Александр Торопцев.

Двенадцать подвигов России

(страница 5 из 30)

скачать книгу бесплатно

   Беда многих мыслителей второй половины XIX и всего XX веков заключается в том, что практически все они были очарованы, околдованы учением Маркса, Энгельса, Ленина. Даже противники этого учения, интересного, талантливого, но далеко не всеобъемлющего, являлись больше марксистами, чем немарксистами хотя бы потому, что почти все из них приняли в том или ином виде учение Маркса, Энгельса об общественно-экономических формациях, учение неверное по сути своей. Это учение вместе с воинствующей материалистической направленностью самого способа мышления Маркса сыграло с приверженцами и яростными сторонниками марксизма, а затем марксизма-ленинизма злую шутку в XX веке, после Великой Октябрьской социалистической революции. Великая революция победила. Большевики устояли перед натиском контрреволюции, Белого движения, затем они в кратчайшие сроки достигли громадных успехов в государственном строительстве, в экономике, и у многих серьезных ученых утвердилось мнение о том, что эти победы советского строя явились следствием марксистско-ленинского учения, и только его. Это была серьезная ошибка. Большевики победили не только и не столько потому, что они свято чтили заветы Маркса, Энгельса и Ленина. Об этом, впрочем, нужно говорить в других книгах. Здесь важно напомнить читателю, что марксизм-ленинизм крепко сузил мышление ученых XX века, когда настала необходимость создания истории земного шара как единого социально-психологического организма, когда историческая и другие науки накопили весьма приличный запас знаний для создания своего рода периодической исторической таблицы (по типу таблицы Менделеева), которая – я в этом уверен – вывела бы людей на совсем иные просторы знаний о Земле, об обществе, о человеке, нежели те, которые предложил в принципе талантливый Маркс.
   Приведенные выше точки зрения выдающихся советских ученых и примирительная позиция Льва Любимова о том, было ли и могло ли быть Русское Возрождение, с точки зрения ложных постулатов Маркса безукоризненны. Русь, а позже Россия, феодальная страна, просто не имела права на свое Возрождение. Вдобавок еще и слишком сильное тяготение русского человека XIII–XVII веков к церкви! Грубо говоря, со свиным-то рылом да в калашный ряд. С феодальным-то общественным строем и с душевной любовью к церкви да в Ренессанс. Ха-ха! Сидите, русские, в своих курных избах и носа оттуда не высовывайте и думать не думайте о Ренессансе, о Возрождении и даже о Проторенессансе, Предвозрождении. Нет у вас раннекапиталистических отношений – значит, не могут у вас быть и творить Рублевы. И точка.
   Приблизительно так можно оценивать мнения Д.С. Лихачева и особенно В. Н. Лазарева.
   Приблизительно так должны были оценивать свое искусство народы и страны мусульманского мира, Индостана, Индокитая, Поднебесной, Японии, Южной и Центральной Америки… Господи, сколько шедевров сотворили народы земного шара в XI–XVII веках! Но ведь в мусульманском мире еще рабство практиковалось в очень широких масштабах – куда им до Ренессанса или хотя бы до Проторенессанса! Но передо мной лежит книга «Mittelasien – Kunst des Islam», von Burchard Brentjes unter Mitarbeit von Karin Ruhrdanz, изданной в Лейпциге в 1979 году.
Кто создавал непревзойденные шедевры мирового искусства в странах ислама? Рабы, феодалы, ранние капиталисты, а может быть, коммунисты? А вот, например, книга «Искусство Бирмы», автор-составитель Н.Н. Ожегов, Москва, 1979 год. Кто творил шедевры на Индостане? А в других цивилизационных центрах земного шара в тот ренессансный период? Кто?
   Согласно мнению вышеназванных ученых, Проторенессанс и Ренессанс никак не могли проявиться нигде, кроме Западной Европы, Апеннинского полуострова. А уж в лапотной Руси тем более.
   И это очень хорошо, что русские люди в XIII–XVII веках не знали о теории Маркса, слыхом не слыхивали о мнениях очень уважаемых в XX веке ученых! А то бы они, следуя жесткой и неверной логике этих людей и учений, сначала заставили бы Андрея Рублева стать хоть уж совсем ранним, предранним капиталистом, а уж потом заняться писанием икон. Икон, обладателям которых, то есть русским людям, завидуют до сих пор ценители и собиратели живописи.
   Но оставим в покое Маркса, который по вполне объективным причинам не знал и не мог знать историю земного шара в объеме, достаточном для более глубинного проникновения в проблемы человека, общества, государства, и уже поэтому начертал в своих трудах, мягко сказать, странные линии жизни нашей планеты. Пора перейти к тем людям, в том числе и к россиянам, к русским людям, которые почему-то не верят, что на их родине в те далекие века могло родиться и родилось столь значительное явления земношарного масштаба, как Русское Возрождение. Почему они так думают? Почему они бегут сломя головы в туристические агентства всякий раз, когда у них появилась лишняя копеечка, и покупают билеты в разные там Италии, Франции и так далее? Почему не очень-то спешат в Восточную Европу разные иностранные туристы?
   Ответ лежит на поверхности земли русской – огромной!
   Представьте себе Италию: 300 тысяч квадратных километров (Апеннинский полуостров занимает всего 149 квадратных километров, а именно на Апеннинском полуострове сосредоточены почти все шедевры Итальянского Возрождения). Сравните ее с областями, окружающими Московскую область: около 380 тысяч квадратных километров российского бездорожья. Но ведь это только малая часть того пространства, на котором развивалось Русское Возрождение! Есть еще Новгород, Псков, Вятка, другие русские земли. В каждой из областей в XIII–XVII веках творили выдающиеся мастера, в каждой из областей можно найти шедевры храмостроительства, иконописи, прикладного искусства. Но – Русь, но Россия! Огромная страна, не имеющая ко всему прочему тех экономических преимуществ, которые имели в обозначенные века обитатели Апеннинского полуострова, представляющего собой этакий громадный морской порт, пирс, к которому со всего Средиземноморья шли корабли с товарами из самых разных стран Европы, Азии, Африки. Апологеты марксистского учения говорят о каких-то ранних капиталистах, нередко забывая при этом, что экономическое могущество итальянских многочисленных государств во многом зависело именно от международной торговли. Но, на мой взгляд, об этом забывать серьезным людям не стоит. Другое дело, как распорядились жители Апеннинского полуострова торговыми дивидендами. Тут любому думающему человеку следует признать, что распорядились они своим богатством прекрасно, одарив род человеческий всем тем, что сконцентрировано в красивом слове «Ренессанс». И при этом нужно сказать Италии спасибо!
   Чего греха таить, не каждому богатенькому человеку, народу удавалось пустить деньги в такое красивое дело, нужное всем землянам. Чаще бывало наоборот: получил бешеные денежки и в кабак, и на балы, и в игорные дома. И нет ни денежек, ни богатенького еще вчера человека, народа.
   У русского человека в XIII–XV веках и денег лишних не было, и Орда мешала мыслить свободно, творчески, и территория была огромной – попробуй-ка, освой ее, да получи с нее прибыль! И торговать-то ему по-крупному было не с кем. О раннекапиталистических отношениях я вообще не говорю, не до них было русскому человеку, даннику Орды. Какой уж тут Ренессанс. «Не до жиру, быть бы живу», – так мог думать несильный народ, оказавшись в подобной ситуации. Русский народ думал иначе. И жил он иначе. Жил он, мечтая.
   Я не могу обойтись без громких слов и считаю, что в писательской работе иной раз они просто нужны. Я говорю так: «Там, в 1292 году, когда началось Русское Возрождение строительством церкви Николы на Липне близ Новгорода, там родилась та сила народного духа, которая через 669 лет запустила в космос Юрия Гагарина». Я так считаю. И никто меня не сможет переубедить.
   В коротком очерке я попытаюсь обосновать свое мнение о том, что Русское Возрождение как явление земношарного масштаба имело место в мировой истории.
 //-- Москва и Русское Возрождение --// 
   Русское Возрождение началось одновременно с возвышением Москвы над Русью, над русскими княжествами. Поэтому на примере развития будущей столицы евразийской державы можно проиллюстрировать и общерусское явление – возрождение русского духа, воли, желания русских людей жить полнокровной жизнью сильного народа.
   В конце XIII века Даниил Александрович, князь Московский построил, как считают некоторые исследователи, в Москве церковь Спаса-на-Бору, а также основал Данилов и Богоявленский (в 1296 году) монастыри.
   Юрий Данилович расширил Московское княжество, взял Можайский удел. Вся Москва-река стала принадлежать Московскому княжеству.
   Уже в 1308 году Москва представляет собой мощную крепость.
   Во время правления Ивана Калиты началось переустройство Москвы как великокняжеского города. По совету митрополита Петра князь расширил и укрепил на Боровицком холме Кремль. В летописи под 1331 годом говорится о пожаре 3 марта: «бысть пожар – погоре город Кремник на Москве». После второго, зафиксированного летописными источниками пожара, 3 июня 1337 года началось строительство нового города, были сооружены стены Кремля из дуба.
   В августе 1325 года митрополит всея Руси Петр и Московский князь Иван Данилович заложили в Москве первую каменную церковь Успения Богородицы (Успенский собор). Храм должен был стать главной святыней города. На него переносилось благословение церкви Успения Богородицы, возведенной во Владимире Андреем Боголюбским. Первую в Москве каменную церковь освятили 15 августа 1327 года, на Успеньев день… В течение последующих шести лет было построено еще несколько каменных храмов.
   В 1329 году, по некоторым данным в 1333 году, Иван Данилович повелел построить в честь своего ангела и ангела сына своего каменную церковь Иоанна Лествичника (на месте этой церкви в настоящее время стоит колокольня Ивана Великого). Этот храм возводили всего три месяца. В том же году построили церковь в честь Поклонения веригам Петра (она являлась приделом Успенского собора).
   В 1330 году на Боровицком холме, на территории княжеского двора, была возведена каменная церковь Спаса Преображения, богато украшенная иконами, сосудами, узорочьями. Здесь со временем собралось много книг, сюда из Данилова монастыря перевели по приказу Ивана Калиты иноков и архимандрита. В Спасо-Преображенском монастыре хоронили московских княгинь.
   В 1333 году на краю Боровицкого холма на месте деревянной возвели каменную церковь Михаила Архангела, служившую усыпальницей для великого князя и его потомков.
   В 1337 году в местечке, впоследствии названном Малой Лубянкой, построили церковь Иоанна Предтечи. (Некоторые ученые не согласны с тем, что данный храм был построен в годы правления Калиты).
   Строительство каменных церквей в последние годы жизни Ивана Даниловича было прекращено, что вполне объяснимо многими причинами, в том числе и московскими пожарами, которые отнимали много сил и средств у москвичей, и крупными работами по обустройству города. Об этом пишут поздние летописцы: «Постави князь Иван Данилович Калита град древлян Москву, тако же и посады в нем украсив и слободы, и всем утверди».
   В начале 40-х годов в Москве возрождается каменное строительство. В 1344 году в Москве, а не во Владимире, Ростове или Суздале возобновляется искусство монументальной росписи церквей в Северо-Восточной Руси. Приглашенные митрополитом Феогностом греки расписали за одно лето Успенский собор в Кремле. Собор Архангела Михаила украшали писцы великого князя, руководили работами Захарий, Иосиф, Николай. На деньги первой жены Семена Гордого литовской княжны Айгусты (Анастасии) в 1345 году мастером Гойтаном была расписана церковь Спаса-на-Бору. Затем мастера украсили фресками церковь Иоанна Лествичника.
   В Москве при Семене Гордом стало развиваться ювелирное искусство, иконное дело, гончарное, другие виды искусств и ремесел.
   В 1345 году мастер Борис отлил три больших и два маленьких колокола, опережая в этом деле другие города. Согласно летописным сведениям, за несколько лет до этого Новгородский епископ Василий приглашал к себе из стольного града мастера Бориса с его людьми для отливки колокола на Софийский собор. Во времена правления Семена Гордого появилась бумага тряпичная, заменившая пергамент. В те же годы монах Сергий основал под Москвой знаменитую Троицкую лавру…
   Во время великого княжения Дмитрия Донского в Москве были основаны монастыри Вознесенский, Рождественский, Симонов и церковь Рождества Богородицы, что на Сенях во дворце.
   Симонов монастырь основал Феодор, племянник преподобного Сергия Радонежского. Старый Симонов монастырь имел храм Рождества Богородицы, близ Медвежьего, или Лосиного, озерка (впоследствии Лизин пруд); а когда боярин Симонов из рода Головиных пожертвовал землю для монастыря, то он был перенесен на новое место, где построили храм Успения.
   Возвратившись после Куликовской битвы в Москву, Дмитрий Донской основал в 1380 году Высоко-Петровский монастырь при существовавшей еще со времен Ивана Калиты церкви Боголюбской Богоматери в селе Высоцком.
   Существует мнение о том, что этот великий князь основал монастырь Николы Старого, по имени которого получили название Никольские ворота Кремля и улица Никольская.
   В 1386 году мать князя Владимира Андреевича Серпуховского, княгиня Мария Кейстутьевна, основала на холме у реки Неглинной Рождественский монастырь, в котором ее и погребли.
   Великая княгиня Евдокия в 1380 году основала в Кремле церковь Рождества Богородицы в память победы русского воинства на поле Куликовом. Она же, будучи инокиней Евфросиньей, основала в 1407 году Вознесенский монастырь на месте княжьего терема. Отсюда, стоя на крыльце, она провожала Дмитрия Ивановича на битву.
   Во время правления Дмитрия Донского в Москве появились новые ремесла и производства. Освоение огнестрельного оружия привело к необходимости строительства собственного порохового завода. Качественно (в художественном и технологическом отношении) улучшилась чеканка монет.
   Во время великого княжения Василия Дмитриевича Москва продолжала развиваться, хотя и не столь быстрыми темпами, о которых могли мечтать жители города до нашествия Тохтамыша.
   В 1393 году великая княгиня Евдокия основала церковь Рождества Богородицы. На этом месте раньше стояла небольшая деревянная церковь Воскрешения Лазарева. Теперь она стала приделом у алтаря с южной стороны. В тот же год Василий Дмитриевич возвел в восточной стороне великокняжеского дворца церковь Благовещения.
   На рубеже XIV–XV веков в Москве развивается искусство книги, увеличивается число русских иконописцев.
   В городе развивалось литейное, чеканное, ювелирное дела. В Москве раньше, чем, например, в Пскове, умели лить свинцовые доски для покрытия храмов. Работали в столице прекрасные золотых дел мастера.
   В конце XIV века Москва стала быстрыми темпами развивать производство огнестрельного оружия. Русский генерал В.Г. Федотов, специалист по истории артиллерии, считает датой рождения русской артиллерии 1382 год.
   В Москве, на Подоле «великого посада» неподалеку от церкви Николы Мокрого, развивалось кожевенное и сапожное дело, а также косторезное дело.
   Даже неполный перечень ремесел и производств, развивавшихся в Москве на рубеже XIV–XV веков, а также продолжающееся, пусть и не быстрыми темпами, строительство каменных церквей, великолепное убранство храмов, основание в столице иконописных школ говорит о том, что город представлял собой сложный административно-хозяйственный организм, постоянно расширяющийся вместе со столицей.
   В 1404 году на башне великокняжеского дворца серб Лазарь из Афин поставил первые в Москве часы с боем. Они обошлись казне в 150 рублей.
   В 1407 году Евдокия основала Девичий монастырь неподалеку от Фроловских ворот и заложила там церковь Вознесения. Этот храм строился под наблюдением великих княгинь Софьи Витовтовны, Марьи (вдовы Василия Темного) шестьдесят лет.
   В 1404 году в Симоновом монастыре была освящена каменная церковь Успения. Строилась она 26 лет. Средств на возведение дорогостоящих каменных храмов не хватало, и все же в Вознесенском, Рождественском, Сретенском монастырях появляются новые сооружения.
   В 1409 году Едигей нанес экономике Заокской земли страшный урон, каменное строительство в Москве становится редкостью вплоть до княжения Ивана III. Большое влияние оказала на замедление строительства каменных церквей «последняя распря великих князей», продолжавшая с 1433 по 1462 годы.
   В 1411 году в Дорогомилове на своем дворе Ростовский епископ Григорий возвел каменную церковь Благовещения.
   В Москве за годы правления Василия II Васильевича Темного было построено немного каменных храмов, о чем говорил еще И.Е. Забелин. В своей книге «История города Москвы» он перечислил следующие постройки:

   «В 1450 году Владимир Ховрин заложил на своем дворе церковь каменную Воздвижения, на месте первой церкви, каменной же, что распалась в пожаре 1445 года.
   В тот же год митрополит Иона заложил на своем дворе палату каменную, а в ней потом, как упомянуто, устроил домовую церковь Положения Ризы Пресв. Богородицы.
   В 1458 году построена в Кремле на Симоновском подворье церковь Введения с палатою.
   В 1459 году пристроен небольшой придел у южных врат Успенского собора во имя Похвалы Богородицы.
   В 1460 году построена на Троицком подворье в Кремле церковь Богоявления.
   В 1461 году построена в Кремле же у Боровицких ворот церковь Рождества Иоанна Предтечи.
   В 1462 году была поновлена стена городная от Свибловы стрельницы до Боровицких ворот каменем, предстательством Василия Дмитриевича Ермолина…
   В духовной великого князя Василия Темного 1462 года упомянута каменная церковь Егорья на Посаде (Георгиевский монастырь). По случаю пожара в 1472 году упомянута церковь Богоявленное, чудное, как его именовали (Богоявленский монастырь)».

   В 1462 году, а по некоторым данным в конце XIV века неподалеку от Кремля, в местечке, чуть позже названном Псковской Горкой, на улице Варварке, стояла церковь Покрова Божьей Матери, которую (церковь) часто называли по приделу церковью Георгия Великомученика (страстотерпца).
   «Известна каменной с 1462 года» другая церковь Георгия Великомученика на Большой Дмитровке.
   C 1460-х годов известна церковь Георгия Великомученика, что в Старых Лучниках.
   Строились в Москве и другие каменные и деревянные храмы, здания.
 //-- Было ли иго? --// 
   Осенью 1471 года митрополит Филипп повелел готовить камень на строительство в Кремле нового Успенского собора взамен обветшавшего, возведенного во времена Ивана Калиты. Пока готовился материал, мастера-каменосечцы Ивашка Кривцов и Мышкин ездили во Владимир обмерять храм, возведенный Андреем Боголюбским и Всеволодом. В апреле 1472 года они сделали разметку нового храма, который по задумке Филиппа должен был иметь формы Владимирского, но превосходить его в длину, ширину и высоту на полторы сажени, то есть на три с половиной метра. Серьезная задача стояла перед строителями. Выкопали они рвы, «набили в их подошву сваи и потом положили основание зданию кладкой». Вроде бы все грамотно сделали Ивашка Кривцов и Мышкин, но одна незадача случилась с русскими строителями: забыли они секрет раствора извести, которым скреплялись камни. Во времена Андрея Боголюбского раствор получался густой, застывая, он становился крепче камня.
   Но разве можно было строителям, каменщикам (!) забыть одну из главных составляющих каменного строительства – секрет раствора?! Что же это за строители?
   Русские строители! Очень способные, талантливые. Они за трое суток, не на спор, а просто так, по привычке, рубили резные терема неописуемой красоты, они тепло дерева, его возможности, его душевную ценность знали лучше всех в мире. Разве что японские да китайские мастера могли на равных с ними соперничать в искусстве деревянного зодчества. Но давно уже пришло на Русь время камня, кирпича, материала более долгопрочного, хотя и трудоемкого. Время! С XI века стоят на Руси каменные храмы.
   До 1238 года русские люди освоили секреты каменного храмостроения, возвели шедевры мирового искусства. В 1471 году митрополит Филипп не мог найти на Руси людей, сохранивших секрет раствора извести! Жидкую какую-то известь делали Ивашка Кривцов да Мышкин. Но хоть жидкий, а все же раствор! Надо работать. Отказываться нельзя.
   К 1474 году «к весне… церковь виделась „чудна вельми и превысока зело“, уже была доведена до сводов, которые осталось только замкнуть, чтобы на них соорудить верх большой, – среднюю главу». Ну, уж с этой задачей справились бы русские мастера, если бы их раствор не подвел. 20 мая на закате рухнула северная сторона храма и половина западной стороны.
   В чем же дело? Кто виноват в катастрофе?
   Кто-то из летописцев сваливает все на землетрясение, которое якобы случилось в тот час. Кто-то упрекает мастеров за то, что они клали стены по старинке (возводился каркас из внутренних и внешних стенок, а между ними укладывались камни, заливаемые раствором). Некоторые обвиняют высокую лестницу, пристроенную к северной несчастной стороне.
   А мастера из Пскова похвалили коллег (стены, мол, красивые, гладкие), да поругали раствор извести. Но когда им предложили возвести знаменитый храм, они отказались, довольствуясь другими заказами – церквями поменьше. Почему? Плохой раствор извести не позволял им соорудить громадный храм? А может быть, что-то еще, более существенное? В Пскове и Новгороде и не без помощи немцев возводили они церкви, красивые, надежные. Но Успенский собор, задуманный митрополитом, был при внешней простоте сооружением чрезвычайно сложным! Тут одними золотыми руками, волей, желанием ничего не сделаешь.
   Тут нужен был опыт! Многовековой.
   В конце июля 1474 года Иван III отправил в Венецию Семена Толбузина (первого посла русского в Западной Европе). Тот на следующий год вернулся на родину с Аристотелем Фиораванти (Муролем еще звали его), знаменитым зодчим, инженером. Он, единственный из венецианских мастеров, согласился поехать в Восточную Европу учить русских строительному делу и другим премудростям.
   Муроль-Аристотель осмотрел развалины, похвалил каменщиков за гладкость кладки, поругал известь, очень «неклеевитую», да и камень, рыхловатый для такого дела. А затем принялся крушить уцелевшие от «странного землетрясения» стены.
   Поставил он около одной стены высокий из трех сосновых бревен треножник, повесил на него на канатах дубовую дубину с носом, окованным железом, привязал с другой стороны веревки прочные, и, с их помощью раскачивая дубовую толстую дубину, стали рабочие крушить стены. Эка, невидаль! За 25–30 веков до рождения Муроля такими баранами пользовались греки, римляне, китайцы и другие народы. И ордынцы, при взятии русских городов использовали бараны. Это русские люди должны были помнить. Забыли. Ходили они на стройку, как на концерт.
   В начале июня Аристотель начал копать траншеи под основание храма, соорудил кирпичный заводик неподалеку от Андроникова монастыря. Русские мастера старательно запоминали секреты итальянского мастера, и дело быстро продвигалось. Он научил их работать с кирпичом, показал, как делается раствор, который, если вечером его замесишь, то утром он тверже камня станет.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное