Александра Маринина.

Мужские игры

(страница 5 из 40)

скачать книгу бесплатно

– Не совсем, – признался Миша.

– Тогда объясню на пальцах. Насколько часто у спортсменов случаются психические или нервные срывы, связаны ли эти срывы с образом жизни человека, занимающегося большим спортом, влияет ли этот образ жизни на то, как человек живет и ведет себя впоследствии, когда уходит из спорта. Мешают ли нервные и психические расстройства эффективным занятиям спортом, например, может ли олигофрен или психопат стать чемпионом. И так далее на ту же тему. Задача – получить сведения о людях, которые могли бы проиллюстрировать указанную зависимость на собственном примере.

– Ясно. А документы?

– Вот, держи, – Селуянов протянул ему журналистскую карточку, которую получил сегодня утром и на которой красовалась его собственная фотография. – Сходи к ребятам, пусть с меня спишут, а на твое имя сделают. И книжки пойди почитай умные, слова выучи, чтоб за специалиста сойти.

– Коля, – с упреком произнесла Настя, – имей совесть.

– Да что вы, Анастасия Павловна, – лучезарно улыбнулся Доценко, – это я вас боюсь, а с Колей у меня разговор короткий. Просто в вашем присутствии я стесняюсь и делаю интеллигентное лицо.

Миша ушел переделывать документ, подтверждающий, что он является журналистом, работающим в каком-то малоизвестном издании. Когда-то главный редактор этого издания сильно пострадал от рук грабителей, но, надо отдать ему должное, хотя и не сумел оказать им сопротивления, зато смог взять себя в руки, сосредоточиться и запомнить их лица, одежду и манеру говорить с такой степенью точности, что наглецов взяли по приметам в течение суток, а все похищенное вернули владельцу. С тех пор он чувствовал себя вечным должником сыщиков с Петровки и по негласной договоренности всегда разрешал пользоваться прикрытием своего журнала, добросовестно подтверждая личность самозваных журналистов, если кому-то особо недоверчивому приходило в голову учинять проверки.

До семи часов Настя просидела на работе, думая не столько о преступниках и их жертвах, сколько о том, что сегодня вечером ее муж улетит в Штаты почти на три месяца. После долгих препирательств и бесконечного подсчета скудных финансовых средств ей удалось уговорить его принять приглашение Стэнфордского университета прочитать курс лекций по высшей математике. Платили американцы более чем прилично, и можно было наконец затеять в квартире ремонт и сделать хотя бы основные покупки, необходимость в которых назрела уже давно.

Леша должен был заехать за ней в четверть восьмого, и точно в назначенное время Настя стояла на улице возле проходной, привычно прикидывая, сколько ей еще придется здесь мерзнуть, пятнадцать минут или полчаса. Ее муж при всех его достоинствах опаздывал всегда и всюду, и можно было считать большой удачей, если он вообще являлся к месту встречи, а не ждал в противоположном конце города, в очередной раз что-то перепутав. Например, Чертаново и Черкизово, Бирюлево и Бибирево или Дмитровское шоссе и Большую Дмитровку. Настя старалась по возможности учитывать эту его особенность и не назначать ему встречи в местах, имеющих «рискованные» названия, но иногда даже она, знающая Алексея два десятка лет, не могла предугадать залихватские виражи его мысленных ассоциаций.

Личным рекордом Алексея Чистякова было двухчасовое ожидание кого-то на станции метро «Римская», в то время как встреча должна была состояться у выхода из метро «Пражская». «Ну извини, – покаянно говорил он впоследствии, – я запомнил, что это какая-то европейская столица».

Правда, место Настиной работы он ни с чем перепутать не должен был, поэтому оставалась надежда, что опоздание будет связано только с его несобранностью и неумением рассчитывать время и учитывать возможные пробки на дорогах. Так и оказалось. Муж опоздал всего на двадцать минут, что при его характере можно было вообще считать досрочным прибытием. Увидев, что Алексей приехал на своей машине, Настя не на шутку расстроилась. Она была уверена, что в аэропорт их повезет кто-нибудь из друзей или родственников, а машину Леша оставит в гараже возле дома своих родителей. Теперь получалось, что ей придется самой вести машину по дороге из аэропорта домой, а потом еще мучиться, не зная, что с ней делать.

– Лешик, ну зачем ты… – начала она унылым голосом, забираясь в теплый салон.

– Не ныть, – весело оборвал ее Чистяков. – Привыкай к автомобильной жизни. Вернусь – куплю тебе машину.

– Да на кой она мне сдалась! – возмутилась Настя. – Я терпеть не могу вождение. И вообще я машин боюсь. Мне и на метро очень славно. Оно меня везет, а я книжку читаю. И ни о чем не беспокоюсь. Если тебе так много заплатят, купи лучше себе новую тачку, а то в этой у тебя ноги еле-еле помещаются, смотреть больно, как ты скрючиваешься в бублик.

– Хорошо, – миролюбиво отозвался он, – приеду – обсудим.

– Ничего себе! А что мне с этой машиной делать, интересно знать? Ночи не спать, бояться, что ее угонят? Ездить на ней я все равно не буду.

– Ну, не будешь – отгони к моим старикам и поставь в гараж. Асенька, не злись, я так замотался сегодня, что не смог сам это сделать. Сама понимаешь, перед отъездом всегда внезапно вылезают какие-то несделанные дела.

– Ладно уж, – смягчилась Настя.

В Шереметьево они приехали вовремя, только-только объявили начало регистрации на рейс. Но очередь уже выстроилась огромная.

– Может, тебе не ждать? – неуверенно спросил Алексей. – Смотри, сколько народу. Давай прощаться, и поезжай домой.

– Ну уж нет, – засмеялась Настя. – Я должна своими глазами убедиться, что ты прошел таможню.

– Зачем? – удивился он. – Какие тут могут быть неприятности?

– Да какие угодно. Я же не проследила за тобой, когда ты чемодан укладывал. А ты, солнышко, вполне мог что-нибудь не так сделать.

– Что, например?

– Например, ты взял с собой спиртовой лосьон против аллергии?

– Конечно, куда ж я без него. Меня от другой воды моментально всякой гадостью обсыплет.

– И таблетки взял антигистаминные?

– А как же. Не волнуйся, из лекарств ничего не забыл.

– Это ты волнуйся, дружочек, потому что таможенник обязательно спросит, что у тебя в бутылочке, и потребует, чтобы ты ему флакон достал и открыл. А ты ведь наверняка положил его на самое дно. Вот и будешь на глазах у изумленной публики рыться в вещах, очередь задерживать. И в чемодане после этих поисков все комом будет. А на таможне могут и таблетки проверить. Так что, пока есть время, отойди в сторонку и аккуратно переложи все, что может вызвать сомнения, на самый верх. Рукописи лекций, кстати, тоже не забудь положить под самую крышку, чтобы доставать было удобно, они иногда проверяют, не вывозят ли граждане секретные материалы. Иди, иди, я в очереди постою.

Алексей отошел, волоча за собой чемодан на колесиках, а Настя осталась в очереди, закурила и с вялым интересом принялась разглядывать отъезжающих и тех, кто их провожал. По одежде, выражениям лиц и количеству вещей, а также по провожающим ей удалось разделить всех стоящих в длинной очереди на несколько групп: тех, кто ехал в гости, тех, кто уезжал из гостей, а также тех, кто ехал в Штаты по делам или возвращался туда после деловой поездки. Она попыталась поставить себя на их место и с удивлением поняла, что никуда ехать ей не хочется. Настя Каменская вообще была ужасно ленива и больше всего на свете любила два места – свой диван дома и свой кабинет на работе. А уж что касается дальних поездок, то тут нужны совсем особые обстоятельства, чтобы сдвинуть ее хоть на шаг. От служебной командировки в Италию у нее остались приятные воспоминания, а больше она нигде за границей и не была. Конечно, ей хотелось посмотреть и Париж, и замки Луары, и Венецию, и Флоренцию, и Вену… Но если бы можно было это сделать, не вставая с дивана!

Когда вернулся Чистяков, Настя прошла уже полпути к заветной стойке таможенного досмотра.

– Ну все. Сделал, как ты велела, – доложил муж. – Теперь тебе уж точно не нужно ждать. Иди, Асенька, уже десятый час, ты и так дома будешь только около одиннадцати.

– Нет, я подожду, – упрямо возразила она. – Мало ли что. Придется тебя выручать. Полчаса погоды не сделают.

– На улице минус двадцать, – увещевал ее Алексей. – Машина замерзнет, ты ее еще сколько времени потом греть будешь, пока заведешь. Чем дольше она на морозе стоит, тем дольше не заведется. Ну Ася…

– Нет. Не выпроваживай меня, Чистяков. Или у тебя назначено прощальное свидание с дамой?

– Да ну тебя. – Он безнадежно махнул рукой. – Тебя не переспорить. Упрямство раньше тебя родилось.

– Ты опять все перепутал, – засмеялась Настя. – Не упрямство, а лень.

Очередь почему-то вдруг начала двигаться намного быстрее, не прошло и десяти минут, как Алексей уже протягивал таможеннику паспорт, декларацию и разрешение на вывоз валюты. Настя оказалась права, к флакончику бдительный страж границ все-таки прицепился, потребовал достать его из чемодана и открыть крышку. Леша, полуобернувшись, кинул на жену изумленный взгляд. Настя подмигнула ему в ответ.

– Почему кольцо не указано в декларации? – строго спросил таможенник.

Настя мысленно чертыхнулась. Ну вот, не проследила – и опять что-то не слава богу. Конечно, Лешка написал, что изделий из драгметаллов у него нет. А про обручальное кольцо забыл напрочь.

– Но оно же обручальное, – растерянно ответил он.

– Оно золотое, – внушительно произнес таможенник. – Или вносите в декларацию, или отдайте провожающим.

Настя шагнула из-за перил заграждения к стойке и тронула мужа за плечо.

– Леша, давай мне кольцо.

Чистяков обернулся и кинул на нее уничтожающий взгляд.

– Я внесу его в декларацию.

Настя отступила назад. Дура она, дура! Да как она могла подумать, что Лешка снимет с пальца это кольцо! Ни за что на свете он этого не сделает. Она слишком хорошо знала своего мужа и понимала, что обручальное кольцо нельзя отнять у него даже под страхом смерти. Профессор математики, в чем-то суховатый, в чем-то раздражающе логичный, он бывал неожиданно сентиментальным, особенно в вопросах, касающихся его женитьбы на Насте. Он слишком долго ждал, слишком долго уговаривал ее выйти замуж, и теперь обручальное кольцо на пальце стало для него символом и одновременно талисманом, расставаться с которым нельзя ни при каких условиях.

Таможенник поставил отметки в исправленной декларации и вернул Леше документы. Чистяков подхватил чемодан, прошел несколько шагов вперед, обернулся, нашел Настю глазами и помахал ей рукой. Она помахала ему в ответ. «Ну вот и хорошо, почти без приключений», – подумала она.

Пророчество мужа сбылось. Машина замерзла так, словно простояла на морозе по меньшей мере неделю. Но Настя Каменская обладала умением не раздражаться и не злиться по поводу обстоятельств, изменить которые она не в силах. Поэтому она терпеливо прогревала двигатель, вернувшись мыслями к маньяку-душителю, загубившему в течение двух недель семь жизней. И чем дольше она думала о нем, тем больше ей казалось, что это все-таки не ОН, а ОНА.

* * *

Образ жизни Евгения Парыгина сложился много лет назад и с тех пор не претерпел практически никаких изменений. Вставал он в шесть утра, делал сложную гимнастику, потом выходил на улицу для получасовой пробежки, принимал душ, плотно завтракал и шел на работу. Или оставался дома, если был выходной. Парыгин всегда отличался завидным здоровьем. Единственное, против чего у него не было защиты, это вирусы гриппа. Если на Москву обрушивалась очередная эпидемия, он обязательно заболевал, несмотря на скрупулезно принимаемые меры профилактики в виде витаминов и лука с чесноком.

В этом году, как только по радио прозвучали первые предупреждения медиков о надвигающемся особо зловредном гриппе с высокой температурой и симптомами отравления, Евгений немедленно начал есть витамины пригоршнями и запихивать в себя на ночь ненавистный репчатый лук, но все равно свалился с температурой под сорок и изматывающей рвотой. Четыре дня прошли как в кошмаре, но потом крепкий организм стал брать свое, и Парыгин быстро пошел на поправку. Врач из районной поликлиники дал больничный сразу на десять дней, поэтому можно было с чистой совестью не ходить на работу. Сегодня шел уже восьмой день, чувствовал себя Евгений более чем прилично и, привычно поднявшись поутру ровно в шесть часов, приступил к гимнастике, одновременно продумывая план на день. Это тоже было обязательной процедурой. Ни разу за последние тридцать лет из прожитых сорока восьми Евгений Парыгин не начал день, не имея в голове четкого плана и перечня необходимых дел.

От пробежки он решил все-таки воздержаться, памятуя о том, что высокая температура ослабляет сердце. Нельзя перегружаться, а то потом хуже будет. Приняв после гимнастики душ, он с удовольствием принялся за приготовление завтрака. Никаких яичниц, этим пусть питаются закоренелые холостяки, которые не заботятся об уровне холестерина в крови. Никаких сваренных наспех сосисок, в них все равно не мясо, а черт знает что пополам с бумагой и перемолотыми хрящами. Во-первых, обязательная овсянка. Овсянку он терпеть не мог, но мужественно ел каждое утро для профилактики желудочных заболеваний. Хорошо, что в последний год в магазинах появилась английская овсянка с фруктами и орехами. Ее не нужно варить, достаточно только размочить в воде или молоке, и есть ее куда приятнее, чем кашу, однако Евгений позволял себе такое баловство далеко не каждый день. Ведь целебные свойства заключены не только в бесчисленных витаминах и минеральных веществах, но и в том, что каша – это каша, горячая и полужидкая, она благотворно действует на стенки желудка. Во-вторых, непременным атрибутом завтрака были маслины, один бутерброд с черной икрой и один средней величины гранат. О гемоглобине тоже надо заботиться, иначе слабость одолеет, а силы ему нужны всегда. В-третьих, Парыгин пил по утрам чай без сахара, но с курагой и изюмом для поддержания тонуса сердечной мышцы. И напоследок съедал горсть грецких орехов. Никогда не знаешь, что удастся съесть на обед и где будешь ужинать, поэтому все продукты из перечня обязательных Евгений предпочитал съедать утром, чтоб уж наверняка.

Он уже домучил овсянку и с удовольствием приступил к гораздо более приятным компонентам завтрака, когда позвонила Лолита.

– Женя, я не знаю, что делать, – простонала она. – Они опять позвонили. Говорят, если не найду деньги, возьмутся за Сереженьку.

– Понятно. Какой срок дали на этот раз?

– Неделю. Если через неделю денег не будет, они…

– Я же сказал: мне все понятно. Не паникуй, Лола. Ты где сегодня? На работе?

– А где же еще? Сейчас пойду. Я уже на пороге стояла, когда они позвонили.

– Я заеду к тебе. В районе обеда.

– А ты разве не на работе будешь?

– У меня больничный. Все, беги, а то опоздаешь.

Повесив трубку, Парыгин вернулся к неторопливому поеданию маслин. Лолита была женой его двоюродного брата, неудачливого бизнесмена. Причем неудачливого до такой степени, что кончилось все трагически. Брат по предложению какого-то малознакомого типа ввязался в операцию по покупке и перепродаже сливочного масла. Тип сказал, что можно за двадцать пять тысяч долларов пригнать вагоны с маслом и на продаже «наварить», по предварительным прикидкам, шестнадцать тысяч. Даже образец предлагаемого товара показал. Брат, не будь дурак, сходил с этим образцом, расфасованным в аккуратные пачки с золотистой оберткой, к предпринимателям, торгующим продуктами, и те сказали в один голос, что товар хороший и они его с удовольствием возьмут как раз по той цене, которая и позволит получить искомую прибыль. Тип, предложивший операцию, финансового участия в ней не принимал, оговорил только свой процент за успешную реализацию, и брат кинулся занимать деньги. Двадцать пять, между прочим, тысяч долларов. То есть совсем немало. Разумеется, под проценты, иначе сегодня не дают. Дальше все было просто и вполне прогнозируемо. Товар пришел. Однако оказался он, во-первых, совсем не того качества, а во-вторых, не расфасован. Пришлось брать в аренду склад-холодильник и нанимать рабочих для фасовки. Но масло все равно никто покупать не хотел. Тип, естественно, исчез с концами. Товар лежал на складе, за что, между прочим, приходилось платить. А проценты капали, капали, капали…

И накапали в целое море. Заимодатели явились к брату Парыгина требовать возврат долга или хотя бы проценты для начала. Брат продал все, что можно было продать, где-то еще подзанял и проценты выплатил. Через пару месяцев его снова нашли и потребовали вновь набежавшие проценты, а лучше – сумму основного долга. Короче, понял мужик, что влип окончательно и бесповоротно. И наивно решил, что коль сам во всем виноват, то и спрос только с него одного. Приставил пистолетное дуло к виску и выстрелил. Не учел, однако, что законами совести руководствуются отнюдь не все в окружающем его мире. Да и какая может быть совесть, если речь идет о таких деньгах. Нет в живых основного должника – за жену возьмемся. Пусть деньги ищет. А кого волнует, что жена бизнесом не занимается, осталась одна с семилетним сынишкой и никаких денег у нее нет? Даже продать нечего, потому как все, что можно, покойный муж уже однажды продал.

Парыгин со своим двоюродным братцем дружил с детства. И хотя о приключениях с маслом ничего не знал, иначе вправил бы ему мозги вовремя, но беду Лолиты принял близко к сердцу. У него была возможность раздобыть деньги, и он пообещал вдове, что сделает все возможное. Возможность, однако, «сделала ручкой». И нужно было думать, где срочно раздобыть нужную сумму, которая к сегодняшнему дню выросла почти до сорока тысяч великолепных конвертируемых американских долларов.

Вытаскивая из кружки размоченную ярко-оранжевую курагу, Евгений пришел к выводу, что надо спрятать Лолиту с сыном на квартире, где требовательные кредиторы их не найдут. Временно, конечно, пока он денег не раздобудет.

Закончив свой неторопливый, обстоятельный завтрак, он оделся и уже прикидывал, какую куртку надеть, потеплее или полегче, когда в дверь позвонили. «Наверное, врач из поликлиники, – подумал Парыгин. – Хорошо, что я не успел уйти. Может, еще больничный продлит».

Это, однако, был вовсе не врач. В квартиру вломились трое парней и мгновенно оттеснили его в комнату.

– Парыгин Евгений Ильич? – спросил один из них.

– Ну, допустим, – спокойно ответил он.

Он почти не испугался. Грабить его бессмысленно, никаких денег и ценностей в квартире не было. А если это милиция, то ради бога. С работниками милиции он разговаривать умел и никогда их особо не боялся.

Первый удар был нанесен мгновенно в солнечное сплетение. Парыгин машинально согнулся пополам и спрятал челюсть от второго удара. В том, что следующий удар они попытаются нанести именно в челюсть, он не сомневался. Удары в лицо всегда деморализуют сильнее независимо от степени болезненности. Ему стоило некоторого труда удержать себя и не ввязываться в драку. Зачем этим бугаям знать, что удара в солнечное сплетение он почти не почувствовал? Благодаря многолетней специальной гимнастике натренированные мышцы живота вполне заменяли ему надежный щит.

Парыгин как бы с трудом поднял голову и запинаясь спросил:

– Что вы хотите?

– Мы хотим признания, – деловито сообщил ему самый низкорослый из гостей, начиная расстегивать объемистую спортивную сумку.

– Какого п-признания?

– В убийстве. Сейчас ты нам расскажешь, как полгода назад совершил убийство гражданина Шепелева и как тебе удалось увернуться от милиции. Потом мы уйдем. Вот и все. Видишь, как все просто? А главное, и не больно, если будешь правильно себя вести.

Парыгин распрямился и сделал шаг назад, к окну. Вроде бы попятился.

– Это какая-то ошибка… Я никого не убивал.

– Ну да, конечно, – кивнул тот, что был повыше ростом и пошире в плечах. – Ты это уже милиционерам рассказывал, когда тебя замели. Так что не трудись повторяться, нам это неинтересно.

Несколько последующих ударов пришлись по корпусу. Били вяло, без агрессии. Евгений умело делал вид, что ему больно, пропустил пять или шесть ударов, потом пробормотал:

– Ладно… Не надо больше… Я скажу.

Он лежал на полу под самым окном, раскаленная батарея приятно жгла плечо под тонким джемпером. Протянув руку к ближайшему стулу, он сделал вид, что ищет опору. Подтянув к себе стул, он молниеносно вскочил и изо всех сил ударил им в оконное стекло. Гости остолбенели. Парыгин жил на втором этаже, и ему было хорошо видно, как возле упавшего на тротуар стула стали останавливаться прохожие. Они задирали головы и указывали друг другу на разбитое окно. Даже голоса были слышны.

– Что-то случилось…

– Драка, что ли?

– Милицию вызвать…

– Может, человека убивают…

– Да наверное, просто пьяные…

Первым пришел в себя низкорослый, который уже успел вытащить из своей необъятной сумки видеокамеру.

– Уходим, – скомандовал он коротко, хватая камеру под мышку.

У самой двери он обернулся и злобно прошипел:

– Ну, сука, мы к тебе еще придем. Не обрадуешься.

Евгений молча смотрел им вслед. Потом снова отвернулся к окну, подождал, пока посетители выйдут из подъезда и сядут в машину – обыкновенные «Жигули», грязно-белые. Машина стояла так, что номер ему разглядеть не удалось.

Теперь следовало заняться окном. Только после этого можно будет сесть и спокойно подумать. Парыгин позвонил приятелю, который проблемы битых стекол решал в течение часа. Приятель не подвел, и уже через час в окно было вставлено новое стекло.

Квартира, однако, стала «горячей». Парыгин быстро побросал в сумку все необходимое, взял документы и сберкнижку, еще раз окинул взглядом жилище, которое собрался покинуть на неопределенное время, аккуратно запер дверь и вышел на улицу. Выброшенный стул так и валялся на тротуаре под окном. Людского любопытства и готовности прийти на помощь хватило ненадолго, даже милицию никто не вызвал. Но все равно прием сработал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное