Александр Тамоников.

Работа для спецов

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

Ушат холодной воды привел его в чувство: Феликс с трудом, но стал различать предметы. Боли уже не было, как не было и самого тела, он его не чувствовал. Перед ним сидел на корточках Валентин, внимательно глядя прямо в глаза.

– Ну, как себя чувствуешь? – спросил он без тени иронии, даже как-то сочувственно.

– А не пошел бы ты...

– Поверь, я не виноват в твоем заточении, через это проходит всякий сюда входящий.

– И что, все выживают? – прохрипел Феликс.

– Нет, не все, – ответил серьезно Валентин. Он обернулся, подал какую-то команду, и в камеру протиснулся неизвестный Феликсу бородач. Намерения его были миролюбивы: по команде Валентина он освободил Феликса от оков. – Приходи в себя, – сказал Валентин. – Постарайся восстановиться как можно быстрее, тебе принесут пищу. В общем, готовься, за тобой придут.

Прошло около часа, руки и ноги ожили. Голова, правда, немного кружилась, но молодой организм быстро набирал прежнюю форму.

Детина поманил на выход. Солнечный свет на выходе из погреба сразу ослепил Феликса. Привыкнув, он огляделся: пленник стоял в центре двора, окруженного со всех сторон каменными строениями.

Одним из них был жилой дом. На крыльце стоял Валентин, он жестом поманил Феликса к себе.

– Ну что, пришел в себя?

– Так, более-менее.

Валентин стоял, облокотившись на перила крыльца, и молчал, будто что-то обдумывая.

– Ты сейчас встретишься с человеком, – наконец произнес он, – от беседы с которым во многом зависит твоя дальнейшая судьба, а может быть, и жизнь. Его зовут Хасан, и человек он далеко не простой, каким может показаться с первого взгляда. Он очень хитер и проницателен, так что мой тебе совет: держи ухо востро, разговор поддерживай ничего не значащими фразами, обиженного из себя не строй, постарайся если не приглянуться ему, то хоть расположить к себе; на вопросы, ответы на которые однозначно дать не сможешь, отвечай расплывчато, тем самым подвигая его пофилософствовать, он это любит, а вообще смотри сам – по обстановке.

– Слушай, Валентин, с чего бы ты так беспокоился обо мне, какая тебе разница, что со мной произойдет?

– Эх, Феликс, Феликс, если все пройдет сегодня нормально, я, может, и скажу тебе, какая мне разница, а пока жди здесь и помни: Хасан – человек опасный и непредсказуемый, но если ты сумеешь его расположить к себе, то на ближайшее время у тебя будет будущее. Словом, удачи тебе, а сейчас жди здесь. – И Валентин вошел в дом.

Значит, все-таки Хасан. Все сошлось: агент там, где ему и следует быть. Теперь надо сосредоточиться: разговор, вероятно, будет непростой, если Валентин провел такой инструктаж.

Ожидание не затянулось. Уже через несколько минут пленника вызвали в дом.

Феликс увидел по-европейски обставленную комнату, скорее кабинет, с большим письменным столом, компьютером, кондиционером, мягкой мебелью – в общем, интерьер походил больше на современный офис удачливого бизнесмена. Сам хозяин производил странное впечатление: взгляд у него был какой-то ненормальный, горящий.

Такие глаза он видел впервые.

Человек пристально смотрел Феликсу в лицо, и от этого взгляда последнему стало не по себе.

– Как вы провели эту ночь, молодой человек?

– А как я ее мог провести, закованный в кандалы? Провел как-то. Только эта ночь была, наверное, самой длинной в моей жизни.

– Хм, да, постель вам досталась далеко не идеальная, но так уж здесь заведено: каждый вновь прибывающий должен пройти через такое профилактическое наказание, дающее понять, что будет с тем, кто проявит своеволие и неповиновение. И это еще не самый суровый вид наказания. Здесь существует целая система принуждения, через которую я вам не советовал бы пройти.

Хасан задумался, отведя взгляд куда-то в сторону, и пауза немного затянулась. Но долго молчать, видно, было не в привычке Хасана, и он продолжил:

– Скажите, что вы чувствуете, стоя здесь, передо мной?

Вопрос был странным и неожиданным. Феликс пожал плечами. Он помнил, какую роль ему следует играть:

– Ну, я не знаю, что и сказать. Сам не пойму свое состояние. Наверное, как провинившийся ученик перед учителем, как-то неловко, даже не знаю почему, грешков-то за мной перед вами вроде никаких нет.

– Ты верно подметил, – как-то незаметно Хасан перешел на «ты». – Как ученик перед учителем. Перед Учителем, – он многозначительно повторил это слово, – ибо Я и есть Учитель. Вершитель. От меня, от одного моего слова, может решиться судьба любого находящегося здесь человека, решиться без всякого суда – ибо Я и есть здесь высший суд, Я устанавливаю порядки и законы, по которым здесь все живут, только Я. Волею судьбы мне предначертана эта миссия – управлять и повелевать, казнить и миловать по своим законам.

Красноречие явно доставляло ему удовольствие, и надо отдать должное, он умел говорить.

– Тебе, наверное, интересно: где ты? Не в географическом, конечно, плане, а в смысле системы, куда ты попал? Тебя интересует многое, что происходит вокруг, но ни на один вопрос ты не находишь ответа. Меня, конечно, ты считаешь сумасшедшим, – он поднял руку, как бы запрещая Феликсу возражать. – Более того, ты меня ненавидишь за прошедшую мучительную для тебя ночь. О! Сколько раз мысленно ты убивал меня, рвал на куски, придумывая изощренные пытки, которым с удовольствием бы меня подверг. Так было. Ты ненавидел меня и в то же время боялся, страх охватывал тебя со всех сторон, вспышки гнева cменялись вспышками ужаса, и все это сопровождалось невыносимой болью. Разве не так?

Феликс вновь пожал плечами и хотел что-то сказать, но Хасан его опередил:

– Так. И ты это знаешь лучше меня. А главное: все твои эмоции были адресованы человеку, которого ты ни разу не видел. Но он был, этот ненавистный тебе человек, раз с тобой происходило то, что происходило. Значит, ты ненавидел какое-то воображаемое существо. Вот в чем моя сила. Меня не было рядом с тобой во время твоих мучений, но ты ненавидел и боялся меня – это доказывает невидимую связь между нами, которую я установил благодаря своим способностям. И Я управлял твоими эмоциями, управлял так, как находил нужным, сменяя гнев на слабость, заставляя тебя желать мне смерти и тут же вызывая в тебе готовность молить меня о снисхождении. И теперь ты полностью в моей власти, и только мне решать: как сложится твоя жизнь и сложится ли она вообще.

Вот величайшее наслаждение властью, величайшее предназначение великих людей – повелевать, безраздельно править, создавая свои собственные законы! Только при такой неограниченной власти воцарится порядок, и все встанет на свои места. Рожденный рабом будет рабом, он будет работать и создавать условия для жизни тех, кто выше его, кто рожден быть хозяином. И никакого капитализма или социализма – обществ, которые медленно губят мир.

Ты можешь поспорить со мной, что сейчас иные времена и рабство похоронено в прошлом. Но оглянись вокруг, посмотри на мир: капитализм имеет своей основой эксплуатацию человека человеком ради блага сравнительно небольшой кучки людей.

Ты можешь противопоставить мне другую формацию – социализм, но и здесь практически та же система эксплуатации и социальной несправедливости, даже более жестокая, поддерживаемая карательными методами, достаточно вспомнить режимы Гитлера, Сталина, Пол Пота – и опять-таки имеющая цель создать правящую верхушку, которая безраздельно властвует. О коммунизме я и не говорю – это утопия, в чем никто уже не сомневается. Мир живет в устоявшейся системе эксплуатации одних другими и жить иначе не может.

Возьмем, к примеру, тебя. Ты, как мне известно, детдомовский. Разве ты был поставлен в равные условия с растущими рядом детьми? Нет! Они были окружены лаской и заботой, ты же вынужден был выживать в одиночку. А чем они, эти обласканные, лучше тебя? Только тем, что у них есть родители?

А твои драки в детстве, что это было? Детские забавы? Нет, это было твое самоутверждение, и когда ты побеждал, ты испытывал животное чувство удовлетворения, видя поверженного противника, ты был лучше, сильнее и мог требовать от него повиновения, это доставляло тебе удовольствие; удовольствие, заметь, основанное на беспомощности и страданиях противника. Так и в остальной жизни – ты идешь к намеченной цели через несправедливость окружающего тебя мира. Ты не можешь пробиться, чтобы занять подобающее тебе место в жизни по твоим способностям, интеллекту, из-за бесчинства, равнодушия разного рода бюрократов. Чем ты хуже их? Почему ты должен «пахать», а они благоденствовать? Разве это справедливо? Нет. Вот почему я имею полное право утверждать, что мир изначально несправедлив, и он не может существовать в хаосе, который творится сейчас повсеместно. В мире должен быть порядок и люди, способные этот порядок навести и, самое главное, его удержать. И такие люди есть – пока ты видишь только меня, одного из представителей будущего руководства, поставившего перед собой цель – изменить мир, вернуть его в русло покорности и повиновения. Расставить все по своим местам.

Ты когда-нибудь близко соприкасался с наркоманом? Внешне это обычный человек, пока в нем сидит доза. Когда кончается ее действие, человек меняется. Он теряет человеческий облик, ему необходимо принять новую порцию наркотиков, чтобы стать прежним. И для того, чтобы достать дозу, он готов на все. Страх перед ломкой гонит его дальше в бездну наркомании. Он становится послушным орудием в руках поставщика наркотика.

Наркоману не важно, кто стоит во главе государства; даже то, в каком государстве он живет. Наркомания интернациональна. Больного не интересует ни политика, ни общественное мнение, его вообще ничто не трогает, кроме вечной проблемы: где взять дозу. Дай ему эту дозу – и ты его хозяин, он твой раб. Тебе наверняка интересно знать: зачем я тебе все это говорю? – Хасан словно прочитал мысли Феликса. – И ты вправе задать мне такой вопрос. Но ты молчишь, ты слушаешь, и это мне по душе. Видишь ли, ты попал сюда благодаря случаю, не так, как обычно попадают ко мне люди, если можно назвать людьми тот сброд, который давно уже потерял человеческий облик. Тебя же привела ко мне судьба. Привела через многие испытания. Главное, в тебе уже заложено противодействие существующей власти, ибо жизнь сама распорядилась так, чтобы ты возненавидел те порядки, которые установлены для всех, но служат только избранным. Ты не смирился, когда подвергся насилию со стороны власти, а вступил с ней в бой – с властью в лице воинских начальников, и предпочел опасную свободу безопасному унижению. Вот почему я вижу в тебе человека, которого можно сделать единомышленником, при определенном воздействии, конечно. Для выполнения наших планов нам нужны личности сильные, неординарные, способные на Поступок. Вот поэтому я и веду с тобой этот разговор, объясняющий тебе нашу цель.

– Извините, – наконец Феликс смог вклиниться в этот монолог, – я не хотел вас перебивать, но мне до конца не понятно, какими же методами вы собираетесь перевернуть мир, если отвергаете прямое насилие как способ достижения цели? Неужели весь расчет строится на распространении наркотиков? Но что, по большому счету, это даст? Ведь на Западе уже давно стоит проблема наркомании, и ничего подобного, я имею в виду смену власти, там не происходит?

– Я отвечу, – Хасан медленно прохаживался по кабинету. – Да, Запад давно борется с наркоманией, и поэтому, естественно, в тех странах уже выработана система противодействия, довольно отлаженная система, но все же малоэффективная, как и вся борьба с наркотиками. Просто Запад не является нашим стратегическим направлением. Наши взоры обращены на Восток. Направление нашего главного удара – Россия с ее соседями. Те перемены, которые осуществляются в обществе, привели к смене государственного строя, к падению империи со всеми вытекающими отсюда последствиями. Обрати внимание на молодежь. Ей долго вдалбливали коммунистические догмы, от которых всех уже тошнило. Практически все, что на Западе считалось нормальным и естественным, в России было аморальным, запрещенным. Когда такая запретиловка ушла в прошлое, молодежь, как голодная собака, сорвавшаяся с цепи, бросилась в так называемую свободу, отметая моральные и нравственные нормы, отвергая Закон, провозглашая анархию. А это то, что нам надо. Путем внедрения наркотиков в эту благодатную среду мы подчиним себе волю большинства этой самой молодежи, мы установим свой контроль над ней и через нее воздействуем на институты власти. Со временем, когда нынешняя молодежь по возрасту подойдет к проблемам управления Государством, во главе ее будем мы. А значит, и во главе самого Государства, так как все рычаги воздействия на этих людей останутся по-прежнему у нас. Уже первые поставки героина в Россию дали ошеломляющие результаты. О таком спросе мы даже мечтать не могли, и уже сейчас можно смело говорить о том, что наши расчеты верны и стратегия выбрана правильно.

– Но, извините, что перебиваю вас, ведь наркотик не только подчинит вам людей, но и погубит большую их часть, тогда кем управлять и повелевать?

– А я вижу, Феликс, ты не глуп и далеко не прост. Вопрос, который ты задал, конечно, неизбежно встанет перед нами. Но! Как только цель будет достигнута – я имею в виду приход к власти через наших клиентов-избирателей, – ситуация кардинально изменится. Руководить страной конченых наркоманов мы не собираемся. Нет! После прихода к власти мы объявим жесточайшую борьбу не только с распространением, но даже с употреблением наркотиков. Закроем все маршруты доставки их в страну, начнем наводить порядок. Такой порядок, который после наркотического беспредела народ воспримет как великое благо. Девиз «Спасение Нации» – и всенародная любовь, а также безграничное доверие нам обеспечены. И тогда начнется эра нового порядка, нашего порядка.

– А что будет с теми, кто приведет вас к власти? С теми самыми несчастными наркоманами?

– О них не думай. Они сделают свое дело и уйдут, причем уйдут тихо, сами. Ведь наркоман долго не живет. Так что с ними проблем не будет, а если и возникнут, то мы решим их жесткими административными мерами, опять-таки во имя здоровья нации. И, поверь, народ будет рукоплескать нам... Вот так, Феликс. Судьба забросила тебя сюда, дала шанс участвовать в великих делах, но тебе, естественно, потребуется время, чтобы все осознать и принять решение. Я даю тебе это, как милость. Только несколько человек получили такую возможность – принимать решение самостоятельно: либо быть на моей стороне и полностью мне принадлежать и, в конце концов, рассчитывать на будущее; либо, отвергнув все, о чем я говорил здесь, отправиться в общество отверженных рабов. Третьего не дано.

Но и в случае принятия решения в пользу моего предложения – я сразу предупреждаю – ты не сразу будешь членом команды. Чтобы стать таковым, придется не раз доказывать делом искренность своих намерений, что будет отнюдь не просто. Все! На этом можно и закончить нашу ознакомительную беседу, тебя сейчас встретит и проводит Валентин, который, кстати, и порекомендовал тебя как стоящий объект для работы, он и дальше будет курировать тебя. Да поможет тебе Аллах!

Хасан отвернулся от Феликса, тем самым показывая, что аудиенция окончена и гостю пора покинуть помещение.

Выйдя во двор, Феликс столкнулся с Валентином, который явно поджидал его:

– Ну что, молодой человек, как тебе наш хозяин? Хорош, не правда ли? – Взяв Феликса под локоть, он повел его от дома в сторону винного погреба. – Согласись, неординарная личность Хасан, – продолжал Валентин. – Я, конечно, не знаю, о чем конкретно он с тобой разговаривал, да и у тебя не спрашиваю. Наверняка много философствовал о несовершенстве существующего мира. Хасан очень противоречивый человек, в чем ты не раз будешь иметь возможность убедиться. Поэтому не расслабляйся, ни с кем не откровенничай, бери пример с представителей местной общины – у них простого слова не вытянешь, тем более лишнего.

Сейчас ты вернешься в погреб, нет-нет, не туда, где ты провел ночь, – поспешил успокоить Валентин, видя, как Феликс напрягся, – по соседству, но в более сносные условия, где все хорошенько обдумаешь, проанализируешь. И помни, при любом раскладе легкой жизни не жди и особых иллюзий в отношении расположения к тебе Хасана не строй. Сегодня он обласкал тебя – завтра же может уничтожить.

За дверью оказалась вполне прилично обставленная камера, по сравнению с предыдущей, конечно. В углу стояла кровать, рядом с ней укомплектованная тумбочка и немного дальше стул со столом. К тому же в камере был свет, который включать и выключать мог он сам, а это уже переводило камеру в разряд комнаты.

Наскоро пообедав, Феликс прилег на кровать. После беседы с Хасаном ему было о чем подумать. Но усталость и внутреннее напряжение все же взяли свое...

* * *

Сколько проспал Феликс, он определить не смог: окон в погребе не было, часов тоже, но по тому, что он чувствовал себя значительно посвежевшим, видимо, спал долго. Он включил свет и заметил, что посуда со стола убрана, а вместо тарелок лежала пачка сигарет «Бонд», зажигалка и какое-то подобие пепельницы, сделанной из панциря черепахи. Сигареты были кстати, Феликс с удовольствием затянулся и, опустившись на кровать, предался размышлениям.

В целом впечатление от беседы с Хасаном было удручающим. То, о чем он с таким пафосом говорил, на самом деле имело страшный смысл.

Феликса не покидала мысль, что он упустил шанс удавить этого гада еще там, в кабинете. Но сейчас, проанализировав ситуацию, которая складывалась во время беседы, он пришел к выводу, что ничего не смог бы сделать, не имея при себе оружия. Все время их разделял широкий стол, а створки дверей были немного приоткрыты – и там, за створками, в этом Феликс не сомневался, была охрана. Попробуй он что-нибудь предпринять – его бы тут же и завалили. Так что в этой ситуации он был бессилен что-либо сделать.

Но какой же мерзавец этот Хасан! Он прекрасно понимает, какой страшный, гибельный вред наносит людям. И акцент на молодежь сделал совершенно верно. Сейчас, когда страна ослабла экономически и, как следствие, морально, когда молодежь обрела так называемую свободу, именно сейчас ей подсовывают всякую дрянь, начиная от легкой и, казалось бы, безобидной анаши, кончая героином и всяческой синтетикой, которые в очень короткие сроки превращают нормального, здорового человека в животное без разума, совести, малейшего понятия о чести. Можно даже сказать: в жертвенное животное, ибо наркоман, как и жертвенный баран, обречен на смерть – смерть мучительную. И ущерб от деятельности таких вот хасанов измеряется не только количеством наркоманов, но и трагедией людей, которые напрямую связаны с этими несчастными, которые так же жестоко, если не больше, страдают, видя этот ад. Это похлеще ядерного взрыва: там пройдут четыре поражающих фактора, и постепенно жизнь возобновится, цепная же реакция наркомании не останавливается и продолжается бесконечно, пока не будет поставлена непреодолимая преграда этой заразе или не будет найдена панацея от этой беды. И если сильный человек еще может прийти к власти и объявить жестокую, бескомпромиссную войну наркомафии, то панацею создавать просто не будут: слишком большие деньги приносит этот бизнес. Бизнес, который в глобальном масштабе несет гибель всему человечеству. Но кому будут служить эти грязные деньги, когда на планете вымрет последний человек, как вымер когда-то последний динозавр?

Наркодельцы живут только сегодняшним днем, исповедуя принцип – «после меня хоть потоп». Главное – деньги, деньги сейчас, немедленно. Эти дельцы не имеют права на жизнь за счет здоровья и жизней других людей, и вот почему он, Феликс Борисов, здесь. Для того чтобы нарушить главную божью заповедь – не убий. Нарушить ради спасения тысяч людей, и господь простит его во имя этой святой цели.

Наутро Феликса разбудил Валентин. После утреннего моциона и вполне приличного завтрака он предложил вместе прогуляться по окрестностям с целью ознакомления, так сказать. Они вышли за пределы аула и побрели по тропинке, ведущей в небольшую рощу.

– Вот что, Феликс, – начал Валентин. – Ты сумел произвести впечатление на Хасана – хорошо это или плохо для тебя,– но сумел. Я после вашей беседы был у него. Он Скока вызвал и долго допытывался про подробности твоего побега: ищут ли тебя и насколько серьезно поставлены поиски? Что бы это значило – пока не знаю, скорее всего, он просто хочет убедиться в правдивости всего, что с тобой произошло. Также Хасан спросил мое мнение о том, как тебя использовать. Я рекомендовал тебя в охрану, конечно, после соответствующей подготовки, но подготовка тебе особо и не нужна. – Он как-то странно посмотрел на Феликса. – Хасан на мое предложение согласился, так что привыкай к тому, что в ближайшее время ты будешь охранять самого Хасана – честь для новичка немалая. Я, как начальник этой охраны, введу тебя во все подробности службы, но это потом, сейчас хочу поговорить о другом. Ответь мне: ты действительно тот, за кого себя выдаешь?

Вопрос был неожиданным и застал Феликса врасплох.

– Это провокация, Валентин? Один из способов проверки? Ну был бы я кем-то другим, что, я прямо бы так и раскололся? Нет, Валентин, к сожалению, я тот, кто я есть, весь перед тобой и Хасаном, а почему сожалею – да потому, что мог бы сейчас быть другим и в другом месте, а здесь мне по-любому хана – вопрос лишь во времени. Разве я не понимаю, что нужен Хасану как забава, послушная игрушка, которая может в любое время надоесть? Все я понимаю. Так уж судьба распорядилась, и обратного хода мне нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное