Александр Тамоников.

Офицерская доблесть

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

Есипов подошел, поздоровался:

– Здравствуй, Оля!

Женщина ответила скорее машинально:

– Здравствуй, Коля!

Наступило неловкое молчание, к счастью недолгое. Инициатором продолжения разговора выступила женщина, тихо спросив:

– Вернулся?

– Да.

– В отпуск?

– Нет. Насовсем.

Есипову показалось, что Ольга издала стон, но в это время рядом протарахтел мопед какого-то мальчишки, и Николай не был уверен в том, что слышал стон или нечто похожее на него.

Ольга продолжила задавать вопросы:

– Ты уволился?

– Да.

Он поднял трость, добавив:

– По состоянию здоровья.

– А что случилось?

– Авария. Перевернулся на машине, поломался так, что служить дальше не разрешили. Случай.

– Да, вся наша жизнь сплошной случай.

Николай, видя, что разговор Оле дается тяжело, сменил тему и спросил наконец то, что и должен был спросить:

– У тебя, Оль, в хозяйстве гвоздодера, лома или монтировки не найдется? В собственный дом не могу зайти. Двери наглухо заколочены, а Володька с семьей отсутствует.

– Конечно! Сейчас что-нибудь найду.

Николай вновь нервно закурил, а Ольга, захлопнув за собой дверь, прижалась к ней спиной, прошептав:

– Господи! Что же это такое? Ну, зачем, зачем он вернулся! Боже! Как же теперь жить?

Она приложила прохладные ладони к щекам, закрыла глаза. Из-под ресниц по щекам скатилась серебристая слезинка. За ней другая. Женщина заплакала, задрожав хрупким телом. Появление Николая словно взорвало Ольгу изнутри, с острой, колющей болью, разбередив ей душу так и не остывшей первой любовью. Оторвавшись от двери, женщина бросилась на кухню, открыла кран и подставила лицо под струю холодной воды. Из комнаты вышел мальчик десяти лет:

– Что с тобой, мама? Тебе плохо?

Женщина вытерла лицо полотенцем, ответив:

– Нет, сынок.

– А что это за дядя, с которым ты на улице разговаривала?

– Это наш сосед. Он и раньше здесь жил. Я с ним в одном классе училась. Потом дядя Коля, так его зовут, стал военным, а сейчас, отслужив в армии, вернулся. Кстати, Валера, ты не знаешь, где у нас гвоздодер?

– В сарае, наверное, а зачем он?

Мать объяснила:

– Дяде Коле надо дверь в хату открыть, там же все заколочено.

– А топор подойдет?

– Да, должен.

– Сейчас принесу.

Валера вышел в сени и вернулся с топором:

– Вот, мама.

– Спасибо, касатик, спасибо, родной.

Женщина вышла на улицу, протянула Николаю топор:

– Вот, Коль, пойдет?

– Пойдет.

– Сам-то сможешь?

Есипов взглянул на Ольгу:

– Что?

– Ну, доски оторвать?

– Конечно. Ведь у меня же нога повреждена, а не руки.

– Ну, ладно.

– Как открою, верну.

И майор захромал к своему дому.

Дверь освободил быстро. Вошел в сени, из них в горницу. Внутри царствовал аромат плесени, пыли и еще чего-то слабого, но такого знакомого, что иначе, как запахом детства, назвать трудно.

Из мебели почти ничего не осталось, только пустой шкаф без створок да перекосившийся стул без одной ножки. Кто-то основательно почистил избу. Но это даже хорошо. Все равно старый хлам пришлось бы выбрасывать. Николай прошел в спальню, в свою бывшую детскую. Удивительно, но здесь почти ничего не тронуто, на своем месте стояла старая кровать, даже с матрацем и рваным лоскутным одеялом, стол и две табуретки. В спальне покойных родителей – пустота, одни обшарпанные стены да скрипучие доски пола. Начинало темнеть. Есипов взглянул на часы. Без двадцати шесть! Скоро станет совсем темно, надо посмотреть, осталась ли в чулане «летучая мышь». Но в кладовке было пусто. Ладно! На сегодня обойдемся фонарем или лампу керосиновую у Володьки, как придет со службы, одолжим. Или свечи. Майор вышел во двор, обошел дом, пробираясь через бурьян, сбивая щиты с окон. Хорошо, стекла целы. А то ночью прохладно будет. Не май месяц на дворе. Хотя от прохлады и стекла не спасут. Придется печь растопить. Но это уже по обстановке, возможно, и обойдется без этого. Закончив работу, связанную с применением топора, пошел к двору Ольги. Постучал в дверь. Она вышла на крыльцо тут же:

– Все? А мы с сыном только сели уроки проверять.

– Его, кажется, Валерой зовут?

– Да. Помнишь?

– Помню. На поминках видел, но он тогда совсем маленьким был. Сколько ему сейчас?

– Десять. В четвертый класс пошел.

– Учится хорошо?

Женщина вздохнула:

– Как сказать? Не лучше, но и не хуже других. Средне. Но главное, душа у него светлая, к чужому горю и страданию не безразличная.

Николай улыбнулся:

– Это неудивительно. В тебя пошел.

Ольга поправила уложенные в пучок волосы, хотя никакой необходимости в этом не было.

Николай положил топор на скамейку:

– Спасибо, Оля. Рад был тебя встретить. Честное слово. Сколько лет прошло, а увидел и понял, что домой вернулся. В родные места, к родным людям. Иди, учи с сыном уроки, пойду и я.

– Как же ты один в брошенном, холодном доме будешь-то?

– Как-нибудь. Не к тебе же в гости напрашиваться?

Ольга покраснела, достала из кармана нового, что только сейчас заметил офицер, халата, очень удачно подчеркивающего ее красивую фигуру, платок, переложив из рук в руки:

– Ты знаешь, Коль…

Есипов не дал ей договорить:

– Все я знаю, Оля. Насчет гостя я пошутил. А насчет холодного дома? Мне не привыкать. Приходилось и на голой земле спать. А вам с Валерой спокойной ночи и красивых снов.

Он уже повернулся, чтобы уйти, как Ольга тихо спросила:

– Семью позже перевезешь сюда?

Николай взглянул в глаза женщины, спросив:

– Чью семью?

– Как чью? Свою!

Есипов печально улыбнулся:

– Я бы перевез, конечно, да вот только некого перевозить. Нет у меня, Оля, семьи. Нет и никогда не было. Не встретил такую, как ты. До свиданья.

– До свиданья!

Не успел Николай зайти в дом, как почувствовал чутьем разведчика – внутри кто-то есть! И этот кто-то, услышав шаги хозяина, затаился. Затаился где-то в горнице. Скорее всего, за дверью, больше негде. Кто этот неизвестный? Бездомный, облюбовавший пустую хату под временное пристанище? Нет, его майор определил бы сразу, как приехал. Тот обязательно где-нибудь, но оставил бы свой след. И тут он догадался. Этим неизвестным мог быть только Володя Соболев, сосед-участковый! Ну, конечно, вернулся со службы, увидел, что дом Есиповых вскрыт, и зашел проверить, кто это расхозяйничался в соседской избе?

Майор улыбнулся и позвал:

– Соболев! Выходи! Хреновый из тебя конспиратор, за версту ментом отдает!

В проеме показался друг детства:

– А ты, Колян, случаем, не в разведке служил? Смотри-ка, учуял, черт бродячий!

Друзья обнялись:

– Здорово, Колька!

– Здорово, Вова, здорово!

– Ты, никак, решил в отпуске к нам заглянуть?

– Да нет, но об этом потом. И что это мы в темноте-то торчим, пойдем на улицу, что ли? А то у меня при себе, кроме фонаря, никаких осветительных приборов нет в наличии!

Соболев возмутился:

– Ты что, Колян? Какая может быть улица? Ко мне пойдем! Я тебя засек, как со службы пришел. Подхожу к калитке, а из соседней хаты мужик выходит. Признаюсь, не узнал. А все из-за хромоты и трости! Ты че, раненый?

– Нет. Но и об этом потом. Продолжай!

– Ну, идем, идем!

Выйдя на улицу, Соболев продолжил:

– Да еще в руках топор! Заинтересовался. Пошел следом. И только тогда узнал, когда ты с Ольгой Шевцовой заговорил. Не скрою, обрадовался, но сдержался. Думаю, долго ты с ней базарить не будешь. Ну и решил в избе тебя дождаться. Сюрприз устроить. А ты вон как, сразу чужака вычислил!

Николай остановился:

– Погоди, Володь, погоди! Что ты зарядил, как из станкового пулемета? Спешишь куда?

– А куда мне спешить? Просто эмоции захлестывают. Сколько не виделись? А ведь кроме тебя, у меня друзей настоящих так больше и не появилось. Так, знакомые одни! Поэтому не перебивай, дай выговориться!

– Ну, ладно, выговаривайся!

Владимир посмотрел на Есипова:

– Да вроде и сказал все! Вот черт! Тебя в армии, что ли, научили людей с толку сбивать?

– Жизнь научила. И не сбивал я тебя.

– Да? Ну, Колян?!

Друзья подошли к крыльцу дома Соболева.

Владимир открыл дверь:

– Прошу, господин офицер!

– А ты что, один? А где твои?

Соболев махнул рукой:

– Да разбежались мы с Маринкой на время. Поругались, короче. Она с детьми к своим родичам слиняла. Ничего, денька два пройдет, остынет, вернется. Не в первый раз. Да ты проходи, проходи! Будь как дома!

Николай поинтересовался:

– Из-за чего поругались? Ты вроде не пьешь особо и не буйный. Или за пять лет изменился?

– Да нет! А из-за чего ссора вышла? Не поверишь. А кому сказать, вообще засмеют. Из-за ее долбаного сериала.

– Какого сериала?

– Ну, этого, что по «ящику» каждый день крутят. Бразильского или мексиканского, хрен их разберешь! Какой-то там Хулио Игнасио, что ли? Она свихнулась на этих сериалах. Как только начинаются, все дела бросает – и к телевизору. Да мне что, смотри, только позавчера в одно время с этим Хулио футбол был, кубок УЕФА, наши с португальцами играли, а ты знаешь, я с детства болельщик еще тот. Ну и включил до нее нужный канал. Так Маринка чуть не в истерику. И эгоист я, и только о себе и службе думаю! У нее, мол, может, одна радость в жизни, сериал этот, а я и этого ее лишаю. Это Хулио, оказывается, у нее единственная радость? Представляешь? А муж, дети? Это что, обуза? Короче, говорю, плевать мне на твои мелодрамы, ничего не случится, если серию пропустишь, а я футбол буду смотреть! Она фыркнет, как кошка в натуре, детей собрала и из дома! Ушла, в общем! И себе, и мне настроение испортила. Да еще наши вдогонку проиграли! Со всех сторон непруха и облом! Но ерунда, вернется, никуда не денется. Дети достанут. Они все больше ко мне тянутся, наверное, оттого, что видят редко. Служба, сам понимаешь, дни и ночи. Как в песне!

Николай укоризненно покачал головой:

– Да! Находят же люди, из-за чего друг другу жизнь портить! Ты ж мужчина, Вова, должен был уступить!

– С чего бы это? Ну, хрен с ним, если бы футбол этот тоже каждый день показывали. То уступил, другой телевизор купил бы накрайняк, но ведь его раз в месяц, и то в сезон транслируют, а сериалы эти на каждом канале две-три штуки. И все похожие! Нет, Колян, как хочешь, но в данном случае Маринка должна была уступить. А она в дурь поперла. Но хрен с ней! Закроем тему. Ты, наверное, голодный?

– Да нет!

– Что, нет? Бутерброды на вокзале перехватил? Ты иди в комнату, посиди чуток, а я на кухне ужин быстренько сварганю. Посидим, выпьем, поговорим по душам, пока никто не мешает! Давай топай.

Николай прошел в зал, или гостиную, а по-деревенски, в горницу. Обставлена главная комната была скромно, но со вкусом. Да и где взять средства простому участковому, пусть и офицеру, чтобы позволить дорогую покупку? Нынче государство все больше о чиновниках думает. Вот на них денег не жалеет. Зарплаты в месяц платит такие, какие Соболеву и за год не заработать! Как же у нас все неправильно, несправедливо. Единицы миллиардами ворочают, от денег уже с ума сходят, целые санатории для личного отдыха снимают, и в казино баксами швыряют похлеще арабских шейхов, а основная масса общества, та, что не приспособилась к спекуляции, что предпринимательством назвали, в буквальном смысле бедствует. Кто-то острова в тропиках скупает, чтобы с очередной модельной шлюхой недельку на бережку покувыркаться, а кому-то на хлеб денег не хватает. И это называют новой эпохой. Реформаторы, мать иху! Где результаты реформ этих новоявленных министров-капиталистов? Хотя результаты как раз налицо! Это и коррупция, и наркомания, и бандитизм…

– Коль! У меня все готово!

– Иду!

Друзья устроились за столом, на который Владимир выставил бутылку водки, рюмки, солености, только что сваренные сосиски и как фирменное блюдо – сало собственного копчения с зеленью.

Соболев поднял тост:

– За встречу!

Выпили.

Николай действительно за день проголодался, поэтому сразу же приступил к закуске. И только после того, как утолил голод, предложил налить еще.

Владимир спросил, разливая по рюмкам водку:

– За что пьем на этот раз? За отпуск?

– Да нет, Володь! За дембель!

Рука Соболева с бутылкой остановилась у тары Есипова:

– Не понял! Так ты что, совсем вернулся?

– Совсем, Вова, комиссовали меня, знаешь, что это такое?

– Ну, еще бы.

– В аварию автомобильную я попал, Вова!

– Из-за нее и комиссовали?

– Из-за нее, будь она неладна. Нелепый случай, а видишь, как обернулось? Но это, может, и к лучшему. Сейчас в армии служба не то, что раньше!

Владимир довел начатое дело до конца, наполнив рюмку друга, попутно согласившись с ним:

– Да, сейчас не то, что раньше. Раньше офицеры в цене были. Девки, помню, за курсантами табунами гонялись, да и наши в Переславль ездили, на заборах училищ висели, в надежде цепануть курсантика в женихи! Я вот тебе удивляюсь. Столько баб вокруг вилось, а ты так и не женился!

Николай не дал словообильному сегодня другу развить тему, предложив:

– Давай за дембель! Он, как и рождение, один раз в жизни бывает!

Соболев резонно заметил:

– Все в нашей жизни один раз бывает. Как и сама жизнь дается нам лишь единожды. Но за дембель – это святое!

Друзья выпили по второй.

Владимир спросил:

– Ты никогда не говорил, где служил. Секретная часть?

– Да нет, какая там секретная? На Дальнем Востоке обретался. Как попал после училища под Уссурийск, так и тянул лямку в одном и том же мотострелковом полку.

– И до каких чинов дослужился?

– До командира батальона, должен был подполковника на следующий год получить, но вот авария. Уволился майором.

– А мне кто-то говорил, что ты якобы на Кавказе, в спецназе боевиков гонял?

Николай усмехнулся:

– Откуда этому кому-то знать, где я служил?

Соболев согласился:

– И то правда!

Есипов закурил:

– Да что мы обо мне? Со мной все ясно. Ты-то как? Все в участковых?

– Ага! До капитана дошел – и хорош! Так, наверное, до пенсии буду по участку бродить. А мне, если серьезно, Коля, чины и должности без разницы. Да и привык я в участковых. Все про всех на участке знаю, меня тоже каждая собака знает. Тяжких преступлений, тьфу, тьфу, – Владимир трижды сплюнул через левое плечо, – еще не было и, даст бог, не будет, а с хулиганкой да бытовухой разбираемся. Сложнее с наркотой, но этим специальное отделение занимается.

Николай поинтересовался:

– Что, балуется молодежь?

Соболев вздохнул:

– Если бы баловалась, Коля! Два года назад не знали, что с этой чумой делать. Наркота буквально заполонила район. Потом, как взяли группу, промышлявшую доставкой и распространением дури, вроде ситуация исправилась. Но все одно наркоманов хватает. И если героин достать в поселке, да и Переславле тяжело, то анаши в достатке. Ну и синтетики разной. И, главное, наркоши, как мухи, мрут, у меня на участке за год три передозы, а молодняк все одно втягивается в это гибельное дело.

– Ну вот, а говоришь, тяжких преступлений у тебя на участке не было. Разве распространение наркотиков не тяжелейшее преступление?

– Так гадостью не у меня торгуют! У меня лишь жертвы этой торговли. Но боремся, как говорится, по мере сил и возможностей.

Участковый тоже достал из пачки сигарету, хотя курил мало. Задымил вместе с другом.

– Вот такие у нас тут дела! Ребят из класса в поселке осталось немного, я с Ольгой да Костик Пыжик с Битой. Остальные либо в Переславле, либо в Москве, а Вася Пастух в соседнем селе, в Березовке, ферму организовал. Животноводческую. Бита, Битюков Андрей, с Ольгой-соседкой на ватной фабрике пашут. Там еще гроши кое-какие платят, а Пыжик, Пыжиков, в лесниках. Окончил заочно какой-то там лесной техникум и теперь хозяин леса. Без него ни одного дерева не спилишь. Строгий стал, сил нет. А толку? Начальство из администрации прикажет какой-нибудь местной шишке на сруб под баньку материал заготовить, и откомандовался Пыжик! У нас теперь как? Основной Закон не Конституция, а распоряжение главы администрации!

Николай спросил:

– Районом все Аракевич рулит?

– Он! Незаменимый наш Андрей Михайлович! Пойдешь на реку, увидишь, какие два особняка на той стороне в лесу он отгрохал. Но оформил не на себя, а на братца, что в Москве живет, да на мать жены! Хитрый Ара! Четвертый срок на посту досиживает. Метит и на пятый, но знающие люди поговаривают, новый губернатор всех старых районных начальников к власти больше не допустит, своих людей рассадит. А он, губернатор этот, – бывший генерал какой-то там антитеррористической спецслужбы. Будто с самим президентом на «ты»! Если так, то область перетряхнет. Да и пора уже! Зажрались чинуши до беспредела полного. И их не в отставку бы, а на нары. К любому, при желании, можно с десяток статей Уголовного кодекса приклеить!

Есипов улыбнулся. Он-то знал, кто именно стал новым губернатором Переславской области. Вот бы Володя удивился, узнав, что Николай, его друг, запросто может позвонить этому губернатору. И что под его началом майор участвовал во многих боевых операциях, а не отсиживался, как говорил, в мотострелковом полку на Дальнем Востоке.

Но этого капитану милиции Соболеву знать не следовало. Николай только сказал:

– Посмотрим, как будет работать новый губернатор. Что сейчас гадать?

И сменил тему:

– Ты мне лучше расскажи, как Ольга живет.

Владимир внимательно посмотрел на друга:

– Все забыть не можешь?

Есипов признался:

– Не могу…

Из рассказа Владимира следовало, что и раньше, после замужества, она особого счастья не испытывала. Шевцов этот профурой еще тем оказался. Ольга дома торчала, а сам Герман к комсомолочкам в общагу ватной фабрики нырял. Открыто гулял. Ну, а потом, как реформы грянули, он вообще ее за рабыню держал. Как деньги появились, ему не до семьи было. Нет, содержать содержал, а сам дома почти не жил. С бандитами связался. Их тогда расплодилось, как грибов после дождя. С ними да проститутками и гульбанил. Но недолго. Все ему мало было, наркотой начал торговать. Это через него зараза в поселок пришла. Ну и погорел. А вернее, дружки его и подставили. В отдел кто-то информацию на него сбросил. Ну и взяли с поличным, определив в дальнейшем на восемь лет. А в доме почти все конфисковали. И осталась Ольга с ребенком в нищете. Пошла работать. А на ватке много не заработаешь. Получает 1500 в месяц. Разве на такие деньги можно прожить? А Шевцов из зоны еще посылочки просит. Вот так и бьется она с жизнью этой неустроенной…

– Такие вот дела, Коля! Она бы и без газа осталась, но мы тут с Пыжиком, Битой и Пастухом помогли, сбросились, кто сколько смог.

– А когда Шевцову из зоны выходить?

– Да уже скоро. Точно не скажу, но в этом году, по-моему, должен освободиться. А может, по весне. Хочешь, уточню?

– Не надо. Так я спросил.

– Ага, так! Эх, что теперь меж вас будет? Тебе бы, Коль, другую бабу найти. Их в поселке предостаточно. И нормальных баб! С Ольгой развивать отношения не советую, к добру это не приведет, а беды наделать может. Но сердцу не прикажешь.

– Вот именно, Володь, посмотрим! Если Ольга примет назад Шевцова, в их семью не полезу, переболею. Ну, а коль по-иному сложится… тут уж как выйдет. Давай по третьей! За тех, кто не вернулся из боя…

– Давай! Много их полегло в войнах всяких. И ты мог оказаться среди них, но повезло. А авария ерунда, главное – жив!

И вновь Николай еле заметно улыбнулся.

Молча, не чокаясь, выпили.

Бутылка кончилась. Соболев предложил взять еще одну. Сосед, дед Ермолай, запас постоянно держит. Участковому продаст. Но Есипов отказался:

– Хватит, Володь! И так посидели нормально. Пора и честь знать.

– Ты это о чем? К себе, что ли, собрался?

– Да!

– Ты мозги-то не…?! Там и спать-то негде! Оставайся у меня. Отдохнешь, как человек. А не хочешь спать, телевизор смотри!

Но Николай был неумолим:

– Нет, Вова, я домой приехал, понимаешь, домой! В нем и жить буду. За предложение спасибо, но я пойду к себе. Одна просьба, у тебя «летучей мыши» не будет?

– Есть. Только не пойму, чего ты уперся? Куда твой дом денется? Вон он рядом стоит. Как ремонт сделаешь, переберешься, а сейчас чего в развалинах маяться?

Есипов напомнил:

– Мы о светильнике говорили? Одолжишь на время, пока свет не проведу?

– Да, бери, господи! Сейчас, только найду. Мы-то ей не пользуемся, так что Маринка могла куда угодно засунуть эту «мышь»!

Владимир встал, вышел из кухни. Вернулся быстро:

– В сенях висела, а я и не замечал! Держи! Керосином заправлена под завязку!

– Спасибо. Ну, до завтра?

– Давай, черт упрямый! Ты завтра в центр пойдешь?

– Да. На учет в военкомате встану, потом в милицию, документы на получение паспорта оформлю. В электросеть зайду, чтобы электричество подключили. Дел хватит.

– Тогда заходи ко мне в 7.00. Я в отдел позвоню, попрошу машину. Там сегодня товарищ дежурным заступил. Не откажет! А то пешком да с больной ногой…

– Ладно. Ровно в семь буду здесь. Пока.

– Пока.

Соболев проводил товарища до крыльца.

Николай вошел в свой темный и неприветливый, но родной дом. Сразу прошел в спальню.

Установил на столе лампу, свет от которой придал немного уюта. Раскрыл створки окна, выходящего в палисадник с торца, прямо на кусты смородины, ряды которой служили границей между усадьбами Есиповых и Галушкиных, теперь Шевцовых. Дядя Вася и тетя Нюра Галушкины, родители Ольги, покоились на местном кладбище недалеко от могил его родителей.

Окна дома Ольги были темны.

Николай сел, глядя в окно. Закурил. А на улице все же начался дождь. Мелкий и нудный. Осенний. Шелест дождинок по кустам навевал грусть.

Николай курил сигарету за сигаретой!

Не спала этой ночью и Ольга…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное