Александра Маринина.

Не мешайте палачу

(страница 3 из 38)

скачать книгу бесплатно

– Со временем. Я должен привыкнуть. Господи, как вы пьете эту гадость!

Он с отвращением сделал несколько глотков и поморщился.

– Это хороший кофе, – заметила Настя. – Странно, что вам не нравится.

– Я терпеть не могу кофе, я никогда его не пью.

– Но вы же сами попросили…

– Это для пассажира из «Волги». Если он действительно приехал за мной.

– Думаю, да. Но мы это легко проверим. Сейчас мы с вами сядем в электричку и поедем в Самару. До завтра посидим в гостинице, а завтра утром полетим в Екатеринбург.

– Зачем? Вы же собираетесь доставить меня в Москву. Разве нет?

– Именно. Поэтому мы полетим в Екатеринбург. Вам пассажир хорошо виден?

– Да, вполне.

– А водитель?

– Тоже.

– Сможете их узнать в другой обстановке?

– Безусловно.

– Тогда вперед, на станцию. И еще раз прошу вас: давайте переходить на «ты».

– Не обещаю. Не вижу необходимости.

– Ладно, – согласилась Настя. – Оставляем все как есть. Так даже лучше.

Она сунула термос обратно в сумку, закинула на плечо длинный ремень и поднялась.

* * *

В вагоне Сауляк сразу занял место в углу, устроился поудобнее и закрыл глаза.

– Вы спите? – спросила Настя осторожно.

– Нет, – ответил Павел, не открывая глаз.

– Не хотите ни о чем меня спросить?

– Нет.

– А на мои вопросы отвечать будете?

– Нет.

«Ну и черт с тобой, – беззлобно подумала Настя. – Ты ведь ни капли не удивился, когда я заговорила с тобой. Ты сразу же, с первого же слова понял, о чем идет речь. Значит, все правда. Ты действительно много знаешь, и у тебя есть все основания бояться за свою жизнь. Интересно, как долго мне удастся морочить голову и тебе, и твоим преследователям?»

Она открыла сумку, достала термос и с большим удовольствием выпила еще один стаканчик кофе. Ей очень хотелось закурить, но выходить в тамбур и оставлять Павла одного она боялась. Достав сигарету и зажигалку, она неуверенно крутила их в пальцах, прикидывая, как лучше поступить. Похоже, никто из находящихся в вагоне людей опасности не представляет, но она, Настя, совсем не знает эту дорогу и не может рассчитать, когда будет следующая остановка. На остановке в вагон может войти кто угодно, не говоря уже о том, что сам Сауляк может сбежать.

– Пошли, – услышала она.

Сауляк сидел по-прежнему с закрытыми глазами, скрестив руки на груди и положив ногу на ногу.

– Куда?

– В тамбур. Вы же собрались курить и не знаете, что со мной делать.

– Спасибо, – ответила Настя, изо всех сил стараясь скрыть удивление.

Он встал и первым пошел к раздвижным дверям. В холодном тамбуре он прислонился к стенке, сунул руки в карманы и снова закрыл глаза. Насте казалось, что он спит стоя.

– А вы не курите? – спросила она, с наслаждением делая глубокие затяжки.

– Нет.

– И никогда не курили?

– Нет.

– Послушайте, Павел, неужели вам совсем не интересно, как именно я собираюсь действовать, чтобы все-таки довезти вас до Москвы?

– Нет.

– Но вы по крайней мере обещаете, что будете меня слушаться?

– Да.

По крайней мере.

Остаток пути до Самары они проехали молча. Сауляк по-прежнему сидел с закрытыми глазами, а Настя смотрела в окно и думала. Люди из серой «Волги» ее видели, это хорошо, теперь они понимают, что она наверняка запомнила и их самих, и номер автомобиля. Значит, что бы они ни задумывали в отношении Павла, они должны понимать, что она – опасный свидетель и ее надо убирать. Но прежде чем ее убирать, нужно по меньшей мере понять, кто она такая. А то вдруг окажется, что из-за нее всю милицию страны на ноги поставят. Вот это, собственно, и было то зерно, из которого Настя Каменская взрастила свой замысел. Сауляк в безопасности до тех пор, пока охотящиеся за ним люди не поймут, кто такая эта женщина, которая находится рядом с ним, и что вообще происходит.

От вокзала до гостиницы они пошли пешком, хотя Настя от холода уже ног не чуяла.

– Вы не забыли, что у меня нет паспорта? – подал наконец голос Сауляк, когда до входа в гостиницу оставалось несколько шагов.

– Не забыла.

Они вошли в уютный, уставленный кадками с цветами и пальмами холл и поднялись по лестнице на третий этаж. Дежурная вскинула голову и, увидев Настю, приветливо улыбнулась.

– Дождались? Проходите, проходите, – она сунула руку в ящик стола и достала ключ от номера. – Замерзли, наверное?

– Очень, – призналась Настя.

– Я самовар включу. Пока вы будете раздеваться, он как раз согреется, – захлопотала дежурная.

– Спасибо, – поблагодарила Настя и пошла вперед по коридору к своему номеру.

У нее был хороший двухкомнатный полулюкс с холодильником и телевизором. В большой комнате, претендовавшей на название «гостиная», стоял гарнитур мягкой мебели с диваном и двумя глубокими креслами. Маленькая комната была спальней, в ней не было ничего, кроме двух кроватей, двух тумбочек и встроенного шкафа с большим зеркалом, укрепленным на внутренней стороне дверцы.

– Что сначала – ванна или еда? – спросила она, снимая куртку и сапоги.

– Ванна, но мне не во что переодеться.

– Нет проблем.

Она подошла к телефону и позвонила дежурной. Через минуту та внесла в номер горячий самовар.

– Вот, только что закипел, – сообщила она. – Попейте горяченького, чтоб согреться.

– Елизавета Максимовна, Павлу нужна одежда. Это можно устроить?

– Конечно, – кивнула дежурная. – Давайте список, здесь рядом есть магазин, в нем все можно купить.

Настя быстро написала на листке из блокнота перечень самого необходимого и протянула Елизавете Максимовне вместе с деньгами. Та бросила на Павла любопытствующий взгляд, но Сауляк стоял в сторонке и молчал, словно речь вообще шла не о нем и одежда нужна была не ему.

Когда за дежурной закрылась дверь, он молча пересек комнату и скрылся в ванной. Настя услышала, как полилась вода, и все ждала, когда же щелкнет задвижка на внутренней стороне двери. Но так и не дождалась. Через некоторое время воду выключили, и Настя поняла, что Сауляк лег в ванну. Она осторожно подошла к двери и постучала.

– Павел, у вас все в порядке?

– Да, – послышалось в ответ.

– Вы закрылись?

– Нет.

– Почему?

– Потому. Вы же не войдете сюда.

– Не войду, – подтвердила она. – А впрочем, не знаю. Может быть, и войду. Вас это не пугает?

– Нет. Ничего нового или неожиданного вы здесь не увидите.

– Это верно, – усмехнулась Настя. – Все мужики устроены одинаково. Впрочем, все бабы – тоже. Знаете, Павел, я в детстве очень много болела, меня беспрестанно водили по врачам, и я совершенно перестала стесняться раздеваться перед незнакомыми мужчинами, потому что очень рано поняла, что ничего нового ни один мужчина во мне не увидит. Кстати, я не успела вам сказать, там, на полочке, два флакона, они с виду совершенно одинаковые, но в одном шампунь, а в другом – бальзам, не перепутайте.

– Я умею читать.

– Там написано не по-русски.

– Ничего, я прочту.

– Счастливый. А я ни одного языка иностранного не знаю. Выпить хотите?

– Нет.

– Ну как хотите.

Настя вернулась в комнату, сделала себе чашку кофе, налив воду из горячего самовара, и забралась с ногами на диван. Трудно с ним, с этим Сауляком, замкнутый, неразговорчивый, нелюбопытный. Это хуже всего. Вся комбинация построена на том, что у самого Сауляка и у его преследователей присутствует нормально развитое чувство интереса к непонятному и неизвестному. А Сауляк, похоже, совсем не такой.

Ладно, можно немного расслабиться. Пока Елизавета не принесет одежду, он из ванны не вылезет. Настя вытянулась на диване, поставив себе на грудь пепельницу и взяв сигарету. Великая сила – деньги! Сунула администратору сто долларов – получила двухкомнатный номер. Еще одна бумажка перекочевала в руки Елизаветы – и та с готовностью согласилась с тем, что у Насти в номере поживет ее знакомый без всякого оформления. Пожалуй, генералу Минаеву этот Сауляк влетит в копеечку. То ли еще будет… Траты-то предстоят немалые.

Она взглянула на часы – половина первого. Пора звонить Короткову. Он должен сидеть в своем номере безвылазно и ждать ее звонка.

– Ну как ты? – обеспокоенно спросил Юра.

– Пока ничего. Встретила и привезла.

– Кто-нибудь им интересовался?

– Еще как. И, по-моему, даже двое. Парочка на машине и еще один любопытствующий пешком пришел. Провожали нас до самой гостиницы.

– Где он сейчас?

– В ванной. Отмокает.

– Что за тип?

– Сложный. Боюсь, не справлюсь я с ним.

– Но он понял, кто ты такая?

– Надеюсь, что нет. Самое странное, что он не проявляет к этому ни малейшего интереса. Похоже, ему все равно.

– Так не бывает.

– Сама знаю. Ладно, встречаемся в ресторане в два часа. Посмотришь на него.

Елизавета Максимовна принесла объемистый пакет с заказанной одеждой.

– Вот, все как вы просили, – сказала она. – И сдача.

– Не нужно, – улыбнулась Настя. – Оставьте себе.

– Спасибо, – сверкнула золотыми зубами дежурная, торопливо пряча деньги в карман. – Может, еще что-нибудь нужно?

– Пока нет.

Закрыв за ней дверь, Настя постучалась в ванную.

– Павел, принесли одежду. Я поставлю пакет возле ванной.

– Хорошо, – донеслось в ответ.

Она поставила пакет на пол и ушла в спальню. Ей тоже нужно переодеться. Настя открыла свою дорожную сумку, достала косметичку, туфли и красивый пушистый свитер, сняла с вешалки в шкафу строгие черные брюки и невольно скривилась. Лучше всего она чувствовала себя в джинсах и кроссовках, но дело есть дело, ничего не поделаешь. Она натянула брюки и свитер, сунула ноги в узкие модные туфли и занялась лицом. По доносящимся из гостиной звукам она поняла, что Павел наконец вышел из ванной. Интересно, преследователи уже добрались до Елизаветы или еще нет? Наверное, добрались, и теперь с недоумением пережевывают вытянутую из нее информацию: Павла встречает сумасшедшая миллионерша. Ничего, пусть пожуют, челюсти крепче будут.

Настя с удовлетворением оглядела себя в зеркале. Сейчас она лишь отдаленно напоминала ту замерзшую женщину с покрасневшим от мороза носом, которая ждала Павла у ворот колонии. Лицо от тепла и умело наложенных румян стало нежно-розовым, подведенные глаза – большими и выразительными. Она поправила волосы и решительно вышла из спальни.

– Как одежда? – спросила она. – Все подошло?

Сауляк тоже выглядел получше. После ванны он стал словно свежее, новые брюки отлично сидели на узких бедрах. Он стоял у окна спиной к Насте и даже не обернулся на ее голос.

– Да, спасибо.

– Через полчаса мы с вами пойдем обедать. Вы голодны?

– Нет.

– А я ужасно хочу есть. У вас по-прежнему нет ко мне вопросов?

– Нет.

– Зато у меня есть вопросы к вам. И мне придется вам их задавать, даже если вы не захотите отвечать на них.

– Пробуйте.

Он по-прежнему стоял спиной к ней, но Насте показалось, что в его голосе мелькнула насмешка.

– Павел, я хочу, чтобы вы понимали меня правильно. Эти вопросы я задаю не из праздного любопытства. Меня наняли для выполнения определенной работы, и меня не очень-то интересует подоплека всей этой ситуации, мое дело – выполнить задание и получить деньги. Но для того чтобы это задание выполнить, я должна кое-что знать. У вас в зоне были враги?

– Это не имеет значения, – спокойно ответил тот.

– Нет, имеет. И я прошу вас ответить.

– Хорошо. У меня не было врагов.

– Так не бывает. Вы говорите мне неправду, и я хотела бы понять, зачем вы это делаете.

Он повернулся к ней лицом, но глаза его были устремлены куда-то поверх ее головы.

– Так что вы хотите выяснить в конечном итоге? Были ли у меня враги в зоне или зачем я говорю неправду?

– И то, и другое. Я слишком хорошо знаю зону. И я знаю, что у осужденного не может не быть врагов.

– Откуда такая уверенность? Приходилось бывать?

– Приходилось. Поймите, Павел, ваша ложь мешает мне.

– И за что вы сидели, можно узнать?

– Можно. За мошенничество. Что, меня это не украшает? Хотите сказать, что настоящий мошенник не должен попадаться, на то он и мошенник?

– Я этого не говорил. Вы передергиваете.

– Хорошо, – вздохнула Настя. – Сойдемся на том, что я допустила ошибку. Но это было давно. Вы хотя бы приблизительно представляете себе, кто может за вами охотиться?

– Нет.

– Вы опять лжете, Павел.

– Конечно. Послушайте, ваша задача – довезти меня до Москвы, вот и везите меня. И ради Бога, не лезьте ко мне.

Он снова отвернулся и уставился в окно. Настю охватила злость, но она постаралась взять себя в руки. Села в кресло, закурила. Тронула ладонью самовар и с сожалением поняла, что вода уже остыла, а она с таким удовольствием выпила бы сейчас еще одну чашечку кофе.

* * *

Настя хорошо помнила и эту гостиницу, и этот ресторан, она бывала здесь несколько раз в середине восьмидесятых, когда Самара еще называлась Куйбышевом. За десять лет все здесь стало по-другому, у гостиницы появился хозяин, и в номерах стало чище и уютнее, а ресторан стал похож действительно на ресторан, а не на привокзальную забегаловку, как было раньше. Разумеется, с метрдотелем и официанткой Настя познакомилась еще позавчера, и за два дня, в течение которых она приходила сюда на завтрак, обед и ужин, она сумела создать себе соответствующую репутацию. Сумасшедшая миллионерша.

Едва они толкнули стеклянную дверь и ступили в обеденный зал, как мэтр – низенький, но исполненный достоинства Герман Валерьянович – буквально кинулся к ним.

– Добрый день, добрый день, – приговаривал он, семеня коротенькими ножками и ведя их к самому лучшему столику, – ваш столик вас ждет, все как вы просили.

Он подвинул Насте стул, подождал, пока они усядутся. На столе, кроме приборов, стояла ваза с огромным букетом розовых гвоздик. Больше ни на одном столе во всем ресторане цветов не было.

– Вы любите гвоздики? – спросила она Павла.

– Нет.

– Я тоже. Терпеть их не могу. Особенно розовые.

– Попросите, чтобы их убрали.

– Ни за что. Я специально просила вчера, чтобы на мой столик поставили розовые гвоздики.

– Зачем?

Настя с удовлетворением отметила, что в его голосе мелькнуло плохо скрытое изумление. Ну вот, не такой уж ты непробиваемый, Павел Дмитриевич Сауляк. Непохожий на других, это верно, особенный, даже, наверное, неповторимый в чем-то, но и тебя можно достать и расшевелить.

– Затем. Присутствие негативного раздражителя помогает держаться в форме. Что вы сидите сложа руки? Смотрите меню, выбирайте блюда.

– Я не голоден.

– Вы опять лжете? Как же вы можете быть не голодны?

– Повторяю вам…

– Хорошо, хорошо, – торопливо перебила его Настя. – Вы не голодны, я поняла. Мне не нужно повторять по три раза. Но, поскольку мы с вами договорились, что вы будете меня слушаться, я прошу вас что-нибудь заказать.

– Мне все равно, заказывайте сами.

– Что вы пьете?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем.

– Хорошо, значит, кампари.

Она специально выбрала этот столик два дня назад. С ее места прекрасно просматривался весь зал и обе двери – в холл и в служебные помещения. Ровно в два часа появился Юра Коротков и сел там же, где сидел вчера и позавчера. Все это было частью спектакля. Коротков внимательно оглядел зал, нашел глазами Настю, привстал со своего места и поклонился ей. Настя демонстративно фыркнула и передернула плечами.

Официантка принесла закуски и бутылку кампари.

– Ешьте, – сказала Настя. – Следующее кормление будет не скоро. Попробуйте, это вкусно.

Сауляк лениво отрезал кусочек говяжьего языка и неторопливо отправил в рот. Лицо его было бесстрастным, и было вовсе не похоже, что он изо всех сил борется с голодом, не желая есть оплаченную незнакомой женщиной еду. Такое впечатление, что он действительно не хочет есть.

К их столику снова подлетел прыткий Герман Валерьянович, на этот раз у него в руках была бутылка шампанского «Ив Роше».

– Ваш поклонник уже пришел, – сообщил он, заговорщически улыбаясь. – И просил вам передать это шампанское.

– Да что ж он никак не уймется! – с досадой сказала Настя громко и отчетливо, так, чтобы слышно было на весь ресторан.

Сауляк сидел неподвижно, даже головы не повернул в ту сторону, куда смотрела Настя. Она встала и, взяв бутылку за горлышко, медленно отправилась через весь зал к столику, за которым сидел Коротков. В ресторане в это время было человек тридцать, и все они, как один, следили глазами за высокой худощавой женщиной в черных брюках и голубом пушистом свитере, которая плавно двигалась между столиками, неся в руках бутылку французского шампанского.

Подойдя к Короткову, Настя со всего размаху поставила бутылку на стол, так что посуда задребезжала.

– Я не пью шампанское, – громко сказала она. – И не присылайте мне его больше. Вам понятно?

– А что вы пьете? – так же громко спросил Коротков, не вставая с места. – Я бы хотел хоть чем-нибудь доставить вам удовольствие.

– Если хотите, можете меня поцеловать, прямо здесь и сейчас, но только один раз и с условием, что вы больше не будете мне надоедать.

– Ну и стерва же ты, – шепотом произнес Коротков, растягивая губы в улыбке.

Настя поняла, что он имел в виду. Он был немного ниже ее ростом, но туфли на каблуках сделали разницу между ними весьма существенной. Она усмехнулась, понимая, что на них смотрит весь ресторан, наклонилась, сняла туфли и сразу стала заметно ниже, почти сравнявшись с Коротковым, который был обут в зимние ботинки на толстой подошве. Юра шагнул к ней, обнял, положив одну руку на ее спину, а другую – на затылок. Его лицо медленно приближалось, и Насте захотелось зажмуриться и отступить. Но отступать было некуда. Губы его были твердыми и прохладными, и, несмотря на всю нелепую двусмысленность (или двусмысленную нелепость?) ситуации, она не могла не признать, что целуется Юрка хорошо. Боже мой, они были знакомы восемь лет, они работали в одном отделе, Коротков неоднократно бывал в гостях у Насти и Алексея, выплакивал на ее плече свои обиды по поводу любовных неудач. И вот теперь за много километров от Москвы в ресторане провинциальной гостиницы они целуются на глазах у изумленной публики только лишь потому, что кто-то охотится за освободившимся из мест лишения свободы Павлом Сауляком. Чудны дела твои, милицейская жизнь!

Коротков оторвался от ее губ, галантно поцеловал ее руку и спокойно сел на место. Настя не торопясь надела туфли на семисантиметровых каблуках, обворожительно улыбнулась и двинулась в обратный путь к своему столику.

Сауляк сидел неподвижно, вертя в руках маленькую вилку для десерта и не сводя с нее глаз. Настя кинула взгляд на его тарелку и отметила, что он почти ничего не съел, кроме того единственного кусочка языка.

– Послушайте, Павел, я понимаю, что у вас могут быть свои принципы и соображения, но вы должны поесть. В конце концов, то, что нам с вами предстоит, не является прогулкой по дачному участку, и совершенно неизвестно, где и когда мы с вами сможем поесть в следующий раз. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы у нас с вами возникли проблемы из-за ваших неумных прихотей и выходок.

– Значит, вы уверены, что из-за ваших выходок у нас проблем не будет? – спросил он, не отрывая взгляда от серебряной блестящей вилочки.

Ух ты! Заметил, значит. А сидел как каменное изваяние, даже головы не повернул, когда она объяснялась с Коротковым.

– Из-за моих выходок проблемы будут лично у меня, вам понятно? К вам это никакого отношения не имеет. А вот если у вас начнутся проблемы со здоровьем, то я на своих плечах вас не вытяну. Между прочим, этот человек тоже вами интересуется, хотя изо всех сил делает вид, что интересуется исключительно мной. А я делаю вид, что верю ему. Так, может быть, вы все-таки соизволите отступить от своих принципов и разъяснить мне хотя бы в самых общих чертах, кто это так усердно пытается вас достать?

Сауляк поднял на нее глаза, и Настю внезапно окатила жаркая волна. Ей не хотелось шевелиться, ноги и руки словно налились свинцом, веки стали опускаться. В эту секунду ей стало совершенно все равно, ответит ли ей Сауляк, и если ответит, то что именно. Ей стало безразлично, сумеет ли она выполнить задание и довезти его до Москвы, до генерала Минаева. Больше всего на свете ей сейчас хотелось спать…

Она собрала все силы и стряхнула с себя оцепенение. Ей даже показалось, что все это ей привиделось. Сауляк сидел напротив нее, крутя в пальцах серебряную вилочку, и глаза его по-прежнему были прикованы к блестящему кусочку металла.

– Пойдемте отсюда, – резко сказала она, поднимаясь.

Вытащив из вазы розовые гвоздики, она подошла к столу Короткова и швырнула цветы ему в лицо. Идя к выходу, она снова чувствовала на себе взгляды, одни – насмешливые, другие – осуждающие, третьи – восхищенные. Но она точно знала, что по меньшей мере одна пара глаз смотрит ей в спину с настороженным недоумением.

* * *

– Кто она такая? Откуда взялась? – нервно выкрикивал Григорий Валентинович Чинцов. – Вы хоть что-нибудь сумели о ней узнать?

– Очень многое, Григорий Валентинович, – докладывал помощник Чинцова, – но сведения такие противоречивые, что трудно понять, каким из них можно верить, а каким – нет. Ее фамилия – Сауляк, Анастасия Павловна Сауляк. Вероятно, это его жена или родственница. Паспортные данные я взял у администратора гостиницы в Самаре, но проверить еще не успел. Те, кто наблюдает ее в Самаре, утверждают, что у нее очень много денег и она ими разбрасывается не считая. По-видимому, с Сауляком у нее был какой-то конфликт, потому что они не кинулись друг к другу, когда он вышел из зоны. Она явно в чем-то оправдывалась, а он ее снисходительно слушал. Похоже, он не ждал, что она будет его встречать. Особа крайне неуравновешенная и экзальтированная, способная на эксцентричные выходки. В общем, женщина с очень нестандартным поведением. И я думаю…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное