Александр Скутин.

Самые страшные войска

(страница 1 из 24)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Александр Витальевич Скутин
|
|  Самые страшные войска
 -------

   Всегда считал и считаю: хочешь стать настоящим мужчиной – отслужи в десантных войсках. Прочитав твою книгу, Саша, понял: хочешь научиться жить в волчьем мире по волчьим законам – надо отслужить в стройбате.
 Гончаров Д. А., офицер запаса ВДВ.

   Мужик не отслуживший в армии всё равно что женщина не родившая!
 Сергей Глухов.

   Армия – хорошая школа жизни. Но лучше ее пройти заочно.
 Солдатский юмор.


   Знаете, почему про стройбат говорят «самые страшные войска»? Наверняка слышали этот анекдот. Прочитав эту книгу, вы поймете, что это и вправду очень страшные войска... для самих стройбатовцев. Об этом и написана книга, сборник рассказов о службе автора в стройбате в 1979-1981 годах.
   Мои рассказы написаны как задушевная беседа с читателем. Где-то в курилке, а может – за столом пивняка, в купе вагона, в крохотной кухоньке хрущобы, под пиво и водочку, воблу и плавленый сырок, нормальный мужской разговор: со смачными шутками и крепким словцом. Поверьте, все, что написано в книге – правда. Я действительно шуршал наряды салабоном, стойко "переносил все тяготы и лишения" дедовщины, замерзал в один тайге, коченея в кабине МАЗа, валил лес на лесоповале (пропалывал тайгу бензопилой), сидел в одиночной камере, будучи в оперативной разработке Особого отдела, лежал в госпитале после драки. Не верите? И правильно делаете, что не верите. Все было не так на самом деле, а намного, намного страшнее. Просто для увлекательности чтения постарался изложить все это посмешнее, с прибаутками и хохмочками. Все было страшнее и хуже. И вот это – самая настоящая правда. Но и в этих условиях я был таким же острословом, шутником и зубоскалом, как в книге. И это тоже правда, мои товарищи по стройбату не дадут соврать.
   Прошло много лет с тех пор, я переехал в Питер, закончил Политех, женился, обзавелся двумя детьми, машиной, дачей, хроническим бронхитом и избыточным весом, в общем – стал приличным обывателем: в тапочках и с пивом у телевизора. Но не забывается служба на Севере, что-то было в ней такое... Не понять этой ностальгии неслужившим, не объяснишь глухому, что такое музыка. Но я попробую, я все-таки постараюсь. Откройте эту книгу, читатель, и мы вместе посидим, поговорим, потолкуем неспешно о суровой мужской жизни. Ну и конечно же – пошутим, посмеемся, поприкалываемся. В жизни всегда есть место не только грустному, но и смешному. В добрый путь!
   А пока разольем и выпьем по первой. Мне, пожалуйста, вон тот кусочек воблы пододвиньте, с икорочкой...

   Июнь 1981 года.
На лесоповальном участке по дороге на Калевалу. Мундир одет прямо на рабочую одежду.


   Американский инструктор в учебном центре морской пехоты объясняет новобранцам:
   – Есть у русских такой воздушный десант. Один их воздушный десантник с вами тремя – без оружия справится.
   Но это еще не все. Есть у русских еще морской десант. Эти – и вовсе полные отморозки. Один их морской десантник вас пятерых уделает, без оружия, как младенцев.
   Но это еще не самое страшное. Есть у них такой стройбат. Это такие звери, что им вообще боятся оружие давать.



   Давно заметил, еще в армии: как только власти начинают говорить мне о любви к Родине – держи ухо востро – тебя хотят обмануть.

   Это долгая отдельная история. Ее можно рассказывать с любого места и в любой последовательности. Но это было со мной на самом деле осенью 1979 года в Ленинском райвоенкомате Крымской области. Ручаюсь честью, господа.
   Итак, я обхожу кабинеты врачей.


   – Ты меня слышишь? – спросил врач.
   – Да, – отвечаю.
   Он поставил отметку в карточку: "Здоров".
   – Следующий!


   В кабинет заходили по трое. Со мной зашли: щуплый очкарик с тоненьким голоском и бритоголовый громила, весь в наколках и со стальными зубами. Все в одних лишь трусах. Дальше все четко и по команде.
   – Встать лицом к стене!
   Встали.
   – Трусы до колен спустить.
   Спустили.
   – Нагнуться!
   Сделали.
   – Раздвиньте ягодицы!
   Медсестра произнесла это с мягким украинским акцентом:
   "Ях'адицы".
   – Чего раздвинуть? – Не понял очкарик.
   – Раздвиньте ях'адицы!
   – Чего раздвинуть? Какие яйца? – не врубался очкарик.
   – Очко раздвинь! Понял, падла? – хрипло прорычал приблатненный.


   Оттуда все вылетали красные, ошарашенные, с возгласами: «Ну, змея! Ну, стерва!» И, делая страшные глаза рассказывали, что врач – ну просто зверь!
   «Ладно, посмотрим, что за зверь», усмехнулся про себя. Я тоже не мякиш, что мне сделает какая-то старая перечница? Наконец, моя очередь.
   Влетаю в кабинет, словно боец спецназа в тыл противника, весь на взводе. Сидит там такая седенькая старушка в очках, божий одуванчик, и что-то вяжет. На меня – ноль внимание. Ну, думаю, давай начинай. Сейчас увидим, какая ты крутая. А она и ухом не ведет, знай себе, вяжет шарфик. Ждал я, ждал, когда она заметит мое присутствие, да и не дождался. "Похоже, кина не будет", – подумал я. И выдохнул.
   Вот этого выдоха она и ждала.
   – Вы под себя ночью мочитесь?
   Спокойно так спросила. Я улыбнулся.
   – Что за ерунда? Нет, конечно.
   – А что вы так странно улыбаетесь? – Она впилась в меня пристальным взглядом. – Я вас серьезно спрашиваю: мочитесь вы под себя, или нет?
   – Ну… нет.
   – Не «нукайте», вы не в конюшне! – Она повысила голос. – Я еще раз вас спрашиваю: мочитесь вы под себя или нет?
   – Хорошо, я не мочусь.
   – Что значит: хорошо? Вы что, одолжение мне делаете? Вы можете ответить членораздельно – мочитесь вы под себя или нет?
   – Не мочусь я!
   – Спокойнее!
   – Я не мочусь…
   – Еще спокойнее! Что вы тут истерики устраиваете?
   – Да не мочусь я, господи!
   – Вот только не надо орать! Не умеете себя в руках держать? Так я вам валерьянки налью!
   Я собрался и, стараясь быть спокойным, сбивчиво сказал:
   – Простите, пожалуйста. Я не мочусь под себя.
   – Вот видите – простой вопрос, а вы так волнуетесь. Нервы у вас явно не в порядке. Я, конечно, поставлю вам в карточке "Здоров", но вам нужно серьезно лечиться.
   В коридор я выскочил красный, как рак.
   – Ну, как там? – испугано спросили меня из очереди.
   – Ой, зверюга! Не дай бог!


   В смысле, проверяет наше умственное развитие. Можно ли доверять нам сложную боевую технику. Мне вот только самосвал в стройбате доверили.
   – Какие вы знаете прибалтийские республики?
   – Литва, Латвия, Эстония – ответил я четко, словно на экзамене.
   – Столица Белоруссии?
   – Минск, – говорю.
   – Кто такой Чапаев?
   – Начдив 25-й дивизии.
   – Чего? – удивился врач.
   – В Гражданскую войну, – поясняю. – А командармом у него был Фрунзе.
   – Ладно, проехали. Кто такой Маркс?
   Ну и вопросики тут задают, кто ж не знает старика Маркса!
   – Генерал Маркс – начальник штаба 18-й армии вермахта, один из авторов плана "Барбаросса", – четко ответил я.
   – Чего???!!!
   – Ну, и еще был один Маркс, основоположник учения, – добавил я.
   Врач с сомнением посмотрел на меня, а потом поставил диагноз:
   – Сильно умный. Дальше рядового в армии не продвинешься.
   И ведь прав оказался!
   Правда, в 2001 году меня на месяц призвали на сборы. Там я стал младшим сержантом и даже командиром отделения. Или поглупел с возрастом, или требования к солдатам стали другие?



   Когда правительству от тебя что-то нужно, оно называет себя Родиной.
 Афоризм моего друга Аарне.

   Зима 1979 года, Северная Карелия, гарнизон Новый Софпорог, 909 военно-строительный отряд.
   Заградотряды, говорите? Кровавые опричники из войск НКВД готовы выстрелить красноармейцам в затылок? Ох, как любят киношники и демпресса вовсю мусолить эту тему. Про злодеяния кровавого сталинского режима, про чекистов, поливающих из пулемета отступающих наших бойцов и пристреливающих из нагана раненных. И все это чтоб пощекотать нервы обывателя, припугнуть и успокоить одновременно: не беспокойтесь, это только при Сталине было, да и то на войне. С усмешкой гляжу я на эти страшилки. Мне в армии, в мой затылок целился десяток автоматов солдат из комендатуры, пока я лежал на огневом рубеже всего лишь с тремя патронами в АКМ.
   Расскажу по порядку, обстоятельно.
   Итак, отгулял я на проводах, бортовой ГАЗ-52 отвез меня в райвоенкомат в поселке Ленино, где нас пересчитали, выдали военные билеты, потом загрузили в автобус и повезли на сборный пункт в Симферополь. На полпути, сразу за Старым Крымом, у горы Агармыш (это где фильм «9 рота» потом снимали), нас вывели из автобуса с вещами и офицер военкомата сказал просто:
   – Ребята, если у вас есть с собой спиртное, то доставайте прямо сейчас и пейте. Поверьте, в Симферополе у вас все это отнимут.
   Забегая вперед, скажу, что он оказался прав, даже одеколон у ребят отняли, у кого нашли. Мы достали домашнюю закусь и выпивку, которые у каждого были припасены в дорогу, и начали подкрепляться, офицеры присоединились к нам.
   В Симферополе узнал интересную вещь: в нашей команде №153 из четырнадцати человек все были водители. В дальнейшем мы гордо именовали себя автобатом, хотя и знали, что в стройбат призываемся. Но в стройбате тоже нужны водители, да еще как! Нарулил дай бог за два года службы, дорога ночами снилась.
   Через пару дней нас погрузили в прицепной вагон к поезду Севастополь-Ленинград вместе с остальными командами стройбатяг, два вагона таких набралось. На вокзале при погрузке в эшелон репродукторы играли «Прощание славянки». Узнал интересную вещь: на нашу команду из четырнадцати человек в сборном пункте выдали аж семь ящиков армейского сухпайка, а на соседнюю команду в полтораста человек, которая следовала в Кузему (это тоже в Карелии) дали столько же, семь ящиков сухпая. Тогда я впервые понял, что на военной службе логики нет, здравого смысла тоже, их заменяют армейские порядок и дисциплина.
   Привезли нас, в конце концов, в гарнизон Новый Софпорог Лоухского района Карелии, в карантин.
   Не буду долго рассказывать, грузить подробностями о первых днях службы в стройбате, лишь упомяну, как мы на КМБ (курс молодого бойца) страдали от молдаван. Хорошие ребята, ничего плохого про них не скажу, за два года службы каких-то неуставных трений с ними не было. Но есть у них очень вредная для военной службы особенность: они абсолютно не умеют молчать. Где соберутся двое или больше молдаван, там болтовня не смолкает. Если молдаванин молчит – значит, он или спит, или уже умер.
   Построил нас сержант-ростовец как-то на стадионе и приказал:
   – Смир-рно!
   Все вытянулись по струнке. И только негромко в строю по-молдавски: быр-быр-быр.
   – Я сказал смир-рна! Ма-алчать! – Заорал сержант. – Что за разговорчики в строю после команды «смирно»?
   Молдаване на мгновение испуганно притихли, а потом снова по-своему «быр-быр-быр».
   – Ах, так! – Рассвирепел сержант. – Нале-во! Два круга по стадиону бегом марш!
   Пробежали мы, запыхались. Сержант решил, что провел воспитательную процедуру для молдаван.
   – А теперь – я сказал: «Смирно»! И чтоб не одного слова в строю.
   Молдаване опять негромко по-своему: «быр-быр-быр».
   На сержанта было жалко смотреть. Отчаянно, чуть не плача, он заорал сорванным голосом:
   – Вы, пулы! Вы что, русского языка не понимаете? Я же сказал «смирно»! После этого в строю ни одного слова или шевеления не должно быть. За то, что не умеете молчать, буду гонять весь карантин кругами по стадиону. Налево, вокруг стадиона – бегом марш!
   Пробежали, снова построились перед казармой карантина. Стоим запаренные, высунув языки, еле дышим. Лишь молдаване меж собой:
   – ...быр-быр-быр... вот зверствует сержант, издевается... и чего взъелся на нас, мы ж совсем тихо разговариваем, никому не мешаем...
   Матч закончился в пользу молдаван.
   Перед присягой нас повезли, как и положено, на стрельбище, стрелять из боевого оружия. Стройбату, как известно, оружие не дают, боятся. И лишь когда сам попал в стройбат, узнал, что это не анекдот, а горькая правда. При каждом военно-строительном отряде, как и при любом гарнизоне, есть военная комендатура, а при ней гауптвахта. На губе при стройбатах служат губари из специального комендантского взвода, «красноперые» или «менты», как мы их называли. Чтобы охранять арестованных и вообще – усмирять буйную стройбатовскую вольницу, вроде военной полиции.
   Так вот, автоматы для присяги и на стрельбище выделяет именно это комендатура, своего оружия в отряде не было.
   Привезли наш карантин в трех машинах на маленькое стрельбище, принадлежавшее той же комендатуре. Оно находилось в распадке между сопками, закрытое с трех сторон.
   С нами же приехала машина из комендатуры, кроме начальника губы в ней было отделение губарей, а также патроны и автоматы, из которых мы будем стрелять.
   На огневом рубеже были постелены три одеяла, с них мы стреляли лежа, перед нами были три мишени. Делали по три одиночных выстрела, на результаты никто не смотрел, никого не интересовало, попали мы или нет.
   А за нами, а за нами-то... прямо за нашими спинами, наведя автоматы в наши затылки, с полными рожками, стояло отделение губарей, десять человек. Так, на всякий случай...
   И такой случай в этом отряде был. В стройбат призывают и судимых. Вот один из них, когда ему на стрельбище дали автомат, навел ствол на офицеров, дал выстрел поверху, и положил их в снег. А потом бросил автомат и присел на пенек. Дали срок ему, конечно.
   Да, а потом у нас, новобранцев, была присяга. «Волнующий, торжественный момент в жизни каждого солдата», как любят писать в газетах. Момент серьезный и ответственный, конечно, не спорю. Только никакого волнения и подъема я не испытывал. Меня с частью других солдат с карантина уже перевели к тому времени из Софпорога в другой гарнизон – Верхняя Хуаппа, того же 909 отряда.
   Нам привезли два автомата от губарей. Построили новобранцев в казарме, потом мы выходили по одному, и, держа автомат перед собой, зачитывали текст присяги, потом расписывались. Автоматы передавали друг другу по очереди. Запомнились два момента.
   Первое, два баптиста присягу принимать и брать в руки оружие отказались на отрез. Они и на стрельбище те же пенки выдавали. Так и служили без присяги. Впрочем, впоследствии оказались самыми надежными солдатами: не пили, не буянили, не сквернословили, работали добросовестно. Газет не читали, правда, и кино не смотрели. Впрочем, глядя на нынешние газеты и телевидение, думаю: а может, они были не так уж и неправы?
   Второе: один молдаванин не умел читать, совсем. По-русски он тоже почти не говорил. По документам у него было два класса образования, но и те он фактически задвинул. Как рассказали его земляки, он очень рано остался сиротой, жил в доме дяди, пас домашних коров. Так и задвинул школу. Текст присяги для него читал его земляк и переводил на молдавский, тот повторял. Потом пастух поставил какую-то закорючку под присягой. Впрочем, служил потом нормально, и русский скоро выучил.
   Но не об этом, собственно, хотел рассказать, а о «страшных кровавых заградотрядах». Вот тогда-то, когда мне в спину смотрели десять автоматов красноперых, пока лежал перед мишенью всего лишь с тремя патронами, будучи сам мишенью, я в полной мере ощутил, как горячо любит нас Родина, жарко дыша нам в затылки автоматными стволами, как она нам доверяет и гордится нами.


   1980 год, гарнизон Верхняя Хуаппа в Карелии, 909 военно-строительный отряд.
   Водитель на Севере – профессия героическая. А военный водитель в стройбате тем более. Без всякого преувеличения. Мне приходилось в сорокаградусный мороз менять кардан на лесной дороге. Гайки и болты фланцев кардана имели очень мелкую резьбу, а потому приходилось наживлять их голыми руками, без рукавиц. В такой же мороз мне приходилось голыми руками черпать воду из проруби в ведро, чтобы долить ее в радиатор. Края проруби обледенели и ведро не влезало в нее, а обрубить края было нечем, да и время поджимало. Любой шофер с Севера может рассказать вам еще более страшные истории. Но сейчас я не буду о грустном.
   Свои МАЗы мы не глушили всю неделю, доливая в них воду, солярку и, на глазок, масло. В субботу днем мы сливали воду, потом глушили мотор. Именно в такой последовательности, если наоборот, то в сорокаградусный мороз прихватит радиатор.
   А в понедельник МАЗ надо было завести. Та еще морока. С утра надо сначала развести небольшой костер под картером двигателя и коробкой передач, желательно и под задним мостом. После того, прогреешь эти агрегаты, надо попросить трактор-трелевщик, чтобы потаскал на тросу, завел с буксира. Про стартер в такой мороз – забудь, зря батареи посадишь. Да и не было у МАЗов аккумуляторов тогда, побили-поломали их водители, молодые неопытные солдаты. Потом, когда заведешься, надо срочно ехать к кочегарке и заливать горячую воду, пока не заклинило мотор. Раньше залить воду нельзя – прихватит ее морозом, и хана двигателю.
   Вы можете спросить: а как же антифриз, ТОСОЛ, предпусковой подогреватель? О таких вещах в нашем глухом гарнизоне тогда еще не слыхали, а если бы нам рассказали – не поверили б. Хорошо еще зимней соляркой и маслом снабжали.
   И вот, завелся я с толкача и подъехал к кочегарке, чтобы скорей залить кипяток в радиатор. А в тот день в кочегарке случилось ЧП. Водогрейный котел работал на дровах и имел два вентилятора. Один нагнетал воздух в топку, а другой вытягивал горячие газы вместе с пеплом на улицу. Так вот этот вытяжной вентилятор и сломался. Но нагнетающий вентилятор исправно накачивал топку воздухом. А дыму от сгоревших чурок куда деваться? Правильно, через дверцу топки – обратно в кочегарку, по пути наименьшего сопротивления. Поэтому вся кочегарка была полна дыма.
   Как только я в нее вошел, от едкого дыма у меня сразу потекли слезы и сопли, словно прохудились водопровод и канализация одновременно. На расстоянии вытянутой руки уже ничего не было видно. Закашлявшись, я присел. У пола дыма было поменьше. В пяти метрах перед собой я разглядел чьи-то кирзовые сапоги. Кочегар, поди, он-то мне и нужен.
   Подойдя к кочегару, я прокричал ему, перекрывая вой нагнетающего вентилятора и шум топки:
   – Где мне горячей воды набрать?
   Кочегар подвел меня к нужному крану, а потом спросил, размазывая по лицу слезы от едкого дыма:
   – У тебя закурить не найдется?
   Я чуть не рухнул от изумления.
   PS: По этому рассказу в 2003 году был сделан флэш-мультфильм, посмотреть его можно здесь:
   http://www.bigler.ru/kinozal/index4.html




   «Форма номер восемь: что не спиздят – то и носим».
 Солдатский юмор.

   1980 год. Северная Карелия, гарнизон на Верхней Хуаппе, 909 военно-строительный отряд.
   Воскресенье, в роте получка. Получив деньги, военные строители тут же бегут в военторговский магазинчик и покупают там сигареты, сладости, консервы, одеколон (его пьют). Я закупил все, что хотел в магазине и возвращался в казарму.
   Открыл двери, вошел. Головы всех солдат, услышав скрип петель, тут же повернулись ко входу. Это всегда так у солдат: а вдруг офицер вошел? Тогда надо бы хотя бы окурки погасить и кружки с одеколоном в тумбочку убрать. Воспользовавшись тем, что все на мгновение повернулись ко мне, я громко крикнул:
   – Мужики, кто сейчас у магазина десять рублей потерял?
   И при этом сунул руку в карман, вроде как за утерянным червонцем. В ответ раздался громкий вопль всех присутствующих:
   – Я!!!
   Я не спеша вынул руку из кармана, в которой оказался всего лишь замусоленный носовой платок, смачно высморкался и спокойно сказал:
   – Ну так пойдите и найдите, может там еще лежит.


   … в глухом северном гарнизоне.
   В воскресенье я попросил у нашего токаря Володи Згобы ненадолго ключи от токарки, для какой-то своей надобности. Вернувшись в казарму, обнаружил, что Володи нет, но дневальный сказал, что он вот-вот вернется.
   Я решил подождать его в ленинской комнате, почитать газеты. И тут в ленкомнату влетел Володя – прямо как был с улицы: в телогрейке, в шапке. Кто служил в Советской Армии, тот помнит: в ленкомнате полагалось снимать шапку, как в церкви. Перед портретами Вождей и Политбюро.
   – Саня, виддавай ключи, мне робыты трэба, – выпалил он сходу.
   И тут, как назло, в комнату вошел наш старшина Вознюк. Увидев, что Володя не снял шапку в ленкомнате, он возмущено начал выговаривать Володе:
   – Згоба, вы чому в шапци? Це ж лэнинська кимната, священное мисце для кожного солдата. Вы бачьте, тут и Лэнин повешен, и правительство наше.
   Тут он помолчал, подумал, и добавил:
   – Поставлен.
   Уж лучше б промолчал, может, и прошло бы незамеченным.
   – Нет, нет, повешен, мы слышали, – радостно загудели все, кто был в ленкомнате.
   С этим же прапорщиком была другая история.
   Стоял как-то дневальным в казарме. Зазвонил телефон, я сразу снял трубку, доложился. На том конце провода командир отряда, полковник, сказал мне:
   – Сынок, позови-ка мне прапорщика Вознюка.
   Сбегал за старшиной и позвал. В канцелярии Вознюк взял трубку и четко доложился:
   – Прапорщик Вознюк прибыл к телефону.
   С тех пор, как только к нам прибывало молодое пополнение, повторялся один и тот же розыгрыш. Мы подзывали к себе новобранца и строго говорили ему:
   – Зайди к старшине в каптерку, скажи, что его к себе срочно телефон вызывает.
   Долго потом еще из каптерки раздавались отборные матюги...


   Молодежи 20-х годов было все по плечу. А молодежи 80-х – все по х...!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное