Алексей Алнашев.

О боли

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

Мне в миг становится так страшно, что я сворачиваюсь в клубок и куда-то проваливаюсь.

Из сказки – к исследованию боли

Я очнулся ранним утром следующего дня в огороде от того, что деда Коля обливает меня холодной водой, и я ору диким голосом:

– Хватит! Хватит! А-а-а!

Чувствую, что мне становится очень-очень холодно.

И тут солнышко меня так охватывает своими лучиками, что у меня аж слезы льются из глаз. Слезы радости, что я живой и что мир вокруг нежно обнимает меня да согревает своим теплом. Словно проходит одновременно сквозь меня и вокруг меня, лаская и защищая. В этом блаженном состоянии я снова засыпаю. Сквозь сон чувствую, как деда Коля осторожно меня поднимает, приносит на руках в дом, переодевает и кладет в теплую постель, укрывая мягким одеялом. И я сладко погружаюсь в глубокий сон.

Во сне я словно прохожу сквозь какой-то туман и, просыпаясь, оказываюсь в комнате, где встречаюсь с тетей Наилей, бабой Аней и дедом Колей. А они уже сидят за столом и поджидают меня. Увидев меня, они здороваются, бабуля с теткой низко кланяясь, а деда кивая головой. Я с радостью подхожу к ним, обнимаю, целую всех по очереди в щечку и сажусь за стол. Деда Коля заводит разговор:

– Сынок, мы сегодня собрались поговорить с тобой о боли. Что это такое? Как она рождается и для чего она необходима человеку?

– Очень хорошо! Как раз это меня уже давно мучает, и я не знаю, как вас попросить рассказать об этом.

После этого наступает какая-то подозрительная тишина, словно все продумывают, что сказать дальше. А тетя Наиля хорошенько рассматривает меня своими горящими глазами и затем спрашивает:

– Что тебя беспокоит сейчас, сынок?

– Для чего природа создала боль? Как боль помогает человеку? Откуда она берется? Как она развивается? И что с ней делать?

Дитя впускает в себя мир, как губка – жидкость

Деда Коля улыбается, встает и выходит из дома, а тетя Наиля твердо продолжает разговор:

– Не обращай на деда внимания. Сейчас собери все свои силы и ответь на вопрос: для чего природа создала боль? И выпусти из себя ответ.

Я задаю себе вопрос, но в ответ ничего не приходит.

– Я не знаю, как ответить на этот вопрос… – робко отвечаю я тете Наиле.

– Хорошо. Тогда ответь на другой вопрос: что боль делает с нами?

– Нас мучает, заставляет страдать.

– А в природе есть мучения и страдания?

– Есть… Сейчас природа сильно мучается и страдает.

– А мы – природа?

– Да. Мы часть самой природы, – проговариваю я.

– Так. Тогда скажи: когда мы мучаемся и страдаем, то в этот момент мы живем?

– Нет.

– Природа, сынок, создает только жизнь, а боль она может создать?

– Нет.

– Дак кто в нас создает боль?

– Кто-то чужеродной, неродной нам, живым.

– Давай это посмотрим на примере.

– Давай.

– Что делает дитя, когда оно приходит к маме и папе?

– Изучает мир, в который оно пришло, – отвечаю я.

– Дитя из Царства Благоденствия приходит в мир реальности и видит, что там нет мамы и папы, которых оно выбрало еще до зачатия.

Вот тогда дитя ищет своих родителей, проходя сквозь разные миры, а иной раз и чуждые ему. А, найдя их, начинает исследовать мир, в котором живут его мама и папа, чтобы перейти к ним. А как дитя исследует мир мамы и папы?

– Пропускает все происходящее через себя.

– Это как? – интересуется бабуля.

– Все, что говорят мама и папа, дитя принимает за основу своей жизни. Смотрит на мир их глазами.

– По-другому говоря, делает из себя губку. Так?

– Да.

– А что имеется в губке?

– Как – что имеется? Непонятный вопрос.

– Как губка впитывает в себя жидкость? – по-другому задает этот же вопрос баба Аня.

– У нее есть поры, – поясняю я, – и через эти поры она впитывает в себя все жидкое.

– Впитывает в себя жидкость, заполняя поры, – поправляет меня тетя Наиля. – А как она делает это?

Тут кто-то на стол наливает воды, и у моей руки кладет губку.

– Увидь на столе пролитую воду… У тебя в руках губка. И ты собираешь в нее воду. Как собирается в нее вода?

Я беру в руки губку и описываю свои действия:

– Ну, я сжимаю губку. Кладу ее на воду и потихоньку ее отпускаю. Губка расправляется и впитывает в себя жидкость.

– Так. Но как губка впитывает в себя жидкость? – не отстает от меня бабуля.

– Губка всасывает воду в себя.

– А под действием чего происходит всасывание жидкости в губку?

Я вспоминаю физику и говорю:

– Когда губка сжата, то и поры ее сжаты. А когда она расправляется, то поры ее раздвигаются и всасывают в себя все то, что находится вокруг.

– Да, сынок, ты сейчас рассказал, как мы открываем в себе знания.

– Подожди, подожди… Это как мы открываем в себе знания? – переспрашиваю я.

– Давай это мы разберем попозже. Может, ты и сам увидишь, как открываются в нас знания, когда изучишь боль да от нее избавишься. А сейчас давай рассмотрим, как губка без сжатия впитывает в себя жидкость… Когда польешь на нее воду, то что с ней происходит?

Кто-то берет губку, выжимает ее, кладет на стол и сверху поливает на нее водой. Вся вода впитывается.

– А как еще губка может впитать? – спрашивает меня баба Аня.

– Можно губку просто положить на сырое, и она тоже все впитает.

Рисунок 1. Как человек открывает в себе знания, убирая боль

Кто-то снова берет губку, насухо выжимает ее, наливает воду на стол и кладет на нее губку. Губка снова впитывает в себя всю воду.

– А как она это делает?

– Просто впитывает, и все.

– По-другому говоря, впускает в себя жидкость. Так? – поправляет меня бабуля.

– Да-а.

– А дитя, когда изучает мир, что делает?

– Впускает в себя окружающий мир.

– Теперь тебе ясно, как дитя впитывает информацию об окружающем мире?

– Да. Дитя берет за основу мысли окружающих и их развивает, строя свою жизнь.

Впитать боль, чтобы изучитьее?

– А дитя чей мир в себя впитывает?

– Мир мамы и папы.

– А в мире мамы и папы есть боль? – уточняет баба Аня.

– Да. Есть.

– А грязь можно считать болью?

– Да.

– Вода грязной бывает?

– Бывает.

– Дак когда мы губку кладем в грязную воду, то губка в себя впитывает что?

– Именно грязную воду.

– Так дитя впитывает в себя боль мамы и папы?

Рисунок 2. Как дитя впитывает в себя боль

– Да.

– А для чего оно это делает? – заостряет мое внимание бабуля.

– Ну, наверное, чтобы познать боль мамы и папы.

– Может быть и такое. Но я хотела сказать другое…

Тут наступает тишина, словно мой ответ застает всех врасплох. Я оглядываюсь вокруг и вижу, что деда Коля, как и раньше, сидит на своем прежнем месте. За разговором я и не заметил, как он пришел. Он оглядывает меня и чему-то тихо радуется.

Мне это кажется странным, и я спрашиваю его:

– Чему ты радуешься, деда Коля? У нас ведь не получается разговор.

– Сынок, разговор-то как раз получается. И ты сейчас как раз отправляешься изучать себя без нашей силы. Этому я и радуюсь.

Слова деда придают мне еще больше силы – я выпрямляюсь, сажусь поудобнее, и он задает мне следующий вопрос:

– А для чего ты изучал боль мамы и папы?

– Чтобы узнать свою боль.

– Это как?

– Когда я впитываю в себя боль мамы и папы, эта боль начнет создавать в моей жизни другие ситуации да такие, где я могу увидеть эту же боль, но только в себе.

– Вот так тьма нас и водит за нос по просторам пустоты и безвыходности, на привязи и под тотальным присмотром. Скажи, когда ты впитываешь в себя мир мамы и папы, то ты знаешь, что вместе с тем ты впитываешь и боль родителей?

– Нет.

– Вот то-то и оно.

Из мира реальности – в мир боли

– Дак для чего дитя впитывает в себя мир родителей?

– продолжает деда Коля.

– Для того чтобы познать мир мамы и папы. Познать, в какой мир дитя пришло, какая его здесь жизнь ожидает.

– А как это происходит?

– Ну, например, я – грудной ребенок, только начинаю ползать. Натыкаясь на стул, я запоминаю его для себя именно таким, какой он есть, а не таким, каким мне его опишут мама и папа.

– Так. А где здесь боль?

– Ну, как же. Ведь когда я ползаю, то натыкаюсь на стул, на стены, на стол и ударяюсь. А боль мне так показывает форменность предмета, на который я натыкаюсь.

– Хорошо. Давай для начала увидь, как ты сам ползал в детстве и как познавал окружающий мир.

Я сажусь за столом поудобнее и вспоминаю, что со мной происходило в тот момент, когда я в младенчестве натыкался на предметы в доме. И рассказываю:

– Вот я встаю на корточки. Мои руки и ноги меня не держат. Я утыкаюсь головой в пол.

– Подожди, – останавливает меня деда Коля. – Когда ты уткнулся в пол лицом, то тебе было больно?

– Нет. Мне было забавно. Пол тогда был, словно мягкая перина, и я точно окунался в нее с головой. Да мне это было приятно! И самому хотелось еще и еще уткнуться в пол носом.

– Да это так. Мир тебя в тот момент оберегал и тебе показывал твою жизнь такой, какая она есть на самом деле. Это так. Но когда у тебя появлялась боль в исследовании мира?

– Когда мама запустила мысль, что я ушибусь.

– И что ты с это мыслью мамы сделал?

– Впустил эту мысль в себя, чтобы познать, что это такое.

– Та к… И как тебя встретил мир с этой мыслью?

– Я наткнулся на угол ножки стула, и стул оказался твердым.

– Ты ушибся при этом?

– Да. Мне было больно, – с сожалением говорю я.

– И что тебе эта боль показала?

– Что мир мамы и папы кусается.

– А что еще?

– Что мир реальности, в который я пришел, и мир мамы и папы находятся рядом, да они – разные. И что мы, когда принимаем разрушительную мысль мамы и папы, делаем мгновенный переход из мира реальности в мир боли да разочарования.

– Молодец. Тогда боль тебе показала, что есть мир реальности и есть мир боли, и что мама и папа живут в мире боли. И что когда появляется боль, то на мир реальности тут же накладывается мир боли. Так. А что еще показывала тебе боль?

– Что в мире боли все жесткое, острое, твердое и больное.

– А в мире реальности?

– Мягкое и пушистое. Воздух, как вода, и я в нем купаюсь, только в нем нет сырости, и я остаюсь сухим. Пол, словно пружина, прогибается от моего падения и подхватывает меня. Стол играет со мной, когда я к нему подползаю: ножку свою приотодвигает, и мы играем с ним в ляпки. Стены когда я к ним подползаю, то они песнь какую-то поют, словно меня о чем-то предупреждают. А когда я натыкаюсь на них лбом, то они мягонько со мной бодаются… Этот мир оберегает меня и играет со мной… Забавно… Я в него обратно хочу вернуться.

– Это возможно, сынок. Это мы тебе и предлагаем сделать, только для этого необходимо убрать без остатка боль со своей души и плоти.

После этих слов деды Коли мне становится так тоскливо и обреченно из-за того, что меня не пускают обратно в мир любви и сладости, пока я не уберу из себя боль.

Я отворачиваюсь от деда Коли и плачу.

Как боль крутит нами

А немного погодя начал искать выход из сложившейся ситуации и положительные стороны того мира, в котором я сейчас нахожусь. Да говорю:

– Но ведь боль мне тоже сейчас помогает. Когда я натыкаюсь на стул, то я натыкаюсь на некую плотность, и в месте соприкосновения со стулом я впитываю в себя информацию о стуле через боль. Когда я натыкаюсь на препятствие, имеющее малое сопротивление, то информация записывается без боли. Ну, например, когда я ползу, то сопротивление воздуха настолько мало, что информация, которая записывается о воздухе, такая: он мягкий, текучий и никакого вреда не причинит.

– Подожди, а когда информация записывается через боль, то, что тогда с тобой происходит?

– Я понимаю, что в мире есть что-то, что оказывает мне сопротивление, ограничивает мое движение. И я задаюсь вопросами: какое оно? Может мне навредить или нет? Разрушит меня или нет? Как определить разницу между препятствиями? Боль пробуждает чувства, ощущения, заставляет думать: как жить в мире, где имеются препятствия.

– А чем является для тебя ограничение?

– Препятствием.

– А что такое препятствие?

– Это то, что мешает мне жить свою жизнь.

– Дак чем оно тогда для тебя является?

– Болью.

– Хорошо. А этот же стул: чем он является для тебя, когда ты в мире реальности?

– Другом.

– И он стоит на твоем пути?

– Нет. Он помогает мне познать мир, в который я пришел.

– Так. А чем является для тебя вопрос: Может мне навредить стул или нет?

– Пробуждением страха и ненависти к стулу.

– Уже что-то, – вздыхает дедуля. – А чем для тебя является вопрос: Стул разрушит меня или нет?

– Тоже пробуждает во мне страх и ненависть к стулу.

– А чем для тебя является вопрос: Как определить разницу между препятствиями?

– Это для меня является созданием условий для видения в себе ненависти, злости, гнева на препятствия.

– По-другому говоря, видеть разницу агрессии на разные препятствия. Так. А как боль пробуждает в тебе чувства?

– Я натыкаюсь на препятствие и чувствую боль.

– Очень хорошо сказал: что боль пробуждает в тебе чувство тьмы и смерти. Это так. А когда ты был в реальном мире, то что ты чувствовал?

– Ничего. Не чувствовал, мне там было просто хорошо.

– А «хорошо», это что такое?

– Чувство.

– Чувство чего?

– Жизни, – с удивлением для себя отвечаю я.

– Так. По-другому говоря, в мире реальности мир в нас пробуждает чувство нашей Жизни, а в мире боли мир пробуждает в нас чувство смерти и тьмы. А чем является для тебя дума? – неожиданно поворачивает ход разговора деда Коля.

– Странный вопрос. Дума есть дума, как ее еще назовешь.

– Хорошо. А что ты делаешь, когда ты думаешь?

– Развиваю мысль.

– А чью мысль?

– Свою. Чью же еще!!?

– А ты сейчас – это кто?

– Сука, козел, – с удивлением для себя выходит у меня изнутри.

– Дак чьи это мысли?

– Суки и козла.

– Ху-у, – выпускает из себя дедуля и продолжает дальше: Это мысли чужие, чужеродные, мысли тьмы и смерти, да полчища тьмы. Дак чьи ты мысли сейчас развиваешь?

– Этих тварей, которые сидят во мне.

– Дак, что ты делаешь, когда думаешь?

– Развиваю их же мысль.

– Так. А когда ты в реальном мире, то, что ты делаешь?

– Я мыслю, – отвечаю я, и тут же мой ответ меня же вводит шок.

– Дак что мы делаем, когда мы думаем?

– Создаем условия для того, чтобы в нас зародилась новая боль.

– Можно это же сказать, что когда мы думаем, то развиваем мысль чужеродную и этим отдаем силы жизни тьме?

– Нет. Мы только развиваем их мысль и все, – отвечаю я.

– Ладно. Что ты делаешь, когда развиваешь чужеродную мысль?

– Просматриваю, что мне делать дальше? Как мне поступить? Что может быть со мной, когда я это сделаю? Стоит ли мне это делать или нет? А это мне необходимо или нет? Смогу я это сделать или нет?

– Так. А что такое: что мне делать дальше?

– Растерянность.

– А растерянность это что такое?

– Боль.

– Уже лучше. А что такое: как мне поступить?

– Тоже растерянность… и даже паника, – утверждаю я.

– А паника это что такое?

– Боль.

– А что такое: что со мной может быть, когда я это сделаю?

– Наворот. Пока я этого не сделаю, я не смогу увидеть то, что может быть со мной. А когда я делаю это, то знаю, что мне это необходимо, – рассуждаю я.

– А наворот, это что такое?

– Боль. Это то, что я надумал. И этой мыслью сам себе создал новую боль.

– Так. А что такое: стоит ли мне это делать или нет?

– Сомнение.

– А сомнение это что такое?

– Боль.

– А что такое: это мне необходимо или нет?

– Метание из стороны в сторону. Я не могу сделать выбор и определиться в своей жизни.

– А это что такое? – стоит на своем деда Коля.

– Тоже боль… которая ведет меня в тупик… в лабиринт… в никуда.

– Молодец, сынок, – поддерживает меня дедуля и спрашивает дальше: А что такое: смогу я или нет?

– Неуверенность в себе.

– А это что такое?

– Тоже боль.

– Дак что мы делаем, когда мы думаем?

– Наворачиваем одну боль на боль другую.

– А что ты делаешь, когда ты мыслишь?

– Тоже развиваю мысль.

– А чью?

– Мысль Жизни, свою мысль.

– А что ты делаешь, когда развиваешь свою мысль? – доводит мысль до конца деда Коля.

– Ищу возможность, как однозначно это сделать.

– Так. Дак что делает боль, когда она толкает тебя на то, чтобы ты стал думать о своей жизни?

– Думами она уводит меня от моей же жизни к самоуничтожению и постепенному разрушению своей жизни.

– Иначе говоря, к твоему бездействию или действию по кругу. Боль заставляет нас топтаться на месте или бешено метаться по кругу, как белка в колесе. Или, как говорили наши предки: «Боль заставляет нас думать о том, как нам попасть в лабиринты смерти, и загоняет нас в безвыходные положения, когда выход находится рядом, только мы его не видим, так как боль собой застилает нам глаза». Это ясно?

– Да. А когда мы находимся в боли, то мы ищем путь, как сбежать от нее или избавиться, а не как ее убрать… – говорю я с радостью.

Как рождается душевная боль

– Мы разобрали, что такое боль и что делает с нами физическая боль. А сейчас давай посмотрим: что делает с нами боль душевная?

– Не знаю… – с тяжестью на душе отвечаю я.

– Давай посмотрим, что такое обида?

– Боль.

– А злость – это что?

– … Боль.

– А какая боль?

– Душевная.

– А как она образуется?

– Я впитываю в себя чужую мысль.

– Еще…

– Ну, я не знаю…

– А что ты чувствуешь, когда ты натыкаешься на предмет?

– Физическую боль.

– И только?

– Нет, что-то еще.

– А что еще?

– Другую боль.

– Какую?

– Душевную…

– Так. А какую душевную боль?

– … не знаю.

– Ладно. Как ты видишь, страх – это боль?

– Нет. Это то, что предостерегает и оберегает.

– От чего?

– От другой боли.

– Это как?

– Натолкнувшись на препятствие один раз и сделав себе больно, ты уже знаешь, что в мире есть препятствия, которые могут тебе навредить, и потом передвигаешься уже осторожнее.

Тут деда Коля надувается, как пузырь, и говорит, точно молотом бьет по наковальне:

– Это ты сейчас сказал, что такое знание смерти и знание тьмы, да что такое осторожность!!! Но для чего тебе необходим страх?! Да что он тебе дает?! – ты не сказал!

– Что мне дает страх?… – задаю я вопрос сам себе. – Наверное, благодаря ему я приобретаю качество, которое мы называем осторожностью.

– А что такое знание смерти и тьмы да сама осторожность для тебя?

– Знание о том, как и что делать нельзя и предостережение об опасности.

– А что это такое? – настаивает на своем деда Коля.

– Ограничение.

– А ограничение что такое?

– Боль.

После этих моих слов деда Колю, словно что-то отпускает, и дальше он продолжает ровным голосом:

– Да. Наши ограничения? – это опыт, приобретенный нами живя в мире боли. Это то ограничение, которое обрезает нас от наших знаний жизни, от нас самих и от самой нашей жизни. Так мы становимся рабами, а не хозяевами сами себе и своей жизни. Опыт создает условия, чтобы мы рвались к свободе и забыли о воле. Чтобы мы жили в постоянной борьбе с ветреными мельницами и с мыльными пузырями, да страдали и мучались без повода и по поводу. Так. Это вначале, а что потом?

– Ничего, кроме того, что боль связывает меня и не дает мне действовать.

– Ладно. Тогда как рождается душевная боль?

– Она рождается, когда я познаю мир и впитываю в себя всю информацию о нем.

А деда Коля добавляет:

– Впитываешь из того, что есть в мире боли…

Тут все оживляются. Баба Аня запевает, тетя Наиля снимает свой платок с плеч, поднимает его за спиной и, приплясывая, да приглашает деда Колю плясать.

Я чувствую себя превосходно. Вмиг наполняюсь силой. Ощущение, что сейчас без рогатины смогу медведя завалить. И, немного поразмяв свои кости, присоединяюсь к старикам. А они резвятся, как могут! И я ловлю себя на мысли, что меня это не удивляет! В плясе я пытаюсь изобразить нечто подобное им, но чувствую, что мне что-то мешает.

Мастер-класс Стариков по движениям

И баба Аня, заметив, что я начинаю раздражаться, искусно притормаживает веселье и постепенно переводит его в разговор. Да спрашивает меня:

– Сынок, тебе что-то мешает плясать?

– Да, мешает. У меня такое чувство, что мои движения что-то сковывает.

– А как ты видишь, что бы это могло быть?

– Наверное, боль.

– Совершенно верно – боль!..

Тут все садятся вокруг стола, и баба Аня продолжает разговор:

– Сынок, а тебе охота так двигаться?

– Как так?

– Как? Как?… Как мы, – передергивает меня баба Аня.

– Да, – скромно отвечаю я.

– А как ты мыслишь, ты это можешь?

– К сожалению, нет.

– Скажи, а что ты делал вчера, когда пришел к нам?

Я напрягаюсь, вспоминаю, но ничего не припомню.

– А что я вчера делал? Я ничего не помню.

– Вчера мир пригласил тебя к себе в гости. И ты вошел. Да не просто вошел, а сам участвовал в хороводе реального мира – мира живых, мира благодати, мира Лада. Ты резвился вместе с ним, даже летал! Мир показывал тебе свои необъятные владенья. А как ты видишь, отчего ты там тогда мог двигаться, а здесь нет?

– Я не знаю, отчего так было вчера. А сегодня я плохо двигаюсь, потому что тело мое физически не развито. Вы-то, наверное, каждый день в этом упражняетесь!..

И вдруг деда Коля в одно мгновение встает, бежит по полу. Потом по стене! по потолку! обратно по другой стене! и, сделав круг, возвращается на место.

Я, оторопев от увиденного, таращу на него глаза и, чуть дыша, бубню себе под нос:

– Не может быть!!! Не может быть!!! Нет, этого не может быть!!!

А баба Аня с тетей Наилей смотрят на меня такими же очумелыми глазами и передразнивают меня:

– Не может быть! Не может быть! Деда Коля, ущипни меня, я, наверное, сплю! Я сплю-у-у! Это сон!

И от смеха надо мной валятся на скамейки. А деда Коля еле слышно говорит:

– Ты хочешь так научиться?

Еще не успокоившись от такого зрелища, я вскакиваю. Глаза – все еще навыкате. Говорю, но уже без одышки:

– Да! Хочу!! Очень хочу!!! Очень, очень сильно хочу!!!

Бабки поднимаются с лавок, а деда Коля их спрашивает:

– Ну, что, бабки, научим его так двигаться?

А они, словно сговорившись, отвечают в один голос:

– Такого упрямого?!! Такого упертого?!! Не знай!! Не знай!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное