Александр Прозоров.

Люди меча

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

   – Вот и дома…
   Усадьба выглядела словно вымершей: никто не суетился возле конюшен и опустевшего скотного загона, не следил за гуляющими по двору курами, не стучал топорами возле поленницы. Разве только дремала на лавке старая бабка, да у частокола маленький пацаненок в длинной полотняной рубахе и без штанов старательно рубил деревянной саблей лезущий вдоль частокола из земли чертополох.
   – Вот он, – спрыгнув с коня, с гордостью подошел к мальчонке опричник и подхватил того на руки. – Данилой назвали. Подвластный Богу.
   – У тебя в порядке все, Семен Прокофьевич? – с тревогой оглядел Росин двор, выглядевший так, словно его бросили все обитатели кроме нескольких упрямцев. – Может, помочь чем нужно? Ты скажи.
   – В общем, да, – кивнул хозяин. – Алевтина только спит, наверное. Трудно ей.
   На счет холодного кваса Зализа гостей не обманул, но вот угощать пришлось скромно: пирогами, вареной убоиной, копченой рыбой, немецким вином. Мальчишкам из росинской дворни накрыла в людской нянька, отведшая малого к мамке в спальню, а блюда в трапезную носил и вовсе сам боярин.
   – Не случилось чего у тебя? – опять, не выдержав, спросил Костя Росин. – Мы ведь все свои. С одного котла ели, вместе кровь проливали. Скажи, к чему скрывать? Свои мы ведь все, русские! В беде не оставим…
   – О чем ты, Константин Алексеевич?
   – У тебя усадьба выглядит, как тонущий корабль. Разбежались все, кроме капитана.
   – А, это, – наконец-то сообразил опричник. – Тут уж ничего не поделаешь, так устроен мир. Весной в нем случается половодье, а осенью – урожай. Думаю, помочь в этом не в силах даже ты, Константин Алексеевич. Давай лучше выпьем за твое возвращение, боярин.
   Они осушили кубки, закусив вино холодными пирогами, после чего Зализа поинтересовался:
   – Ты когда в Ливонию собираешься, Константин Алексеевич?
   – Сперва к своим в Каушту хочу заскочить, проведать. Как они там, кстати?
   – Дурных вестей нет, Константин Алексеевич, а хорошие пусть они тебе сами рассказывают, – уклончиво ответил опричник. – Так когда поедешь?
   – День туда, день обратно, день на Каушту, – вслух прикинул Росин. – через три дня могу отправляться. Ты мне лучше скажи, Семен Прокофьевич, когда вы компанию свою начинать собираетесь? На какое время ребят нацеливать?
   – Я так думаю, уборочную нужно закончить, к зиме подготовиться, коней подковать. Дождаться, пока зима реки и болота льдом закроет, чтобы к дорогам привязанными не быть. А хороший лед встает аккурат к декабрю. На декабрь мы уже и боярину Шуйскому ко Пскову сказали подходить, и мои охотники у стен Яма-города собираться станут. – Опричник вцепился зубами в пирог, откусил большой кусок, прожевал. – Потому мыслю, Константин Алексеевич, начинать друзьям твоим следует в ноябре.
Чтобы свара внутренняя разгореться и панику посеять успела, а разобраться в ней никто не успел. Коли они месяца два али три продержатся, потом уже все равно будет, соберутся прочие земли Дерптскому епископству помогать, али нет. Мы там осесть успеем накрепко, и никакая сила нас не выковыряет.
   – Ноябрь, – задумчиво произнес Росин, по привычке пытаясь откинуться на спину, и едва не упав с лавки. – Сейчас середина августа. Верхом до Сапиместкой фогтии дня четыре ходя. Будем считать, до нового года я все обговорить успею. Ребятам останется еще два месяца на все про все… Должны успеть… Но как передать им золото?
   – А с собой ты его брать не хочешь, Константин Алексеевич?
   – Ни к чему это, Семен Прокофьевич, – Росин потянулся за вареным мясом, взял большой кусок и начал старательно объедать. – Рискованно туда-сюда через границу таскать. А вдруг найдет или узнают про казну такую? А вдруг ребята откажутся, и придется назад мешок везти? Нет, ни к чему. К тому же, для такого дела я хочу им два десятка стволов перебросить с готовыми пулями и изрядным припасом пороха. Таких пищалей, что мои мастера куют, в Европе днем с огнем не найдешь. К тому же, пристреляны они под этот порох, пищали. А здесь пока, как я заметил, прицелы на мушкетоны и пушки ставить пока не принято.
   – Это уже тяжко, – согласился Зализа, тоже налегая на убоину. – Через заставу пищали провезти не дадут.
   – Я пока ехал, вот что подумал, – продолжил Росин. – А не подбросит ли все это нашим друзьям Баженов, Илья Анисимович? Как он живет?
   – В дочке своей души не чает, – зачесал в затылке опричник. – Ладью новую наконец-то купил, а полгода назад еще одну, и еще одну в Новагороде заказал… Я так мыслю, согласится он. Суда его по Оредежу каждый месяц до Каушты и назад ходят. Отчего и не забрать сверх товара еще кое-что, коли я попрошу? И торговать в Лифляндию он ходит, я знаю. Должен согласится!
   – И когда мы это узнаем?
   – Это сложнее, – вздохнул опричник. – К нему в Куземкино, до устья Луги, только по реке добраться можно. Зимой по льду я на своем туркестанце за два дня могу домчаться. А сейчас, на лодке… Это только в один конец неделя получится.
   – Долго, – решительно мотнул головой Росин. – Полмесяца только ответа ждать! Я думаю, если мы хотим сделать все вовремя, груз Витя должен получить через месяц. Скажем, самое позднее: двадцатого сентября.
   – Где?
   – По уму, так как раз возле Эзеля свидание назначать нужно, чтобы ходить далеко не пришлось. Скажем, ганзейский город Гапсоль подойдет?
   – Гапсоль, двадцатого сентября, – кивнул Зализа. – Хорошо, груз будет ждать их там.
   – Точно? – недоверчиво склонил голову Росин.
   – Я как тебя провожу, Константин Алексеевич, самолично сяду на баженовскую ладью, спущусь с ней по Луге и попрошу Илью Анисимовича пройти с ней до Гапсоля. Товар у него для такого плаванья всегда найдется, и мне он отказывать не станет. Так что, как в Каушту приедешь, прости весь свой товар загрузить на ближайшую ладью. И он приплывет туда, куда нужно.
   – Ну, коли так, хорошо, – облегченно кивнул Росин. – Тогда все получится.
   Он взялся за кубок, допил вино, заглянул внутрь.
   – Постой! – спохватился опричник. – Я сейчас…
   Он поднялся, быстрым шагом вышел за дверь, после чего вернулся с пузатой бутылкой чуть зеленоватого стекла, похожей на лабораторную колбу. Разлил немного плещущейся внутри жидкости по бокалам, кивнул гостю:
   – Отведай, Константин Алексеевич…
   Росин поднял кубок, принюхался. Пахло холодком и чем-то неуловимо знакомым. Опричник, решительно опрокинув кубок, вылил себе в горло содержимое. Гость, после короткого колебания последовал его примеру. Поначалу показалось, что он просто выпил холодной колодезной воды. А потом пищевод вдруг сообщил, что по нему стекает нечто жутко горячее.
   «Водка! – сообразил он и лихорадочно принялся собирать с блюд и запихивать себе в рот закуску. – А то и вовсе спирт».
   – То твои сотоварища в Кауште изготовили. И меня угостили.
   – Что же ты… – Росин закашлялся. – Что же ты, Семен Прокофьевич… Монополия же государева на водку…
   – То на торговлю запрет царский имеется, – поправил его опричник. – А для личного баловства делать запрещения нет. Твои бояре торговать этим и не стали. Сами иногда употребляют, да меня угостили. Ну что, боярин, еще по одной и в баньку пойдем?
   – Давай, – решительно махнул Росин. – Сто лет водки не пил.


   Банька у опричника на этот раз оказалась неудачной. Протоплена слабо, вода не то чтобы холодная, но и не горячая, пара нет. Девок, спинку потереть – ни одной. Только и удовольствия, что окатиться от насевшей за долгий путь пыли, на выпить с хозяином еще по чуть-чуть «беленькой». А потом еще чуть-чуть, и еще… И кончилось все это тем, что проснулся он лежа голым поперек кровати, оказавшиеся в тени ноги и голову приятно холодило, а попавший под утренние лучи живот словно полыхнуло огнем. А голова…
   Осторожно удерживая ее на плечах и избегая резких движений, Росин поднялся, оделся, спустился на первый этаж и вышел на плечо:
   – Семен, – окликнул он своего холопа, достающего воду из колодца. – Седлайте, сейчас дальше двинемся.
   – А что так рано, Константин Алексеевич? – услышал он молодой женский голос, оглянулся и приложил руку к груди, поскольку кланяться побоялся:
   – Благодарствую за все, хозяюшка, но поря нам отправляться.
   – Как же не поевши-то? – Алевтина поправила накинутый на волосы платок.
   – Передай мои извинения Семен Прокофьевичу, хозяйка, но больно дело спешное у нас, – при мысли о еде Росин почувствовал, как его начинает мутить, и он убедительно добавил: – Своих сотоварищей я уже три года не видел. Сама пойми, боярыня. Невтерпеж.
   Семен подвел к крыльцу оседланного скакуна, и Костя Росин торопливо поднялся в седло, пнул мерина пятками:
   – Н-но, лентяй! – скорее, скорее в лес, на свежий воздух, где наверняка станет легче. А если и хуже: так хоть не на глазах симпатичной молодой женщины.
   Дворня нагонит, не потеряется. Не дети малые – по восемнадцать лет уже каждому. Даже не новики – воины. Бояре в их возрасте уже по три года службы за плечами имеют. Пару походов воинских, а то и сечь кровавых. Не пропадут…
   От усадьбы дорога, пересеча широкий луг, нырнула в почти прозрачный сосновый лес, не имеющий никакого подлеска. Сквозь гарь пахнуло смолой, пересохшей хвоей и головная боль и вправду отступила. Росин даже попытался перейти на галоп, но от тряски вчерашняя водка тут же подкатила к горлу, и он поспешил вернуться к плавной широкой рыси. С интересом оглядываясь по сторонам и вспоминая первые месяцы пребывания в шестнадцатом веке.
   Тогда всем им казалось, что проще ходить пешком, нежели взбираться на это непонятное, жутковатое устройство под названием «лошадь»; что без электричества, телевизора и водопровода они вымрут тут в течение месяца; что пропадут, не зная толком, как пользоваться сохой и правильно точить косу; что первый же встречный крестьянин устроит на них облаву и их сожгут на общем костре, как колдунов или запытают, как вражеских лазутчиков неведомо какой страны, а то и вовсе продадут в рабство или забреют в крепостные.
   Смешно… Теперь это смешно – а тогда они еще не знали, что на богатую сытую Русь бежали ремесленники и пахари со всей нищей полуголодной Европы, да так лихо, что в Польше, Литве и Ливонии даже кордоны от этих эмигрантов ставили – а потому в русских землях привыкли к людям самых разных привычек и обычаев, с терпимостью принимая всех, готовых честно трудиться на общее благо. Что готовность сражаться за святую Русь с оружием в руках ценится среди бояр куда выше происхождения, и коли ты храбр и честен – то сразу признаешься равным среди равных. Что любой родившийся на русских землях человек считается изначально вольным, пока сам не решится продаться в холопы или не осядет где-то крепостным – а потому случайный встречный всегда воспринимается окружающими как человек свободный, а не чей-то раб, за которым нужен догляд, чтобы потом вернуть хозяину. И что каждый мальчишка, окончивший среднюю школу в далеком двадцатом веке имеет достаточно знаний, для занятия каким-нибудь простым, но для шестнадцатого века экзотическим ремеслом вроде варки стекла или прессования бумаги. Было бы желание трудиться, а соха в шестнадцатом веке – далеко не самый главный рабочий инструмент.
   Дорога нырнула вниз, к мостку из четырех бревен с настилом из округлых жердей, лежащему над пересохшим ручьем, потом потянулась через густой осинник, лиственная подстилка которого вяло курилась сизым дымком. Только здесь Росин наконец сообразил, что в его время – три года назад, никакой дороги здесь не имелось, а вилась токмо узкая тропа, по которой двое всадников бок о бок проехать не могли.
   – Однако наша Каушта становится популярной, – негромко отметил он. – Скоро ямской тракт до самого Новгорода проложат…
   Позади послышался гулкий топот: своего господина нагнали пятеро ребят во главе с зеленоглазым Семеном в темно-синей косоворотке. Все переложили пищали поперек седла, дабы иметь возможность немедля пустить их в дело:
   – Пошто пугаешь, барин? – попрекнул хозяина холоп. – Как можно одному в лес? А вдруг станишники у дороги таятся?
   – Остальные где? – Росин не стал объяснять рабу, что ожидал увидеть здесь всего лишь узкую тропку.
   – Вьюки тяжелые, Константин Алексеевич, – пояснил Семен. – Коней под ними в галоп не пустить. Подождем?
   – Потом, – медленно качнул Росин головой из стороны в сторону. – До развилки на Еглино доедем, там у ручья и остановимся. Костер запалим, пообедаем нормально.
   – Как скажешь, барин, – Семен решительно обогнал хозяина и поехал в десятке шагов впереди, настороженно поглядывая по сторонам.
   – Прям почетный эскорт, – хмыкнул Росин. – Вам только мигалок синих не хватает…
   Холопы промолчали. Они привыкли, что их боярин часто употреблял странные бессмысленные слова, и не особо задумывались над ними. Кормил он своих людей сытно, одевал не в обноски, а денежку на обнову давал. Оружие доверил ладное, огневое. А чего еще от хозяина нужно? Не во всяких княжеских домах и это получить удается! А что боярин временами странен бывает – так то не их ума дело. Лучше в сытости со странным хозяином жить, чем в голоде – с нормальным.
 //-- * * * --// 
   Каушта открылась впереди неожиданно – только стояли по сторонам от дороги плотными стенами высокие сосны, как вдруг резко оборвались, и потянулись справа и слева загородки, в которых паслись без пастушьего пригляда коровьи стада и овечьи отары, а впереди показалась широкая россыпь домов в окружении небольших палисадников, величаво вращающиеся крылья трех ветряных мельниц, трубы стекловарни на берегу реки, послышалось мерное шарканье лесопилки. Не смотря на уговоры опричника, одноклубники еще при Росине решили, что никаких стен ставить не будут. Все прекрасно помнили, что аж до конца Смуты на берегах Невы и Невской губы ни единого ворога не появлялось. А это еще шестьдесят лет – чего бояться? Вот потому и стояли теперь дома широко и вольготно, за сто метров друг от друга, а не давились как жилища во всех прочих городах вроде Пскова или Смоленска.
   Росин почувствовал, как в груди екнуло – словно не в построенный недавно на берегу Суйды поселок он въезжал, а в родной дождливый Питер. Издалека донесся писклявый смех. Боярин поднялся в стременах и с удивлением увидел, как между стекловарней и сеновалом, на песчаном прибрежном пляже бегают дружной гурьбой пузатые малыши.
   – Ох, и не хрена себе! Добился, стало быть, своего упрямый Зализа, оженил моих архаровцев, – Росин дал шпоры коню, с места сорвавшись в галоп.
   На гостя обратила внимание женщина, колдующая на летней кухне, прикрыла глаза от солнца ладонью, повернулась в сторону старого, еще первого двора из трех домов и часовни, что-то крикнула. Со двора появилась другая женщина, всплеснула руками, кинулась внутрь. К тому моменту, когда Росин осадил коня возле кухни и спрыгнул на землю, вглядываясь в незнакомое лицо поварихи, от часовни внезапно сполошно ударил колокол.
   Гость оглянулся, увидел, как выскочивший со двора бородач бросил на землю топор, тут же послышался топот со стороны реки и от мельницы.
   – А-а-а! Костя вернулся!!!
   В последний миг Росин смог-таки опознать в бородаче давно небритого Игоря Картышева, как тот уже сжал его в своих объятиях. В тот же миг еще кто-то напрыгнул на него справа, слева, сзади…
   Нагнавшие барина холопы кружили вокруг, тиская рукояти сабель и не зная, что делать – то ли спасать хозяина от мужиков, что с яростными воплями кидаются к нему со всех сторон, совершенно скрыв с глаз, то ли ничего страшного пока не происходит.
   Наконец, страсти немного поутихли и Росину удалось выбраться из удушающих объятий.
   – Эй Зина, – крикнул в сторону двора Картышев. – Давай, на стол мечи, все что есть в печи! Гость приехал! Завязываем с работой на сегодня. Гулять будем!
   – Ну да, – вышла, вытирая передником руки, простоволосая женщина. – Вы там нажираться будете, а я вам буженину таскать? Мне тоже с Костиком поговорить интересно. Марью свою в погреб гони.
   – Семен! – крикнул через головы одноклубников Росин. – Лошадей во двор с часовней заводите, там разгружайте и расседлывайте. Конюшня все еще там, Игорь? Семен, там и конюшня, и сено. Как со скакунами разберетесь, сюда, к столу возвращайтесь. Тут, как я понимаю, все еще коммунизм. Так, Игорь?
   – Он самый! – с силой хлопнул гостя по плечу Картышев. – Пошли под навес, там поговорим.
   Ненадолго толпа рассосалась: одноклубники возвращались к своим мельницам и печам, заканчивая работу и останавливая механизмы. Тем временем Зинаида с несколькими помощницами, в которых Росин узнал взятых в Ливонии, во время набега на Дерптское епископство, невольниц, накрывала на стол. Тут было уже и привычное вареное или копченое мясо, пироги, миски с солеными огурчиками, здесь же и почти забытый холодец, заливная рыба. Появились на столе и запотевшие – с ледника – пузатые колбочки с прозрачной жидкостью, название которой любой русский мужик угадывал с полувзгляда.
   Вскоре одноклубники начали опять собираться за столом.
   – Ну давай, колись, – опустился Картышев на скамейку рядом с председателем клуба «Черный шатун». Теперь уже, наверное, бывшим. – Где тебя носило, как ты сам теперь, что за ребята с тобой? Родить десятерых за три года, при наличии желания, еще можно. Но вырастить до такого возраста…
   – Холопы, – кратко пояснил Росин, глядя на свою дворню усевшуюся плотной группой в дальнем конце стола.
   – О-о, да ты теперь рабовладелец? – вопросительно поднял брови Картышев.
   – Уж чья бы корова мычала… – хмыкнул гость. – Невольницы, что мы три года назад взяли, как я погляжу, до сих пор здесь крутятся. И коли детей не аистов стая принесла, то и оприходованы они по полной программе.
   – Выстрел прошел за молоком, – улыбнулся Игорь. – Все девки состоят в честном церковном браке. Отец Тимофей свидетель. А ты, Костя, натуральный рабовладелец!
   – Отвяжись, – поморщился Росин. – Я никого за уши в холопы не тянул. Сами продались. И за хорошие, между прочим, деньги. Каждый из них, может статься, свою семью этим серебром из нищеты в середняки вывел. Теперь, естественно, отрабатывают. А ты чего хотел? Чтобы я благотворительностью…
   – Да хватит вам трепаться! – перебил обоих Миша Архин. – Выпьем давайте! За встречу!
   Одноклубники чокнулись, опрокинули в себя рюмки, потянулись к огурцам.
   – Никак, маринованные? – удивился Росин. – Сто лет не ел.
   – Ничего, еще накушаешься, – пообещал Картышев. – Ну, давай, рабовладельческая морда, рассказывай, как дошел до жизни такой? Что с тобой Зализа сотворил, после того, как увез?
   – Ну, отвез в Посольский приказ, – почесал лоб Костя. – Там я про крамолу супротив царя еще раз рассказал… Ну и все…
   – Что, и все? – удивился Игорь. – Что, так просто и поверили?
   – Ну, спрашивали долго, правда или нет.
   – Просто спрашивали?
   – Ну да, – вздохнул Росин. – Повесили на дыбе к потолку, кнутом нахлестывали и спрашивали… Просто…
   – Ой, мамочки, – испуганно прижала ладони к губам Зина. – Как же ты?
   – Сказал, что правда, – кратко ответил Росин, не желая вдаваться в неприятные воспоминания. – Они поверили.
   – А потом?
   – Потом… – Костя с усмешкой вспомнил свой визит к царю. – Потом спросили, чего я хочу в награду. Я, до Государя дорвавшись, сразу целую программу действий выкатил. И про антихолерные карантины, и про воспитательный набег на прибалтов, и про государственную монополию на внешнюю торговлю пушниной. Если вы заметили, Иван Васильевич выполнил все.
   – Ишь ты, как он уважительно заговорил, – покачал бородой Картышев, пригладив черную бороду. Под густыми мелкими кудрями шрамов от давних ожогов у бывшего танкиста почти не различалось. – «Иван Васильевич»! Вот стало быть, откуда у всех реформ уши растут! А то, что этим летом указ вышел об отмене воевод и введении местного самоуправления на основе выборных представителей от боярства, ремесленников и смердов… – договорив до конца длинную фразу, Игорь задохнулся, остановился, набрал воздуха и закончил: – Это тоже твоя работа?
   – Нет, не моя, – покачал головой Росин. – А вот к созданию церковно-приходских школ я свою лапу приложил!
   – Ну, ты монстр! – восхитился Картышев. – Везде успел отметиться!
   – То не я, – покачал головой Костя и взялся за рюмку. – Ну-ка, мужики наливайте! За царя я выпить хочу. За нашего нынешнего государя Ивана Васильевича, что уже сейчас размеры Руси втрое супротив начала века увеличил, города строит десятками, крепости сотнями. Который первым право голоса людям русским дал, смердов к образованию допустил, дорогу наверх им открыл. Который не десять шкур с мужика драть пытается, а ремеслам и купцам дороги к прибытку открывает. Повезло Родине нашей с государем. За него и выпить хочу!
   – Боже мой, до чего мы дошли, – покачал головой Игорь. – Я, коммунист в третьем поколении, за царя пью!
   Однако от рюмки отказывать не стал.
   – А дальше-то что было? – вернулся к прерванному разговору Архин. – После того, как отпустили?
   – Ну, короче, когда государь доставать начал: чем, да чем за преданность вознаградить, я попросил руки другие дать, заместо палачом вывернутых… – тут Росин выдержал паузу, давая одноклубникам вдуматься в загадку. – И он дал… Молодую вдову Салтыкову, чтобы вместо рук, пока не выправлюсь, была.
   – Я виду, наш шеф на глазах становится ярым монархистом, – прокомментировал Картышев.
   – Помолчи ты хоть немного, – отмахнулась от него Зина, – дай дослушать. А дальше?
   – Да в общем, и все, – пожал плечами Росин. – Обвенчались мы с Настасьей и уехали в имение салтыковское, под Тулу. Ну а там, имея кое-какую казну и смердов умелых, я несколько мануфактур поставил, типа здешней. Опыт уже был, так что получилось все быстро, без накладок. Тула город торговый, купцы на товар нашлись. Так что, ныне я уже не просто боярин, но и буржуин. Вот. Ну, а ваши дела как?
   – Юля замуж вышла! – тут же выпалила Зинаида. – Как Зализа с Москвы вернулся, так она сразу за Варлама Батова и выскочила! Они там все вместе с братьями куда-то к Осколу поехали.
   – Ах вот почему опричник про Батовых спрашивал, – сообразил Росин. – Они аккурат мимо моего поместья ехали. А я и не знал.
   – А детей, пока тебя не было, народилось, – продолжил за ней Картышев, – аж тридцать две души. Некоторые молодцы аж по паре успели настругать. Так что, Костя, растем, как на дрожжах. Скоро город здесь будет. Мы его Шатуном в честь клуба назовем.
   – Это дело хорошее, – кивнул гость, грустно заглянув в рюмку: – у него с женой пока ничего с этим делом не получалось.
   – Да, чего-то мы засиделись, – спохватился Игорь. – Наливайте, мужики.
   Они дружно опустошили рюмки, на этот раз забыв сказать тост.
   – Ну, а хозяйство как, растет?
   – Я прошлой весной пороховую мельницу поставил! – тут же похвастался Архин. – То есть, мы поставили. Скотины у нас развелось изрядно, говна хватает, так что селитра своя…
   – Да ну тебя, Миша, – поморщилась Зинаида. – Вечно ты к столу какую-нибудь пакость ляпнешь! Помолчал бы лучше…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное