Александр Тамоников.

Дурманящий ветер-афганец

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

Чайханщик, внимательно слушая рассказ Симакова, спросил:

– Так твой перстень с руки бая?

– Да, – ответил капитан, – а камуфляж с охраны.

Ходжа кивнул головой, попросил задумчиво:

– Продолжай!

– Мы в джип! У Качи когда-то права были, и водить машину он умел, автомат охранника и пистолет бая на заднее сиденье кинули и рвать с плантации. Иномарку с оружием по пути цыганам сбагрили за бесценок, который и пропили за месяц, потом рюхнулись сюда, в Киргизию, в Ашал. Вот утром и добрались до места!

Крепыш Симаков замолчал, закурив сигарету.

Какое-то время молчал и Ходжа, о чем-то напряженно думая. Затем спросил:

– А как звали того бая?

– Черт его знает! Бай, он и есть бай… только другие рабы, которые пахали с нами на плантации, поговаривали, что, мол, и бай не самая крутая фишка, над ним стоит какой-то хан. Но ни я, ни корешок мой, ни другие рабы этого хана и в глаза не видели. Да и нужен он был нам? Какая разница, на кого спину гнуть? Хотели заработать денег, вот и заработали.

– А чего в Ашал подались, а не в тот же Наманган? Посоветовал кто?

Симаков ответил:

– Никто ничего нам с Качей не советовал. Из Узбекистана надо было уходить, а куда? В степи Казахстана, опять для какого-нибудь местного башлыка верблюдов пасти? Решили идти в Киргизию. Здесь, говорили, на наркоте можно подзаработать неплохо! Ты ничего не посоветуешь, хозяин?

Ходжа поднялся:

– Ладно, русские, отдыхайте пока! А посоветовать чего?.. Я, может, кое-что большее для вас сделаю, если все выйдет, как я думаю, то и работу подберу. Оплачиваемую работу. Есть здесь люди, которым отчаянные парни в наемники нужны. И деньги они платят. Но обещать ничего не буду. Захотите выпить, в коридоре, что идет во двор, в холодильнике водку найдете, нужник от задней двери справа, ну, а надумаете уйти, я вас не держу, запор откройте и попутного вам ветра. Решите остаться, в 8 утра встретимся. И не пугайтесь, если я с утра не один буду. А вообще-то уходить я бы вам не советовал, далеко не уйдете, места здесь слишком дикие и опасные, даже для таких крутых, как вы.

На что Симаков ответил:

– Никуда мы, Ходжа-ага, не уйдем, а насчет пугаться, то… мы давно забыли, что такое страх!

– Хоп! Я покидаю вас!

Но Симаков спросил:

– А как насчет баб?

Ходжа задумался, затем ответил:

– Будут вам бабы, минут через сорок-час и будут, только не отрубитесь в ожидании!

– Не отрубимся!

– Ну-ну! Я смотрю, друг твой уже…

– Не беспокойся, Ходжа, как только здесь запахнет женщиной, он моментально прочухается. Кача большой охотник до баб!

Чайханщик вышел из комнаты через боковую дверь. На улице подозвал к себе младшего сына:

– Берды! Позови-ка ко мне дядю Али! Быстренько, я возле мангала буду ждать, да скажи, чтобы привел с собой двух овечек, он поймет.

Мальчик скрылся за чайханой, чтобы через полчаса появиться вновь в сопровождении пожилого, как и отец, мужчины и двух женщин, возраст которых определить было невозможно из-за черной одежды, скрывающей их лица и фигуры.

Ходжа и Али поздоровались:

– Ассолом, Ходжам-ага!

– Ва аллейкюм, Али!

– Твой сын сказал о проститутках.

У тебя гости?

– Шлюхи как?

– Толк в своем деле знают, хохлушки! Подарок Асланбека!

– Пусть остаются, где стоят, а мы отойдем за дорогу.

Мужчины перешли дорожное полотно, сели под тенью густой чинары, чайханщик обратился к родственнику:

– Али! В здании чайханы, почему она и закрыта, отдыхают два гяура. Для них и шлюхи. Сейчас запустишь их к русакам, а сам, пройдя боковой дверью, замрешь за ящиками в подсобке. Слушать все, что будут говорить русские, даже во время случки с бабами. Слушать и запоминать. Утром обо всем мне доложишь. А чтобы тебя не свалил сон и как плата за бессонную ночь, держи!

Ходжа протянул Али шприц и пузырек с темной жидкостью.

Глаза родственника чайханщика заблестели. Он взял шприц с героином, проговорив:

– Все будет сделано в лучшем виде, Ходжам-ага! Я для подстраховки, пока гяуры будут со шлюхами знакомиться, за магнитофоном сбегаю и через микрофон запишу все, что будет слышно из комнаты. Розетка у тебя в подсобке есть или мне батарейки брать?

Чайханщик похвалил родственника:

– Молодец, Али, я как-то о записи и не подумал, давай работай, а розетка там, ниже выключателя.

– Один вопрос, Ходжам-ага!

– Да?

– Если русские ночью решат свалить из чайханы, шум поднимать?

– Нет, да и идти им дальше Баруля некуда! Вернутся или застрянут там, что для нас одно и то же.

– Яхши, Ходжам-ага!

– До утра, Али!

Чайханщик, оставив за себя старшего сына, направился в местное почтовое отделение, откуда из телефонной кабины набрал номер хозяина продовольственной базы в Баруле.

Того на месте не оказалось, заместитель посоветовал позвонить господину Асланбекову домой в Ашал, если дело срочное. Что Ходжа и сделал.

Он застал босса:

– Хозяин? Ассолом аллейкюм! Вас беспокоит чайханщик Ходжа.

– Ва аллейкюм ассолом! Что за дело у тебя ко мне, чайханщик?

– Вы приказывали следить за поселком и сообщать вам, если в нем произойдет что-то необычное.

– И что же такого необычного произошло в Ашале?

Ходжа ответил:

– Да появились у меня сегодня с утра два русских дезертира из-под Норильска. Бывшие батраки, как они объяснили, Хана.

Асланбек переспросил:

– Хана? Ходжа, молчи! Это не телефонный разговор, двигай ко мне домой, здесь и поговорим!

– Слушаюсь, хозяин!

– Наблюдение за гяурами установил?

– Конечно!

– Хоп! Жду!

Чайханщик опустил трубку на рычаги старого, массивного телефонного аппарата, вышел из почты, направился в другой конец поселка, к усадьбе Малика Асланбекова.

Группа прикрытия Симакова и Леонидова доложила обстановку полковнику Злотову, получив в ответ подтверждение приказа на поддержку вышедших в Ашал на внедрение в банду Асланбека офицеров отряда.

* * *

А почти за четыреста километров от киргизского поселка Ашал на пост второй пограничной заставы Караульского погранотряда утром 7 августа прибыл со своим обычным сопровождением подполковник Беляев.

Внезапная смерть его подчиненного и осведомителя, контролировавшего деятельность командира заставы, вызвала подозрение у командира отряда. Уж не догадался ли майор о том, что Селдымурадов следил за ним? И, зная об этом, все же допустил нечто, чего ему, Беляеву, знать не следовало, но что не удалось скрыть от прапорщика, и в результате устранил Абдуламона? Получив тем самым пусть и короткий, но свободный отрезок времени, чтобы замести следы свершения этого нечто. Уж не повел ли майор свою игру, убрав ненужного в ней стукача, державшего его на коротком поводке? Все это реально могло быть, поэтому командир отряда решил лично проверить все сам, не исключая, впрочем, и естественную смерть Селдымурадова.

В 8.20 «УАЗ» и «ГАЗ-66» погранотряда остановились на площадке особого досмотра машин, которые только что с открытием шлагбаума двинулись на пост под проверку пограничников.

Майор ожидал начальника возле казармы.

Увидев Беляева, пошел навстречу с докладом:

– Товарищ подполковник…

– Отставить! – оборвал начальника заставы Беляев. – Где труп прапорщика?

– В комнате, где и жил при несении службы, на его кровати.

– Как все произошло?

Задав этот вопрос, подполковник буквально впился в глаза Соколову. Но тот выдержал взгляд начальника, ответив спокойно:

– Вчера вечером после объявления дежурным построения на вечернюю поверку я вызвал Абдуламона к себе в жилой отсек, чтобы передать его долю гонорара за пропуск колонны «КамАЗов». Прапорщик пришел. Присел за стол. Я начал считать деньги. Дальнейшее развивалось стремительно. Селдымурадов вдруг побледнел, схватился за левую сторону груди, сморщился, видимо, от боли. Я спросил: сердце? Он ответил: похоже, да, заныло что-то резко. Спросил, нет ли у меня валидола или еще чего сердечного. Я ответил, что при себе ничего подобного не держу, но все есть у дневального и санинструктора. Предложил сходить за лекарствами. Но прапорщик отказался, поднялся и вышел в коридор, сказав, что скоро вернется. Я не предполагал, что с Абдулло может случиться что-то серьезное. Он же никогда не жаловался на здоровье. А тут крик дневального, который звал меня. Я, понятно, вышел из комнаты и увидел лежащего в коридоре казармы Селдымурадова. Естественно, сразу же кинулся к нему, приказав дневальному срочно вызвать санинструктора заставы. Абдулло что-то хотел сказать мне, но в уголках его губ вдруг появилась пена, моментально заполнив собой полость рта, лицо перекосилось, глаза закатились, тело пробила дрожь. И это за считаные секунды! Прапорщик умер! Можно сказать, у меня на руках. Затем я приказал перенести тело в его комнату и связался с вами. Вот, в принципе, и все.

Подполковник произнес:

– Скоро из Ургаба должен прибыть врач, мой знакомый. Он неофициально проведет вскрытие. Место для этой процедуры готово?

– Так точно, в сушилке на оружейном столе.

Беляев направился в комнату отдыха прапорщиков, где лежал его так некстати и внезапно погибший стукач Абдуламон Селдымурадов.

Начальник отряда поднял простыню, взглянул на посиневшее лицо покойного. Рот с налетом засохшей пены у того был приоткрыт, словно он хотел что-то сказать. Может, назвать имя своего убийцы?

Беляев вышел из комнаты, и тут с поста доложили, что на личном автомобиле из Ургаба, якобы по вызову самого подполковника, к шлагбауму подъехал врач-патологоанатом.

Подполковник приказал пропустить машину на территорию заставы, проводив врача к казарме. Начальник отряда сам вышел встречать медика, которого знал давно и который был человеком Мансура.

Патологоанатом, по национальности узбек, слыл в Ургабе обеспеченным человеком, имел собственный двухэтажный дом и нескольких жен. Он был единственным в поселке дипломированным врачом и брался лечить любые болезни, нещадно обдирая больных из местных жителей. К тому же он оказывал услуги Мансуру, истинному, в отличие от официальной власти, хозяину Ургаба. Да и власть этот наркобарон назначал сам, определив ей, как и положено по Конституции, статус слуг, но с одной оговоркой: не слуг народа, а своих собственных батраков. И эти слуги добросовестно служили своему истинному хозяину, получая от него зарплату, превышающую сумму содержания среднего таджикского чиновника в сотни раз. От этого пирога отрывал приличный кусок и врач-узбек.

Беляев и патологоанатом встретились возле «УАЗа» командира отряда. Первым поздоровался узбек. Все же подполковник российских пограничников – это не Мансур. От офицера напрямую зависела судьба ургабского наркобарона. Это счастье, что ТАКОЙ подполковник осуществляет руководство прикрытием границы возле озера Карауль. Будь другой на его месте, черта с два прошли бы дальше поста машины с наркотой, со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Ассолом аллейкюм, уважаемый Сергей Андреевич!

– Салам, Улугбек! Как дела? Семья, дети?

Врач улыбнулся:

– Все, слава Аллаху, хорошо! Как дела у вас, господин подполковник?

– Нормально!

Они пожали друг другу руки.

Беляев взял медика под локоть, отвел за свою командирскую машину, где никто, кроме «спецов» «Виртуса», о присутствии которых поблизости ни оборотень в погонах, ни хапуга в белом халате даже не подозревали, не мог услышать их разговор.

Подполковник спросил:

– Скажи, Улугбек, ты сможешь провести тщательное, квалифицированное вскрытие?

– Конечно, это же моя работа, но вопрос, уважаемый, что вы подразумеваете под тщательным вскрытием? Мне что-то необходимо найти в органах трупа? Скажите, что именно, и я буду искать то, что вам нужно!

Беляев проговорил:

– Понимаешь, Улугбек, не нравится мне смерть Селдымурадова!

На что врач философски ответил:

– А кому вообще, Сергей Андреевич, может нравиться смерть?

– Я не о том! Как это лучше объяснить… слишком уж все как-то неожиданно, быстро, неестественно!

Врач вздохнул:

– Э, подполковник, смерть-то как раз явление естественное. От нее еще никто не уходил. А насчет внезапности? Это обстоятельство лишний раз напоминает нам, насколько хрупка и непрочна нить жизни человеческой. Но я учту ваши пожелания и работать буду на совесть. На что, по вашему мнению, мне следует обратить особое внимание? На раны? Проколы органов? Отравляющие вещества?

– На все, – ответил Беляев. – Осмотри, Улугбек, каждый миллиметр трупа, выпотроши все его внутренности, проверь на наличие токсинов. Ну, не мне тебя учить. А чтобы работа у тебя спорилась, вот гонорар – тысяча долларов. Если найдешь то, что укажет на насильственный характер смерти, я увеличу вознаграждение в пять раз.

Патологоанатом с удовольствием положил пачку долларов в карман, сказав:

– Мне пора! Или у вас есть еще что мне сказать?

– Нет, Улугбек, иди работай!

Врач, неся солидный чемодан, набитый всяческим медицинским инструментом, прошел в сушилку, куда на стол для чистки оружия уже был перенесен труп Селдымурадова, поставлены емкости с водой, ведра и тазики. Улугбек закрылся в своеобразном морге и, закурив первую сигарету, начал работу.

Все два часа, пока в сушилке над трупом колдовал врач, Беляев не общался с Соколовым. Начальник отряда принял активное участие в досмотре машин, инструктируя пограничников, показывая, как и что надо делать, на личном примере.

Наконец патологоанатом вышел из казармы, вытирая руки полотенцем. Беляев тут же направился к нему, спросил:

– Ну, что, Улугбек?

– Не знаю, к сожалению ли для вас, подполковник, или нет, но труп, как у нас говорят, чист! Я имею в виду то, что ваш бывший подчиненный абсолютно точно умер своей смертью, безвременной, но естественной. Никаких признаков насилия я не обнаружил, в том числе и остатков отравляющих веществ, которые за столь короткий срок от смерти до вскрытия не могли быть выведены из организма или раствориться в нем! По крайней мере, с такой отравой я еще не встречался! А опыт работы с ядами у меня богатый. У прапорщика внезапно остановилось сердце. Такое бывает довольно часто. И непредсказуемо, внезапно. Вот таково мое заключение, уважаемый Сергей Андреевич. Письменно оформить вскрытие?

Подполковник скривился:

– А кому оно нужно? Спасибо за работу, не смею больше тебя, Улугбек, задерживать. Только прошу, не афишируй причину своего вызова на заставу, яхши?

– Что я, враг себе, ваши люди не проболтались бы!

– Это уже моя проблема.

Врач уехал, Беляев закурил.

Прапорщик умер естественной смертью! И это теперь факт неоспоримый. Никто к его гибели не имеет никакого отношения, в том числе и майор Соколов. Что ж, это уже лучше!

Подполковник прошел к майору, стоявшему все время беседы начальника с врачом у шлагбаума, предложил:

– Виталий, отойдем?

– Как скажете.

Соколов последовал за Беляевым.

Они устроились в тенистой курилке, начальник отряда спросил:

– Деньги приготовил?

– Так точно! Теперь, думаю, долю Абдуламона надо его семье отдать?

Подполковник спросил:

– Какой семье? Первой, второй? Или поделишь бешеные для них деньги поровну? И как объяснишь столь щедрую выплату в дополнение к нищему по сравнению с твоими деньгами официальному пособию федерального правительства России по случаю потери кормильца на военной службе? Да тут же слух об этом разнесется по всей округе и ртов всем не закрыть! Ты этого хочешь?

– Нет, но…

– Никаких «но». Весь гонорар оставишь у себя. Деньги нужны живым, мертвым они ни к чему!

Майор спросил, меняя тему, изобразив до этого на лице удовлетворение решением Беляева:

– Как колонна «КамАЗов»? Прошла маршрут?

– Все о’кей! Грузовики с товаром дошли туда, куда было нужно. Скоро объявятся назад. Но сейчас не это главное! Нам надо после вскрытия передать труп Селдымурадова его первой жене и оказать помощь в похоронах по местным обычаям. Особо предупредить личный состав о неразглашении факта вскрытия на заставе трупа прапорщика! Под угрозой увольнения предупредить и от моего имени. А для помощи родственникам покойного отрядишь в Ургаб четверых своих таджиков. Контроль на посту усилить. По данным Мансура, какие-то чабаны собираются на частном «газоне» в обшивке сиденья перевезти в Киргизию десять килограммов опия-сырца. Задержи их и оформи задержание как положено. Я пришлю оператора. Он проведет видеосъемку уничтожения наркотика прямо на площадке особого досмотра машин. Нам же надо показать, что мы здесь не мух ловим, а работаем в поте лица. И с другими одиночками поступать так же. Неплохо было бы каких-нибудь лохов спровоцировать на оказание сопротивления да завалить на посту пару-тройку наркодельцов. Это подняло бы рейтинг заставы, ну, а с ней и всего отряда! Просекаешь?

Соколов утвердительно кивнул головой.

Подполковник продолжил:

– Пока мы не планируем каких-то крупных перебросок дури из Таджикистана в Киргизию, так что работай спокойно, а вот к концу августа следует ждать серьезного каравана. Такого объема наркоты, которая, по моей информации, должна пойти в Ашал, мы еще не пропускали. А значит, и деньги поднимем хорошие, так что можно будет конкретно заняться своим будущим, Виталик!

Майор спросил:

– Я видел, как врач выходил из казармы. Он доложил о результатах экспертизы?

– Да! – кратко ответил подполковник.

– И каково его заключение?

– Острая сердечная недостаточность!

Соколов проговорил:

– Я так и думал. Вот как в жизни бывает! Живет человек, к чему-то стремится, чего-то добивается, чем-то наслаждается, от чего-то страдает. И вдруг… остановка сердца. Все! Смерть! Был человек, и нет его.

Подполковник внимательно взглянул на подчиненного:

– Ты эти мрачные мысли брось, все мы обречены когда-то уйти в землю. Нам надо продолжать жить, а не ныть, как бабам!

– Да я ничего, просто Селдымурадова жаль. Надежен он был и исполнителен. Любил деньги? А кто их не любит? Сейчас без них ты никто, червь навозный, раб обстоятельств, перед которыми вынужден гнуться, чтобы выжить! Несправедливо все это…

Беляев прервал начальника заставы:

– Достаточно рассуждений, майор! Принеси деньги да займись делом. Отправкой трупа родственникам, оформлением всех положенных в этих случаях документов и тем, о чем я уже говорил тебе. Завтра я пришлю тебе нового помощника, на этот раз офицера, старшего лейтенанта, тогда, предугадывая твой вопрос, и к жене съездишь!

Майор спросил:

– А сюда, на заставу, перевезти ее нельзя?

Подполковник ответил:

– Надо ли? В Ургабе она в полной безопасности и в обществе женщин. Как к ней относятся в доме Мансура, ты знаешь. А здесь? Однообразие. Опасное однообразие, грозящее в любой момент обернуться жесточайшим боем. Кто даст гарантию, что какие-нибудь не подконтрольные никому отморозки не решат силой прорвать границу? И тогда схватка! Бой! Ты офицер, ты к нему готов, а супруга? Тебе ее не жалко?

Соколов упрямо проговорил:

– Вы – мужчина, и я – мужчина! Вам никогда в голову не приходило, что я могу ревновать свою Надежду? И когда вижу ее веселой, жизнерадостной, у меня портится настроение. Отчего? Не от этой ли самой ревности? А здесь она была бы рядом, как и полагается жене офицера. Бой? Пусть бой! Смерть? Значит, смерть, но одна на двоих!

Беляев ухмыльнулся:

– А ты, оказывается, эгоист, Соколов. Хочешь жить по принципу – все мое со мной и за мной, даже в могилу! Может, так и надо? Ладно, я подумаю над твоей просьбой. Пока же работай в прежнем режиме. Прибудет заместитель, езжай в Ургаб, к своей ненаглядной, сутки в твоем распоряжении!

– Есть, товарищ подполковник!

– Ну, вот и договорились. Неси деньги.

Майор вынес из своей комнаты такой же, как и в предыдущий раз, пакет, но уже с яблоками.

Подполковник, приняв фрукты, попрощался:

– Я в Сары, если что, вызывай! К тебе последнее время особенно вечером почему-то стало трудно пробиться по связи. Надо связистов за хобот дернуть, пусть разберутся в своих делах. Пока, майор, и до встречи!

– До встречи, товарищ подполковник!

Беляев прошел к «УАЗу», его сопровождение заняло свои места в командирской машине и открытом «ГАЗ-66». Машины начальника отряда развернулись и короткой колонной, поднимая за собой пыль, пошли к развилке, оттуда на Сары.

Майор же вызвал к себе одного из подчиненных ему прапорщиков, спросил:

– Джалиль, ты земляк покойного Абдуламона?

– Так точно!

– Возьми с собой трех солдат-таджиков, оденьте Селдымурадова в парадную форму, так, чтобы скрыть следы вскрытия, и о нем, предупреждаю, никому из родственников ни слова, отвезите тело в Ургаб. Поможете там с похоронами, салют организуете, ну… ты понял, что я хочу сказать!

– Понял, командир! Но покойного, по нашим обычаям, принято хоронить в саване, снимать парадку все равно придется.

– Меня это не волнует, но хоронить прапорщика в российской форме, на нее и наденете саван или еще что-то, что там у вас положено. Это приказ! Твоя задача, по приказу подполковника Беляева, не допустить, чтобы родственники увидели следы вскрытия. За ее невыполнение начальник отряда грозил увольнением. Выполнять приказ!

Джалиль ответил:

– Есть! Но если мы покинем пост, то здесь неизбежно возникнет пробка.

– Это не твоя забота, прапорщик. И что-то ты разговорился, тебе не кажется? Получил задачу, выполняй ее, иначе Беляев устроит тебе жизнь веселую, ты его знаешь не хуже меня!

– Все понял. Разрешите идти?

– Иди!

Вскоре дежурная машина с телом умершего Селдымурадова и небольшим воинским эскортом убыла в поселок Ургаб.

Майор усилил пост за счет резервной смены. Работа вошла в свое привычное русло. И только неожиданный сигнал вызова по рации прервал ее. Майора вызывал командир отряда спецназа:

– «Перевал»?

– Я!

– Слышал твой разговор с начальством, майор. Заметил-таки Беляев неполадки на линии связи. Поэтому меняем порядок и режим общения. В обед обойди казарму, у своего окна в кустах найдешь портативный прибор прямой связи со мной. Это аппарат импульсной, кодированной связи. Перехватить переговоры по ней невозможно. Только держи его вне казармы, стирая после каждого сеанса свои пальчики. На всякий непредвиденный случай! Понял?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное