Александр Тамоников.

Диверсант-одиночка

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Вот так в жизни бывает. Кто-то гибнет от пули врага, а кто-то становится жертвой необузданной ревности или других бытовых обстоятельств, как в случае с нашей Анастасией Павловной. Подонок, бывший муж, в порыве ярости убил не только ту, которая когда-то была его женой, он не пощадил даже собственную дочь. Ребенка не пощадил!

Сделав паузу, генерал добавил:

– Убийца ушел от правосудия, покончив с собой там же, рядом с жертвами. Видимо, на какое-то мгновение разум его прояснился, и в ужасе от содеянного господин Ковалев застрелился. Сейчас правоохранительные органы работают на месте преступления. Но и им картина ясна. Службу поставят в известность о результатах следствия, хотя новое вряд ли сообщат. А нам остается проводить в последний путь боевого товарища.

Оболенский повернулся к сидящему по соседству заместителю, полковнику Жирнову:

– Вас, Анатолий Александрович, я попрошу заняться организацией похорон Анастасии Павловны и ее дочери. Приготовьте помещение, где можно было бы установить гробы. Я думаю, все должны иметь возможность проститься с погибшими.

На этом генерал объявил совещание закрытым и призвал всех сотрудников продолжить выполнение ими служебных обязанностей. Офицеры покинули штаб. Москвитин вернулся в свою комнату, Оболенский прошел в служебный кабинет. Он выпил коньяку, сел в кресло, закурив и задумавшись. Оболенскому не давал покоя Москвитин.

Приняв за основу наихудший вариант развития событий, а именно тот, при котором Ковалева все же передала компрометирующие Оболенского материалы майору Москвитину, от других вариантов генерал отказался, решив действовать наверняка. Пусть с перестраховкой, но уже наверняка! Оболенский понимал, что майор ни на секунду не усомнится в том, что Ковалеву убил не ее бывший муж. Он без труда просчитает, что капитана убрали из-за документов по приказу самого Оболенского. Что он предпримет в ответ, имея на руках убойный материал, способный доставить начальнику практически непреодолимые, даже с его связями, проблемы? Понесет документы в ФСБ? Вряд ли, велика вероятность, что они попадут к куратору. А майор не может быть уверен в том, что Большаков не в курсе темных дел руководителя спецслужбы! Тот не в курсе, но знать-то этого Москвитин не может. А действовать на авось не будет, так как привык работать основательно, расчетливо, ясно определив цель и конкретные пути ее достижения.

Следовательно, в ФСБ майор не пойдет. По крайней мере сейчас. Выше, во властные структуры хода ему нет. Значит, начнет искать человека, который поможет ему доставить бумаги туда, откуда их Оболенский достать не сможет. На это нужно время. Оно у Москвитина есть! Вернее, есть, пока он находится здесь, в Москве. Где он может их хранить? Дома? Сомнительно! В служебном кабинете? Глупость. При себе? Еще большая глупость! Хотя… передать их Москвитину некому. Из сотрудников Службы. А на сторону? Чревато! Он знает, что если попал под подозрение, то за ним будет установлено наблюдение. До смерти Ковалевой причин прятать компромат у него не было.

А после того, как он узнал о гибели Анастасии, территорию офиса не покидал. И покинет уже с прицепом на «хвосте». Все это Москит прекрасно понимает. Значит, документы сейчас все же либо при нем, либо у него дома, но в тайнике! Нет, квартира отпадает! Скорее всего компромат при нем! В настоящий момент при нем! Но ничего для проверки этого генерал сделать не может. Москвитин не Ковалева и не любой другой сотрудник центрального офиса. Он специальный агент. Диверсант! Его не обыщешь. Это Владимиров или даже Жирнов по первому требованию Оболенского разделись бы до трусов. Майор не позволит прикоснуться к себе. Правда, с оговоркой, живым не позволит. А убирать его нельзя! Во-первых, смерть второго сотрудника Службы, да еще секретного агента, и почти одновременно с Ковалевой, сразу породит массу вопросов у куратора, на которые Оболенскому ответить будет трудно. На бытовуху ликвидацию Москвитина не скинешь, а следовательно, Большаков почувствует неладное и начнет крутить Службу. И закончиться этот крутеж может плохо.

Вот черт. Задала сучка Ковалева задачку. Создала проблему. Хотя, если быть объективным, винить во всем Оболенскому следовало только себя. Это он потерял нюх, расслабился и назначил встречу с Астаминовым в обычном московском кафе. Ведь мог же вывести Батыра за город? Мог. И никто ничего не узнал бы. Почему не вывез? Да все потому. Расслабился. А в его работе, особенно теневой, расслабление смерти подобно, в чем сейчас он имеет полную возможность убедиться.

Оболенский вызвал оперативного дежурного и велел подать машину.

Генерал затушил окурок в пепельнице, извлек из сейфа спутниковый телефон, положив его в кейс, налил еще рюмку коньяка, поднял ее:

– Да поможет мне Бог!

Выпил. Вышел на улицу. Сел в «Мерседес», приказав водителю:

– На набережную, Женя.

Прапорщик Хомяков плавно вывел иномарку с территории центрального офиса. Через полчаса остановился на площадке у одной из многочисленных пристаней на Москве-реке. Генерал, покинув салон, прошелся вдоль высокого гранитного парапета, глядя на воду.

Остановился. Достал из кейса телефон, включил его.

– Джура!

– О! Господин Оболенский? Какими судьбами? Хотя догадываюсь, Батыр доложил мне о небольших проблемах, возникших у вас в Москве.

Генерал невесело усмехнулся:

– Если бы небольших. Да, началось все с мелочи, но затем эти мелочи начали разрастаться с большой ком.

– Тебе нужен мой совет или помощь, Петр Константинович?

– И то, и другое, Адам.

– Весь во внимании.

Генерал огляделся, вокруг не было никого, только машины четырьмя плотными рядами продвигались вдоль набережной. Оболенский проговорил:

– Наша встреча с Батыром в Москве зафиксирована.

Адам Дахашев, он же Джура, спокойно произнес:

– Я это знаю. И что?

– Как что? Мало того, что нас сфотографировала моя сотрудница, оказавшаяся в кафе случайно, так она еще идентифицировала через компьютер Батыра и моего собеседника, вытащив из базы данных Службы его досье! Эти документы она передала кому-то. Скорее всего хорошо тебе знакомому майору Москвитину. Ты понимаешь, что это значит?

Голос Джуры звучал неестественно спокойно, даже как-то безразлично:

– Понимаю. Ровным счетом ничего не значит.

Генерал не смог скрыть нервного изумления:

– Что? Ничего не значит?

– Конечно. Дело в том, дорогой Петр Константинович, что у Батыра есть брат-близнец. Так вот Хасан Астаминов, в отличие от Ахмеда Батыра, вполне законопослушный и преданный властям Чечни чиновник в новой администрации. Братья как две капли воды похожи друг на друга и официально являются непримиримыми врагами, что не соответствует, естественно, действительности! Хасан, как и Ахмед, работает на меня. Так что пусть хоть куда попадают фотографии, досье или еще что-то, связанное с вашей встречей в Москве. Ты принимал не Ахмеда, а Хасана, о чем тот будет предупрежден немедленно. Кстати! По моим данным, он сегодня как раз и возвращается из столицы, куда ездил по делам своего начальства.

Оболенский, выслушав Дахашева, почувствовал: у него закружилась голова и ослабли ноги.

– Почему же ты, Джура, не оповестил меня об этом раньше?

– Да о братьях Астаминовых вся Чечня знает. О них наверняка в курсе и командир твоего отряда. Так что я посчитал, что и ты обладаешь этой информацией. А что это с твоим голосом? Ты что-то сделал не так?

Генерал готов был обложить своего компаньона русским многоэтажным матом:

– Сделал ли я что? Да, сделал! Не зная ни хрена о каком-то задроченном Хасане, убрал сотрудницу, что засекла нас в кафе с Батыром!

– Ну и что? Уверен, ликвидацию ты провел умно, отведя от себя всякие подозрения. Чего ты нервничаешь?

– А то, что, если Москвитин обладает документами, то он в туфту, что я общался в Москве с братом Батыра, не поверит! И начнет копать! К этому его подстегнет еще и тот факт, что вместе с сотрудницей мне пришлось уничтожить и всю ее семью, включая малолетнюю дочь! А если Москит начнет копать, то чего-нибудь раскопает точно. А у нас крупная сделка на носу. Вот почему я нервничаю и кляну тебя за то, что ты не соизволил хотя бы продублировать известную, как ты говоришь всем, кроме руководителя антитеррористической спецслужбы, информацию по брату Батыра. Сделай ты это, все сейчас было бы по-иному.

Дахашев остановил речь Оболенского:

– Подожди, подожди, генерал. Ты, вместо того чтобы вешать на меня всех собак, себе задал бы вопрос, почему ничего не знаешь о Хасане. Ты вот о чем подумай. Хотя… об этом думать уже не стоит. Успокойся и продолжай работать в прежнем режиме.

– Мне этого теперь не даст Москвитин.

– Так реши и с ним вопрос.

– Я, Джура, в отличие от тебя, не в Чечне, а в Москве. Это ты можешь приказать забавы ради отрезать башку какому-нибудь провинившемуся своему абреку. А я не могу тронуть майора здесь. При всем своем желании. А убрать его необходимо.

Джура вздохнул:

– Что-то я перестал понимать тебя, Петр Константинович. Тебе надо завалить майора, а сделать этого ты не можешь? Что, людишки стоящие перевелись, чтобы заказ выполнить?

– Не перевелись. Я говорю о том, что второй труп, а тем более труп секретного агента, на фоне убийства сотрудницы Службы немедленно вызовет реакцию моего куратора. А он мужик дотошный и возможностями обладает, с моими не сравнимыми. Он обязательно начнет расследование гибели Москита, тем самым парализует мою деятельность, ну и как следствие – окончательный этап подготовки нашей сделки с оружием. Так что не все просто, как это кажется со стороны. Особенно с вершин Кавказских гор.

Руководитель чеченской террористической группировки коротко спросил:

– Что предлагаешь?

Оболенский ответил так же коротко:

– Убрать Москита в Чечне.

– Каким образом? У тебя есть план?

– Есть.

– Выкладывай его!

– Он прост. Необходимо организовать акцию твоими силами, в ходе которой и завалить диверсанта.

Дахашев ненадолго задумался, затем ответил:

– Неплохо. Кажется, твой Москит в этом случае может оказать и мне неплохую услугу, тогда тебе его и убирать не придется! Сам потом сдохнет!

– Ты это о чем?

– Об одном дельце, которое дестабилизирует обстановку в регионе похлеще любой нашей удачной операции. А смысл его в следующем…

Руководитель спецслужбы слушал Джуру еще минут десять. После чего спросил:

– А ты уверен, что все пройдет по твоему сценарию?

– Уверен. При условии, если и ты как надо сыграешь свою роль.

– Ладно. Кончаем разговор, и так зависли в эфире.

– Конец связи, генерал, и не суетись, все будет о’кей.

– Хотелось бы. Конец связи.

Глава 4

Москвитин покинул центральный офис Службы раньше обычного. Он направился в сторону своего дома, внимательно следя, не прицепил ли Оболенский к нему «хвост». Такового не заметил. Или вели его профессионально, или слежки не было. И все же ему следует перестраховаться. Подъехав к дому и оставив автомобиль на площадке возле мусорных контейнеров, Андрей вошел в свой подъезд, готовый в любой момент отразить нападение. В такой готовности он постоянно входил в дом. Как говорится, береженого бог бережет. Подъезд оказался пуст, по крайней мере первые два его этажа. Москвитин не стал подниматься наверх, а несколько раз условным сигналом позвонил в дверь справа. Из-за нее через какое-то время раздался хриплый голос:

– Кто там?

– Свои, Слава, открывай.

– Андрюха, ты?

– Я, я, открывай.

Дверь отворилась. Майор, посторонив мужика в спортивных брюках и непонятного цвета майке, вошел в прихожую, захлопнув дверь. Эта квартира принадлежала Вячеславу Павлову. Когда-то Вячеслав, окончив воздушно-десантное училище, командовал отдельной разведывательной ротой десантно-штурмовой бригады в Афганистане. Это было в конце восьмидесятых. Затем, после вывода 40-й армии из-за «речки», кавалера двух боевых орденов отправили все тем же ротным в учебную дивизию Краснознаменного Туркменского военного округа. Служба в мирных условиях не пошла. Частые пьянки и конфликты с политорганами привели к тому, что капитана Павлова вышвырнули из армии. Он вернулся в Москву, к родителям. Жена от него ушла, а мать с отцом в один год отправились на кладбище. Остался Вячеслав один на всем белом свете. Запил по-черному! Потом немного сбавил обороты. Кончились деньги и вещи, которые можно было продать. Пришлось искать работу. В этом ему помог бывший его солдат, ставший предпринимателем, доверив должность директора магазина. Но через некоторое время Павлов, покинув директорское кресло, оказался в грузчиках, кем обретался до сих пор. Если бы не сослуживец, державший бывшего командира лишь из-за того, что вместе с ним прошел ад войны, Павлова уже давно бы выгнали с работы. Но бывший подчиненный не давал капитану загнуться от голода. Впрочем, при том образе жизни, что вел Вячеслав, он скорее рисковал сгореть от водки. Но Андрею, при всем при этом, был близок Павлов. Майор спецназа понимал его, боевого офицера, оказавшегося ненужным армии, которой служил честно и мужественно. Он сломался, осознав то, что его армии больше не существует. Москвитин помогал Павлову, чем мог. Пытался вылечить от алкоголизма, правда бесполезно, оплатил несложную операцию по удалению старого осколка из бедра. Да и вообще относился к бывшему капитану хорошо, абсолютно уверенный в том, что тот никогда, ни за какие деньги и блага не предаст друга, не оставит его в опасности, а потребуется – вновь станет в строй с боевыми товарищами, пусть даже лишь для того, чтобы умереть в бою! Несмотря на пьянки, как это ни странно, капитан-разведчик практически не утратил способность логически мыслить, и физическое состояние его стабилизировалось на том уровне, которому некоторые, усиленно пытающиеся улучшить здоровье люди, могли позавидовать. Вячеслав жил так, как хотел, никогда ни на что не жалуясь, только иногда, перебрав водки, поносил власть. В остальном и для соседей, и вообще для общества он был совершенно безобиден. Павлов да еще проститутка Оксана, живущая недалеко от стадиона «Динамо», были теми людьми, которым он мог довериться. Славе больше: он все же мужчина и доверенную тайну из него выбить было невозможно. Оксане меньше, все же она была женщиной, а с женщинами у Москвитина отношения как-то не складывались. Только Оксана, представительница того слоя женщин, к которым боевой майор относился с презрением, что не мешало, однако, при случае пользоваться их интимными услугами, задела Андрея. Это произошло так.

В свой день рождения Андрей отправился в ночной клуб, где и увидел ее среди толпы таких же размалеванных девиц. Прилично напившись, он снял Оксану и поехал к ней домой. Первую ночь майор помнил плохо, но что-то сразу привлекло его в ней. Позже они встретились вновь, случайно, на Новом Арбате. Оксана шла мимо книжного супермаркета с девочкой лет семи. И Андрей сначала не узнал ее. Приглядевшись, окликнул. Поговорили. А вечером он был у нее. Тогда Москвитин узнал, что после развода с мужем Оксана осталась без средств к существованию. На руках дочь, а в Кузьминках больная мать. Сейчас ее уже не было в живых. А тогда женщине приходилось буквально разрываться. Подруга предложила работу в гостинице. Уборщицей. Оксана согласилась и… попала в сети сутенеров. Ее обработали быстро и заставили спать с клиентами. Оксана ни на что не жаловалась. Она находила в себе силы воспринимать действительность таковой, какова она есть. И просто жила, не обращая внимания на пересуды соседей, знавших о ее «профессии». Оксана жила ради дочери, на собственной судьбе поставив крест. Что сейчас с ней? Как она? Этого Андрей не знал, он не виделся с женщиной почти год.


Павлов с Оксаной не знали, кем на самом деле является Андрюша Москвитин. Для них он был торговым представителем одной из компаний с наскоро придуманным названием «Тайфун удачи».

Андрей взглянул на Павлова:

– А ты сегодня никак трезвый?

– Проспался. С утра пивка принял, немного бормотой догнался и на боковую. Недавно проснулся. Вроде не ломает, ну и не стал больше пить, хотя пузырь в холодильнике стоит.

– Это хорошо, что ты трезвый. Разговор, Слава, есть.

Майор с бывшим капитаном прошли в единственную комнату, в которой, кроме старой софы, платяного шкафа, трельяжа и черно-белого телевизора на тумбочке, ничего не было. Грязные шторы закрывали такие же грязные стекла окон. Прожженный в нескольких местах ковер. Единственное кресло, просевшее и оборванное, в углу возле бадьи с огромным кустом чайной розы. Яркие красные цветы явно не гармонировали с общим интерьером жилища Павлова.

– Устраивайся, Андрюша, говори, что за дела привели тебя ко мне.

Устроившись на кровати, сам хозяин квартиры достал из-под подушки пачку «Примы». Закурил, стряхивая пепел в переполненную окурками пепельницу.

Москвитин спросил:

– Мог бы, Слава, оказать мне услугу, не спрашивая ни о чем?

– Конечно, какой базар? Что надо сделать?

– Прогуляться до табачного киоска, купить в нем сигарет и вернуться. А по пути посмотреть, не ведется ли за подъездом, а также за тыловой стороной дома постороннего наблюдения?

Бывший капитан удивленно взглянул на майора:

– В какое дерьмо ты вляпался, Андрюха?

– Сам пока не знаю. Как вернешься, поднимись по лестнице до моей квартиры, но позвони в соседнюю. Попроси таблеток от головной боли.

– А на хрена тебе таблетки?

– Мне, Слава, лекарства не нужны. Они скорее тебе пригодятся. Мне же надо знать, в порядке ли моя хата и нет ли в подъезде посторонних личностей.

– А ты не подумал, менеджер, за каким чертом мне за таблетками лезть на твой этаж, когда я спокойно у соседки могу взять?

Андрей удивленно кивнул головой. Павлов мыслил правильно – и это хорошо! Ответил:

– С соседкой у тебя могут быть напряженные отношения.

– Ясно. На сигареты бабки давай.

Москвитин вручил товарищу тысячную купюру. Тот удивился:

– Куда столько? Мельче купюру давай!

– Бери, бери. У меня еще есть.

– У тебя-то есть, не сомневаюсь, только вот у меня откуда эта штука могла образоваться, если я на работе в день не больше двух соток получаю. А баба-продавщица в табачном киоске меня знает.

Андрей вытащил еще пару пятисотенных купюр да одну десятку. Мельче денег у него с собой не было.

Видя такое дело, Вячеслав проговорил:

– Ладно. Хорош по карманам шариться. На пару «Примы» и у меня будет. Все одно покупать сигареты пришлось бы. Короче, пошел я. Дверь закрою и открою сам. До связи, коммерсант.

Улыбнувшись, Вячеслав покинул квартиру.

Андрей подошел к окну. Отодвинул чуть в сторону штору, выглянул наружу. Прямо перед окнами первого этажа росли кусты, за ними тротуар, автомобильная дорога, железный забор. За ним парк. По тротуару шли люди, по улице проезжали машины. Все, как и должно быть. Ничего подозрительного.

Вернулся Вячеслав быстро. Прошел в комнату. Бросив сигареты и присев на кровать, внимательно взглянул на Москвитина, спросив:

– Так в какую историю ты попал, Андрюша?

Майор задал встречный вопрос:

– Что, пасут?

– Пасут! Двое из «Форда», что приткнулся у соседнего дома. В подъезде никого. С тыла тоже чисто.

– Из «Форда»? С номером…

– Да! Ты знаешь этих ребятишек?

– Неважно. На тебя они обратили внимание?

– А хрен их знает. Обратили, наверное, но никак это не обозначили.

Москвитин поднялся:

– Так. Понятно. Спасибо, Слав. Надеюсь, ты позволишь воспользоваться твоим окном?

– Ради бога. Лучше из кухни. Там куст черемухи, он скроет тебя от дороги. Дальше лучше вдоль здания и уже потом отойти от него. Это я тебе как разведчик советую. Хоть и не увидел я слежки с тыла, но там черт его знает, может, прогуливающийся с собачкой безобидный с виду старичок заодно с теми, что в «Форде».

Павлов опять спросил:

– Объяснить, во что вляпался, не хочешь?

– Нет, Слав. Но не не хочу, а пока не могу. Как-нибудь потом. Не думаешь, что эти наблюдатели, зафиксировав тебя, не прощупают твою персону?

– Что-то ты, Андрюша, заговорил языком профессионального военного. И военного, близкого к разведке?

– Тебе показалось, но ты не ответил на вопрос.

Вячеслав подошел к Москвитину:

– Иди с богом, Андрюша, обо мне не думай, свою задницу прикрывай. А я в случае чего смогу встретить непрошеных гостей. Под кроватью десятизарядная «Сайга» двенадцатого калибра лежит. Неплохой аргумент для предметного разговора, не правда ли?

– Ну, раз так, пошел я.

– Давай. Если что, перед тем как вернуться, позвони.

– У тебя же нет телефона.

– Не было. Теперь есть. Сотовый. Запиши номер.

Москвитин сделал так, как посоветовал бывший разведчик. На выходе из парка майор поймал такси.

– По Ленинградке на улицу Правды.

Водитель мягко тронул новенькую «Волгу» и повел ее к названному пункту назначения. Андрей внимательно следил за дорогой и за машинами, иногда появляющимися сзади. Водитель спросил:

– Вас кто-то может преследовать?

Москвитин изобразил удивление, переведя взгляд на таксиста:

– С чего вы это взяли?

Водитель вздохнул:

– Я, господин хороший, почти десять лет опером в МУРе прослужил. После болезни списали. Занялся извозом. Так что я вижу, как вы следите за обстановкой.

Андрей улыбнулся:

– И все же вам показалось.

– Да? Ну что ж, показалось так показалось. Но так, к слову, все же скажу. Никто нас не пасет. Поверьте мне.

Недалеко от улицы Правды Андрей остановил такси. Вышел и направился обратно к Ленинградскому проспекту. До улицы Мишина, где проживала Оксана, решил пройти пешком. Далековато, но безопасно. Тем более в зеленой зоне у стадиона «Динамо» ему легко будет затеряться. Все же офицер спецслужбы до сих пор не отбрасывал вариант возможной слежки. Был же установлен пост наблюдения у его дома? Значит, Оболенскому небезразличны передвижения майора. А светить подругу он не имел никакого права. Хватит Ковалевой с ее дочерью. Возле знакомого дома Москвитин внимательно осмотрелся, зашел в беседку, одиноко стоящую на месте, где когда-то располагалась детская площадка. Достал сотовый телефон. Желательно, чтобы Оксана сейчас находилась дома, но даже если женщина на работе, он, сообщив о себе, дождется ее.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное