Александр Торопцев.

Двенадцать подвигов России

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

   Обо всех тонкостях и хитростях этого гения говорить надо в других книгах, но почему так отстали русские от европейских соседей?! Почему, хоть не погасла свеча, да нить знаний, навыков мастерства прервалась? Почему? Потому что Орда мешала русскому народу жить. Она ворвалась на Русь великим ураганом, смела все подчистую, увела в плен мастеров. Это бы ладно, подобные ураганы народы не убивают. Но затем она на двести с лишним лет нависла густым смогом над Восточной Европой, погрязшей к тому же в распре, избиваемой то и дело чумой. В такой ситуации выжить, сохранив в себе свое лучшее – национальный дух, удавалось далеко не всем народам, оказавшимся в подобном несчастном положении. Русские люди сохранили свое русское, и об этом говорить лишний раз нелишне хотя бы потому, что нет-нет да и появляются разные теории о благотворном влиянии «ордынского присутствия» в Восточной Европе, о великой пользе этой самой дани, которая – не нашествие Батыя, а именно дань! – чуть было не превратила русский народ в стадо покорных овец. Ордынская дань могла лишить людей (от черни до великих князей) того жизненного стимула, который так нужен любому из рода человеческого. Она мешала мыслить творчески, всеохватно. Она не позволяла думать о будущем, творить это будущее. Она пыталась даже мечту жить по-человечески, то есть творчески, искоренить из русского народа. Но именно это, последнее, сделать ей не удалось.
   Гнусное состояние – данная зависимость – отбросило русский народ в начало XI века, когда он, увидев красоту православных храмов, очарованный ею, стал строить в городах и селениях неземную красоту. Спустя четыре с половиной века он все начинал сначала, с барана, разбивающего стены его, народа, ошибок. Это тяжелый труд – начинать сначала. Это невозможно было сделать, если бы угасла мечта, если бы не было церкви на Липне, каменных храмов, пусть не сложных с точки зрения архитектуры, которые упрямо возводились в Восточной Европе и в начале XIV века, и в XV веке.
   Иван III Васильевич и митрополит Филипп, как когда-то Калита и Петр, Дмитрий Иванович, Владимир Андреевич и митрополит Алексий, очень вовремя поняли, что «волну уныния и страха» можно сбить радостью творчества, созидательным трудом. Они прекрасно распорядились имеющимися у них средствами, не жалели денег на зарубежных мастеров. Вместе с Успенским величественным собором росла радость и гордость людей, которые готовились к важнейшему событию – к освобождению от ордынской зависимости.
   Впрочем, великий князь деньги в Орду давно не возил и не собирался делать это.
   Возведенный Аристотелем Фиорованти Успенский собор возвышался над старыми и новыми строениями Кремля, Москвы, и любому человеку, мало-мальски чувствующему красоту рукотворную и земную, бросалась в глаза дисгармония неудачного сочленения величественного здания храма и низких, ветхих построек, окружавших его. Все понимали, что Успенский собор – это лишь начало новой архитектуры, нового устройства города, новой государственной идеи, идеологии, в том числе и строительной идеологии.
Иван III замыслил крупные работы на Боровицком холме и в других районах города. Но не хватало на Руси, истрепанной ордынским «присутствием», внутренней распрей и волнами чумы, своих мастеров. Аристотеля же Иван III перебросил на важнейшее для того времени дело: пушечное и колокольное литье. Ему нужны были пушки – для побед, колокола – для озвучивания радостей жизни. Великий князь посылал людей в Италию и к немцам с приказом привозить оттуда мастеров. Но время шло быстро, а чужеземные зодчие, инженеры, художники думали долго. Пришлось задействовать псковских строителей. 6 мая 1484 года они по заказу Ивана III начали возводить в Кремле на месте старого дворцовый храм Благовещения. Он строился пять лет. В тот же год мастера из Пскова стали строить для митрополита церковь Ризоположения. 31 августа 1486 года ее освятили.
   В 1485 году итальянские зодчие начали возведение кремлевских стен и башен. Строительство этого сложного архитектурного и фортификационного сооружения осуществляли подъезжавшие в разное время в Москву Марко Руффо (Марк Фрязин), Антонио Джиларди (Антон Фрязин), Пьетро Антонио Салари (Петр Фрязин) и Алоизо ди Каркано (Алевиз). Десять лет понадобилось мастерам, чтобы в целом закончить работу. Кремлевские стены и башни явились великолепной огранкой еще полностью не сформировавшегося комплекса на Боровицком холме и господствующим ядром новой Москвы, столицы крупной державы. Окончательное архитектурное оформление Кремлевских стен и башен Кремлевской крепости завершилось в 1508 году сооружением глубокого рва, выложенного белым камнем и кирпичом «со стороны торга и Красной площади», а со стороны Неглинной – устройством прудов, «из которых по рву Неглинная была соединена с Москвою-рекою, так что крепость со всех сторон окружилась водою и Кремль стал островом».
   В 1485 году каменные хоромы стали строить большие бояре.
   Итальянские мастера параллельно со строительством Кремлевской крепости возводили на территории Кремля Набережную палату, Грановитую палату…
   В 1492 году Иван III наконец-то решил строить каменное здание для жилья, переехал на время с семьей во двор Ивана Юрьевича Патрикеева, затем, когда началась разборка деревянных хором, построил себе временное жилье за восточной стороной Архангельского собора. Два пожара 1493 года в Кремле на шесть лет приостановили работы, и закладка каменного дворца произошла лишь в 1499 году. Возведением так называемого Теремного дворца руководил Алевиз Фрязин. Он закончил работу уже после смерти Ивана III, в 1508 году.
   В середине лета 1506 года Василий III заложил в Кремле кирпичную церковь Николая Чудотворца на месте деревянной церкви Николы Льняного. Через девять недель, 1 октября, храм был освящен. Его назвали Николой Гостунским по чудотворной иконе, которую поставил в церкви великий князь.
   Василий III в 1514 году приказал Алевизу Фрязину построить каменные и кирпичные церкви на Посаде.
   В 1508 году великий князь переселился в кирпичный дворец и повелел расписать дворцовую церковь Благовещения мастеру Феодосию Денисьеву с братией. После этого Василий приказал «украсить стенописью» Успенский собор. Работа была закончена 27 августа 1515 года. Церковь Благовещения расписал русский мастер Федор Едикеев.
   В столицу русской державы продолжали прибывать выписываемые из Италии мастера: архитекторы и пушечные литейщики, техники по металлическому производству (литья колоколов, украшения икон окладами, изготовления церковной и домашней утвари), серебряных и золотых дел мастера.
   Большое внимание Василий уделял развитию искусства литья колоколов. В 1503 году Петр Фрязин отлил колокол, на который, не считая олова, пошло только меди 350 пудов. В 1532 году Николай Фрязин отлил колокол уже в 500 пудов. На следующий год отличился Николай Немчин: его колокол весил 1000 пудов.
   Понимая, что пришла пора переустройства многих русских городов, Василий III организовал и в значительной степени финансировал строительство каменных стен в Нижнем Новгороде, Туле, Коломне и Зарайске.
   В 1543 году Петр Фрязин (Малый) возвел церковь в Кремле при колокольне Ивана Великого (Святого), заложенной еще в 1532 году, но окончательно построенной в 1600 году: храм Воскресения, который достраивали уже русские зодчие, в 1552 году приделав к храму лестницы. К этому времени отечественные строители, переняв секреты мастерства у зарубежных архитекторов и инженеров, «выработали свой самобытный, своеобразный русский стиль церковных построек, превращая старозаветные типы и образы своих деревянных строений в кирпичные сооружения с прибавкою к ним фряжских образцов, что касалось мелких деталей по преимуществу в так называемых обломах по отделке и украшению поясов, карнизов и всяких подзоров».
   В 1561 году Иван IV Васильевич возвел для сыновей во дворце особые хоромы с храмом Сретения Господня.
   В 1563–1564 годах над папертями Благовещенского собора были надстроены четыре придела.
   В 1565 году неподалеку от колокольни Ивана Великого построена Посольская палата.
   Во времена Ивана Грозного было основано много городов в разных районах и областях.
 //-- Храм Василия Блаженного --// 
   В 1550 году Иван IV организовал поход на Казань. Взять мощную крепость по неопытности не смог, снял осаду, вернулся в Москву.
   В 1552 году царь вновь отправился на Казань. Военные действия продолжались с 13 августа по 2 октября, когда Казань в результате прекрасно подготовленного штурма пала. За это время произошло много боев и крупных сражений.
   Каждая победа русских под Казанью отмечалась в Москве возведением рядом с церковью Троицы-на-Рву деревянной церкви, посвященной тому святому, день которого совпадал с днем сражения. То были первые крупные победы страны Московии после Куликовской битвы и «безбитвенной» победы во время «стояния на Угре». Строители понимали величайшую значимость событий, качественно преображавших русское государство. Победы расковывали творческую мысль зодчих и строителей. Они рубили небольшие храмы с невиданным воодушевлением, что отражалось на внешнем облике церквей. Семь крупных побед одержали воины Ивана Васильевича под Казанью. Семь церквей возвели мастера.
   Царь подивился смелой красоте сооружений и комплекса церквей в целом и приказал Барме и Постнику Яковлеву (некоторые ученые считают, что это одно лицо – Иван Яковлевич Барма) построить вместо деревянных точно такие каменные храмы. Мастера соорудили одно общее для всего комплекса основание и возвели вокруг центрального храма на месте деревянных каменные церкви и еще одну – восьмую – тоже каменную церковь. Получился храм «оригинальнейший во всем свете по своей архитектуре». Действительно – уникальное творение разума, рук человеческих. Построить такое чудо на склоне холма, на «горке», могли исключительно смелые люди. Сотворить такие неожиданные формы могли только гении и только в момент исключительного вдохновения. Любой читатель может убедиться в этом, пройдя неспешно вокруг храма Василия Блаженного и осматривая его «пошажно» со всех сторон. Что ни шаг, что ни ракурс, то новый сюжет, новая мысль, новая идея. И никакого давления, полное ощущение свободы. Свободы, которая способна творить чудеса. В общих контурах храма ни одной симметричной фигуры. Тем не менее ощущается в любом ракурсе завершенность, внутренняя сила, устойчивость, надежность и одновременно крылатость, легкость, невесомость.
   Многоликость храма на едином основании – не идея ли многонациональной державы, на пути к которой был сделан первый шаг: к Московии присоединено Казанское ханство.
   Движение истории земного шара удивительно логично. В истории создания Москвой евразийской державы много логичного. Храм Василия Блаженного, построенный «на горке», на склоне Боровицкого холма, в самом начале сложного движения национального русского государства к Российской империи, являет собой, помимо всего иного, еще и запечатленную в камне идею империи. Даже сам склон символизирует некую энергетическую линию, соединяющую Европу, в те времена мощную, потенциально более сильную, чем другие части света, и Сибирскую Азию, которая в предыдущие века растеряла могучий потенциал…


 //-- Прозрение --// 
   О XIX веке мы еще поговорим. Мудрые люди жили в тот век в Российской империи. Мудрейшие из них обратили внимание на почти всеми забытые шедевры русских мастеров-иконописцев XII–XVI веков. В 1849 году в Санкт-Петербурге вышла книга И.П. Сахарова «Исследования о русском иконописании». В 1856 году там же вышла работа Д.А. Ровинского «История русских школ иконописания». В 1866 году в Москве вышла работа Ф.И. Буслаева «Общие понятия о русской иконописи» («Сборник общества древнерусского искусства»). В этих трудах авторы не исследовали художественные стороны древнерусской иконописи, но уже Буслаев, например, определил место русского иконописания в мировой живописи: «Искусство русское, самими недостатками к развитию удержанное в пределах религиозного стиля, до позднейшего времени во всей чистоте, без всяких посторонних примесей, осталось искусством церковным. Со всею осязательностью внешней формы в нем отразилась твердая самостоятельность и своеобразность русской народности, во всем ее несокрушимом могуществе, воспитанном многими веками коснения и застоя. В ее непоколебимой верности однажды принятым принципам, в ее первобытной простоте и суровости нравов» («Сборник общества древнерусского искусства», М., 1866, стр. 24). Запомним, что эти мысли были написаны задолго до того, когда восторженным взглядам знатоков и специалистов откроется «Троица» Андрея Рублева, перевернувшая представление многих русских не только об искусстве иконописи, но и о себе самих, русских.
   Как бы то ни было, а трое вышеперечисленных авторов заявили во всеуслышание о высокой проблеме, проблеме древнего русского иконописания.
   Во второй половине 1872 года мудрейший русский писатель, знаток русской «человечкиной души» Н.С. Лесков пишет рассказ «Запечатленный ангел», вышедший в «Русском вестнике» в январском номере 1873 года. И проблема вдруг высветилась изнутри, из глубин русской доброй души – самой первой, преданной и верной «заказчицей» русского чуда, русской иконы. И проблему, а точнее говоря, незаслуженно забытое искусство древних изографов, увидели все: от тихого простолюдина, вдохновенно молящегося пред дивными образами, до крупных художников и искусствоведов. «Рассказ Лескова… оказал несомненно влияние на начавшееся в России в конце XIX – начале XX веков действительно научное изучение русской иконописи как одного из важных явлений истории искусства, а не только памятника религиозной мысли» (И.З. Серман. Примечания к тому четвертому собрания сочинений в одиннадцати томах Н. С. Лескова, стр. 543).
   Не в этой работе заниматься литературоведческим и человековедческим анализом «Запечатленного ангела», но не процитировать некоторые абзацы я просто не могу. Лесков, великий Лесков, «кудесник слова», того стоит.

   «Лука Кирилов страстно любил иконописную святыню, и были у него, милостивые государи, иконы все самые причудные, письма самого искусного, древнего, либо настоящего греческого, либо первых новгородских или строгановских изографов. Икона против иконы лучше сияли не столько окладами, как остротою и плавностью предивного художества. Такой возвышенности я уже после нигде не видел!
   И что были за во имя разные и Деисусы, и нерукотворенный Спас с омоченными власы, и преподобные, и мученики, и апостолы, и всего дивнее многоличные иконы с деяниями, каковые, например: Индикт, праздники, Страшный суд, Святцы, Соборы, Отечество, Шестоднев, Целебник, Седмица с предстоящими; Троица с Авраамлиим поклонением у дуба Мамврийского, и, одним словом, всего этого благолепия не изрещи, и таких икон нынче уже нигде не напишут, ни в Москве, ни в Петербурге, ни в Павлихове; а о Греции и говорить нечего, так как там эта наука давно затеряна. Любили мы все эту свою святыню страстною любовью, и сообща пред нею святой елей теплили, и на артельный счет лошадь содержали и особую повозку, на которой везли это божие благословение в двух больших коробьях всюду, куда сами шли. Особенно же были при нас две иконы, одна с греческих переводов старых московских царских мастеров; пресвятая владычица в саду молится, а пред ней все древеса кипарисы и олинфы до земли преклоняются, а другая ангел-хранитель, Строганова дела. Изрещи нельзя, что это было за искусство в сих обеих святынях! Глядешь на владычицу, как пред ее чистотою бездушные древеса преклонились, сердце тает и трепещет; глянешь на ангела… радость! Сей ангел воистину был что-то неописуемое. Лик у него, как сейчас вижу, самый светлобожественный и этакий скоропомощный; взор умилен; ушки с тороцами, в знак повсеместного отовсюду слышания; одеянье горит, рясны златыми преиспещрено; доспех периат, рамена препоясаны; на персях младенческий лик Эмануилев; в правой руке крест, в левой огнепалящий меч. Дивно! Дивно!.. Власы на головке кудреваты и русы, с ушей появились и проведены волосок к волоску иголочкой. Крылья же пространны и белы как снег, а испод лазурь светлая, перо к перу, и в каждой бородке пера усик к усику. Глянешь на эти крылья, и где твой весь страх денется: молишься «осени», и сейчас весь стишаешь, и в душе станет мир. Вот это была икона! И были-с эти два образа для нас все равно что для жидов их святая святых, чудным Веселиила художеством изукрашенная. Все те иконы, о которых я вперед сказал, мы в особой коробье на коне возили, а эти две даже и на воз не поставляли, а носили: владычицу завсегда при себе Луки Кирилова хозяйка Михайлица, а ангелово изображение сам Лука на своей груди сохранял. Был у него такой для сей иконы сделан парчевой кошель на темной пестряди и с пуговицей, а на передней стороне алый крест из настоящего штофу, а вверху пришит толстый зеленый шелковый шнур, чтобы вокруг шеи обвесть. И так икона в сем содержании у Луки на груди всюду, куда мы шли, вперед нас предходила, точно сам ангел нам предшествовал. Идем, бывало, с места на место, на новую работу степями, Лука Кирилов впереди всех нарезным сажнем вместо палочки помахивает, за ним на возу Михайлица с богородичною иконой, а за ними мы все артелью выступаем, а тут в поле травы, цветы по лугам, инде стада пасутся, и свирец на свирели играет… то есть просто сердцу и уму восхищение!..
 (Н.С. Лесков. Собрание сочинений в одиннадцати томах. Том четвертый. М., 1957, стр. 323–324).


   «… Светскому художнику… и в переводе самого рисунка не потрафить. Потому что они изучены представлять то, что в теле земного, животолюбивого человека содержится, а в священной русской иконописи изображается тип лица небожительный, насчет коего материальный человек даже истового изображения иметь не может»
 (там же, 348).


   «Англичанин с удовольствием все эти мои доклады выслушал и улыбнулся, а потом отвечает:
   – Довольно дивные, – говорит, – вы люди, и как послушаешь вас, так даже приятно делается, как вы это все, что до вашей части касается, хорошо знаете и даже искусства можете постигать.
   – Отчего же, – говорю, – сударь, искусства не постигать: это дело художественно божественное, и у нас есть таковые любители из самых простых мужичков, что не только все школы, в чем, например, одна от другой отличаются в письмах: устюжские или новгородские, московские или вологодские, сибирские либо строгановские, а даже в одной и той же школе известных старых мастеров русских рукомесло одно от другого без ошибок отличают»
 (там же, 349).


   «Англичанин… тихо молвит, что у них будто в Англии всякая картинка из рода в род сохраняется и тем сама явствует, кто от какого родословия происходит.
   – Ну а у нас, – говорю, – верно, другое образование, и с предковскими преданиями связь рассыпана, дабы все казалось обновленнее, как будто и весь род русский только вчера наседка под крапивой вывела.
   – А если таковая, – говорит, – ваша образованная невежественность, так отчего же, в которых любовь к родному сохранилась, не позаботитесь поддержать своего природного художества?
   – Некем, – отвечаю, – нам его, милостивый государь, поддерживать, потому что в новых школах художества повсеместное растление чувства развито и суете ум повинуется. Высокого вдохновения тип утрачен, а все с земного вземлется и земною страстию дышит. Наши новейшие художники начали с того, что архистратига Михаила с князя Потемкина Таврического стали изображать… Чего еще от таких людей ожидать?…»
 (там же, стр. 350).

   Из процитированных отрывков любой человек может понять и суть проблемы, и весьма доходчивый, живой метод подачи сложного историологического материала, и душевную боль Лескова, чувствующего и знающего русского человека и его беды как никакой другой русский писатель. Не зря же специалисты считают, что этот рассказ Лескова оказал заметное влияние на начавшееся в России в конце XIX века научное изучение иконописного искусства.
   В коротком очерке нет возможности рассказать даже о самых знаковых вехах этого мощного явления в русской истории, в мировой истории живописи в целом. Поэтому я ограничусь лишь яркими эпизодами этого движения духа, движения русской души.
 //-- Древнерусское государство XI–XIII веков --// 
   Киевская Русь занимала огромную территорию, включавшую на севере Новгородскую землю, на северо-востоке, на Волге, – Ярославскую, на северо-западе – Полоцкую, на юге – степные и лесостепные области. Как уже было сказано, единое государство, Киевская Русь, просуществовало только до 1054 года, когда умер Ярослав Мудрый. Нетрудно посчитать, что христианство к этому времени существовало на Руси чуть более полувека. Срок очень небольшой для того, чтобы скрепить единым духом, единой верой столь огромные территории, столь сложные в социальном, политическом и историческом смыслах земли. Но это произошло! И объяснить это чудо можно только так: восточноевропейскому люду пришлась по душе вера православная. Он принял ее, он оставался верен ей в самые трудные времена распри, во времена данной зависимости от Орды. И одним из проявлений преданности русского народа православной церкви является его отношение к иконе.
   Русская иконопись берет свое начало из византийской иконописи. Более того, последняя стала для русских мастеров эталоном. Но, получив в качестве образца, шедевры византийской иконописной культуры, русские мастера, не отходя от основных заповедей, основных направляющих линий своих учителей, творили не византийскую икону на Руси, а свою, русскую икону, которая в первые века знакомила «верующих с основами христианской догматики и являла им образцы глубокой религиозной морали, христианской, а в более поздние столетия помогала русским людям справиться с бедами, достойно оценить достижения и победы.
   К сожалению, нашествие Орды смело великим ураганом все, что было создано прекрасного русскими людьми в южных областях Киевской Руси. Поэтому судить о мастерстве живописцев XI – первой половины XIII веков можно только по иконам Новгорода и некоторых северных городов, куда не дотянулась рука пришельцев из Дикой степи.
   До наших дней дошли, например, иконы собора Святой Софии в Новгороде. Они поражают монументальностью, большими размерами (174ґ122, 236ґ147 см). Здесь, на русском Севере в отличие от храмов Киева не сразу стали украшать Софийский собор фресками и мозаикой, поэтому иконы, являясь единственными в храме, несли очень важную смысловую нагрузку. Из Византии на Русь приезжали крупнейшие художники, они возносили искусство иконописи на высокий уровень, но этот уровень не пугал, а радовал русских мастеров, быстро перенимавших у своих учителей секреты мастерства, православного учения и столь же быстро выходивших на свои творческие пути, поражая учителей и радуя их.
   Во второй половине XI века началась многовековая распря русских князей. Помимо всего прочего, она сыграла роль строгого проверяющего: как поведет себя русский человек, вынужденный в той или иной степени участвовать в постоянных междоусобных войнах, по отношению к православной вере, к идеалам православной веры? Да, это была проверка на прочность. Вспомним, как быстро русский народ забыл языческого Перуна, которого, кстати, привез в Киев тот же Владимир Красное Солнышко, который чуть позже крестил Русь по православному обряду. Забыли Перуна, забудут Иисуса Христа? Нет, не забыли. Распря шла напряженная. Много энергии и сил отнимала она у князей, бояр, воев, дружинников, простолюдинов. Некогда единое, сильное государство распадалось на удельные княжества. Повторюсь, не прошло и ста лет с момента крещения Руси. Всего сто лет! Земля русская, распадавшаяся на многочисленные небольшие княжества-государства, оставалась тем не менее единой духом, единой верой. Верой православной. Каждый удельный князь основывал новые города, в городах строил храмы, украшал их иконами. Русские иконописцы продолжали учиться у заезжих греческих мастеров, привозивших с собой величайшие произведения мировой живописи, которые становились эталонами для местных иконописцев. Из знаменитого Влахернского монастыря в Константинополе в Киев привезли икону Богородицы, ставшую главной в каменной Успенской церкви Киево-Печерского монастыря, освященной в 1089 году. Приблизительно в 1132 году в Киев привезли еще две иконы Богородицы. Одну из них поместили в Вышгороде, неподалеку от столицы, в княжеском дворце. Позже Андрей Боголюбский перевезет ее в город Владимир, и она получит название «Владимирской». Для другой иконы под названием «Пирогощая» в Киеве построят специальную церковь. Эта икона, к сожалению, не сохранилась. Этот список можно продолжать долго.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное