Александр Тамоников.

Дурманящий ветер-афганец

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Ты, Абдуламон, решил шантажировать меня? А не подумал о том, что я мог разговаривать именно с Беляевым или с тем человеком, который стоит выше подполковника в нашем общем деле? Не подумал о том, что играть со мной в такие игры смертельно опасно?

Таджик приложил руки к груди:

– Ради всего святого, майор! Если вы говорите правду, я буду только рад и с готовностью отдам половину причитающегося мне гонорара за то, что посмел так плохо подумать о вас, человеке, без малейшего преувеличения, достойном! Клянусь мамой, я так и сделаю! Нам остается дождаться приезда Беляева, и все встанет на свои места.

Соколов посмотрел на часы.

Надо было продержать прапорщика на улице еще десять, а для перестраховки пятнадцать минут. Поэтому он спросил:

– Скажи, Абдуламон, а если бы я сейчас отказался от только что сказанных слов и твои подозрения подтвердились, ты завтра сдал бы меня Беляеву?

Таджик, вновь хитро сощурив глазки, ответил:

– Зачем? Мы же с вами один хлеб кушали! Но… вы сами понимаете, молчание в данной ситуации стоит дорого. И я бы вполне удовлетворился определенной суммой, чтобы сделать вид, будто ничего не произошло. Но что об этом говорить, если вы ничего такого не совершали?

Майор не обратил внимания на последнюю реплику подчиненного:

– Интересно, и сколько бы ты запросил за молчание?

Абдуламон ответил не раздумывая:

– Во-первых, весь гонорар от сегодняшней работы, во-вторых, откупную в сто штук, чтобы бросить службу и свалить отсюда. Ведь вы же не простили бы шантажа и не упустили бы шанса завалить меня? Разве я не прав?

Майор рассмеялся, и это вышло у него настолько искренне, что немного смутило таджика.

– Ладно, Абдуламон, давай закончим этот пустой базар, покурим спокойно и пойдем ко мне, я отдам тебе твои пять штук «зеленых».

– Но разговор шел о десяти тысячах долларов!

– Так от пяти ты уже, по сути, сам отказался. Ибо завтра мои слова подтвердятся. Зачем же давать то, что завтра тебе придется вернуть обратно? Расставаться с деньгами труднее, чем не получать их вовсе.

Лицо прапорщика помрачнело. Он пробурчал:

– Что будет завтра, один Аллах знает, а сегодня я предпочел бы получить всю свою долю.

– Хорошо, хорошо! Да и не возьму я с тебя ничего! Завтра вечером отвезешь меня к Наде, возьмешь ящик шампанского, и будем в расчете.

Выбрасывая сигарету, майор мельком взглянул на часы: 21.40. Можно возвращаться в жилой отсек.

– Идем, Абдуламон, рассчитаю тебя по совести!

Соколов развернулся и пошел в сторону казармы.

Таджик, явно обескураженный поведением командира, поплелся следом. Прямо в холодные объятия смерти!

Они вошли в здание. Дневальный подал команду «Смирно!» и тут же: «Застава, строиться на вечернюю поверку!»

Из солдатских отсеков вывалила толпа военнослужащих. Вышли из своего отсека и два прапорщика.

Майор с Селдымурадовым прошли мимо стремившихся на выход пограничников, вошли в комнату начальника заставы.

И тут же прапорщик попал в жесткий шейный захват человека в черном комбинезоне и такой же черной маске.

От удушья таджик широко раскрыл рот, пытаясь вдохнуть воздуха, второй «профи» спецназа бросил ему в рот «черную таблетку», представляющую собой в действительности маленький желтый шарик. После чего, развернув таджика, первый «спец» вытолкнул оборотня в коридор.

Сам же, подав сигнал напарнику, быстро выскользнул в открытое окно.

Майор выглянул наружу и увидел, как две черные, почти незаметные на темном фоне скалы фигуры спецназовцев на тонких тросах быстро поднимаются вверх. Соколов закрыл окно и ставни, закурил, ожидая, что последует дальше, в коридоре казармы.

А там к стоящему спиной к тумбочке и смотрящему на улицу, где шла поверка, дневальному, прижимая руку к левой стороне груди, качаясь, шел прапорщик Абдуламон Селдымурадов.

Он сумел пройти отсек прапорщиков и прохрипеть:

– Дневальный!

Тот, услышав хрип сзади, обернулся.

И в это время, остановившись и сделав несколько рваных глубоких вдохов, таджик рухнул на пол.

Рядовой бросился к нему.

Прапорщик попытался что-то сказать, но полость его рта заполнила горькая пена, начавшая стекать с углов тонких губ Селдымурадова. Глаза затуманились и закатились, тело пробила предсмертная конвульсия.

Дневальный закричал:

– Товарищ майор! Товарищ майор!

Соколов вышел из комнаты, держа между пальцев наполовину искуренную сигарету. Увидев лежащего подчиненного, бросил окурок, кинулся к прапорщику.

– Абдуламон! Абдулло! Что с тобой?

Но тот уже ничего ответить не мог. Сердце Селдымурадова остановилось. Поднявшись над затихшим и вытянувшимся трупом помощника, майор приказал дневальному:

– Личный состав в казарму пока не впускать, прапорщиков ко мне!

Спустя минуты ошарашенные внезапной смертью сослуживца помощники офицера перенесли остывающее тело Селдымурадова на его кровать, накрыли труп простыней.

Майор вернулся к себе в комнату.

Тут же прошел вызов по рации, Соколов ответил:

– «Перевал» на связи!

Вопрос задал полковник спецназа:

– У тебя все в порядке, майор?

– Да! Так точно!

– Я снимаю блокаду с заставы, сообщай Беляеву о случившемся в подразделении «несчастном случае». Я вызову тебя завтра, как обычно, в 20.00 по местному времени.

Майор выразил сомнение:

– Я могу в это время находиться на похоронах в Ургабе!

– Ясно! Тогда, как только освободишься, выйдешь на связь сам, предварительно пустив в эфир контрольный сигнал, чтобы мои люди вновь смогли накрыть нужный район радиопомехами. Давай, работай, майор!

Соколов заметил:

– А ваши люди настоящие профессионалы!

– Ты сомневался в этом?

– Нет, но никогда не видел, как в боевом режиме действует спецназ. Это, знаете ли, впечатляет.

Полковник прервал дифирамбы майора:

– Все! Конец связи, вызывай Беляева.

У входа в здание, недалеко от распущенного из строя рядового личного состава, сгруппировались прапорщики заставы. Соколов подошел к ним.

Один из подчиненных спросил:

– Как же это так, товарищ майор?

На что Соколов спокойно ответил:

– Сердце, наверное! У меня вот так сосед по прежнему месту службы, тридцатилетний майор, умер. Вышел утром из квартиры, спустился на улицу, схватился за грудь и опустился на скамейку перед подъездом. Мы к нему, а он уже не дышит, только такая же, как недавно у Абдулло, пена изо рта. Диагноз потом поставили: острая сердечная недостаточность. А офицер был крепким, спортсменом, не пил, не курил, летом и зимой холодной водой на улице обливался. Ничего не помогло. Видать, и правда, у каждого своя судьба. Ладно, заводите в казарму на отдых солдат, сами отдыхайте! А мне надо в отряд сообщать о чрезвычайном происшествии, да родственников в Ургабе оповещать. Хоронить придется уже завтра до захода солнца, по местным обычаям.

Прапорщики подали команду личному составу строиться, а майор, отойдя в сторону, снял с пояса рацию, вызвал отряд:

– «Бастион»! Я – «Перевал», как слышите меня? Прием?

Оперативный дежурный ответил:

– «Бастион» слушает! На связи капитан Шашин.

– Срочно соедините меня с «Первым»!

– Причина вызова? Вы же знаете, как начальник относится к поздним вызовам.

Соколов объяснил:

– ЧП на заставе, со смертельным исходом!

Оперативный дежурный тут же спросил:

– Нападение на пост?

– Нет! Но о нем я сообщу лично «Первому», не тяните время, капитан!

– Минуту, соединяю!

Вскоре раздался раздраженный голос подполковника Беляева:

– Что за беда у тебя, «Перевал», что за смертельный исход?

Соколов ответил:

– Умер прапорщик Селдымурадов!

– Что?.. Как это… умер? – Начальник отряда был явно потрясен.

Майор же ответил:

– Я не медик, товарищ подполковник, но думаю, внезапная остановка сердца!

– Сердца… – автоматически повторил Беляев.

Соколов спросил:

– Родственников покойного в Ургабе предупредить? Хоронить его придется завтра до захода солнца, им надо бы подготовить свой ритуал.

На что начальник отряда грубо ответил:

– Плевать мне на их обычаи! Никому в селении ничего не сообщать, пока не будет точно установлена причина смерти. Понял, майор?

Соколов ответил безразлично:

– Понял! Как скажете, так и сделаю.

– Вот и делай! Утром в 9.00 я буду у тебя на заставе с врачом. Подготовь какое-нибудь помещение под вскрытие. Да… деньги с колонны «КамАЗов» получил?

– Так точно!

– Все сто штук?

– Да!

– Документацию водителей с пропусками уничтожил?

– Это было, согласно вашему приказанию, поручено сделать Селдымурадову. Я же все бумаги ему передал!

– Ладно! До завтра, майор, конец связи.

Майор отключил прибор связи, обратился к начальнику караула и дежурному по заставе, одновременно подошедшим к командиру для получения особых инструкций в изменившейся обстановке. Соколов приказал:

– Службу нести в обычном режиме! С подъема завтра стол для чистки автоматов из оружейной комнаты силами внутреннего наряда перенести в сушилку, освободив ее и вымыв с хлоркой. Подвести шланг для подачи воды из технической емкости, труп Селдымурадова туда же! Беляев решил провести вскрытие. Все, отбой!

Прапорщики попросили:

– Командир, разреши ночь на улице провести. Не пойдет сон рядом с трупом.

– Разрешаю, на входе в казарму.

Глава 3

Выйдя с горного пограничного поста в 12.05, колонна «КамАЗов», сделав по пути двухчасовую остановку для отдыха и обеда, рано утром 6 августа прибыла в селение Баруль, не доезжая поселка Ашал каких-то двадцати километров. И остановилась, пропущенная частной охраной, у одного из ангаров когда-то парка советской танковой части, а ныне крупнейшей в регионе оптовой продовольственной базы, куда поступала и многочисленная гуманитарная помощь.

Радиомаяки дальнего радиуса действия, вбитые мелкими «гвоздями» в колеса грузовиков, со своей миссией справились, обозначив на мониторе специального оборудования отделения «Р» подразделения полковника Полуянова маршрут наркокаравана, привязанный к местности.

А старший лейтенант Довлет Мусаев, сопровождавший колонну, доложил, что ни наркотик, ни сахар, ни люди за все время прохождения колонной длительного маршрута нигде не выгружались, пищу в последнюю машину подавали через тент «КамАЗа». Зарезервированному агенту «Виртуса» было приказано возвращаться домой.

Полученная информация тут же ушла в Москву. И вернулась оттуда приказом командиру отряда «Легион-1» заблокировать и аул Баруль с его оптовой базой, и сам Ашал, небольшой, тихий с виду поселок, имеющий, однако, собственный аэропорт, откуда регулярно совершались рейсы к близлежащим городам и поселкам, в том числе и России.

Согласно приказу, группе капитана Харина в ночь с 6 на 7 августа предстояло скрытно, используя местный, изобилующий многочисленными оврагами и балками, заросшими густой кустарниковой «зеленкой» ландшафт, перебазироваться от Ашала в окрестности Баруля, где, рассредоточившись на господствующих высотах, взять аул и особенно территорию продовольственных складов в кольцо плотного контроля.

В 23.20 шестого числа десять бойцов отряда «Легион-1», разбившись на два отделения, совершили двадцатикилометровый марш-бросок, к пяти часам 7 августа заняв намеченные позиции, о чем командир группы спецназа капитан Харин доложил своему командиру.

Полковник Злотов вызвал Москву.

Борисов тут же ответил:

– Слушаю тебя, «Легион-1»!

– Объект «Склад» в Баруле взят под наблюдение!

– Понял! Как думаешь, Женя, для чего наркоторговцы доставили туда невольников?

– Если честно, то черт его знает, Феликс! Может, для дальнейшей продажи, может, для использования в качестве рабочей силы.

– Вот! Вот, Женя, я тоже так думаю, более склоняясь к тому, что бандитам требуется рабочая сила, именно на наркоту, с последующим тихим уничтожением. Местных работников не наймешь, это сразу вызовет слухи о хранении наркотиков, да и так просто их не убрать, заметая следы. А невольники? Это другое дело. Тебе не кажется, что было бы совсем неплохо воспользоваться дефицитом у наркоторговцев рабочих со стороны и внедрить пару наших ребят?

Злотов согласился:

– Да, это бы нам не помешало, но как провернуть сей маневр, Феликс?

Заместитель директора Службы предложил:

– А ты попробуй запустить в Ашал наших людей, пусть перед этим пару дней спиртику попьют, не помоются, не побреются, переоденутся в потертый, латаный камуфляж, чтобы к утру 9-го числа принять вид бомжей. Выбери ребят помоложе, покрепче, дай им пару дохлых вещмешков да перстенек из золотого запаса и пусти их погулять по поселку в поисках работы. Но, смотри, ребят держать под контролем, а им особо не рисоваться, в Ашале «засветиться» и, если ничего не проклюнется, двинуться к Барулю. А то еще какой местный бай положит на них глаз да решит взять в рабы к себе. Нам такие проблемы не нужны. Удастся внедрить «кротов» на склад – хорошо, не удастся – не беда! Но попробовать следует. А легенду для них шифровкой из разведки Службы сегодня же и получишь.

Злотов ответил:

– Я все понял, Феликс! Перетрем этот вариант!

– Давай! До связи, Женя!

* * *

Группа наблюдения за базой в Баруле отмечала и докладывала лишь о том, что территорию базы посещали только местные машины, грузившиеся в основном мукой, сахаром, консервами. Но утверждать, что вместе с вышеуказанными продуктами в Ашал не уходил и наркотик, капитан Харин не мог. Так как «КамАЗы», судя по изгибам рессор задней тележки, разгруженные, стояли в ряд вдоль забора недалеко от выездных ворот, а ангары сообщались между собой непрерывным движением погрузчиков, постоянно перевозивших груз из одного склада в другой. Для слежения конкретно за наркотой необходим был специальный рентгеновский прибор, который в арсенале Злотова имелся, но использовался группой контроля аэропорта; или получение информации от лиц, непосредственно работающих на базе и причастных к наркоторговле, вербовка которых в местных условиях не представлялась возможной.

Группой наблюдения был зафиксирован и сфотографирован хозяин базы. Изображение снимков было передано для идентификации личности по специальному каналу связи в Москву, и вскоре прибыл ответ.

Хозяином, как его называл весь персонал базы, являлся некий Малик Асланбеков, или просто Асланбек, ранее судимый за контрабанду оружия, ныне известный на Востоке наркобарон. Установлены его связи. Он часто контактировал и продолжает контакты с неким Ахуном, Мумином Ахуновым, имеющим свою оптовую продовольственную базу в Фороге.

Из связей Асланбека можно было просчитать основной канал наркотранзита в зоне ответственности проводимой Службой Х-4 операции «Цунами».

Он выглядел цепью: заводы в Северном Афганистане (Кайрабад и Гайдуз) – проход мелких, но многочисленных групп через Пяндж – гужевым и автомобильным транспортом в Форог и Ургаб в Таджикистане – горный пограничный пост Караульского погранотряда – Ашал через Баруль в Киргизии в Россию воздушным транспортом. И уже оттуда продвижение наркоты по многочисленным внутренним каналам в европейскую часть России и далее на Запад. В принципе подтверждалась информация глубинных разведок не только самой Службы «Виртус», но и ФСБ и ГРУ Генштаба ВС РФ.

Работы профессионалам «Виртуса» предстояло много, но уже уточненная разведывательная информация, разъясняющая стратегию и тактику местных восточных наркобаронов, давала Службе неплохие шансы на успешное проведение общей операции «Цунами».

И бойцы спецназа Службы по борьбе с наркомафией работали.

8 августа через весь поселок Ашал, прибыв в него со стороны Узбекистана, прошли двое крепких, но, видимо, опустившихся, судя по внешнему виду, парней в оборванной одежде, состоящей из заношенного камуфляжа, истоптанной мабуты – военных ботинок, с пропитыми, небритыми, припухшими от пьянок физиономиями, с полупустыми вещевыми мешками за плечами. Этими «бомжами» были капитан Симаков и старший лейтенант Леонидов, обращавшиеся друг к другу не иначе как Симон и Кача.

Объявились они в поселке в шесть часов утра и к восьми подошли к чайхане на окраине Ашала, раскинувшей свои топчаны над небольшим, но быстрым ручьем, рядом с дорогой, ведущей в Баруль.

Чайханщик только открыл свое заведение, и Симон с Качей стали его первыми посетителями. Они тут же обратились к пожилому то ли узбеку, то ли таджику:

– Салам, ага! Водяру в запасе держишь?

Хозяин чайханы, осмотрев бомжей, ответил:

– У меня есть все, вот только водка дорогая у нас, знаете уже, наверное?

Пришельцы облегченно вздохнули, бросив на топчан внутри здания свои рюкзаки:

– Давай литруху и скажи там кому из своих помощников, чтобы шашлык нормальный из свежей баранины, а не из собак сварганили. По шесть длинных шампуров на брата, с горячим чореком и зеленью. Зелени побольше!

Чайханщик подозрительно осмотрел посетителей, поинтересовался:

– А чем расплатиться за стол, уважаемые гости, найдете?

Симон спросил:

– Тебя как зовут, старик?

– Зови Ходжой-ага!

– Ты, ага, в гайках тему просекаешь?

Старик не понял:

– Чего? В каких гайках?

– Ну, в золоте, камнях драгоценных?

Ходжа-ага утвердительно кивнул головой.

Симон продолжил:

– Значит, стоящий товар от фуфла отличить сможешь?

– Смогу!

– Тогда подойди, глянь на одну штуковину.

Чайханщик подошел. Русский, что разговаривал с ним, поднял вверх безымянный палец правой руки, на котором красовалась печатка с небольшим, но явно дорогим камнем. Капитан спросил:

– Оцени, Ходжа-ага, гайку!

Старик сразу понял, что перед ним дорогостоящая вещь.

Понял он и то, что этим перстнем и собираются рассчитаться с ним нежданные оборванные «гости». Но, соблюдая восточную осторожность и хитрость, спросил:

– Хорошая печатка, слов нет, и что?

– А то, что накормишь нас, напоишь, девочками побалуешь, приютишь до завтрашнего утра, советом кой-каким поможешь, и гайка будет на твоей руке. Как тебе такой бартер?

Чайханщик погладил бородку, быстрыми глазками словно простреливая посетителей, ненадолго задумался.

Наконец, обернувшись к стойке, крикнул:

– Берды!

Из подсобки вышел мальчик лет десяти.

Старик что-то быстро проговорил пацану, но Кача, старший лейтенант Леонидов, знал восточные языки. Он понял, что чайханщик приказал своему сыну закрыть здание, а посетителей обслуживать на топчанах снаружи. А также принести две бутылки водки и передать старшему брату Хакиму, чтобы готовил шашлык. Шашлык для почетных гостей, а не обычную стряпню.

Кача передал смысл разговора Ходжи с сыном своему напарнику Симакову, как только они остались одни в большой комнате. Капитан кивнул головой, и офицеры в ожидании водки и пищи развалились на топчане, облокотившись на грязные наволочки подушек.

Сын чайханщика не дал спецназовцам расслабиться, уже спустя несколько минут внес две бутылки водки местного розлива, пиалы и блюдце с персиками на закуску перед шашлыками.

Приняв перед выходом на задание препарат, ослабляющий действие спиртного, офицеры налили по полной пиале водки и выпили ее в несколько глотков. Сразу же затянулись «Примой», отодвинув фрукты в сторону.

Вскоре шашлык был готов. Шампуры внес сам чайханщик.

Берды расстелил клеенку и поставил две косы, одну под шампуры, другую под кости от шашлыка, положил разломанные куски лепешки. Старший сын Ходжи внес плоскую тарелку со всевозможной зеленью, чем так богаты здешние горы и огороды аборигенов.

Подростки удалились, сам же старик присел с краю топчана, сложив ноги под собой, затянувшись дымом удлиненной папиросы. Он курил анашу.

После нескольких затяжек спросил:

– Все нормально, гости дорогие?

Офицеры спецназа, с удовольствием поглощая отлично прожаренные куски мягкого мяса молодого барашка, ответили:

– Нормалек, Ходжа-ага, все ништяк, даже водка особо керосином не отдает!

Чайханщик задал следующий вопрос:

– Сами-то откуда будете, странники? Что побудило вас оказаться здесь, вдали от России, в месте, для русских не безопасном?

Ответил Симон, быстро расправившийся со своей порцией шашлыка:

– Э, старик, а где сейчас для русских безопасно? В самой России? Там тоже война и беспредел. Мы вот с корешем, – капитан Симаков указал на Леонидова, – в армии познакомились…

Чайханщик тут же перебил:

– А где служили, в Чечне?

– В хер бы она не уперлась, Чечня твоя! – ответил Симон. – В стройбате железнодорожном кайлом махали, старик. Ветку под Норильском тянули. Хреново там было, дедовщина да офицерье вконец достали, вот и ломанулись с Качей в бега. Как раньше в кино пацан один, беспризорник, говорил, на юга, в Ташкент. Он же город хлебный? Только не все просто здесь, в Азии, оказалось…

Симаков замолчал, лицо его посуровело, помрачнел и друг Кача, Леонидов. Офицеры спецназа неплохо умели играть нужную роль.

Гости, расслабившись, были не прочь излить душу гостеприимному старику, тем более после того, как подогрели себя еще ста пятьюдесятью граммами водки.

– Вот так, старик, – продолжал Симаков, – и пришлось нам с Качей, – капитан кивнул на друга, который лежал на топчане, глядя на резной деревянный потолок и внешне никак не реагируя на происходящее, – познать все прелести бегов.

Ходжа что-то крикнул сыну.

Тот принес чайник зеленого чая, предложил гостям:

– Пейте, уважаемые, в чае сила большая!

Симаков усмехнулся:

– Ага! Как это говорят? Чай не пил, откуда сила? Чай попил, совсем ослаб?

Чайханщик возразил:

– Так только дураки говорят или люди, не знающие толка в этом поистине волшебном напитке! Но… продолжай! Твой рассказ очень заинтересовал меня.

Симаков налил себе пиалу чая, взял ее, как принято на Востоке, тремя пальцами за дно и аккуратно, чтобы не обжечься, с воздухом, как анашу, втянул в себя несколько глотков действительно тонизирующего напитка.

– Сейчас и вспоминать легко, и рассказывать тоже, и слушать интересно, а тогда… ну, ладно! Подались мы с дружком в Ташкент. Город хороший, современный, ничего не скажу, но только мы там не нужны были. Да это и понятно, образования – три класса, никакой профессии, куда податься? Лишь в грузчики! Ну, пристроились на железнодорожной станции. Работы – уйма, а зарплата тьфу! Вся надежда на калым у частников была. А его узбеки из местных бродяг держали, чужаков и близко не подпускали. Пришлось уходить и с работы, и из Ташкента, города хлебного! Едем как-то автостопом с одним бабаем да на жизнь, вот как сейчас, жалуемся. Он вдруг и спрашивает, а не хотим ли мы на него поработать. Он, мол, не обидит. Я спросил, конечно, что за работа. Он, как-то хитро ухмыльнувшись, ответил – не бойтесь, не пыльная работенка, как раз для вас, ребят физически крепких. На самом деле оказалось все наоборот! Самая что ни на есть пыльная, в прямом смысле слова, работа. Этот узбек у одного бая в помощниках ходил, а бай владел конопляными плантациями в Ферганской долине, недалеко от Намангана. Вот мы и попали на них. Как созреет конопля, раздеваешься догола, надеваешь ватный халат и бегаешь туда-сюда, пока не запотеешь. Как тело покрылось потом, халат прочь и в заросли конопли, бежишь по плантации. Пыльца оседает на тебе, потом снимаешь ее ножом. А с влажной пыльцой уже другие работают, ты же опять в халат и потом в коноплю. После третьей ходки в отруб от духа этой дури. Так и пахали на этого бая, после же решили свалить, пока до конца не вырубились на этих плантациях. Ну, запросили у него заработанные деньги, а в ответ получили идиотский смех и слова: вас кормят? Поят? Баб привозят? Спать дают? Чего же вы еще хотите? Или до сих пор не поняли, что стали моими рабами? Так мой помощник сейчас вам все популярно объяснит. Он кивнул одному из надсмотрщиков, и тот с палкой для подгона ишаков пошел на нас. А возле бая, кроме этого верзилы с палкой да еще одного охранника-водителя с автоматом наперевес, в тот момент никого рядом не было. Разговор мы на краю поля вели, возле байского джипа. Ну, Кача удар надсмотрщика отбил, я на водилу. Тот пока затвор у автомата дергал, жизни и лишился, свернул я ему башку, а тут и Кача охраннику его же палкой шею проткнул. Бай замер в шоке, ну мы и его…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное