Алексей Евтушенко.

Стража реальности

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

   – Пошутить люблю, – признался Мартин. – Но сейчас не тот случай. Ладно. Вижу, разговор коротким не получится. А значит, без чая не обойтись. Пошли на кухню.


   Проснувшись, Маша некоторое время разглядывала аляповатую четырехламповую люстру под потолком, затем перевела взгляд на ходики (черные стрелки показывали одиннадцать часов и пять минут), «Девочку на шаре», диван, на котором спали Никита с Женькой, и живо припомнила события вчерашнего вечера и ночи. Сильно захотелось домой. Захватывающие приключения выдуманных героев, за которыми так увлекательно следить на страницах книг или экране, на поверку оказались весьма неудобны, опасны для жизни и доставляли крайне мало удовольствия.
   «Нас ведь могли убить вчера, – с неожиданной ясностью осознала Маша. – Запросто. И… что тогда? Нет уж, спасибо. Пора сваливать из этого мира обратно, к себе. И обязательно сегодня. Что там говорил Мартин? Только три ночи в месяц, когда наиболее полная луна. Да и то не всегда. Гарантированно – одна ночь. И она уже прошла. Что ж, будем надеяться на лучшее. Правда, надо еще выбраться из города. Мартин сказал, что шанс есть, но все равно это очень опасно. И самое главное, если что-то случится, никто не поможет. Некому. Другой мир. Мир, в котором до сих пор существует Союз Советских Социалистических Республик. С ума сойти».
   Маша выросла уже в новой России, но аббревиатура СССР была ей хорошо знакома с детства. Как, впрочем, и всякому человеку, хоть сколько-нибудь интересующемуся окружающим его миром. И уж тем более человеку, проживающему на одной шестой части суши, которая когда-то данной аббревиатурой и обозначалась.
   Знакома-то знакома, но сказать, что она очень хорошо знала недавнюю историю своей страны было нельзя. Так, в пределах школьного курса, из кино и художественной литературы, да по рассказам тех, кто в те времена жил. В основном, конечно, родительским.
   Но как воспринимаются детьми обычно родительские рассказы? Никак. Крайне редко с легким интересом, иногда вполуха, а чаще всего с тоскливой мыслью о том, чтобы рассказ этот поскорее закончился, родители занялись чем-нибудь полезным и оставили уже, наконец, свое чадо в покое.
   Как бы там ни было, но факт существования Советского Союза Маша восприняла несколько отстраненно. Ну, победило в этом мире ГКЧП в 1991 году. И что теперь? Она и название это – ГКЧП припомнила-то с трудом. Хотя, конечно, и знала, что именно в 1991-м Союз Советских Социалистических Республик прекратил существование.
   В их мире прекратил.
   А здесь не прекратил. Крови пролилось изрядно, и та же Прибалтика все-таки сумела отделиться, но в целом страна не развалилась. Мартин утверждал, что все только на крови и страхе держится, да еще на том, что у коммунистов хватило ума частную экономическую инициативу полностью не придушить.
Ну и цены на нефть еще. Они здесь тоже выше крыши несколько лет уже держатся. А так, мол, толчка доброго не хватает, чтобы народ на улицы хлынул, и власть ненавистную коммунистическую сверг. Вот они якобы и толкают. Революционеры-подпольщики. Террористы-демократы. Борцы за свободу и счастье народное. То ментов подорвут на фугасе, то первого секретаря какого-нибудь обкома-горкома или министра с председателем шлепнут из снайперской винтовки. Сами гибнут под пулями милицейскими да в лагерях, сидят по тюрьмам, живут одним днем, но верят в светлое будущее для России, себя не жалеют и новых сторонников в свои ряды вербуют пачками. Да их и вербовать, как утверждает Мартин, особо не надо – сами приходят. И чем дольше все это тянется, тем больше. Еще немного, и победа таки будет за ними. И черт с ним, с Советским Союзом, пусть уже, наконец, распадется и умрет, как рано или поздно любой империи положено.
   Много чего интересного Мартин рассказывал вчера, всего сразу и не припомнишь. Но, положа руку на сердце, больше всего Машу потрясли не его рассказы, а само наличие двух миров, двух разных Земель. А также действующего прохода между ними. Сообщения. Окна. Которым тот же Мартин со товарищи пользовался в своих целях. Вот это действительно не умещалось в голове. По крайней мере сразу. А СССР… Что ж, отчего бы и на самом деле в ином мире истории не пойти по несколько иному пути? Вот она и пошла. Значит, надо воспринимать это как данность. Чтобы окончательно не сломать башку. Она еще неоднократно в жизни понадобится.
   Телефон на кухне зазвонил, когда Маша, Никита и Женька заканчивали импровизированный завтрак. К этому времени они успели проснуться, умыться, а также обнаружить, что хозяев в квартире нет, но от них имеется записка следующего содержания: «Ушли по срочному делу. Завтрак на столе, чайник на плите. Скоро вернемся. Ждите. Мартин, Павел».
   – У меня зазвонил телефон, – сказал Женька, косясь на ветхий аппарат из красной пластмассы с белым дырчатым диском и обмотанной синей изолентой трубкой. – Надо же, этот музейный экспонат, оказывается, еще и работает.
   Звонок ударил снова. Требовательно и настойчиво.
   – Не знаю даже, – сказала Маша. – Будь мы в своем мире…
   – То-то и оно, – согласился Женька и посмотрел на Никиту. – Что думаешь?
   – Думаю, надо ответить, – сказал Никита и в подтверждение своих слов протянул руку и снял трубку.
   Некоторое время он, хмурясь, слушал, что ему говорят, затем осторожно положил трубку на рычаги и озадаченно почесал лоб.
   – Ну?! – не выдержал Женька.
   – Кажется, это был Мартин, – сообщил Никита. – Сказал, чтобы мы немедленно уходили. Через десять минут здесь будет ОМОН.
   – …ц! – выругался Женька. – Без денег и документов мы в этом городе долго не протянем.
   – Деньги – в нижнем ящике стола. В гостиной. Сказал, чтобы мы их взяли и ждали его ровно в два часа на Патриарших.
   – Так чего же мы сидим? – спросила Маша. – Я совсем не хочу встречаться ОМОНом. И уж тем более местным. Хватит с меня и вчерашних ментов.
   Они успели.
   Стараясь не бежать, степенно вышли из подъезда, пересекли двор, попали в какой-то переулок и свернули налево. То есть первым свернул Никита, а Женька и Маша последовали за ним.
   – Почему именно сюда? – спросил Женька.
   – По-моему, там, впереди, должна быть какая-то оживленная улица, – ответил Никита. – А нам сейчас лучше всего быть среди народа. Чем больше людей, тем проще затеряться.
   – Уж чего-чего, а улиц оживленных в Москве хватает, – сказала Маша. – Хорошо бы вообще узнать, в каком районе мы находимся.
   – Ориентировочно должны быть где-то на западе, – предположил Женька. – Сейчас дойдем до обещанной Никитой оживленной улицы, и все узнаем. Конечно, надо было вчера еще у Мартина спросить. Или у этого Паши. Но лично я не догадался.
   – Никто не догадался, – сказала Маша. – Олсуфьевский переулок. Вам это о чем-нибудь говорит?
   – Где?
   – Мы по нему идем. Вон табличка на доме.
   – Действительно, Олсуфьевский, – прочитал Женька. – Что-то вроде знакомое, но сообразить не могу.
   – Здесь рядом метро «Фрунзенская», – сказал Никита.
   – Ух ты! – восхитился Женька. – Не подозревал, что ты такой знаток Москвы.
   – Да какой там знаток, – усмехнулся Никита. – Просто когда-то тут неподалеку жила моя… э-э… знакомая, скажем так. Давно, правда, это было.
   – Прямо в этом переулке?
   – Нет, в соседнем. Поэтому, наверное, я сразу райончик и не узнал. Тем более в темноте. Теперь вот понемногу вспоминаю.
   – А мы что, на метро поедем? – поинтересовалась Маша. – И если поедем, то куда?
   – Кстати, вопрос серьезный, – подхватил Женька. – В московском метро всегда было полно милиции. Не думаю, что метро этой Москвы, чем-то отличается от нашего.
   – Мне все время кажется, – пожаловалась Маша, – что все это какой-то гигантский розыгрыш. Другой мир, СССР… Как это может быть?
   – Не знаю, – сказал Никита. – Но мы и в самом деле не у себя. Гляньте-ка вот туда, – и он показал глазами на крышу пятиэтажного дома через дорогу.
   – «Народ и партия – едины», – прочла Маша негромко. – Да уж. А… зачем?
   – Что «зачем»? – не понял Никита.
   – Зачем это здесь написано?
   – Как напоминание, наверное, – вздохнул Женька. – Чтобы народ не забывал о своем единстве с партией. Ну и партия… соответственно.
   Машину они поймали на Комсомольском проспекте. Это была грязноватая «девятка» темно-синего цвета, водитель которой, полноватый мужчина лет сорока, согласился подбросить их до Парка Горького за десятку. Никто не знал, много это или мало по нынешним деньгам, поэтому согласились, не торгуясь.
   – Слышали? – бодро осведомился хозяин «девятки», как только все сели, и «жигуль» тронулся с места. – В новостях уже с самого утра сообщили. И, главное, близко совсем от моего дома!
   – Э-э, – охотно подхватил разговор Женька, – честно говоря, командир, мы не в курсе. Не слушали новости еще сегодня. А что случилось-то? Опять, небось, убили кого-нибудь?
   – Ха! Убили… Фугас рванули! Ночью. Ментовский «уазик» и «Тигр» – в металлолом. Пять трупов!
   – И «Тигр»? – не поверил Женька. – В металлолом?
   – Ну, «Тигр»-то, может, и починят, – согласился водитель, – машинка крепкая. А вот «уазик» сгорел. В новостях не передавали, но говорят, что менты повязали очень серьезных людей. Но другие серьезные люди об этом узнали и устроили засаду. В нужном месте и в нужное время.
   – И теперь все серьезные люди опять на свободе, – заключил Женька. – Эх, времечко…
   – Да уж, – кивнул водитель, – времечко нынче тревожное.
   – А с другой стороны, – сказал Женька, – когда оно было другое?
   – Это да, – не стал спорить водитель, – без тревог у нас не обходится.
   До парка доехали быстро. Во-первых, из-за невеликого расстояния, а во-вторых, потому, что машин на дороге, по меркам настоящей Москвы, не было совсем. А те, что были, относились в основном к отечественным маркам.
   Расчет ребят оправдался. Народу, несмотря на будний день, в парке оказалось довольно много. В том числе и молодежи. Так что два парня и девушка в обычных джинсах и рубашках вряд ли могли привлечь ненужное внимание блюстителей порядка. При условии, конечно, что вести они себя будут адекватно и ничем не выделяться среди прочих.
   Выделяться они и не собирались, хотя Маше с ее ростом метр семьдесят девять, крупной статью и густой рыжей гривой волос трудно было отделаться от устойчивого ощущения, что прохожие – особенно мужского пола – все-таки обращают на нее внимание.
   – А ты возьми меня под руку, – предложил невысокий худенький Женька, заметив, что Маша напряженно косится по сторонам. – Тогда все будут думать, что ты со мной, и поймут: девушка занята.
   – Хорошая мысль, – обрадовалась Маша и ухватилась за мощного Никиту. – Вот. Совсем другое дело. Сразу чувствую себя защищенной. Но ты, Женечка, не переживай. Я тебя потом под ручку возьму, когда чужого народу вокруг поменьше будет.
   Нашли кафешку, почти свободную от посетителей, и, сравнив цены с имеющейся в карманах наличностью, расположились на открытой веранде за самым дальним столиком.
   Ассортимент заведения особым разнообразием не отличался, но кофе, мороженое и пиво здесь были. Кофе с мороженым и ограничились, решив, что пиво в данной ситуации им совсем ни к чему.
   – Жуткое ощущение, – негромко пожаловалась Маша, осторожно пробуя мороженое. – Вроде родной город, а кажется, что кругом враги.
   – Расслабься, – посоветовал Женька. Он свободно развалился на стуле, забросил ногу на ногу и с интересом глазел по сторонам. – И получай удовольствие. Когда еще такой случай представится! Это же чистая машина времени. Расскажешь кому – не поверят.
   – Я бы не стал рассказывать, – серьезно промолвил Никита. – То есть совсем никому. Страшно подумать, что начнется, если об этом узнают.
   – Ну, во-первых, чтобы хоть что-то кому-то рассказать, надо сначала отсюда выбраться, – заметил Женька. – А во-вторых, ты уверен, что об этом… не знаю даже как его назвать… тоннеле и вообще самом наличии двух параллельных миров никому у нас не известно? Здесь-то знают. Тот же Мартин. Значит, и у нас могут знать.
   – Вряд ли, – сказал Никита. – Ну, сам подумай. Сколько этот тоннель существует?
   – Воронка с войны еще, – сказал Женька. – Сам говорил. Да и видно, что старая – березы по краям растут.
   – Воронка – да. Но я не про воронку спрашиваю. Тоннелю сколько лет? Семьдесят? Десять? Пять? Сто?
   – Мартин ничего об этом не сообщал, – пробормотал Женька.
   – То-то, что не сообщал. Я думаю, что и здесь о тоннеле этом знают очень и очень немногие. Единицы. Я вообще считаю, что… – Никита вдруг замолчал с отсутствующим видом, не замечая, как из ложки в его руке капает на стол растаявшее мороженое.
   – Эй, – позвала Маша ласково, – Никитушка, ты чего? Очнись, дорогой. Это мы, твои друзья!
   – До меня только что дошло, – заморгал глазами Никита, сунул ложку в вазочку, упер локти в стол и задумчиво положил подбородок на переплетенные пальцы. – И то, что до меня дошло, очень мне не нравится.
   – Что такое? – нахмурился Женька.
   – Никита, ты меня не пугай, – попросила Маша. – Я девушка не слишком трусливая, ты знаешь, но на вчера и сегодня мне стрессов достаточно.
   – Я и не хочу никого пугать, – сказал Никита. – Просто я подумал, что для Мартина и его друзей совсем не надо, чтобы мы оставались в живых.
   – Ёпрст! – выдохнул Женька. – А ведь и верно.
   – Объясните, – потребовала Маша.
   – Все очень просто, – сказал Женька. – Спасибо Никите, не понимаю, как я сам до этого не додумался, на поверхности же лежит. Они ведь террористы, как ни крути. И тоннелем пользуются, чтобы в нашем мире добывать боеприпасы и тащить в свой. А может, и еще для каких-то целей, о которых мы и вовсе ничего не знаем. А тут – мы. Не просто обуза, а прямая опасность для них. Потому что можем о тоннеле разболтать. Там, у себя. Или даже здесь, если припрет. И что тогда? Нет, так рисковать они не могут. Значит – что?
   – Нас надо… убить? – догадалась Маша.
   – Умничка, – кивнул Женька. – Тем более что здесь, в этом мире, нас искать никто не станет.


   Они переглянулись, и каждый старался упрятать поглубже свой испуг и беспокойство. Посмотреть вокруг – мирный летний день. Городской парк, мамаши с колясками, где-то играет музыка. Но все это – внешнее, наносное. Самую малость копнуть, и сразу выяснится, что каждый шаг в этом новом мире грозит, не шутя, гибелью. Вот и копнули.
   – А сразу не убили, потому что сначала не знали, кто мы такие, и Павел думал нас завербовать, – продолжила Маша. – Он сам об этом вчера говорил. Когда же все выяснилось… Ну, не в квартире же своей конспиративной это делать. Куда трупы потом? Вот и разыграли спектакль со звонком, ОМОНом и встречей в два часа на Патриарших. Так?
   – Запросто, – подтвердил Женька.
   – И… что же теперь делать?
   – А черт его знает, – честно признался Женька и посмотрел на Никиту. – Может, Никита придумает? Он у нас мало того что умный, но еще и рассудительный.
   – Другой бы спорил, а я не стану, – сказал Никита и снова принялся за мороженое.
   – Ну…и? – осведомилась Маша.
   – Как умный и рассудительный, я считаю, что на встречу надо все равно идти.
   – Как это?! – в один голос изумились друзья.
   – Очень просто. Во-первых, я могу и ошибаться, и нам ничего не грозит. Во-вторых, никто нас белым днем в центре Москвы убивать не станет. Надеюсь. Раз уж вчера или сегодня утром не убили. Это в том случае, если я все-таки прав. Ну и, в-третьих, без помощи Мартина нам из этой Москвы выбраться очень проблематично. Проверки на дорогах, так сказать.
   – Было такое кино, – вспомнил Женька. – Но там не совсем об этом. Но ты сам себе противоречишь. Если мы не доверяем Мартину, то как можем полагаться на его помощь?
   – На самом деле я лично еще не решил, доверяю ему или нет, – сказал Никита. – Надо посмотреть на его дальнейшее поведение.
   – Кстати, никто не помешает Мартину и его ребяткам устроить засаду в лесу, если мы не придем, – осенило Машу. – По любому. Куда нам деваться-то? Все равно в лес этот к воронке сунемся рано или поздно. Не сейчас так через месяц. Хотя сидеть здесь еще месяц… Бр-р-р… Совсем не хочу.
   – Не в лоб, так по лбу, – заключил Женька. – Значит, идем?
   – Да, – сказал Никита. – К тому же у нас их деньги. А я не привык присваивать чужое. Даже если меня на это толкают обстоятельства.
   Мартин появился со стороны Спиридоновки точно в назначенное время. Народу на Патриарших в этот час было не много, поэтому он сразу заметил облюбовавших одну из лавочек друзей и направился к ним. Подошел, сел рядом, закинул ногу за ногу. Закурил.
   Теперь, в свете летнего дня, было хорошо заметно, что при всей общей моложавости на самом деле лет этому человеку немало.
   «Пожалуй, гораздо ближе к пятидесяти, чем к сорока, – решила Маша. – В отцы мне годится, если честно. Староват, как ни крути. А жаль. Чем-то он мне понравился. Тьфу, дура, о чем я думаю?! Понравился, не понравился… Мало того что старый, так еще и революционер-бомбист из параллельного мира. Хорош субъект для симпатии, нечего сказать!»
   – И как вам эта Москва? – неожиданно поинтересовался Мартин. – Жутковатое впечатление, верно?
   – Нет, отчего же? – вежливо не согласилась Маша. – Странная, да. Непривычная. Другая. Но жутковатая? Я бы не сказала. Не заметила ничего ужасного и жуткого. Даже наоборот. Например, здесь не должно быть пробок. Как мне показалось. Не то что у нас – ужас сплошной, а не езда. Особенно в будний день.
   – Верно, – усмехнулся Мартин. – Пробок не бывает почти. Машин по сравнению… с вашим миром гораздо меньше. Впрочем, это не важно.
   – А что важно? – спросил Никита.
   – По-разному, – сказал Мартин. – Лично мне важно, чтобы у нас в конечном итоге стало, как у вас. Хотя я знаю, что и у вас не медом намазано. Но все же лучше. А главное – честнее. И в этой связи мне важно еще, чтобы вы попали домой как можно скорее.
   – Ага, – сказал Женька. – Вот здесь, если можно, поподробнее. Почему вам так важно, чтобы мы попали домой? Какой у вас в этом интерес?
   – И какая выгода, – добавила Маша.
   – Узнаю молодое поколение, – сказал Мартин. – В обычное человеческое сочувствие мы, значит, не верим?
   – Верим, – сказал Евгений. – Но вы, Мартин, уж извините, не в том положении находитесь, чтобы позволить себе роскошь обычного и простого человеческого сочувствия. Вы же борьбу ведете. Войну. Не на жизнь, а на смерть. А в такой войне все средства хороши и с потерями не слишком считаются. Что мы для вас? Помеха. И помеха довольно большая и серьезная. Так нам кажется.
   – Вон в чем дело! – насмешливо посмотрел на них Мартин. – Решили, значит, что мы хотим вас… того? – он изобразил пальцами пистолет. – Ну-ну. Слишком много о себе возомнили, молодые люди. Какая вы помеха, да еще и серьезная? Так, легкое неудобство, не более того. А вот польза от вас живых и здоровых нам может быть и в самом деле большая. Не догадываетесь, какая именно и почему?
   – Вам нужны свои люди в нашем мире? – предположил Никита.
   – Правильно, – кивнул Мартин. – И не просто свои люди, а желательно друзья. То есть те, кто в случае чего поможет добровольно, а не по принуждению. Так же, как сейчас я помогаю вам.
   – Хорошо, допустим, – сказал Никита после непродолжительного молчания. – И как же вы предполагаете нам помочь вернуться домой?
   – Очень просто, я сам вас отвезу на место. Сегодня вечером в моем распоряжении будет машина.
   – А как же эти… проверки на дорогах? – спросил Женька. – Документов-то у нас как не было, так и нет.
   – Ничего, – сказал Мартин. – Выскочим теми дорогами, которые на карте не нарисованы. Не впервой. Там патрулей не бывает, а значит, и документы проверять некому.
   Они действительно выскочили.
   Но тот же Женька, который не без оснований считал, что неплохо знает Москву, вряд ли смог бы повторить путь, которым вывез их из города Мартин на старом «Фольксвагене», которому по самым оптимистичным подсчетам было никак не меньше двадцать лет.
   Впрочем, Женька знал свою Москву, а это была Москва совсем другая. Похожая во многом и где-то даже совсем одинаковая. Но все равно – другая. Это следовало принять как данность и не слишком беспокоиться.
   Сначала они крутились по узким проездам внутри жилых кварталов. Потом въехали на неохраняемую территорию какой-то заброшенной промзоны и оттуда попали на пыльную грунтовку. И в конечном счете, миновав обширную и дурно пахнущую (не спасли даже закрытые окна) свалку, добрались до латаной-перелатаной асфальтовой дороги, которая, долго петляя, и вывела их на нужное шоссе за пределами города. К этому времени уже наступил вечер, солнце опустилось к самому горизонту, и прямо перед ними светился в половину неба красивый подмосковный августовский закат.
   Их остановили, когда до нужного поворота в лес оставалось не более десяти километров.
   Милицейский «жигуль» с работающей мигалкой на крыше расположился на обочине сразу за поворотом, и массивный гаишник с короткоствольным автоматом «АКС» на левом боку косолапо шагнул на край дороги и махнул жезлом.
   – Этого нам только не хватало, – пробормотал Мартин, останавливая машину. – Откуда они тут взялись? Ч-черт, обидно…
   – Что нам делать? – спросил Никита.
   – Ничего, – ответил Мартин. – Сидите и молчите. Говорить я буду.
   – Прямо как в кино, – сказала Маша.
   – Ага, – согласился Мартин, – только…
   Но закончить мысль ему не дали.
   – Всем выйти из машины с поднятыми руками! – рявкнул сзади усиленный динамиками голос. – Повторяю! Немедленно всем выйти из машины с поднятыми руками! В случае сопротивления открываем огонь на поражение!
   – Попались, – констатировал Мартин, сунул обе руки под сиденье, пошарил там и, повернув голову к Никите, который сидел рядом с ним, буднично осведомился:
   – Стрелять умеешь?
   Вероятно, помогло то, что нарвались они не на профессионалов своего дела, а на обычный, хоть и вооруженный автоматами, милицейский наряд. Будь иначе, вряд ли бы все закончилось тем, чем закончилось. А так…
   Мартин и Никита, распахнув двери, выпали наружу и немедленно, без всякого предупреждения, открыли огонь. Никита – по милицейским «Жигулям», Мартин – по гаишнику, который уже успел за это время приблизиться к ним на несколько шагов, небрежно перебросив автомат на правый бок, под руку.
   Впрочем, автомат ему не помог.
   Мартин стрелял быстро и метко, и влепил одну пулю гаишнику в правое плечо, и еще две – в ноги. По одной на каждую. Никита же пробил «Жигулям» два колеса из четырех и вдребезги разнес боковое стекло. Попал он в кого-то или нет, так и осталось неизвестным – в ответ не стреляли и не кричали. Только стонал, лежа на земле, раненый гаишник.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное