Александр Тамоников.

Ритуал возмездия

(страница 2 из 28)

скачать книгу бесплатно

Отказаться означало упасть в глазах и друзей, и врагов, и, что более важно, в глазах красавицы Татьяны, с которой, как тогда показалось наивному Диме, начались отношения, волнующие сердце. Идти же на чужую территорию означало неминуемо быть битым! Дмитрий, естественно, выбрал второй вариант и проводил Таню до подъезда. Она поцеловала его в щеку, и счастливый пятнадцатилетний Дима Горелов пошел обратно.

Местные пацаны дали проводить девушку и встретили Дмитрия у детского садика. Гурьбой, человек в десять!

Сейчас он уже и не помнил, с чего начался разговор, тем более что длился он недолго. Затем вышел их центровой, Паша-Гиря.

Тогда еще не было принято избивать одного толпой, как и бить лежачего. Поэтому Гиря и предложил Диме стычку один на один. Пришлось соглашаться, хотя условия схватки были изначально неравными. Гиря был старше года на два и здоровее Димы. Но против закона улицы не пойдешь. Его следовало выполнять, чтобы не прослыть трусом.

Более подвижный, владеющий приличным ударом Дима закружил Гирю. И еще неизвестно, чем закончилась бы схватка, если бы в нее не вмешался молодой мужчина, проходивший мимо. Он властным голосом приказал прекратить драку, что вызвало неудовольствие и агрессию со стороны кодлы Паши. Та пошла на мужчину, который для начала двумя несильными, но выверенными болезненными ударами развел согнувшихся пополам Диму и Гирю. Затем встретил толпу. Горелов не видел, как и что делал незнакомец, только когда отдышался от тычка в солнечное сплетение, ни Паши-Гири, ни его пацанов поблизости уже не было. Лишь молодой человек стоял в стороне и смотрел, как Дима приходит в себя. Когда Горелов наконец выпрямился, незнакомец спросил:

– Как тебя зовут, парень?

– Дима!

– Девушку провожал?

– Ну и что? Вам-то какое дело?

– Ты знал, что тебя встретят по возвращении ребята с этой улицы?

– Знал, конечно!

– И все равно пошел сюда?

– Пошел!

– Идем, я провожу тебя до проспекта.

– Я в провожатых не нуждаюсь!

– Ты, Дима, не ершись! Мне есть что предложить тебе.

Когда они расстались, Горелов держал в руке листок, вырванный из записной книжки, в котором мелким почерком был записан адрес. Адрес секции самбо! Молодой человек по имени Аркадий оказался тренером этой секции.

Продолжения отношений с Таней не состоялось. Себялюбивая красавица не посчитала нужным дальше встречаться с Димой. Чего он никак не ожидал. Но Татьяна открыто сказала, что он не в ее вкусе, и попросила оставить ее в покое.

Как Дима тогда переживал! Казалось, жизнь кончилась. Но он пересилил себя, и к этой кукле больше ни разу не подошел. Он пошел в секцию, где после нескольких занятий так втянулся в тот мир спорта, который не знал ранее, что все свободное время проводил в спортзале. Наряду с самбо он занимался и боксом. У него получалось все. Горелову словно было предназначено стать бойцом, воином. За два последних школьных года по обоим видам спорта он из новичка вырос до кандидата в мастера.

И сразу же после школы, по совету Аркадия, Дима поступил в воздушно-десантное училище, которое окончил с отличием.

Затем Горелов женился. И после училища лейтенантом был направлен в войсковую часть соседнего со столицей областного центра. Галя, супруга, коренная москвичка, последовала за ним, как и положено жене офицера. Но долго жить вдали от мамы, от Москвы, от привычного уюта не смогла. Нет, она не бросила все и не уехала самовольно. Отношения у них сложились нежно-влюбленные, не допускающие такого исхода. Просто он видел в ее глазах тщетно скрываемую тоску, видел ее беспомощность перед неблагоустроенностью офицерского общежития, к которой она так и не сумела приспособиться. Все это содействовало тому, что она все чаще стала уезжать к маме. Немаловажную роль в их жизни сыграли доводы Маргариты Петровны, ее матери. Они сводились к тому, что и Галеньке нужно получить высшее образование. В общем, супруга уехала в Москву, и это было общим решением. Дима дал свое согласие на это, веря в порядочность и верность своей любимой жены. Да и изменилось в целом немногое. Галя приезжала к нему на каждые выходные и праздники. И эти встречи приносили Диме столько радости и счастья, что ему казалось, жить иначе невозможно. Что может быть прекрасней ожидания скорой встречи с любимой женщиной?

И Маргарита Петровна приветствовала такой образ их семейной жизни. Она считала себя женщиной мудрой и всегда твердила, что супругам просто необходимо на какое-то время расставаться, чтобы не надоесть друг другу и не превратить счастье в обыденность. Хотя своего супруга, слабого и безвольного Геннадия Викторовича, держала при себе неотлучно. Вместе с собачонкой непонятной породы, Жулькой! Даже их статус, мужчины и собаки, в семье Маргариты Петровны был примерно равным, они были собственностью себялюбивой и властной женщины! Удивительным было то, в кого был у Гали мягкий, но не слабый, послушный, но полный достоинства характер?

Как он ошибался! Не замечал, не желал замечать того, что дочь была абсолютной копией своей матери, вела расчетливый, эгоистичный образ жизни, играя с ним, как с марионеткой из балагана, пользуясь его доверчивостью и порядочностью!

Но несмотря ни на что, служба и своеобразная семейная жизнь Димы Горелова продолжались. Он стал командиром роты.

И тут вспыхнула своим адским огнем война в Чечне.

Сколько же было пролито Галей слез, когда она в первый раз провожала его туда! Искренних, как казалось старшему лейтенанту, слез. Разве мог он подумать о том, как быстро высохнут они!

Он не думал об этом, веря, что жена страдает.

И как бы в подтверждение этому, такое же обилие слез, но уже от неподдельной, как опять-таки казалось офицеру, радости, когда он благополучно возвратился с войны.

Но Чечня вселила беспокойство в Маргариту Петровну. Во время застолья по случаю его возвращения она впервые заикнулась о том, что война и служба могут привести дорогого зятя к гибели, сделав ее дочь на всю жизнь несчастной. Поэтому она считает, что было бы совсем неплохо для блага самого же Дмитрия, чтобы он подал рапорт на увольнение. Маргарита Петровна даже побеспокоилась об их с Галенькой благополучии, понимая, как трудно будет Диме найти себя в этой новой для него жизни. Она присмотрела квартиру в центре города, на следующей неделе планируется совершение сделки, на ее, кстати, сбережения. А самому Горелову всемогущая теща пробила работу в «Газпроме». Придется, правда, в месяц две недели проводить на вахте, но это же не месяцы под пулями в Чечне? И зарплата! Такой зарплаты ему и генералом не получать! Опять-таки не нарушался режим их семейной жизни. Все то же короткое расставание, затем счастливая, долгожданная и безумная от любви встреча, к чему Дима с Галей уже привыкли.

Но все усилия оторвать Диму от армии оказались бесполезными. Как ни настаивали Галина с Маргаритой Петровной, Горелов рапорта об увольнении не подал, а вскоре стал офицером одного из самых элитных подразделений Федеральной службы безопасности, пройдя специальный, жесткий отбор и профессиональную переподготовку. О чем он, правда, жене словом не обмолвился, связанный строжайшими обязательствами. Командир парашютно-десантной роты капитан Горелов был назначен командиром диверсионно-штурмовой группы специального отряда особого назначения «Вихрь», в чью задачу входила борьба с терроризмом. Под те же фальшивые слезы своей «смирившейся» с обстоятельствами жены вместе с подразделением Горелов направился на Кавказ.

Занятый захлестнувшими его мыслями, Дмитрий не заметил, как схлынула толпа приехавших и встречающих людей. Он посмотрел на часы: 14–57!

Дмитрий перевел взгляд на опустевший перрон и мысленно увидел жену, которая всегда встречала его с охапкой цветов и счастливой улыбкой любящей женщины, дождавшейся мужа с войны.

Сегодня ее на перроне не было, и быть не могло! Горелов не предупредил о своем прибытии. Не предупредил сознательно, так как не хотел видеть здесь никого. Даже мать! С цветами, которые вызвали бы только раздражение.

Дима закурил очередную сигарету, мысли о жене вновь всколыхнули душу и вернули его в не такое уж и далекое прошлое.

Это сейчас Дима понимал, почему Галину устраивала такая жизнь, частью врозь, частью вместе. Ответ был прост. Жена давно имела мужчин на стороне, еще до свадьбы, как и ее мать, всю жизнь наставлявшая рога своему Геннадию. Гале нужна была свобода, но и он был ей нужен как муж. Она, как и Маргарита Петровна, искренне не считала за измену связь с другими мужчинами. Это жизнь, и дается она один раз! Но при этом и семья должна быть сохранена. Брак – это святое! Белиберда какая-то. Жаль, что Горелов все это понял сравнительно недавно, когда тайное стало явью.

С чего началось его прозрение?

С той пятницы, полгода назад? Горелов, будучи на Кавказе, звонил супруге каждую пятницу, если, конечно, не находился на боевом выходе. С той проклятой пятницы, когда до трех утра не смог застать Галину ни по домашнему телефону, ни по сотовому номеру? И только в четвертом часу, продолжая непрерывный набор, услышал ее пьяный, веселый голос на фоне музыки и явно проступавшего из спальни густого мужского баритона? Он тогда не стал выслушивать путаные объяснения жены о какой-то там вечеринке и отключил связь. Ему не хотелось говорить с ней. Впервые в жизни! Может, это было оттого, что он вечером грузом «200» отправил в последний путь двух своих подчиненных и боевых друзей, погибших в тяжелейшем бою. В неравной схватке, которую пришлось выдержать группе Горелова буквально за день до той пятницы, нарвавшись на засаду «чехов» при возвращении с задания на основную базу. И этот контраст боли, которой хотел поделиться с Галиной Горелов, и пьяного веселья жены, находившейся в своем далеком и безопасном для нее мире, словно кинжал горца, резанул майору душу!

Или после письма матери, женщины бескомпромиссной и ненавидящей, как и Горелов, предательство в любой форме? Письма, которое ввело его в ступор? Мать сообщала, что она на днях навестила свою подругу по прежней работе, которой приходится подрабатывать в одном из ресторанов посудомойкой. И там, среди шумной толпы, ввалившейся в зал, она увидела жену Дмитрия, шедшую пьяной в открытом до неприличия, обтягивающем фигуру платье в обнимку с типом кавказской наружности. Тот, словно хозяин, распоряжался в ресторане. А Галя все время лезла к нему целоваться.

Галя не могла видеть свекровь, и та с болью смотрела, как бесстыдно ведет себя всегда такая скромная в семье сноха. В то время, когда ее муж ходит по лезвию ножа в далекой Чечне. Матери стало плохо, и подруга проводила ее домой. Затем, навещая мать, подруга рассказывала, что Галина продолжает чуть ли не каждый вечер бывать в ресторане вместе с тем нерусским, которому холуем прислуживает директор.

Дмитрий знал, мать никогда не стала бы вмешиваться в семейные дела сына, если бы они не перешли грань допустимого и не вышли бы за пределы приличия. В письме было еще много чего, но новость о длительной связи его жены с другим мужчиной буквально сломила боевого капитана. У него произошел нервный срыв, который чуть было не закончился трагедией.

Получил он то письмо непосредственно перед выходом на боевое задание и на базе прочитать послание матери не смог, поэтому сделал это, находясь уже на рубеже действия, когда до штурма чеченского аула, куда втянулась крупная банда полевого командира Умара, оставались считаные часы.

И в бой он пошел, не пытаясь укрыться, прямо на пули, словно ждал, когда вражеская очередь сразит его! Шел, круша все на своем пути. Его тогда уложил на землю один из подчиненных, командир второй боевой двойки старший лейтенант Гена Короб. А ребята под командованием старшего лейтенанта Семенова завершили акцию, практически уничтожив отряд боевиков и взяв в живых Умара. Которого, не останови Дмитрия Короб, Горелов непременно завалил бы, тем самым не выполнив задачу в полном объеме. Если бы сам не пал от рук чеченцев! Но, благодаря слаженности группы, подчиненные быстро поняли, что с командиром непорядок, и взяли бой на себя, изолировав Горелова для его же блага. Такое поведение капитана в бою осталось для командира отряда, подполковника Кириллова, неизвестным, никто из ребят и словом не обмолвился, что Горелов сорвался. Ну а потом он взял себя в руки. Но мысль об измене терзала его, как лихорадка! Он и рад был бы не поверить матери, но, к несчастью, очень хорошо знал, что та никогда не лгала! Она даже не признавала ложь во спасение, считая ее более губительной, чем самая страшная правда. Ну а ночной телефонный звонок пусть косвенно, но подтвердил ее слова.

Долгими бессонными ночами во время вынужденного безделья Дима мучился вопросом: что же дальше? Как жить-то после всего этого? И… зачем? Он не мог понять, за что Галина так наказала его, любящего ее и всегда хранившего ей верность? За что отомстила так подло? И ответа не находил.

Ответ могла дать только сама супруга.

И капитан Горелов попросил отпуск.

Но как раз в это время отряд перебрасывали на юг, в горный район, для охоты на заслуживших себе громкую кровавую славу Кулан-Бека и Джуму-Бандита.

Ни о какой, даже кратковременной, отлучке в наступивших обстоятельствах не могло быть и речи. Тогда Дима вызвал супругу по сотовому телефону, в четверг. Он до сих пор помнит во всех подробностях тот разговор, объяснивший и решивший ВСЕ! И начал его Горелов.

– Привет, Галя!

– Это ты, любимый? Вот не ожидала! Сегодня же четверг, я ждала твоего звонка завтра, в пятницу, как всегда.

– Ты и очередного своего любовника любимым называешь? Или дорогим? Кисонькой? Или еще как?

Недолгое молчание, и уже совсем другой тон супруги:

– Вот ты о чем? Доложили доброжелатели, свекровь, что ли? Интересно, как ей удалось пронюхать об этом?

– Не трогай мать! Я тебя спросил, изволь ответить!

– Какого ответа ты ждешь? Что вообще ты хочешь услышать? Слова возмущения оклеветанной женщины? Признания в совершении ошибки, за которую я готова заплатить сполна? Слезы раскаяния? Мольбы о прощении? Что?

– Я хочу знать одно: почему и за что ты так подло предала меня, нашу любовь?

– Какие высокие слова! Только тебя никто не предавал. Могли же мы раньше жить так? Отчего сейчас у тебя возникли претензии?

– Как мы могли жить раньше?

– Свободно, раскованно, как живет большинство современных людей. Да, я имела мужчин во время наших коротких разлук, но и ты имел женщин!

Галина сориентировалась быстро и выбрала единственно правильную в ее положении тактику нападения как способ самозащиты.

– О чем ты говоришь, Галина? Каких женщин имел я?

– Ну, только не надо мне заливать, что не пользовался моим отсутствием и жил монахом, когда вокруг столько шлюх. Всяких молоденьких, холостых, разведенных, да и замужних, что особо не меняет дело, контрашек и вольнонаемниц! Но я понимала тебя и не обращала на это никакого внимания. Тебе тоже нужно разнообразие, которое лишь усилит тягу ко мне.

– Ты все это серьезно?

– Абсолютно.

– Какая же ты мразь.

– Вот как? Ну, раз я мразь, а ты один такой правильный, разговаривать дальше не имеет смысла.

– Готовься, я подам на развод!

– Это твое право! Что, нашел более темпераментную чеченку? Их там вы, наверное, имеете сколько захотите. Вы же сила!

Слушать ее бредни Горелов не стал, предупредив:

– Когда буду в Москве, завершим разговор.

– Ради бога!

И он отключил телефон. Внутри все кипело. От негодования, незаслуженной обиды и… от бессилия что-либо изменить.


И вот подвернулась командировка в Москву. Необходимо было доставить в Управление, в непосредственном подчинении которого находился отряд, проект нового штата, представленный подполковником Кирилловым. Подразделению требовалось усиление для действия в усложнившейся обстановке. Вышестоящее командование запросило обоснование требований командира отряда, и, составив его, Кириллов послал в столицу майора Горелова. Дав одновременно возможность навестить семью. О его проблемах командир не знал, Дима решил не посвящать в них подполковника, опасаясь, что тот, и это будет правильно с точки зрения боевой работы, отстранит командира группы от нее. Нельзя выводить на врага офицера, да еще руководителя автономного подразделения, полностью не заряженного на бой, тем самым подвергая огромному риску и его самого, и подчиненных. Горелов понимал это и целиком был согласен с такой постановкой вопроса, но и оставаться за пределами боевых действий не мог. Поэтому он не доложил командиру о возникших осложнениях в семье, о чем был обязан доложить. И никто про его странное поведение при захвате Умара из подчиненных офицеров и прапорщиков, составляющих его группу, словом не обмолвился! Так что Дмитрий остался на должности и получил возможность, без огласки в отряде, разобраться со своими проблемами за время командировки.

Дмитрий посмотрел на часы: 15–15!

В Управление он успевает. Горелов поднял кейс с документами и дорожную сумку со сменой белья, подарком для матери – чучелом варана, блоком сигарет и небольшим бурдюком отличного выдержанного кавказского вина и пошел к входу в метро.

На службе его задержали до 19–00. После сдачи секретных документов и прохождения положенных при этом формальностей майор случайно попался на глаза генерал-майору Веригину – непосредственному начальнику над его отрядом. Тот завел Горелова в свой кабинет и долго, в подробностях, расспрашивал Дмитрия о делах в подразделении. Затем Дима зашел к своему однокурснику по училищу, также переведенному из ВДВ в ФСБ, Владу Яшкину, ныне майору, оставленному для прохождения службы в центральном аппарате. Они дружили еще курсантами, и дружба их продолжалась по сей день. Настоящая мужская дружба.

Горелов нашел его кабинет, без стука заглянул в него. Влад сидел над какими-то бумагами, перед ним дымилась чашка свежезаваренного кофе. Больше в помещении никого не было.

– Владик! – позвал Горелов, не входя в кабинет.

Яшкин поднял голову, оторвавшись от бумаг, лицо его расплылось в радостной улыбке:

– Димка! Чертила! Ну что в проходе стоишь? Иди, обнимемся, что ли? Сколько не виделись? С момента награждения тебя Звездой, наверное? – говорил Влад, поднимаясь и направляясь навстречу другу.

– Да, не позже! – ответил Горелов перед тем, как они обнялись.

– Ну проходи, Герой, рассказывай, – пригласил Диму Влад, указав на стул против себя, – как там в горах?

– В горах? Ничего! Орлы летают, шакалы по склонам шатаются, иногда вместе с боевиками. Охотимся как за теми, так и за другими. Покоя не дают! Без дела, короче, не сидим.

– Знаю, на оперативках о вас постоянно докладывают. Теперь вот против Кулана и Джумы выставили?

– Против них, родимых! Слушай, Влад, у тебя выжрать нет ничего? – неожиданно спросил Горелов.

– В смысле, выпить?

– Да, в смысле, выпить, и чего-нибудь покрепче!

– Странно, ты как-то раньше в этом замечен не был!

– Влад, ты не ответил на вопрос.

– Ты же знаешь, как у нас с этим строго, но … запретный плод, понимаешь… есть в заначке початая бутылка коньяку. Будешь этот клоповник?

– Налей граммов сто пятьдесят.

– Только с закуской голяк. В буфет бы кого отправить, но все мои ребята по делам разъехались…

– Обойдемся без закуски. У тебя в кабинете курить можно?

– Кури возле окна, там и пепельница.

– Наливай!

Влад открыл свой огромный сейф, выложив из него почти всю наличную бухгалтерию, достал из самой глубины металлического шкафа бутылку «Арарата». На стол поставил чайный бокал. Плеснул в него изрядную долю спиртного.

Дмитрий махом опрокинул в себя обжигающую светло-коричневую жидкость. Закурил, отойдя к окну.

– Я развожусь с Галиной, Влад!

Горелов ожидал иной реакции друга. Но тот спокойно сказал:

– Делов-то! Мы вон с Маринкой тоже разбежались. А ведь семь лет прожили. Полюбила другого, вот так! И ничего не сделаешь. Жизнь! Поначалу тяжело будет, потом пройдет. Верь свежему опыту! А ты отойдешь быстро. Схлестнетесь с Куланом и Джумой, все забудешь.

– Может быть. Но сейчас на душе хреново. Если бы Галина полюбила другого, то, кажется, легче было бы, но она все время, сколько мы с ней прожили, изменяла мне! И, представляешь, это в ее понимании ничего особенного. Вроде так и должно быть. Вот что обидно!

– Такой расклад, безусловно, другое дело, но, Дима, не раскисай! Детей у вас нет, а это главное. А бабы, они и есть бабы, народ более чем коварный и непредсказуемый. Пройдет все, Дим. Ты только водкой боль первоначальную не заглушай. А то затянет, не отпустит!

– Об этом не беспокойся! В общем-то, у меня к тебе просьба будет.

– Давай! Что в моих силах, сделаю. Цепануть ее хахаля? Или ее саму?

– Нет. Не надо. Пусть живет, как хочет. Я сейчас поеду к ней, подписать бумагу одну да вещи кое-какие забрать. Надо будет дня через два остальное взять, что она приготовит. И доставить к матери. Сделаешь?

– А ты сам-то почему не заберешь?

– Не успею. Да и не хочу я в барахле всяком копаться.

– Не успеешь? Ты что, ненадолго в Первопрестольную?

– Завтра поутру бортом на Ханкалу.

– Понятно. Какой разговор? Сделаю! Но мы и не посидим вместе, получается?

– Если только вечером, но, признаться, не до посиделок мне сейчас. Вот в отпуск прибуду, тогда и оторвемся! Как, Влад?

– Понимаю, а посему ни на чем не настаиваю. Приедешь – позвони, телефон не забыл?

– Помню.

– Возьми еще мобильный номер, по нему всегда найдешь меня, где бы я ни был, а вообще, на тебе визитку, там все мои координаты. Найдешь!

Дмитрий взял пластиковую карточку, на которой вверху красовался герб Российской Федерации.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное