чего не случилось. В частности, революции 1917 года…
   Размышляя обо всем этом, я дошел наконец до Приказа, увидел свет в окнах на третьем этаже и посмотрел на часы. Было начало первого ночи.
   Приказом это, скажем так, учреждение называют неофициально. Уже несколько сот лет. Как и мы сами неофициально величаем себя Стражниками. Но в силу того, что отчитываться нам не перед кем, то и между понятиями «официально» или «неофициально» мы давно не видим никакой практической разницы. Как говаривал Коровьев из незабвенного романа Михаила Афанасьевича: «Что такое официальное лицо или неофициальное? Все это зависит от того, с какой точки зрения смотреть на предмет…» Вот именно. В данном случае, с какой стороны на предмет ни смотри, он остается тем местом, в котором я не только работаю, но и, можно сказать, живу. И уже, как мне кажется, останусь здесь до смерти. Как и большинство наших. Живые Приказ не бросают, но Приказ заботится о своих стариках и хоронит своих мертвецов. Хотя бывают исключения. Но где их не бывает?
   Приказ работает круглосуточно и без выходных. Не помню случая, чтобы я не застал здесь хоть кого-то в любое время года и суток. Да и никто не помнит. Говорят, даже осенью 1812 года, когда Бонапарт занял Первопрестольную и на улицах вовсю хозяйничали французы и мародеры, в Приказе оставалась пара дежурных. Впрочем, сей факт зафиксирован в наших внутренних документах и сомнению не подлежит. И не только этот.
   На самом деле я, конечно, мог по прибытии отправиться домой, сославшись сам для себя на безмерную усталость и поздний час. Но у нас так не было принято. Вернулся – покажись. А уж потом езжай к себе, отсыпайся, приходи в себя (буде в этом имеется необходимость), составляй доклад-отчет, беседуй с аналитиками, стучись к начальству и вообще делай все, что положено делать Стражнику в своем родном, изначальном мире.
   Я поднялся на третий этаж и приложил ладонь к сканеру. Замок щелкнул, дверь отворилась. Дежурил Влад Борисов. Он развернулся ко мне в кресле и приветственно поднял руку:
   – Салют, Мартин!
   – Салют, Влад!
   Влад Борисов был старше меня и давно не шлялся между альтернативками, а занимался сбором данных, классификацией, архивом и частично анализом. Отчего, вероятно, и приобрел с годами заметный лишний вес и густую бороду с красивой проседью. Пожалуй, не было у нас более осведомленного по части истории альтернативных миров человека, чем он, – не голова, а информационный банк данных. Всем в Приказе давно известно, что, как правило, проще и быстрее спросить о том, чего не знаешь, у Влада, чем лезть в электронные и печатные архивы, справочники или в Сеть. Если даже Борисов не ответит сам, то скажет, где именно искать ответ на вопрос. Ошибался он крайне редко, и, как правило, его справки не требовали перекрестного подтверждения.
   – Ты чего такой вздернутый? – спросил Влад, окидывая меня взглядом с ног до головы. – Драпал?
   – Что, заметно?
   Я плюхнулся в соседнее кресло, с наслаждением вытянул ноги, полез в нагрудный карман и неожиданно обнаружил, что сигареты кончились. Черт, вечно я забываю, что курящему человеку надо самому заботиться о своевременном пополнении запасов табака.
   – Невооруженным глазом, – Влад выдвинул ящик стола, вынул оттуда пачку и положил на стол. – Правда, мой невооруженный глаз отличается от обычного, как ты понимаешь. На. Кури на здоровье. А может, коньячка? Для снятия стресса, так сказать.
   – Отлично. Не откажусь.
   В этом весь Борисов. Сам он бросил курить много лет назад, но в ящике стола у него всегда найдутся сигареты для таких, как я… забывчивых. А в шкафу – хороший коньяк. Но справедливости ради заметим, что пить Влад не бросал и при этом с нормальной снисходительностью относится к тому, кто курит рядом с ним в одном помещении.
   – Я всегда говорил, что тебе одна из самых паршивых экзегез досталась, – сказал он, доставая коньяк, стаканы и половинку шоколадки «Аленка». – А может, и самая паршивая.
   И эта вот «экзегеза» тоже отлично характеризует нашего Влада. Все говорят «альтернативка». И только он употребляет термин «экзегеза», более уместный для какого-нибудь богослова или, на худой конец, филолога, нежели простого Стражника. Хотя, конечно, «простых» Стражников не бывает.
   – Да брось ты, – я принял из рук Влада стакан, мы чокнулись, молча выпили и закусили шоколадом. – Везде свои трудности. В том числе, кстати, и у нас.
   – Ты хочешь сказать, что тебе нравится быть террористом-бомбистом в эпоху предсмертного социализма?
   – Как, как?! – улыбнулся я.
   – Эпоха предсмертного социализма, – гордо повторил Влад. – Хм, а ведь неплохо сказал, аж самому понравилось. Надо бы записать.
   – Запиши.
   – А! – он махнул рукой. – Всего не запишешь. Да и не нужно. Что же касается нас, то главные наши трудности все же позади. Ты ведь уже после 91-го года пришел?
   – Ты отлично знаешь, что да. В 92-м.
   – Извини. Просто те времена забыть невозможно. И все остальные трудности кажутся теперь пустяковыми.
   – Ты так говоришь, – вздохнул я, косясь на бутылку с коньяком, – словно я родился и взрослел в какой-то другой стране.
   Влад проследил за моим взглядом и немедленно разлил еще по пятьдесят.
   – Ну, за счастливое возвращение! – сменил он тему.
   – За него, – согласился я.
   Мы выпили.
   – Так что там у тебя? – спросил он. – Что-то серьезное?
   – Да как сказать… Но пострелять пришлось. И вернуться прямо завтра вряд ли получится.
   – Убил кого-нибудь?
   – Надеюсь, только ранил, – вздохнул я. – Но нет худа без добра.
   – ?..
   Я рассказал о своей вчерашней встрече с Машей, Никитой и Женей и о том, что произошло дальше. Не особо вдаваясь в детали. Этим я, конечно, нарушал должностную инструкцию (первым о подобных вещах должно узнавать начальство), но, как известно, без нарушения должностных инструкций ни одно дело у русского человека как следует продвинуться не может. А мы были русские Стражники. Те же американцы, как мы знали, не нарушали инструкций. Ну, или почти не нарушали.
   – Что ж, – сказал Влад. – Молодежь – это хорошо. Хотя лично меня немного смущает, что ты обнаружил их случайно.
   – Как посмотреть, – пожал я плечами. – С чьей-то точки зрения вся наша жизнь – это сплошная цепь случайностей.
   – Замкнутая в кольцо безвыходной закономерности, – добавил он.
   – Ты сегодня в ударе, – заметил я. – Но не в настроении. Безвыходная закономерность. Надо же… Красиво. Хоть и мрачновато. Не находишь, господин аналитик?
   – Да брось ты, – махнул Влад рукой. – Нашел аналитика. Как был я полевым работником, так им в душе и остался. Постарел только. Вот и сижу здесь, у монитора да железного ящика с электронными мозгами. Делаю вид, что сильно занят.
   – Что слышу! – засмеялся я. – Вроде и полковая труба не звучала, а старый конь забил копытом. С чего бы?
   – Коньяк – великий обманщик, – самокритично заметил Влад. – За это и люблю. А вообще… Может, и в самом деле стоит еще разок тряхнуть стариной?
   – Если не боишься, что старина отвалится, то отчего бы и не тряхнуть? – подмигнул я. – Было бы желание и здоровье. Ну и стимул, ясное дело. Что у нас с этим?
   – Черт его знает, – вздохнул он. – Хуже всего, как ты понимаешь, со здоровьем. Но и это поправимо. При большом желании и должном стимуле. Как ты верно уже заметил.
   Я внимательно посмотрел на Влада и только сейчас понял, что на самом деле мой старый добрый приятель чем-то озабочен. И даже, может быть, слегка взволнован. Сразу я этого не осознал, потому что уж очень был занят собственными переживаниями и мыслями, а теперь, когда посидел, выпил коньячку и пришел в себя, это для меня стало очевидным.
   – Эй! – воскликнул я. – Ну-ка, рассказывай давай, что тут у нас происходит.
   – Пока ничего, – сказал Влад и, подумав, решительно разлил по стаканам остатки коньяка. – Через два дня, как ты помнишь, общий сбор. Тогда, может, что-то и произойдет. А пока… Понимаешь, кажется, мы обнаружили новую экзегезу. Или, так уж и быть, альтернативку.
   – Ни хрена себе, – вытаращился я на него и машинально ухватился за стакан. – Что значит – «кажется»? Когда? Где? Кто?
   – Что – зацепило? – на этот раз пришел черед подмигивать Владу.
   Я вынужден был согласиться, что таки зацепило. После чего мы допили коньяк, и Борисов вкратце рассказал мне суть дела.
   Оказывается, не далее как вчера, когда я был занят переброской рюкзака с патронами в «свой» мир, а затем встретил эту троицу молодых и талантливых, наш соратник и товарищ Гриша Булыгин при попытке шагнуть в одну альтернативку попал в другую. Или ему это показалось. Но показалось так достоверно, что весьма этим удивленный, он немедленно вернулся назад и, как и положено по инструкции, доложил начальству. Начальство у нас правильное и реагирует быстро. На помощь Грише немедленно был отряжен дежурный «щупач» Оля Ефремова, которая и определила, что Гриша, скорее всего, действительно умудрился провалиться в альтернативку, о которой мы до этого ничего не знали. В общем, скорее всего, назревает сенсация, а сейчас, то есть и сегодняшней ночью, идет окончательная проверка. Потому что последний раз, как мы все помним, новый альтернативный мир обнаруживали больше ста лет назад, и некоторые вообще были уверены в том, что все они нам известны и других уже быть не может.
   – Чем новая альтернативка отличается от нас, мы, конечно, пока не знаем, – уверенно предположил я, когда Влад закончил. – Но ты уже встрепенулся, потому что свободных полевых Стражников у нас нет. Так?
   – Черт его знает, – признался честно Влад. – С одной стороны, вроде бы и так. Но с другой… Я и сам еще ничего не решил. А если бы и решил, то неизвестно, как к этому начальство отнесется. Опять же и ты говоришь, что талантливых новеньких обнаружил случайно.
   – Новеньких еще уговорить надо, – сказал я. – Не мне тебе объяснять. А потом, если согласятся, учить и учить. Но ты, Влад, все равно не бери в голову. И кончай ныть. С одной стороны… с другой стороны… Тьфу. Мне даже странно тебя слушать, честное слово. Такого работника, как ты, у нас никогда не было, и я не уверен, что вообще когда-нибудь будет. Кого хочешь спроси. Нет уж, лично я все сделаю для того, чтобы ты ни в какую альтернативку снова не отправился. И новеньких уговорю, и натаскивать их буду с утра до ночи. Самолично. Как мы здесь без тебя, сам подумай? На тебе же одном здесь все держится! Вся информация, аналитика, связи, ниточки… да о чем говорить! Нет уж. Разве что на недельку, чтобы встряхнуться и мозги прочистить. В качестве отпуска, так сказать. И отдыха. Но – не больше. На большее лично я категорически не согласен. Так что учти и не обижайся, ежели что.
   – А почему это я должен обидеться? – неуверенно улыбнулся Влад, который явно не ожидал от меня столь страстного монолога в защиту его явных и скрытых достоинств.
   – Потому, что, если начальство спросит мое мнение по данному вопросу, я его обязательно выскажу. В том виде, в котором только что предъявил тебе.
   Влад хмыкнул, и мне показалось, что я все-таки сумел поднять его самооценку на должную высоту. Во всяком случае, на ближайшее время. А там видно будет.
   Если бы я не пил коньяк, можно было бы взять одну из наших дежурных машин. Но садиться за руль выпившим было не в моих правилах, а посему, выйдя из Приказа, я прошел к Никитским воротам и там уже поймал частника, который и отвез меня домой за вполне приемлемую сумму денег. В этот ночной час машин на улицах было немного, и дорога заняла минимум времени.
   Уже отворив дверь в квартиру, я подумал о том, что надо было зайти в ночной магазинчик и купить что-нибудь пожрать. Но возвращаться не хотелось. Хотелось принять душ, залезть в кровать и спать до тех пор, пока сам не проснешься. Без всяких будильников. Что же касается жратвы, то, кажется, в холодильнике с прошлого раза должны были остаться какие-то сосиски. И пакетик-другой гречневой каши тоже может в доме найтись. Легко. А хлеб в данном случае – это роскошь. Обойдемся без хлеба.
   Так и получилось.
   Душ, скромный ужин, чай, сигарета, постель. Уже засыпая, я подумал, что надо бы уже завтра посоветоваться с начальством по поводу Никиты, Маши и Жени, но до конца эту мысль додумать не успел – сон накрыл меня с головой и перенес в тот удивительный и альтернативный мир, куда есть дорога не только Стражнику, но и любому человеку.


   Какая бы приятная и любимая мелодия ни служила в твоем телефоне звонком, она и воспринимается именно как звонок. Внезапный и настырный. Особенно утром в субботу, когда ни один добрый и порядочный человек звонить не станет, зная, что хозяйка легла накануне весьма поздно, если не сказать – рано, и к тому же не одна…
   Заткнись, пожалуйста, меня нет.
   Нет, не умолкает. И почему, спрашивается, я его не отключила? Идиотская привычка – всегда быть на связи. Просто добровольное рабство какое-то. Зависимость чистой воды. Ну надо же, какой настойчивый. И кто это, интересно, может быть в такое время?
   Маша разлепила глаза.
   Так, судя по солнцу, настойчиво пробивающемуся сквозь занавески, сейчас около десяти часов утра. Совсем с ума посходили – звонить бедной девушке в такое время.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное