Александр Надеждин.

Возвращение лорда Рэмси

(страница 1 из 19)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Александр Надеждин
|
|  Возвращение Одиссея. Будни тайной войны
 -------

   Если рай на земле существовал, то он был здесь. По причудливому орнаменту кладки из красно-серых слоистых валунов многоступенчатыми каскадами куда-то далеко вниз плавно и бесшумно перетекало поблескивающее платиной тончайшее полотно горного потока, иногда разрываясь то здесь то там кружевной бахромой отдельных струек и пыльцой брызг. Яркий солнечный свет, где настойчиво продираясь через заносчивые остроконечные опахала пальм и лезвия драцен, где мягко проскальзывая сквозь услужливые жалюзи эвкалиптов, умиротворенно оседал на резных чашах магнолий и разноцветных плюмажах орхидей. Все дышало совершенной неземной гармонией и было пронизано абсолютно безмятежным покоем и тишиной. Даже бирюзово-оранжевые попугаи и клювастые смоляные туканы с белоснежными хвостами, притаившиеся в древесной шевелюре, казались не более чем пятнами сочных красок, выдавленных на бескрайнюю изумрудную палитру. И лишь легкий переливчатый стрекот невидимых глазу цикад неназойливо нарушал эту тишину. Правда, неназойливым он оставался весьма недолго. Через какие-то доли секунд нежный стрекот плавно перерос сначала в отдаленный свист паровозного гудка, а затем и в пронзительный визг циркулярной пилы, упорно вгрызающейся в неподатливую стальную арматуру. Буквально тут же на ближайшей цветоносной стрелке агавы из микроскопического пенного комочка выскочила скрюченная коричневатая тля с изогнутым, как ятаган, хвостом, которая с космической скоростью начала прибавлять в размерах и в уродстве. Мгновенно заполнив своей пупырчатой массой все обозримое пространство, гигантское насекомое несколько раз хлопнуло веками над огромными полусферами своих тусклых, бесцветных глаз, раззявило необъятную зловонную пасть и резко извергнуло прямо вперед пружинистую гуттаперчу своего липкого красного языка...
   Мужчина, лежащий на широкой двуспальной кровати просторного гостиничного номера люкс, моментально принял сидячее положение и, встряхнув головой, открыл глаза, которые тут же перевел на телефон, плоским параллелепипедом красневший на противоположной от него прикроватной тумбочке. Циркулярный вой фантасмагорической цикады как-то плавно и незаметно трансформировался в тихое, вежливое треньканье телефонного звонка.
   Мужчина переместил взгляд чуть влево, где между ним и телефоном, по неровной возвышенности подушки, беспорядочно разметались роскошные медно-золотистые локоны, и со скептичной ухмылкой мотнул головой. Похоже, обладательница локонов, судя по ее безмятежно-ровному дыханию и надежной статике позы, была в своих сновидениях очень далеко от карибско-полинезийского рая, и телефонные позывные не имели никаких шансов пробиться к ней ни напрямую, ни через лабиринты сомнительных ассоциаций.
   Мужчина осторожно протянул руку к загорелой округлости плеча, выглядывающего из-под края простыни, но тут же, словно обжегшись, отдернул ее; затем быстро и, по всей видимости, машинально провел рукой по короткому ежику своих редковатых светло-русых волос и уже через секунду стоял возле изогнутой спинки стула, которую аккуратно обтекал его болотного цвета твидовый пиджак.
При этом он наступил на свою же неаккуратно валяющуюся на полу сорочку, на что, как показалось, не обратил ни малейшего внимания. Еще через пару мгновений мужчина, нажав на кнопку запрограммированного вызова абонента, прижал к уху миниатюрный мобильный телефон, извлеченный им из бокового кармана пиджака.
   – Алло, Юджин, – негромким, еще чуть хриплым ото сна голосом резко бросил в трубку обитатель гостиничного номера, едва услышав окончание длинных гудков, сигнализирующее о выходе на связь его невидимого собеседника.
   – Да. Это ты, Джефф? – пробурчал в неизвестно каком отдалении собеседник. – Какого черта. Семь десять утра. Я еще только скоблю физиономию.
   – Молчи и слушай внимательно, – в зародыше подавил вполне законное недовольство Джефф. – Тут нашей общей знакомой... путешественницей... похоже, кто-то неожиданно очень сильно заинтересовался. Быстренько соединись с нашими. Пусть оперативно пробьют, откуда звонят в «Марриотт», в номер семнадцать двадцать пять.
   – В какой «Марриотт»? Их в Нью-Йорке штук пять, если не больше.
   – В «Марриотт-Маркиз», это тот, что на Бродвее, на пересечении с Сорок шестой. Повтори номер.
   – Семнадцать... двадцать...
   – Пять.
   – Пять. А кто там сейчас?
   – Да она же, идиот, она, кто еще.
   – Что?! А сам-то ты... Идиот! Подумаешь, тоже мне нашелся...
   – Юджин, дружище, извини, был не прав, вырвалось. Сделай, что я прошу, и побыстрее. Телефон уже пять минут трезвонит.
   – А сам-то ты где?
   – Да... Короче, тут недалеко.
   – Понятно. Ладно, звоню. А ты там скажи ей, пусть треплется подольше.
   – Хорошо. Потом, как узнаешь, обязательно перезвони.
   Захлопнув крышку, Джефф положил мобильник на стол, кошачьим шагом приблизился к кровати и, опустившись на ее край, склонился над обладательницей медно-золотистого богатства.
   – Хелен, девочка моя, открой глазки, прелесть. – Настойчивая вкрадчивость голоса результатов не дала, тут же сменившись безапелляционностью тона казарменного дневального, при этом некрупная, но крепкая рука принялась бесцеремонно тормошить нежное бронзовое предплечье. – Хелен, черт побери, просыпайся же, наконец! Телефон.
   Под распушившейся шапкой рыжих волос раздался недовольный стон.
   – Ну что там еще стряслось? Какого дьявола...
   – Поднимайся и возьми трубку. Тебе звонят.
   – Кто... звонит?
   – Откуда я знаю кто. Подними трубку и узнаешь.
   Из-под воздушного батиста простыни медленно выплыло тонкое запястье и ленивым жестом отвело назад с лица помятые за ночь пряди, открыв слегка накуксившиеся губки под маленьким, аккуратным, немного вздернутым носиком.
   – А который сейчас час? – Запястье протянулось к прикроватной тумбочке, и через мгновение в жеманных пальчиках с ухоженными, но не длинными ноготками золотом блеснул маленький квадратик наручных часов. – Oh, mon Dieu! Il est sept heures quinze [1 - О Боже! Пятнадцать минут восьмого (фр.).].
   – Ответь на звонок, дура! Десять раз надо повторять одно и то же?
   Трубка, резко сорванная с аппарата нетерпеливой мужской рукой, бесцеремонно пришла в соприкосновение с маленьким ушком и нежной загорелой кожей щеки. Женщина резко отдернулась и бросила на своего визави совсем уже негодующий взгляд, но, увидев прямо перед собой две сузившиеся щелочки глаз и играющие под кожей щек желваки, фыркнула, поднялась чуть вверх по подушке и нарочито медленно, как бы делая великое одолжение, уже сама снова поднесла трубку к своему уху.
   – Алло, Хелен Мэтью, слушаю.... Я слушаю вас. – Трубка подчеркнуто вежливым движением опять переместилась в пространстве и своим дальним концом почти уперлась в крепкую мужскую грудь, покрытую редким пушком курчавых волос. – Никто не отвечает. Гудки.
   Джефф поднес трубку к уху и, удостоверившись в точности только что полученной им информации, многозначительно вздернул вверх левую бровь, немного театральным жестом положил изломанный плоский брикетик в приемную емкость аппарата, после чего медленно потер рукой подбородок, словно проверяя состояние своей отросшей за ночь щетины.
   – Интересно, кто это все-таки мог быть, – через какое-то время задумчиво протянул он, как бы рассуждая вслух сам с собой.
   Именно так, по всей видимости, это было расценено лежащей на кровати женщиной, которая, сладко потянувшись, вновь перевернулась на бок и, натянув на себя край простыни, медленно закрыла глаза, справедливо проигнорировав таким образом обезличенный вопрос.
   – А, Хелен? – исправил свою ошибку сидящий на краю кровати мужчина.
   – Откуда я знаю, что я, телепат? – не открывая глаз, недовольным тоном процедила Хелен.
   – Ты ничего здесь не заказывала, в гостинице?
   – Нет.
   – Разбудить тебя не просила?
   Хелен открыла правый глаз и выразительно поджала губки.
   – В семь утра?
   Автор вопроса, осознав всю его абсурдность, на миг опустил голову вниз, но тут же вновь впился взглядом в обозначившийся на подушке профиль.
   – А нашему русскому другу ты говорила, где остановишься в Нью-Йорке?
   – Говорила. Ты что, забыл? Вы меня вчера об этом уже спрашивали. Когда мурыжили в своем склепе.
   – Я помню. Просто уточнить. Это он тебя об этом спросил?
   – Он. По-моему. Я уже не помню.
   – Хм, молодец. Грамотно спросил, раз не помнишь. А ты ему что сказала? Дословно.
   – О господи! Допрос по новой? Сказала, что остановлюсь в «Марриотте».
   – Без уточнений? Их же тут, в городе, вроде целых пять штук.
   – Без уточнений. Слушай, я хочу спать.
   – И он больше не расспрашивал? На эту тему.
   – Нет.
   – Хм. А кто еще знает, что ты здесь?
   – Откуда я знаю, кто знает.
   – Ну ты кому-нибудь об этом говорила?
   – Может, и говорила. Что я, помню? Ты дашь мне, наконец, поспать или нет? – Прелестная головка с растрепанной рыжей копной повернулась в фас.
   – Нет, конечно. С какой стати.
   – У тебя с головкой все в порядке? Начало восьмого!
   – Вот именно. Восьмого! Очнитесь, мадмуазель, это вам не Париж, а Нью-Йорк. Здесь, если вы забыли, несколько иные ритмы. И вообще, ma cherie [2 - Моя милая (фр.).], пора бы уже забыть о вашем версальском распорядке. И богемном умонастроении. Настали суровые, боевые будни.
   – Ты у психоаналитика давно был?
   – Давно. В день первого причастия.
   – Оно и видно. Хотя, я боюсь, тебе уже вряд ли кто поможет. Впрочем, как и всей вашей шайке-лейке. Церэушной. У вас же это хроническое. Неврастения с садистским уклоном. Ой, пардон. Я выдала такие секреты. Нас же здесь наверняка прослушивают. И русские. И Аль-Каида.
   Медноволосая красавица уже было размахнулась, чтобы по самую шляпку вбить гвоздь своего накипевшего негодования, но, увидев перед собой сошедшиеся к переносице брови, набухшие подскулья и тонкую полоску на месте, где должны были быть губы, вовремя сдержала свой порыв и, повернувшись к прикроватной тумбочке, нервными движениями, с третьей попытки, вытянула из плоской бледной пачки тонкий цилиндрик «Вирджинии слимс». По всему объему просторной спальни растеклось довольно тягостное молчание. Хелен, устремив глаза в потолок, делала немного нервные, глубокие и быстрые затяжки. Она понимала, что ее занесло, но горевать о пролитом молоке было уже поздно. Она также чувствовала, что ее визави вполне адекватно уловил причину и суть воцарившегося молчания, и ей это было неприятно.
   «Ну и плевать, подумаешь», – попыталась утешить себя она, и это немного помогло, но, правда, очень немного.
   Джефф медленно, как бы украдкой, боясь встретиться с курильщицей взглядом, поднял на нее глаза. Курильщица, чуть прищурившись, разглядывала на белом полотне потолка невидимые там рисунки, периодически выпуская в том же направлении из колечка губ куцеватые и быстро тающие сизые завитушки. Она полусидела-полулежала, придавив подушку к спинке кровати. Простыня, прежде закрывавшая ее до самого подбородка, своим краем проходила уже на двадцать сантиметров ниже, открывая взору покрытые безупречно равномерным загаром руки, в одной из которых тлел миниатюрный белый цилиндрик; полноватые, в самую меру, плечи и самое начало двух весьма аппетитных, пикантных округлостей.
   Джефф непроизвольно сглотнул слюну. По идее, равно как и по всем писаным и неписаным правилам и законам воспитания подобного рода контингента, ему сейчас следовало предельно предметно и жестко, соблюдая при этом абсолютную эмоциональную бесстрастность, сухим языком читающего лекцию патологоанатома напомнить агенту, каково его истинное место в многосоставном и сложном механизме разведки и еще раз вкратце обрисовать наиболее вероятные для него последствия любого неумышленного разгильдяйства и уж тем более, упаси господь, сознательного вольнодумства. Но как он ни пытался пробудить в себе если не Игнатия Лойолу [3 - Игнатий Лойола – основатель ордена иезуитов и соответствующей системы воспитания, цель которой – превращение человека в послушное орудие церкви.], то хотя бы какого-нибудь Савонаролу [4 - Джироламо Савонарола – флорентийский религиозно-политический деятель, отличавшийся своей нетерпимостью и обличительным нравом.], обличительно-менторский настрой почему-то никак не хотел овладевать соответствующими струнами и фибрами его организма. Напротив, внутри себя, особенно в области где-то чуть пониже ватерлинии, Джефф вдруг явственно ощутил стремительное зарождение совсем иных чувств, настроений и импульсов. Он только сейчас внезапно и очень четко осознал, что уже добрые четверть часа активно и абсолютно непринужденно фигурировал на авансцене в костюме Адама. И то, что это осознание пришло именно сейчас, в данный момент, тоже было явно не случайно. Джефф непроизвольно поежился.
   Похоже, что биотоки, зародившиеся в недрах одной из присутствующих в данном замкнутом пространстве органических субстанций, не остались не замеченными для подкожного локатора другой. Выпустив вверх последнюю тонкую струйку дыма, Хелен медленным движением загасила сигарету в стоящей там же, на тумбочке, пепельнице и, смотря куда-то вниз и в сторону, произнесла, стараясь придать при этом своему голосу максимально равнодушный тон:
   – Ну и... какая программа дальнейших действий? Допрос продолжается? То есть, пардон, не допрос, конечно. Я хотела сказать, наша теплая дружеская беседа. Подведение итогов за последний отчетный период.
   – Ну... беседа, я думаю, может подождать и до после завтрака. А сейчас можно придумать и более интересное занятие. Не менее теплое и дружеское, – уголки губ Джеффа чуть опустились вниз, обозначая улыбку, скорее похожую почему-то на легкую гримасу.
   Хелен из-под полуоткрытых век быстро скользнула взглядом по средней части фигуры сидящего рядом с ней Адама, что позволило ей тут же зафиксировать и вполне адекватно оценить степень развития антигравитационных устремлений известных элементов вышеназванной фигуры, что Адам, надо отдать ему должное, попытался аккуратно, как бы естественным образом завуалировать с помощью определенного рода телодвижений, использовав все объективные возможности, предоставленные ему для данного маневра.
   Сделав свое открытие, женщина также быстро снова отвела глаза в сторону и очень осторожно потянула еще дальше вверх, на себя, край покрывающей ее простыни. Правда, она буквально тут же столкнулась с неожиданным сопротивлением прежде абсолютно податливой ткани, что слегка ее удивило. Переведя взгляд прямо перед собой, она увидела, что руки Джеффа, какую-то секунду назад покоящиеся в скрещенном состоянии чуть выше колен, крепко, с двух сторон по бокам, держат ту же простыню. И не просто держат, а медленно, но упорно тянут ее в противоположном направлении. После нескольких секунд активного противоборства Хелен почувствовала, как край освобожденной ее спарринг-партнером материи уткнулся ей в подбородок, а руки партнера вновь вернулись в исходное положение.
   – Кошечка опять решила показать свои коготки. И гордый, неприступный нрав. – Лицо Джеффа снова изобразило нечто задуманное как улыбка. – Похоже, вчерашний разговор не пошел впрок.
   – Что тебе нужно от меня, – взорвалась Хелен. – Что вам всем от меня нужно! Мало того, что я горбачусь на них, а они меня подставляют на каждом шагу, я еще и ублажать их всех должна. В любое удобное для них время. Неплохо устроились. Запомни, я вам в бесплатные шлюхи не нанималась.
   – Да? А куда ты нанималась? – вздернул вверх брови Джефф.
   – Никуда!
   – У-у! Тогда смею напомнить. Еще раз. Когда в тысяча девятьсот девяносто пятом незабвенном году, в мае, одна известная, тогда еще очень покладистая и все правильно понимающая особа собственноручно и, подчеркиваю, абсолютно сознательно и добровольно дала подписку о сотрудничестве...
   – Смею напомнить, во-первых, я ее давала не тебе, а...
   – Не мне. Естественно. Ты давала ее организации, которую я имею честь представлять. Снова хочу напомнить, пока еще самой мощной и сильной организации в мире.
   – Ой-ой-ой-ой-ой.
   – Смейся, смейся. У тебя еще будет возможность лишний раз в этом убедиться. И весьма скоро. Уверяю тебя.
   – Где же была ваша хваленая организация одиннадцатого сентября другого незабвенного года? – выпалила Хелен и тут же осеклась.
   – Никогда... слышишь, никогда... не говори о том, чего ты не знаешь, – после продолжительной паузы отчетливо произнес побагровевший Джефф. – Организация была там, где надо. И не наша вина, что кое-кто другой, повыше, оказался не на своем месте.
   Именно кто оказался не на своем месте, конкретизировано не было. Но Хелен этого уточнять не стала.
   Несколько мгновений спустя румянец снова покинул щеки, а скрежещущий металл голосовые связки ее визави.
   – Продолжаю, – продолжил Джефф. – Ты заключила контракт, причем контракт пожизненный, других у нас просто не существует, с организацией, которая уже девятый год подряд практически полностью содержит тебя за свой счет. Подчеркиваю, девятый год подряд. Которая исправно оплачивает твои липовые должности, твои синекуры в Ассошиэйтед Пресс, причем оплачивает по самому высшему разряду. Ставку, выше, чем у главы корпункта. Жилье, всегда только первой категории. Тачки. Шмотки. Всё. Сначала в Праге. Потом в Гонконге. В Стокгольме. Теперь вон в Париже. А что взамен? Какие-то вшивые контакты, от которых проку как от козла молока. Вместо информации одни слухи и сплетни, хуже чем из желтой прессы. И... всё. Так что, кроме самой подписки, сказать, что ты что-то реально дала организации, вложившей в тебя и в твое благосостояние кучу бабок, я думаю, у тебя самой язык вряд ли повернется. Мне лично ты, правда, не буду отрицать, давала... кое-что... иногда. Но, как мне помнится, наше... сотрудничество... в этой форме... тоже началось с вашей стороны абсолютно сознательно и добровольно.
   – И ты еще смеешь что-то говорить?! – выдохнула Хелен, едва дождавшись конца произнесенной чуть ранее тирады. – Что я ничего не дала организации?! А кто вам преподнес такого агента. Такого агента! Разведчика. Профессионала. Русского. Можно сказать, на подносике. В праздничной упаковке.
   – Смею опять же напомнить, что непосредственная вербовка упомянутого вами объекта была осуществлена не кем иным, как вашим покорным слугой.
   – Слугой! А кто этому слуге все подготовил. Объекта в первую очередь.
   – Это вопрос спорный. Но я не хочу сейчас углубляться в дискуссии.
   – Естественно.
   – Естественно! А кто чуть с треском не провалил этого агента? Из-за своего болтливого языка. А? Так что потом пришлось целую комбинацию плести, чтобы вывести его из-под удара. Когда он по самому, можно сказать, по лезвию... Буквально на волоске. Ну, что молчишь?
   – А кто в этой вашей комбинации сыграл самую главную роль? А? Забыл? Что молчишь?
   – Ты всего лишь исправляла то, что сама же накуролесила. И то еще неизвестно, исправила ли до конца или нет. Между прочим, ты знаешь, что вообще в нашей системе бывает с людьми за такие проколы? Следовало бы как-нибудь поинтересоваться. На досуге. И... между прочим... заодно еще и тем... сколько крови мне стоило выгородить тебя перед нашими боссами. Прикрыть. Об этом ты ведь тоже, как мне кажется, особенно сильно не задумывалась. Равно как и о своем ближайшем будущем. Которое на сегодняшний момент представляется в очень большом тумане. И отнюдь не розовом. Так что, девочка моя... с дядей Джеффом... лучше дружить.
   На этот раз, закончив свой маленький монолог, Джефф не улыбнулся, хотя это стоило ему определенных усилий. Его мускулистая рука снова осторожно и медленно потянула вниз заветную простыню и снова, к его удивлению, столкнулась с сопротивлением то ли намеренно, то ли на сей раз просто инстинктивно вцепившихся в край этой простыни тонких женских пальцев. Джефф отпустил натянувшуюся материю и впился взглядом в лицо полусидящей, полулежащей напротив него строптивицы. Он увидел прямо перед собой нахмуренные брови, над опущенными вниз глазами, слегка раздувающиеся ноздри, поджатые губки в обрамлении едва заметного, только что пробившегося розоватого румянца щек и явственно ощутил, как в нем с новой силой просыпается уже немного затихшее желание. Странное дело. Капризы этой женщины, ее своенравие и непокорность, которые иногда доводили его буквально до белого каления, в то же время способны были пробудить в нем подчас такую дикую жажду обладания, которая уже сама по себе становилась для него источником невероятного наслаждения. А уж сломить ее, подчинить своей воле, своим прихотям... с этим по остроте ощущений он вообще мало что мог сравнить. И поэтому сейчас взглядом дикого животного он продолжал упрямо сверлить ее глазами, с каким-то ноющим сладострастием предвкушая момент, когда она, наконец, соизволит поднять на него свой взор. А в том, что этот момент обязательно наступит, у него не было ни малейших сомнений.
   И Джефф не ошибся. Уже очень скоро он увидел перед собой ее глаза. Немного обиженные. Немного оскорбленные. Настороженные. И все понимающие. Последнее обстоятельство удваивало остроту испытываемых им ощущений. Обменявшись с Хелен продолжительным взглядом, в котором можно было столько прочитать, а можно было и не прочесть ничего, он, наконец, произнес, как ему самому показалось, вполне веским, хотя и миролюбивым тоном:
   – Ну что, детка? Может быть, ты все-таки избавишься, наконец, от этого дурацкого покрывала? Сама.
   Единственным ответом на поступившее предложение стали насмешливые искорки, мелькнувшие в раскосых серо-сине-зеленых глазах.
   – А ну прочь эту тряпку, живо! Я кому сказал, – рявкнул, подавшись вперед, Джефф.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное