Александр Тамоников.

Последняя молитва шахида

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно

– Антон! У вас в батальоне, кроме тебя, в командировки ездит кто?

– К чему такой интерес?

– Да к нам только ты один от ваших и заглядываешь. А основные поставки в Чечню осуществляются отсюда, вот и спросил, у вас там что, штат кадрированный, что ли?

Сергей объяснил:

– Штат полный, а вот в рейсы посылать действительно некого. Командир второй роты в академию спрыгнул, вместо него сейчас пришел капитан, но он в части всего несколько недель. Хоть и свой парень, сразу видно, не то что был до него папенькин сынок, но рановато еще привлекать его к автономным маршам. Третий ротный желтуху подцепил, и как только умудрился? Ведь осторожничал сверх всякой меры, не поверишь, арбуз, перед тем как резать, кипяченой водой поливал.

Офицеры складов очень удивились:

– Это-то зачем?

– Вот и я его спрашивал, зачем ты его поливаешь? Или собираешься вместе с коркой сожрать? Отвечал: «Береженого бог бережет!» Вот и сберег! Свалился как сноп! Из взводных толковых было двое. Одного, Мишу Карпенко, подстрелили недавно. Он с гуманитаркой в аул какой-то пошел. Им сахар, муку сбросил, а ему взамен снайпер пулю прислал. Прямо там, в центре селения, при раздаче. Хорошо, пуля через правое легкое навылет прошла, все же из винтовки били. Поправится, говорят врачи, но в госпитале проваляется долго. Второй, Коля Болдин, в отпуске. Остальные – молодняк, типа вашего дежурного по части. Ребята хорошие, базара нет, но для рейсов глубинных совершенно не подготовлены. А так, на малом «плече» ходят в Чечню, стажируются. Вот и получается, что приходится нам с Казбеком Дудашевым пахать и за себя, и за того парня, но лично я не против такого расклада. В батальоне от уставщины и скуки помрешь! Уставщину начальник штаба ввел, прохода не дает никому, а от скуки выжрешь, так тебя тут же за хобот и на ковер! Нет, по мне, лучше я в Чехню, чем постоянно в части отираться, ерундой, типа строевых смотров да занятий, которые ничему не учат, заниматься! Кстати, Игорек, будь другом, позвони в подразделение, где моих разместили, прапорщика пригласи.

Шевцов проворчал:

– Казбек в своей стихии. Обязательно приглашать нужно!

Антонов возразил:

– Ошибаешься, Игорь. Прапорщик – человек такта. Может, у нас какой разговор особый? Так что это не каприз, а правильное понимание сути субординации.

– Ладно! Все вроде готово, – осмотрел стол Воробьев, – ну ты чего, Игорь, стоишь? Иди позвони в казарму, Казбека вызови, да начнем!

Шевцов вышел, позвонил, и вскоре вся компания была в сборе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Командир предложил тост:

– Ну что, мужики? За встречу? И за удачу? Она никому и нигде еще не мешала, здесь тем более. В Чечне удача – это жизнь! Так за нее, за удачу?

Выпили, молча закусили.

Шевцов неожиданно налил по второй.

– Куда коней гонишь, Игорь? – спросил Антон.

– Домой надо! Решил идти сдаваться! Подумал, подумал, Антона послушал, решил, чего упираться бараном? Хрен с ней, пусть главенствует! Все одно, кому-то пришлось бы уступить.

Уступлю я! Поэтому засиживаться долго, сами понимаете, не могу. Как третью за ребят погибших дернем, свалю я, мужики. Думаю, в обиде не будете?

Его поддержал обычно молчавший в компании Казбек:

– Молодец, Игорь, по-мужски поступаешь, клянусь! Женщину уважать надо и уступать ей, женщина в себе жизнь несет, род наш в муках продолжает. Правильно решил, поэтому хочу свой тост сказать.

– Давай, Казбек!

Старший прапорщик поднялся:

– Выпьем за матерей наших, жен, сестер, дочерей, за всех женщин, которых мы любим и кто нам дорог. За тех, кто любит нас и ждет, когда мы вернемся!

– Хороший тост, Казбек, – офицеры выпили по второй.

Закурили, сразу заполнив номер плотной дымовой завесой.

Сергей встал, подошел к окну, открыл его. В помещение хлынула приятная вечерняя прохлада, сопровождаемая неумолкаемым звоном цикад. Дерева, что сгорело в ту памятную ночь, о которой вспомнила Марина, под окном не было, и от этого почему-то стало грустно. Вдали раскинулись горы, окутанные черными облаками, на темном фоне покрывшегося звездами неба.

– Красиво здесь у вас и тихо! Не то что наша степь выжженная. Если бы не эта проклятая война, какой здесь отдых можно было бы организовать! Санатории построить, трассы лыжные оборудовать. А рыбалка? В горных реках, в той же Унже, на перекатах, форели и хариуса валом! Приезжали бы люди, радовались, отдыхали, лечились. Нет, кому-то понадобилось разжечь пламя войны! Козлы! А все власть, деньги, личные шкурные интересы. Твари! Удавил бы лично, покажи мне хоть одного, кто виноват в этой бойне бессмысленной!

Гневную речь друга перебил Воробьев:

– Слишком высоко они сидят, Антон, те, кого ты удавить собрался! Не подберешься! И не будем об этом. Чего зря говорить? Садись за стол. Выпьем по третьей. А то Игорек места уже себе не находит.

Сергей вернулся к столу.

Подняли рюмки за тех, кто пал в этой непонятной, ненужной, жестокой войне.

Каждый вспомнил тех, кого при жизни знал лично. И таких знакомых, товарищей, друзей у каждого оказалось немало.

Выпили молча, стоя. Постояв немного, выдерживая паузу молчания в знак памяти, сели.

Будь проклята эта война! Эта и все другие, а с ними прокляты и те, кто развязывает их!

После недолгого, но сурового молчания Шевцов набросил на плечи китель:

– Ну, пошел я, мужики?

Сергей напутствовал майора:

– Давай, Игорек! И потактичней, потактичней! Цветов с розария сорви. Извинись. В общем, улаживай дела. Удачи тебе, и привет Наде, лично от меня!

– Обязательно передам, Серег! Спасибо за компанию, и до утра!

– Подожди, Игорь, – встал и Казбек, – если капитан Антонов не против, я тоже пойду. Устал что-то, прилягу, отдохну. Разрешишь, командир? Да и вам с майором Воробьевым, чувствую, поговорить есть о чем.

Антонов не был против просьбы подчиненного:

– Как хочешь, Казбек. На посошок выпьешь?

– Нет! Достаточно. Ты же знаешь, я много не пью.

– Тогда отдыхай, Казбек! Здесь же, в гостинице, номер возьмешь?

– Нет. К личному составу пойду. Их поутру, в 5.00, и подниму!

Капитан и в этом согласился с прапорщиком:

– Хорошо! Я тоже часам к шести подойду, к погрузке.

– Спокойной ночи!

– Спокойной!

Дудашев с Шевцовым вышли. Тема разговора сразу сменилась.

– Чем грузиться будешь, Антон? – спросил Гена.

– А всем понемногу. Два «наливника» солярой залить надо, четыре «КамАЗа» под боеприпасы. Там в наряде указано, я сам мельком смотрел, от цинков с патронами для стрелкового оружия, мин различных, до 220-миллиметровых реактивных снарядов для «урагана». Да три «ЗИЛа» под различное барахло вещевого довольствия с продовольствием.

Воробьев прикинул:

– Девять машин, значит?

– Под груз девять! Десятая – мастерская технического замыкания МТО-АТ Казбека.

Командир части покачал головой:

– Хреновый набор на тебя вешают, Антон!

– Да какая разница?

– Какая, спрашиваешь? Большая, друг мой! За последние месяцы на такие вот смешанные малочисленные колонны шесть налетов было. Три боевики разнесли в пыль, остальные захватили. И машины, и груз, и людей. Потом долго на дороги головы отрезанные солдат наших бросали, для устрашения! Мне особист наш статистику постоянно доводит.

Сергей спросил:

– А сколько всего таких вот колонн за этот период от вас уходило?

– Восемнадцать!

– Прошли, следовательно, двенадцать?

– Да! Но из этих двенадцати бой принимали семь. Прикидываешь?

Антонов выразил удивление:

– Как же они уцелели?

– Кто своими силами отбился, кого поддержали.

Капитан вновь задал вопрос:

– Сейчас что за обстановка?

Воробьев ответил на вопрос друга. Из него следовало, что сейчас, по данным разведки, в районе Кармахи одноглазый Бекмураз лютует. Его банду сначала осенью прижали основательно, это когда спецназ ГРУ в работу вступил, ввалил боевикам по самые яйца, но не добил. Рассеялись остатки банды по ущельям, схронам, пещерам. А тут и перевалы снегом закрылись, наземные войска отвели, работала только авиация, и то выборочно, для профилактики скорее. Вот и удалось Бекмуразу сохранить ядро банды. К весне, когда «зеленка» появилась, вновь одноглазый своих в стаи собрал. Есть предположение, что и поддержку получил в наемниках. Только тактику сменил, или задачу ему руководство сепаратистов такую поставило. Если раньше объектами его охоты были блокпосты да комендатуры в небольших населенных пунктах, то сейчас он работает чисто по автомобильным колоннам, используя отряд группами, перекрывая дороги, мосты, переправы, все, где могут перемещаться колонны. Те начинают наблюдение и определяют место засады. А уж на захват выходит сам одноглазый со своей основной группировкой, численность которой точно пока не установлена. Но, судя по действиям, имея не менее сотни штыков, он выходит непосредственно на колонну. И нападает выборочно, вот что настораживает!

Антонов вновь задал вопрос:

– Что значит выборочно?

– Пусти колонну с бетонными плитами – в худшем случае обстреляют, но скорее пропустят. А вот где боеприпасы, оружие, на тех наваливаются всеми силами. Причем внешне-то колонны ничем не отличаются, груз под тентом, со стороны не видно, что внутри.

Капитан задумался:

– Отсюда, Гена, вывод один. Кто-то со складов твоих сливает информацию этому циклопу.

– Скажу между нами, командование пришло к тому же выводу, и сейчас с частью плотно и скрытно работают представители одной из спецслужб. Даже я не посвящен в их действия. Но работают!

Антонов разлил водку по стаканам, проговорил:

– Если работают, то «крота» или «кротов» найдут! Одного, второго, третьего, если таковые существуют, но если Бекмураз платит хорошие деньги, то появятся и четвертый, и пятый. У тебя же половина личного состава гражданские?

– Меньше, но хватает!

Сергей кивнул, резонно предполагая:

– А их можно подкупить, взять шантажом, запугать. Утечка информации в любом случае будет продолжаться! Нужно Бека с его абреками мочить! Иначе получится обычная мышиная возня. Толку от которой не будет никакого!

Воробьев вздохнул:

– Да я-то понимаю это, но не мне же выступать против него?

– Вот то-то и оно! Вся наша беда в том и состоит, что это мое дело, а вот это не мое! Это моя зона ответственности, а рядом не моя, и что там происходит, извини, меня ни разу не дерет! А бандиты этим пользуются! Да что об этом говорить? У МВД свои задачи, у ФСБ с ГРУ свои, у армии – третьи! Вот и получается, как у Крылова: «лебедь, рак и щука». Что бы ни говорили, о чем бы ни лепетали по «ящику» наши лампасы, ЭТА война нужна многим: и в верхах государственной власти, и экстремистам, и больше всего нашим новым друзьям из-за «бугра». Только цели у всех разные! Если первых интересуют бабки, вторых бабки и статус непримиримых защитников чистого ислама, то третьим – дальнейшее наше ослабление как государства. А в общем, триединая задача у них общая! Как можно дольше затянуть эту бойню. Мы с тобой не в счет, мы пешки, которыми жертвуют не глядя!

Воробьев возразил капитану:

– Ну я не стал бы так категорично заявлять, Антон.

– Заявляй, не заявляй, а факты налицо! И любой мало-мальски думающий человек все это понимает. Государство с его мощным карательным аппаратом и не может подавить локальный мятеж на своей территории, где оно вправе применять любые средства для наведения порядка? Глупость! Ты прикинь, сколько у нас различных подразделений специального назначения? Не обычных общевойсковых частей, имеющих стратегические задачи, далекие от борьбы с терроризмом. А все эти хваленые, именные? Они же сейчас сведены в целые соединения! Они обучены и имеют полученный только за последние годы богатейший боевой опыт. Да при желании они заняли бы каждый метр Чечни только по своей численности. Все тропы перекрыли бы, в каждом ауле могли бы разместиться. Но не перекрывают? Не занимают? Не размещаются? Согласен, может, я немного и утрирую, но в общем-то так оно и есть?

Антонов встал из-за стола, закурив, продолжил:

– Ты считал, сколько войск стянуто в Чечню? Нет? А я как-то, «на губе» сидя за очередное свое гусарство, по карте на развороте книги одного нашего героя-военачальника посчитал, все одно делать было нечего. И у меня получилось, что не меньше семи армейских корпусов только федеральных войск. А еще внутренние войска, авиация, дальняя артиллерия, спецназы ФСБ, погранслужба! А сколько бандформирований, по численности, противостоит этой махине? На порядки меньше. И без авиации, боевой техники, крупнокалиберной артиллерии! И на горы и поддержку местного населения боевиков ссылаться нечего! Нет желания навести порядок, о котором я говорил тебе в самом начале! А почему нет желания? Потому что война выгодна обеим сторонам, ты понимаешь, кого я имею в виду! Откуда у чеченов современное оружие? «Винторезы», «валы», «бизоны»? И все, заметь, наше родное, российское оружие!

Майор проговорил:

– Ты меня спрашиваешь?

– Нет, но откуда оно попадает к тем же Бекмуразам, Грекам, Бекам, Шамилям? Откуда столько боеприпасов, что они сдерживают федералов на протяжении стольких лет? Откуда бабки, чтобы платить наемникам? Откуда возможность залечивать свои раны за рубежом, если все кругом перекрыто? Откуда поток свежих сил наемников? Глянь на карту, везде войска, а бандиты спокойно воюют да еще перед камерами телерепортеров косоротятся: как, мол, мы вас имеем, долбеней? Слов нет, чтобы выразить все, что вот тут в груди накипело! Сил нет смотреть на этот узаконенный беспредел! Собрать бы этих долбаных штабистов и думаков геморройных из центра и сюда их, умников кабинетных. Воевать! Не могу больше, выпьем, Ген!

Офицеры выпили по сто пятьдесят грамм.

Майор обратился к Антонову:

– Вот это лучше! Не заводись! Давай прекратим этот бесполезный базар! Об этом весь народ России говорит, а толку? Как имели нас, так и продолжают иметь эти предательские партийные морды. Сам видишь! Лучше обсудим, как тебе миновать засады Бекмураза.

Капитан отмахнулся:

– Да пошел он на хер, этот циклоп! Буду я на него время тратить! Наливай по последней! И я лучше с Мари займусь.

– Успеешь, да и времени у нас это займет немного!

– Обсуждать после водки ничего не будем, ты только скажи, сколько охраны мне дашь?

– Для твоей колонны две БМП-2 с экипажами.

Сергей спросил:

– Обстрелянных?

На что Воробьев раздраженно ответил:

– Откуда их взять, обстрелянных-то? В боях не участвовали, но подготовку, приближенную к боевой, прошли в полном объеме, и поверь, не дачи строили, а занимались делом!

Сергей спросил:

– Командиром у них кто?

– Лейтенант Соколов!

– Тоже из молодняка?

Воробьев только развел руками.

– Понятно! Бойцы никакие, лейтенант – учебник, а вот две боевые машины со скорострельными пушками – это неплохо, очень даже неплохо!

– Чем, как говорится, могу!

Антонов предложил:

– Давай, Гена, добьем остатки и разойдемся. Пошло оно все к черту! Сегодня ночью в номере будет властвовать Любовь! Марина уже заждалась, наверное. А заставлять женщин ждать – самое последнее дело.

– Это точно! Насчет этого она…

Сергей перебил командира части:

– А вот этого не надо, Гена! Не надо, хорошо?

– Да я ничего и не хотел такого сказать.

– Вот и не говори. Пьем, и разбежались!

Выпили по последней. Воробьев ушел, и через полчаса, закрыв гостиницу, в номер к Антонову вошла Марина. Сергей был уже в постели, и женщина, сбросив с себя одежду, истосковавшись по его сильному телу, бросилась к нему, горячо и отрывисто в крайнем возбуждении шепча:

– Сережа, Сереженька… – отдавая всю себя во власть страсти и наслаждения.

Сергей стиснул ее, дрожащую от нетерпения. И война отступила от него, и не было этой ночью, кроме неистовой любви, ничего, что могло бы как-то отвлечь, помешать, омрачить сладость долгожданной близости. Пусть на несколько часов, но Любовь победила войну, выбросив в окно, как ненужный хлам, даже мысли о ней!

Полностью удовлетворив свои желания, опустошенные, расслабленные, Сергей и Марина лежали рядом друг с другом.

Капитан закурил.

– Скажи, Марин, только не обижайся, ладно?

– Что ты хочешь узнать? Спрашивай, Сережа, ничего не скрою.

– У тебя вот так, как со мной, часто происходит?

Женщина ответила, не задумываясь:

– Как с тобой, ни с кем и никогда!

– Я не об этом. Ты с мужиками в постель часто валишься?

Женщина спросила в свою очередь:

– А ты готов поверить в то, что я тебе отвечу?

– Скажи правду, поверю!

– Ну а если правду, то не часто. Тебе подсчитать, скольких я имела партнеров?

– Не надо!

Сергею был отчего-то неприятен ответ Марины, хотя сам он просил сказать правду и ни на что другое не рассчитывал.

– Почему ты замолчал, Сережа? Тебе стало неприятно?

– Да.

– Серьезно?

– Серьезно!

Марина положила голову на его волосатую грудь.

– Я же женщина, Сережа, не монашка, мне жить хочется! Как всем! Вот ты сказал при встрече, в фойе, чтобы я вела себя поскромнее. А зачем? Для чего? Я такая, как есть, нравится это кому или нет, без разницы. Другой уже не буду, если, конечно, такой гусар, как ты, за собой не позовет. Но, увы, гусар не позовет, а значит, все останется по-прежнему. Ты не подумай, я ни на что не намекаю, просто пять лет, с момента приезда сюда, скромничала, угождала подонку Кислицину, своему мужу, во всем! И, заметь, Сережа, верной ему была, я умела быть верной, странно, да? Хотя предложений со стороны, сам понимаешь, хватало с избытком. Но я же замужняя женщина, как можно? А Кислицин, мразь, на меня смотреть не хотел. Так и говорил: «Хорошая ты баба, Марина, но не стоит у меня на тебя». Представляешь? Каково это слышать двадцатилетней женщине? Что я, урод какой или истаскана до предела? Спали в разных углах. Я уж начинала подумывать, а не импотент ли мой муженек? Оказалось, нет, не импотент! У него, как потом выяснилось, настоящая любовь на стороне была. С полной сексуальной гармонией! Ты понял?

В голосе Марины звучала незаслуженная обида, но она продолжала:

– А была, я разобралась, потому что любовь эта взыграла у него вдруг к девочке, чей папа, заметь, случайно оказался при лампасах и звездах больших. А сама девочка проблядью была, на которой и клейма ставить негде. Пойми, я не из-за ревности про нее так, какая теперь, к черту, ревность, но тогда она такой была на самом деле. И с ней, пропадающей из дома на недели, у Кислицина полная гармония образовалась, любовь невозможная. Да ему наплевать было и на нее, главное, папа потащил его вверх. А ты, Марина, живи как хочешь. Угол есть, работа тоже, с голоду не подохнешь, мужиков вокруг хватает, может, и подцепит кто из жалостливых да неопытных. Проживешь!

Женщина ненадолго замолчала, молчал и Сергей. Марина, выдержав паузу, продолжила:

– Привыкла за всю жизнь, одной-то! Как радовалась, когда замуж выходила, кто бы знал. Я же детдомовская, ни родных, ни близких, а тут муж, да еще офицер. Сам знаешь, как это престижно тогда было! А для меня втройне приятно! Только обернулось все не так, как хотелось, очень, поверь, хотелось! Ну и плюнула я, Сережа, на порядочность свою, никому, как оказалось, не нужную. Хотела проверить, неужели я не стою ничего как женщина? Проверила! Оказалось, стою! Только для кого? Но это меня уже не волновало! Это потом, на старости лет, если доживу, может, пожалею, что поступила так, а сейчас вот ты появился, я и рада, эта ночь моя! А что будет завтра, это будет завтра. В кавалерах дефицита нет, но не нужны мне они. Так иногда переспишь с кем, когда организм женский своего требует. Но не так, как с тобой. С другими и все по-другому. Удовлетворила себя, и до свидания. Но даже это бывает редко! Ты осуждаешь меня?

Антонов ответил не сразу:

– Нет. Да и какое я имею право осуждать? Сам не лучше, и у меня бывают женщины, только все это не то, грязно как-то.

– Да, тут ты прав, именно грязно и противно. А знаешь, как хочется быть любимой, единственной, желанной? Сил нет, как хочется! А вместо этого одинокая комната в бараке, холодная постель. Если честно, плохо мне, Сережа, кто бы знал, как плохо!

Сергей спросил:

– Почему ты никогда раньше не рассказывала о своей судьбе?

– Раньше не хотела, а вот сегодня почему-то увидела тебя, и все желания как прорвало наружу. Вот и поведала тебе о бедах своих. Может, ласки больше дашь? Хотя ты всегда ласковый, нежный. А может, оттого, что ты, по сути, такой же, как я. Родственные у нас с тобой души, Сережа. Потому и жду тебя всегда, и действительно очень скучаю по тебе. И всегда жду хотя бы этой радости нескольких часов с тобой! Ты, пожалуйста, верь мне! Я говорю правду, тем более она, эта правда, никого ни к чему не обязывает.

Сергей прижал к себе женщину, вдруг открывшуюся ему с неожиданной стороны. А ведь знал он ее давно! Почему же раньше не видел в Марине человека, глубоко страдающего, несправедливо, предательски брошенного на произвол жестокой судьбы? Но она ничего не рассказывала ранее. Почему? Не хотела! А ведь Марина далеко не безразлична ему. Хотя ей откуда про это знать? Ведь и он ни в чем не признавался. Ни о своих чувствах к ней, ни о ревности, которую остро испытывал от того, что не только ему принадлежало ее тело, ее душа. Нет! Так дальше продолжаться не может! Надо менять жизнь. И он уже принял решение! Как всегда, решительно, быстро и безоговорочно. Как принимал его на войне. Но сообщит его Марине позже, перед отъездом.

Так будет легче и ей, и ему. За раздумьями он забылся в коротком сне.

Марина не спала и в 5.00 разбудила капитана:

– Сережа, дорогой, вставай, пора!

Сергей с трудом оторвал голову от подушки, поцеловал женщину и пошел в душ, сбрасывать с себя груз похмелья и приятной, легкой, но все же бессонной усталости. Вышел бодрым, и, как ни странно, ему не хотелось выпить. Может, от того, что накануне приняли не так уж и много, а может, и от неистовой любви, которой оба отдали друг друга без остатка. Марина за это время в соседнем номере привела себя в порядок, заправила постель.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное