Александр Тамоников.

Бой после победы

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

Николай спросил:

– Слышал, в мое отсутствие к тебе гости из милиции заезжали?

– Карасик, что ли, успел доложиться?

– Угадал.

Рудин вздохнул:

– Было дело, Колян! Как раз в четверг… или пятницу?.. Да какая разница? Скажу одно, виноват я перед тобой! Никогда раньше не подводил, а на этот раз подвел!

– И чем же ты подвел меня?

– Как будто не знаешь?

– Знаю, но хочу от тебя услышать!

Тихонок объяснил:

– Где-то в полдень заявился майор. С ними еще менты были, но те в машине, в «Волге» остались. Майор с ходу: проводил съемку такого-то числа, в таком-то месте, таких-то лиц? Я в отказ! Нет, не проводил. На хрена бы мне это надо было? А майор – зря ты, мол, так. И показывает новые показания Карася, где черным по белому расписаны все наши действия по вице-губернатору. Тут же спрашивает, знаю ли я, что за подобную съемку по закону положено? Я ему опять: да, камеру брал, так как в понятых был, но снять ничего не сумел, мол, батарея села. Он рассмеялся. Дурак, говорит, ты, Рудин. Впряг вас с Володиным Горшков в противоправные действия, а ты его еще защищаешь. А за скрытую съемку без соответствующего разрешения статья положена. В первую очередь, говорит, придется камеру конфисковать! Жалко технику, Коль, стало. Но не сдавался до последнего. И бумаги никакой не писал, хотя майор настаивал. Единственное сказал, что кассеты забрал ты, а браконьерство и пьянство имели место. Майор посоветовал мне об этом не распространяться, дабы не нажить неприятностей, а про субботу эту забыть напрочь. Кроме того, что был там, но ничего, связанного с браконьерством и малолеткой, не видел. Я ему, а как же протокол? Он – считай, нет никакого протокола. Нет и не было! Я – а зачем тогда бумага Карася? Он ощерился, на всякий случай, говорит. И ушел, погрозив мне, как пацану, пальцем. Как «Волга» отъехала, я во двор. Гляжу, к тебе, к твоей усадьбе майор покатил! Вот так, Колян! А что они вдруг засуетились? Ведь если будет суд, я подтвержу то, что на реке в действительности было, и про давление майора расскажу.

Николай закурил сигарету:

– Не будет никакого суда, Тихон! Нет для возбуждения уголовного дела никаких оснований!

– Как же так? А пленка?

– Пленка! Кассеты сдуру и по доверчивости мой отец все тому же майору передал!

– Вот оно что? И как же теперь?

– Никак! Наливай по второй!

– Это без вопросов!

Рудин наполнил рюмки. Спросил:

– Что сам делать будешь?

– Запью, к ядрене фене! Не могу на этот беспредел чиновничий смотреть! Не могу. Рука к стволу так и тянется. Дали бы волю, многих к стенке поставил бы. И что за страна? Говорят об одном, думают о другом, делают третье! Народ в дерьмо превратили, в рабов. Говорят о какой-то демократии, а вокруг коррупция невиданная! Все продается и все покупается! Жизнь человеческая копейки не стоит! Деревни вымирают! Да что там деревни, страна вымирает, а по «ящику» показывают, как у нас в России хорошо стало! Врут, суки, глазом не моргнут.

И врут-то вроде внешне приличные, солидные люди. Гадом буду, Тихон, добром эта порнуха не кончится. Чую, кровь прольется! И без террористов всяких. У нас ведь как? Стоит только спичку поднести, и полыхнет. Полыхнет так, что все дотла сожжет! Вопрос, кто и когда эту спичку к высушенному реформами бестолковыми сушняку поднесет? А ведь поднесут, Тихон! Поднесут! И тогда мало никому не покажется. Европе с Азией и Америкой в том числе. Так какого хрена власти наши будто повязки на глаза надели? Чтобы не видеть дел рук своих. А ворованные деньги в кармане можно легко на ощупь пересчитать. Они у чиновников в одной валюте и в одних купюрах! Так что забухаю, Тихон, чтобы позора этого не видеть хоть неделю!

Рудин проговорил:

– Но трезветь все одно придется? А похмелье оно пострашнее пьянки будет!

– Да знаю! Но не могу больше. Устал. Морально!

– Ты это, Коль, брось! Займись лучше чем-нибудь другим!

– Чем, Тихон?

– Ну, рыбалкой, что ли! Да мало ли чем? – И тут Тихонок что-то вспомнил, улыбнулся: – Знаю, чем, Колян! И думаю, это занятие тебе по душе придется!

– О чем ты?

– Фельдшерицу к нам в деревню новую прислали, Матрена на пенсию ушла, вот ее и заменили. Девка с Кантарска, после медучилища. Справная. Симпатичная. На нее уже положил кое-кто глаз, знаешь, в деревне без этого не обойтись, но кто тебе в Семенихе может составить конкуренцию? Никто! Если возьмешься за фельдшерицу, все ухажеры в момент отвалят. И она знает о тебе, потому как прославился не только на район, а на всю страну! Тебе ж семьей обзаводиться надо? Надо! Когда еще такой случай представится?

Колян сказал:

– Посмотреть на девочку можно, отчего нет. Как ее зовут?

– Надеждой. Надеждой Павловной Курикиной!

– Постой! Уж не дочь ли она главврача райбольницы?

– Племянница, насколько знаю!

– Что ж ее дядюшка при себе не оставил?

– Народ гутарит, сама сюда напросилась, хотя могла в районе остаться! Слушай, Колян, а не из-за тебя ли эта Надежда Павловна прибыла?

– Не говори глупости!

– Почему глупости? Совсем не глупости. А вполне возможный расклад! Ты знаменитость, мужик настоящий, стоящий, не бабник. Так почему бы ей не попытаться закружить с тобой? По-хорошему, по-серьезному, я имею в виду?

Колян проговорил:

– Тогда если принять твой вариант, то фельдшерица девочка расчетливая. А я расчетливых не уважаю! Я…

Тихонок не дал договорить другу:

– Короче, Колян, надо тебе заглянуть в медпункт! Сегодня уже не стоит, а вот завтра? Надо! Хочешь, с тобой пойду?

Горшков отмахнулся:

– Ладно! Разберемся! Ты давай, наливай лучше!

После третьей рюмки Горшков отправился домой, прикидывая предложение Тихонка насчет нового фельдшера и находя это предложение не таким уж и плохим. Но это, может, сейчас, когда в голове шумел хмель, а завтра он отметет этот вариант друга? Но сходить в медпункт, по любому, не помешает. Посмотреть, что ж собой представляет Надежда Павловна Курикина. Ему, как участковому, невзирая на отпуск, положено знакомиться с новыми людьми на вверенном участке.

Эту ночь Колян спал спокойно, без сновидений, может, оттого, что освободился от чувства вины перед своими погибшими однополчанами, может, от действия спиртного. Поднялся позже обычного, без пятнадцати девять. Умылся, побрился, от завтрака, предложенного матерью, отказался, не было аппетита. Вспомнил о разговоре с Тихонком, касающемся новой фельдшерицы. Подумал отбросить мысль о посещении медицинского пункта, но затем решение изменил. Не без помощи старшины Головко, подъехавшего к дому Горшковых.

Увидев свой «УАЗ», Николай вышел на улицу:

– Привет, Степан!

– Здорово, Коля! Вот лайбу твою пригнал, надеюсь, поможешь добраться обратно в Кантарск попуткой?

– Помогу, какой разговор, но ты и дальше мог бы использовать «УАЗ», ведь на тебе сейчас Семениха!

– Так-то оно так, но ты же никуда не собираешься больше уезжать? Канар хватило, поди.

Горшков рассмеялся:

– Ну, теперь по всему отделу Канарейкин разнесет, как я его разыграл.

– Уже разносит!

– Нет, Степа, больше я никуда отсюда не поеду. По крайней мере, не планирую!

– Вот и посмотришь заодно за порядком. А я сюда наведываться буду. С каким-нибудь нарядом, для вида. Мне надо дом тещи подремонтировать, заела вконец со своими столетними хоромами, а отпуск – зимой! Но это если ты не против.

– Мне-то чего против быть? Занимайся домом, а за порядком я посмотрю, все равно делать нечего!

– Тогда поехали в участок? Передам тебе документы, ключи, чтоб опосля не мудохаться?

– Поехали!

Лейтенант и старшина подошли к машине. Из дома вышел Иван Степанович. Позвал:

– Колян! Может, на реку сходим? Устроимся в балочке, рыбалкой побалуемся, выпьем, за жизнь погутарим?

– Не получится, отец! У меня дела по службе.

– Так ты же в отпуске?

Пришлось солгать, иначе отец не отстал бы.

– Отозвали, бать!

– А?! Вот тоже начальники. Раз в год человеку нормально отдохнуть не дадут. Ну ладно, что ж поделаешь, раз отозвали, служи!

Николай уселся на сиденье и кивнул Головко:

– Поехали, Степа!

А езды-то, объехать церковь! Остановились под навесом. Прошли в сельскую Администрацию, в кабинет участкового. Войдя в комнату, Николай сразу определил, в ней кто-то и что-то искал.

Повернулся к Головко:

– Это ты, Степа, решил разложить документы по-своему?

Старшина удивленно ответил:

– Нет! Да я здесь почти и не бывал. Заходил только в первый день. Пепельницу вытряхнул, и все, а что, что-то не так?

– Ладно! Ничего особенного.

Старшина положил на стол ключи от кабинета, КПЗ и машины:

– Это все, Коля. Протоколов не составлял, в журнале записей не вел, не о чем было.

– Понятно!

Головко напомнил:

– Так обратно в Кантарск отправишь? Мне чем раньше, тем лучше. Только прошу, если начальство звонить будет и спросит, куда это я пропал, скажи, что мотаюсь по околицам, лады?

– Лады, Степа! А попутку? Пойдем, найду я тебе тачку.

Закрыв кабинет, Горшков с Головко прошли по коридору до вахты. Здесь Николай сказал сослуживцу:

– Ты иди на улицу, покури, а я с местной властью поговорю!

Старшина пошел на выход, Николай к вахтеру, бессменному деду Потапу:

– Привет, старый, мэр наш на месте?

– На месте! Он же и сэр и хер, как говорил генерал о начальстве при путче. То ли Лукашов, то ли Балашов!

Николай напомнил:

– Макашов!

– Точно, Макашов! Такой бравый вояка. Среди тех, кто против Борьки пошел, когда их из Белого дома выводили, он один орлом держался, остальные так, как курицы мокрые. А на что тебе Коганов?

– Не знаешь, его машина на ходу?

– На ходу. Водила Санька куда-то недавно отъехал, как Женьку привез, а что?

– Ничего. Спасибо за информацию.

Дед хитро прищурился:

– Ее, эту информацию, на хлеб не намажешь!

– Ты на что, старый, намекаешь?

– Да видел я, как ты вчерась из воронка своего ящик казенной вытаскивал. Мог бы сторожу по старой памяти и накатить стаканчик!

– Глазастый ты у нас, однако ж?

– Чего надо, не пропущу!

– Тогда сдай кому-нибудь на время свой пост и дуй к отцу, с ним приложитесь. Передашь, я сказал!

Глаза деда Потапа заблестели:

– Вот это другой разговор. Спасибо, Колян, ты настоящий мужик. А вахта? Она и без меня обойдется, как я без нее.

Сторож вышел из дежурки и трусцой засеменил в обход церкви.

Николай, усмехнувшись, прошел к приемной главы сельской Администрации. Секретаря по штату местному чиновнику положено не было, так что приемная являла собой обычную пустую комнату. Горшков открыл дверь кабинета Коганова:

– Разрешите, Евгений Анатольевич?

Глава разрешил:

– А?! Участковый, входи! Какие проблемы привели ко мне?

– Пустячные. Хотел узнать, вы в район не собираетесь?

Горшков знал, что Коганов каждый день ездит в Кантарск. К супруге.

Чиновник ответил:

– Собираюсь, вот Сашок, водитель, харчей из дома возьмет, подъедет, так и отправлюсь. А что, подбросить, что ли, кого?

– Так точно. Сослуживца. Старшину райотдела.

– Ну, какие проблемы, Коля? Подбросим. А ты в отпуске или уже отгулял свое?

– Официально в отпуске, фактически при исполнении! Находясь в деревне, мимо нарушения какого все одно не пройти, невзирая на отпуск? Не пройти! Так что считайте, на службе я!

– Ясно! А вон, кажется, и Сашок подъехал!

С улицы послышался звук работающего двигателя «Волги». Глава Администрации поднялся, взял со стола кейс.

Вышли в коридор. Потом на улицу.

Горшков подозвал Головко, и через минуту «Волга» сельской Администрации поехала в сторону паромной переправы.

Николай закурил, посмотрел на стоящий рядом, за навесом, дом, без ограды, палисадника, огорода. На доме красовалась пожухлая от времени доска с большими красными, выцветшими буквами. На доске было написано: «Семенихинский сельский медицинский пункт».

Дверь широкого крыльца была открыта. Значит, новый фельдшер на месте. Что тут же подтвердилось. По ступенькам медпункта спустилась хрупкая девушка в кожаной курточке, наброшенной поверх короткого, открывающего стройные ноги белоснежного халатика. Была она без платка или шапочки. Николай отметил ее густые, темные, уложенные на затылке волосы и… очень симпатичное, миниатюрное лицо. Девушка несла в руках коврик. Отойдя от дома, вытряхнула его и, поежившись, вбежала обратно в здание.

Николай подумал: «А она ничего, эта Надежда Павловна Курикина. Маловата по сравнению с другими деревенскими бабами, но… ничего». Такие Горшкову нравились.

Выкурив сигарету, увидел идущего от деревни деда Потапа, на физиономии которого блуждала довольная хмельная улыбка. Дождался сторожа, спросил:

– Порядок?

– Полнейший, Колян! Батяня твой не только угостил водочкой, но и с собой чекушку отлил. Тапереча служба пойдет веселее. Сам-то уехал или здесь еще?

– Уехал!

– Заметил, что меня на месте нету?

– А ты как думаешь?

Старик сплюнул на землю:

– Тьфу, знамо дело, заметил! Все замечает.

Николай успокоил сторожа:

– И то, что ты пьешь в рабочее время?

Дед Потап улыбнулся:

– Не-е! Вот тут он слабак. Носопырка у него ни хрена запах не берет. Не то что перегара, а даже одеколона. И где нюх потерял, неведомо. Наверное, опосля болезни какой! Нет, если в дугу буду, то, знамо, заметит, а по запаху не определит. Спасибо тебе, Колян, и отцу твоему. Уважаю я семью вашу, ужас как. Да и есть за что. Достойные люди, не то что шелупень навроде Дятла Митяни с его бешеной семейкой!

Николай прервал речь старика, понимая, что затянуться она может до вечера. Любил дед Потап поговорить.

– Ты вот что, старик, иди-ка лучше в свою дежурку. Выпей еще, газетку почитай, а мне идти надо.

– И то верно! А далече направился, если не секрет?

– В медпункт!

Физиономия деда Потапа вновь расплылась в улыбке:

– К новой фельдшерице? Ясно! Одобряю! Девка она, видать, правил строгих!

– Тебе это откуда известно?

– А я, Колян, за жизнь свою долгую научился в людях-то разбираться. Да! Так что чую, фельдшерица девка путевая. Только ты поторопись, а то какой другой хахаль место возле ее застолбит. Хотя, следует признать, тебе в Семенихе альтернативы нет.

– Надо ж, слов каких набрался?

– А то? Газеты, они многому учат. Брешут, конечно, больше, но все же учат. Надо только уметь разделять, где брехня, а где правда.

– Ты разделяешь?

– Ясный перец!

– Ну, иди, тяни службу, перец!

Проводив деда Потапа в Администрацию, Николай, прилизав волосы, слегка взъерошенные ветром, направился к медпункту.

Глава четвертая

Северный Кавказ. Перевал Варух. Вторник

Первым, как и положено, из-за правого хребта перевала появился БТР. Бойцы с брони внимательно следили за склонами и вершиной перевала. За бронетранспортером выехали «КамАЗы».

Тут же на каменную гряду с крайней гранатометной позиции боевиков прошел доклад:

– Донор, я Точка-1. Русские выходят на ровную часть серпантина!

Мурза ответил:

– Вижу! Продолжать наблюдение, себя не обнаруживая и ничего не предпринимая.

– Понял, Мурза!

Смотря на вытянувшуюся внизу колонну, Башаев прикусил губу. Какая доступная цель! Стоит отдать приказ, и дорога превратится в огненный ад. Но ему запретили отдавать подобный приказ. Русские приготовились отбить нападение. Нет, не эти обреченные внизу. Этим не выдержать штурма. А другие, более мощные силы. Способные раздавить Мурзу так же легко, как он в состоянии раздавить колонну. Но почему все же федералы приняли повышенные меры предосторожности? Ранее такого не было. Или и в свите Шамиля, как среди русских, тоже завелся Крот? Черт его знает. А жаль пропускать колонну. На ней можно было неплохо заработать! Он, Башаев, все равно уничтожит русских, но это уже будет не то. Далеко не то! И кто знает, не прицепят ли они на обратном пути к себе еще пару единиц боевой техники? Хотя что гадать? Ему приказали ждать, и он будет ждать, пока не получит наконец приказа на штурм.

Раздался сигнал вызова рации малого радиуса действия. Мурзу мог вызывать только Капрал, но зачем он это делает, вдруг у колонны аппаратура пеленгации и перехвата незащищенных каналов связи имеется? К чему рискует чех? Так уж необходим ему сеанс связи именно сейчас, когда колонна русских рядом? Но ответил:

– Да?

– Как настроение, Мурза?

– Ты отдаешь себе отчет, что рискуешь, выходя в эфир?

– Да ладно тебе! На машинах федералов ни одной специальной антенны. Тебе это должно быть лучше видно!

– Мне это видно! Что хотел?

– Слушай, а может, рубанем по русским? Уж больно цели привлекательные. А уйти, уйдем. Ведь нам на колонну эту потребуется не более десяти минут.

Башаев приказал:

– Отставить разговор, Капрал! Выполнять приказ!

Наемник ответил четко, по-военному:

– Есть, мой командир!

Мурза, перед тем как отключиться, добавил:

– Поговорим, как поднимешься ко мне после прохода русских.

Связь прервалась. Башаев взглянул вниз. Колонна уходила за левый поворот, покидая сектор запланированного боевиками штурма. Проводив взглядом последнюю машину – топливозаправщик, главарь банды достал из наружного кармана длинную папиросу с анашой из отборной индийской конопли. Прикурил, жадно вдыхая дым наркотика вместе с воздухом. Настроение улучшилось. Появился Капрал, усмехнулся:

– Кайфуешь, Мурза?

– Тоже хочешь?

Наемник отказался:

– Обойдусь без вашей дури. Своей хватает!

– Как хочешь!

– Скажи лучше, Мурза, как думаешь, почему сегодня русские решили страховать колонну? Ведь, по сути, они не ее спасали. А имели цель наказать тех, кто мог напасть на нее. Это не в привычках и не в традициях русаков. Для них, по крайней мере до сих пор, главное было в том, чтобы сохранить жизни своих солдат, а не покарать тех, кто их убьет. Непонятные движения они произвели, не находишь?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего! Я жду ответа от тебя!

– У меня его нет. Он есть у Шамиля! Тебя соединить с ним?

Наемник усмехнулся:

– Нет, спасибо, брат! Как-нибудь в другой раз. Но если обратно пойдет порожняя колонна, то за ее уничтожение я буду требовать вознаграждение, как за полное подразделение, груженое, имею в виду!

Башаев махнул рукой:

– Требуй, Капрал. Что хочешь, за что хочешь и сколько хочешь!

– Конечно! Обкуритесь анаши и витаете в облаках, все вам до одного места!

Мурза повысил голос:

– Не забывайся, Ранек! Ты служишь Шамилю и мне! И не тебе судить, что мы делаем!

– Тогда чего вызывал наверх? Для подобного разговора? Он мне не нужен. Лучше я остался бы внизу. Там уютней, чем здесь среди камней!

– Ты нужен мне здесь, а значит, будешь здесь! Попытайся проанализировать маневры русских, я хочу знать твое мнение.

– А не проще запросить Крота на базе? У него наверняка больше информации, чем у меня!

Башаев повторил:

– У тебя час на анализ обстановки, затем доклад, не теряй время!

Наемник покачал головой. Спорить с Мурзой бесполезно. Упертый, как баран, Донор мало чем отличался от других диких чеченцев, ставших из чабанов полевыми командирами, присвоив чуть ли не поголовно себе звание бригадных генералов. Где это видано, чтобы в подчинении генерала было 20—30 головорезов? Это же взвод, а взводами командуют лейтенанты. Но черт с ним. Нужен Мурзе анализ, будет анализ, а уж то, что он ни хрена не поймет в нем, его вина. Но он этого ни за что не покажет. Изобразит великого стратега. Впрочем, с Донором еще можно служить. С другими хуже! Так что не стоит раздражать Башаева. Кайфует от дури, пусть кайфует.


Колонна проходила прямой участок осторожно, насколько это было возможно. Особую нагрузку несли бойцы боевого охранения старшего лейтенанта Кливина. Его солдаты до потемнения в глазах всматривались в склоны, но ничего подозрительного не замечали. Лишь рядовой Олег Белов смотрел в сторону обрыва. И смотрел через оптику своей снайперской винтовки СВДС. Он видел лишь верхушки деревьев, так как склон на этом участке был хоть и не пропастью, как до поворота, но все же крут. Однако противник мог занять позиции и на кронах деревьев. Поэтому молодой солдат не переставал водить винтовку из стороны в сторону, иногда задевая стволом своего соседа – одногодку гранатометчика Илью Хамова.

Тому подобные движения сослуживца надоели, и он толкнул Белова в бок:

– Белый! Да опусти ты свою дуру, ну чего мотаешь ею?

Стрелок ответил:

– Ты делаешь свое дело, я свое!

– Тогда, блин, аккуратней, а то надоело уклоняться от ствола.

Белов резонно заметил:

– Отодвинься!

Хамов воскликнул:

– Куда? Итак на краю держусь!

Бронетранспортер в одном месте подошел к самому обрыву, слева лежал огромный валун, пришлось объезжать его. И тут, когда перед Беловым на короткое время открылся склон, он в прицеле увидел, что как будто тень мелькнула в кустах, ниже обочины метров на двадцать. Стрелок до предела напряг зрение. Куст шевельнулся, и это отчетливо увидел боец. Но какая-то тень и шевеление кустов еще не повод поднимать тревогу. На склоне мог затаиться какой-нибудь зверек. Их здесь не пуганных в спокойных горах хватало. И лис, и зайцев, и волков, не говоря уже о шакалах. Последние, правда, проявляли себя с заходом солнца. Белов продолжал вглядываться в кусты. И уже хотел отвести прицел влево, как заметил человеческую голову. От неожиданности вздрогнул. Уж не привиделось ли ему от напряжения? Солдат на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, головы в кустах не было. Стрелок встряхнулся.

Хамов спросил:

– Ты чего башкой, как контуженый, трясешь?

– Ничего!

Сослуживец, усмехнувшись, посоветовал:

– Больше в прицел гляди и вместо дерева минут через двадцать точно духа увидишь! И чего ты к окуляру прилип? И так все хорошо видно. Тем более опасный участок кончается, скоро поворот. За ним пойдем на спуск, станет веселее!

Белов согласился:

– Ты прав, Илья! Слишком я увлекся наблюдением.

– Вот именно!

Олег поставил винтовку прикладом на броню, задрав длинный ствол вверх, и задумался. А померещилось ли ему? Не боевики ли были в кустах? Попытался отогнать эту мысль. Ведь если на склоне прятались бандиты, то они обстреляли бы колонну. И почему прятались бандиты там, откуда наименее удобно атаковать колонну? Бред какой-то. Видимо, он действительно слишком долго пользовался прицелом, а он не бинокль. Он предназначен для прицельной стрельбы, а не длительного наблюдения за сложной местностью!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное