Александр Надеждин.

Ахиллесова пята

(страница 3 из 37)

скачать книгу бесплатно



   Молодой человек в бежевом плаще и серой шляпе с загнутыми вниз полями вышел из метро на станции «Авеню Фош» и ускоренным шагом направился в сторону бульвара маршала Ланна. Было явно видно, что он очень торопится и уже никоим образом не пытается этого скрыть. Минут через десять молодой человек, успешно преодолев за это время расстояние в без малого целый километр, подошел к массивному квадратному зданию, расположенному за густым частоколом полутораметрового железного забора, на пересечении с улицей Жерара Филипа, и, сунув в нос маячащему здесь днем и ночью полицейскому, в черной униформе и такого же цвета цилиндрической каскетке, какое-то удостоверение, оказался на внутренней и уже суверенной территории российского посольства.
   Пройдя через служебный вход, он снова показал свое удостоверение, на этот раз мужчине лет тридцати пяти, в немодном двубортном костюме серого цвета, сидящему за толстым стеклом специально оборудованной кабинки. В принципе, он мог бы этого не делать, что, в общем-то, и не делал, когда в кабинке сидели другие охранники, ограничиваясь лишь приветственным взмахом руки или кратким рукопожатием. Все эти ребята, которые по традиции набирались из числа кадровых офицеров погранвойск, хоть и не относились официально к личному составу резидентуры, но тем не менее подчинялись непосредственно офицеру безопасности посольства, имеющему к этой резидентуре самое непосредственное отношение, а значит, считались, в общем-то, почти своими. Однако именно этот хмурый товарищ, в мешковатом сером костюме и явно не гармонирующим с ним каким-то синим галстуком, то ли в силу своей природной, немного туповатой педантичности, а может, и просто по причине некоей, трудно скрываемой, но, в общем-то, по-человечески объяснимой зависти к пользующимся всеми прелестями дипломатического бытия коллегам, постоянно требовал практически от всех сотрудников посольства низшего и среднего звена «предъявлять при входе», и не иначе как «только в развернутом виде». Поэтому, оградив себя показом внутреннего разворота плоской темно-вишневой книжечки от ненужной потери нескольких драгоценных секунд, которые могли уйти на препирательство с охранником, молодой человек резко направился к лифту и, войдя в открывшиеся двери, уверенно нажал кнопку предпоследнего этажа.
   Выйдя из лифта, он оказался в просторном холле, напротив единственной малоприметной двери, окрашенной в тот же блекло-салатовый цвет, что и окружающие ее стены. Над дверью, на аккуратной, вращающейся в двух плоскостях подставке была зафиксирована миниатюрная телекамера, которая слегка напоминала примостившуюся на какой-то жердочке маленькую птичку. Сбоку от двери, никакими надписями или табличками не выдающей своего предназначения, на уровне груди, также еле различимо белела круглая кнопка звонка. В принципе, появление здесь каких-либо посторонних лиц практически исключалось. На этот этаж лифт шел только от служебного входа.
«Чистые» же посольские, то есть те из сотрудников диппредставительства, которые никак не были связаны с резидентурой и не привлекались ею для выполнения тех или иных заданий, вообще старались по возможности лишний раз не вспоминать о существовании этой достаточно внушительной части здания.
   Подойдя к двери, молодой человек вставил в узкую щель, тонкой полоской темневшей над дверной ручкой, магнитную карту-ключ и после глухого щелчка, свидетельствующего о срабатывании электронного замка, исчез за плавно, но с небольшим ускорением закрывшимся за ним массивным металлическим щитом.
   Первым помещением, куда он зашел и которое, в общем-то, первым и попалось на его пути в довольно разветвленной системе коридоров этой части «бункера», была комната дежурного, в роли которого выступали поочередно, в соответствии с составляющимся на месяц вперед графиком, все сотрудники резидентуры. Обменявшись рукопожатиями со своим ровесником, одетым в строгий темно-коричневый костюм и модные остроносые туфли, молодой человек первым делом отметился в журнале, где фиксировались все оперативные контакты и встречи, проводимые личным составом резидентуры.
   – Как дела, Володь? – бросил он, не глядя на собеседника, так как в этот самый момент быстро заполнял последнюю графу журнала, где указывалось время окончания встречи.
   – Да нормально пока. Тихо. Тьфу, тьфу, тьфу.
   – Шеф у себя?
   – У себя, но...
   – Что?
   – В данный момент, увы, не доступен.
   – Послеполуденный отдых фавна?
   – Да, только не с нимфами, а... – Володя многозначительно устремил глаза в потолок.
   – Понятно.
   – А ты чего хотел?
   – Пообщаться. Они, вообще, надолго?
   – Без понятия. Шеф сказал, часа на два, а там... кто их знает, как пойдет. – Володя внимательно посмотрел на заметно обескураженное, нахмурившееся лицо своего товарища. – Ты чего, Олег? Случилось что?
   – Да нет, все нормально, – увидев перед собой недоверчивый и немного настороженный прищур глаз, Олег поспешил опередить вполне назревавший новый и, вполне возможно, не совсем желательный вопрос: – А Бутко где?
   – Бутко на месте.
   – Пойду загляну.
   – Валяй, – проводив слегка подозрительным взглядом уже практически вышедшего из комнаты коллегу, Володя спохватился: – Подожди, подожди, Олег! Дай-ка я звякну ему. На всякий случай, для порядка.
   В резидентуре все знали, что заместитель Минаева, успевший снискать себе здесь за полтора года своего пребывания достаточно устойчивую репутацию своего рода педанта, ну или, во всяком случае, человека, не любящего пренебрегать многими кажущимися другим ненужными формальностями, предпочитал, чтобы его заблаговременно ставили в известность обо всех готовящихся инициативных посещениях подчиненных. Поначалу это почиталось за некую немного высокомерную блажь, но затем, с течением времени, все привыкли к установившемуся ритуалу и воспринимали его как нечто само собой разумеющееся. Сам Минаев, хоть иной раз в каких-нибудь бытовых разговорах и посмеивающийся над привычками и стилем работы своего зама, тем не менее, на всех служебных совещаниях ставил в пример его попытки повысить уровень личной дисциплины вверенного им обоим персонала. При этом большая часть вышеупомянутого персонала приписывала чрезмерную, по их мнению, тягу к формализму, свойственную Бутко, и его стремление навести в резидентуре некое подобие армейского порядка тому факту, что сам он, до своего прихода в разведку, некоторое время служил на флоте, в базировавшейся в Калининграде службе военно-морского радиоперехвата. Хотя на самом деле все это в гораздо большей мере, наверное, определялось скорее самим складом характера этого человека, в котором вместе с тем, и по всей видимости вполне логично, присутствовал ряд черт, вызывающих вполне искреннее уважение стоящих на разных по отношению к нему ступеньках служебной лестницы людей. Многим импонировали его прекрасное умение анализировать складывающуюся ситуацию и моделировать возможные варианты ее изменения в нужном для российской разведки русле и направлении, его взвешенность, хладнокровие и повышенная внимательность к деталям. Володя, также относившийся к числу этих людей, нажал кнопку внутреннего переговорного устройства.
   – Да, – ответил голос, немного искаженный мембраной динамика.
   – Михаил Альбертович, к вам Иванов просится. Можно?
   – Что-нибудь срочное?
   – Да... – неопределенно протянул Володя, переведя вопросительный взгляд на замершего на пороге кабинета коллегу.
   – Михаил Альбертович, хотелось бы переговорить. Не откладывая. Если можно, – после некоторого колебания громко произнес Иванов, непроизвольно слегка подавшись вперед, по направлению к переговорному устройству.
   – Ну хорошо, жду, – было слышно, как абонент отсоединился от связи.
   Иванов, бодро помахав рукой оставляемому им в одиночестве временному хозяину дежурной комнаты, исчез в лабиринте коридора и через несколько секунд, постучавшись, приоткрыл дверь кабинета Бутко.
   – Разрешите?
   – Да, пожалуйста.
   Иванов подошел к стоящему в глубине кабинета столу, за которым, проворно бегая пальцами по клавиатуре компьютера, сидел довольно высокий, хорошо сложенный мужчина с густой копной темно-русых, слегка вьющихся и аккуратно подстриженных волос и правильным, хорошо очерченным профилем.
   – Здравствуйте, Михаил Альбертович, – произнес Олег, непроизвольно следя глазами за быстрыми и четкими движениями набирающих какой-то текст пальцев.
   – День добрый, – не отрываясь от экрана монитора, ответил Бутко и только через несколько секунд, закончив наконец свои манипуляции с клавиатурой, перевел взгляд на стоящего перед ним подчиненного: – Слушаю вас, Олег Вадимович.
   – Я только что со встречи.
   – Нетрудно догадаться. Плащик, между прочим, могли бы и...
   – Виноват. – Олег опустил глаза.
   – С кем была встреча? – после некоторой паузы произнес Бутко.
   – С «Мармоном».
   – Так. – Это «так» было произнесено таким тоном, что Иванов не смог уловить, сразу ли понял Бутко, о каком именно из многочисленных оперативных контактов резидентуры в данном случае идет речь. «Мармон» ведь, честно признаться, никогда, в общем-то, не принадлежал к разряду особо ценных и значимых. Может быть, надо пояснить? Но тут последовал новый вопрос: – Встреча плановая?
   – Нет, экстренная. По его инициативе. Он вызвал меня сегодня утром.
   – Как?
   – Как было условлено. Зашифрованным SMS-сообщением.
   – Ну и... что же такого суперэкстренного и интересного он вам на этой встрече сообщил? Французы готовятся к выходу из НАТО? Жак Ширак – тайный педофил?
   – Да... нет.
   – А что же?
   Иванов тяжело вздохнул.
   – Информация довольно серьезная, Михаил Альбертович. Хотя, конечно, и... требует всесторонней проверки. Я так думаю. Тем не менее я посчитал необходимым вам немедленно... – он осекся и замолчал.
   – Ну... давайте, давайте выкладывайте, что там за информация, – невозмутимым тоном, снова после небольшой паузы, проронил Бутко, начав зачем-то перебирать карандаши в стоящей на краю своего стола подставке для офисных принадлежностей.
   Иванов набрал в грудь немного воздуха, непроизвольно слегка огляделся по сторонам и, зачем-то понизив голос и наклонившись вперед, быстро что-то проговорил сидящему за столом начальнику. Бутко, чуть прищурившись, внимательно посмотрел на Иванова, затем, видимо, продолжая переваривать только что услышанное, перевел глаза на погасший экран монитора. Прошло еще несколько секунд. Он встал и задумчиво прошелся по кабинету. Иванов настороженно ждал.
   – Кто? – наконец повернувшись и в упор посмотрев на него, сухо и внешне спокойно спросил Бутко.
   – Имен не упоминалось, – покачал головой Иванов и сокрушенно вздохнул. – Ни имен, ни... каких-то других зацепок.
   Бутко повернул голову в сторону окна и, задумчиво сопроводив взглядом несколько проплывших по осеннему парижскому небу свинцово-серых облаков, наконец медленно произнес:
   – Я попрошу вас, Олег Вадимович, пойти сейчас к себе и все изложить на бумаге. Все, что вам сказал этот... «Мармон». В самом подробном виде. Дословно.
   – Может быть, сначала доложить Гелию Петровичу. О самом факте. – Иванов увидел, как при этих словах Бутко опустил вниз глаза и плотно сжал губы. – Нет? – Бутко покачал головой. – Ну хорошо, тогда я пошел.
   – Минуту, – реплика начальника остановила начавшийся разворот подчиненного по направлению к двери, – где сейчас находится личное дело на вашего агента?
   – У меня, в сейфе.
   – Хорошо. Держите его наготове, может понадобиться.
   – Есть. – Иванов повернулся и быстрым шагом вышел из помещения.
   Оставшись один, Бутко снова бесшумно прошелся взад-вперед по покрывающему пол его кабинета бордово-коричневому ковролину, внимательно глядя при этом себе под ноги, словно выискивая на покрытии какие-то скрытые от глаз соринки, затем подошел к окну и задумчиво посмотрел вниз на периодически пролетающие то в одну, то в другую сторону по бульвару маршала Ланна машины. Оторвав наконец от окна свой взгляд, он подошел к столу, сел на свое вращающееся кресло, слегка потер ладонями виски и глаза, поставил на стол локти, скрестил пальцы рук и, опустив на них лоб, замер в задумчивой позе. Из этого неподвижного состояния его вывел прожурчавший еле слышными переливами зуммер внутреннего переговорного устройства. Помедлив буквально несколько секунд, Бутко нажал кнопку и своим обычным, немного суховатым, но бодрым голосом ответил: «Да».
   – Михаил Альбертович, вас шеф зовет, – доложил невидимый глазу дежурный Володя.
   – На предмет?
   – Ничего не сказал.
   – Василий Иванович еще у него?
   – Нет. Минут пять назад вниз спустился, к «соседям».
   – Хорошо, иду.
   Бутко еще немного помедлил, задумавшись, потер рукой подбородок, как бы проверяя, не успела ли за прошедшие полдня вырасти щетина на его тщательно, до синевы выбритой утром коже лица; затем, встряхнувшись, резко встал и уверенной неторопливой походкой вышел из кабинета.


   Минаев, который по-прежнему, хотя уже в одиночестве, продолжал наслаждаться гостеприимством своего уютного кожаного кресла, позволил себе после ухода шефа немного расслабиться и принять более комфортную и непринужденную позу. Слегка развалясь и скрестив вытянутые вперед ноги, он устремил задумчиво-отвлеченный взор на чем-то напоминающую перевернутую рюмку початую бутылку с черной этикеткой, на которой золотыми буквами было выдавлено недавно объясненное ему слово «Noblige», и лениво жевал хрустящий солоноватый крекер. По лицу его блуждала легкая улыбка. И вообще он был в отличном настроении. День явно удался. Впрочем, как в целом удались, что бога гневить, и все те три с половиной года, что он провел здесь, в Париже, в шкуре руководителя одной из самых крупных и, надо прямо признать, боеспособных легальных резидентур российской внешней разведки. Нет, разумеется, он тоже, бывало, допускал кое-какие просчеты и ляпы, точно так же, как и его подчиненные порой преподносили ему некоторые не очень приятные сюрпризы. Но в целом за все это время, тьфу, тьфу, тьфу, ни одного крупного прокола, не говоря уже о провале. Конечно, если быть предельно откровенным, очень уж больших достижений в плане там агентурных разработок, вербовок или каких-нибудь активных мероприятий тоже, при ближайшем рассмотрении, особенно, в общем-то, не наблюдалось. Естественно, таких, чтобы сразу, скажем, на орден. Ну а у кого они были, за последние-то годы. Когда штаты постоянно режут, финансирование, по сравнению с былыми временами, режут вообще немилосердно, а агентов-бессребреников что-то не прибавляется, особенно если учесть, что идейно-политическая основа для их вербовки с ее прежним содержанием, так неплохо работавшим в те самые былые времена, когда еще был жив Союз, благополучно накрылась медным тазом. А результаты давай, информацию давай. Слава богу, начальство в Центре хоть все, в общем-то, правильно понимает. И люди там сейчас в целом дельные у руля стоят. Настоящие чекисты, по призванию. А то как, помнится, на заре этой, не к ночи будь помянута, перестройки, в органы по партнабору табуном погнали каких-то перезрелых комсомольских вожаков и прочую тупоголовую партийную шелупонь, от которой не знали как избавиться первые секретари всяких там обкомов и райкомов. И где они сейчас? Разбежались как тараканы. По бизнесу и разным депутатским норам. И скатертью дорога. Главное, что остались люди все нужные. Достойные. Как Василь Иваныч. Вот умница мужик. Эрудит. И про коньяк он все знает, и про Жерара Филипа, и про принципы всякие. А память какая, а хватка. Ну а чего ж ты хочешь, почитай всю сознательную жизнь в разведке. Да о таких людях книги писать надо. А на кадры чутье какое. Толкового человека заприметит – сразу на заметку. И потом постоянно... в поле зрения. И правильно, молодец – кадры решают все. Как говаривал лучший друг физкультурников... Зачем он только к «грушникам» поперся?
   При этой мысли благодушие немного сползло с лица Минаева. Он вспомнил последние минуты перед уходом Ахаяна, когда тот, допив свой кофе, остановил его вполне естественный, как самому Гелию Петровичу показалось, порыв виночерпия, не дав в четвертый раз ополоснуть стенки стаканов чисто символической дозой золотисто-медного напитка, и заявил, что ему надо спуститься этажом ниже, то есть в ту часть «бункера», где базировались представители ГРУ. Ему вдруг приспичило пообщаться с их шефом Косицким, который занимал в посольстве официальный пост военного атташе и с которым Ахаян, по его словам, закорешился еще лет тридцать назад, когда они оба желторотыми юнцами только начинали свой путь на тернистой стезе разведки в тогда еще благоухающем всеми красками жизни Ливане. Вполне возможно, что Василий Иванович в преддверии нового и, по всей видимости, неизбежного дегустационного раунда решил немного поберечь свои силы. Нельзя сказать, что это очень уж обескуражило Гелия Петровича. Его не то чтобы обидел или смутил, а скорее немного обеспокоил тот факт, что Ахаян собирался отправиться к Косицкому один, не прихватив с собой его, Минаева, чье присутствие на подобной встрече вполне, в общем-то, соответствовало как официальному, так и неофициальному протоколу и всем прочим возможным табелям о рангах. Конечно, вполне вероятно, что его начальник действительно хотел просто встретиться со старым приятелем и в дружеской беседе за рюмкой чая скоротать с ним часок-другой, вспоминая не самые грустные дни их задорной молодости, проведенные в бесконечных петляниях по кривым бейрутским улочкам и неспешных беседах со словоохотливыми «контактами» в какой-нибудь прибрежной таверне, под развесистым ливанским кедром. В этом случае присутствие какого-то третьего лица, естественно, неизбежно внесло бы в беседу некоторый диссонанс, тем более если это лицо было моложе возрастом и беднее опытом и видело этот самый Бейрут только если на каких-нибудь картинках, к тому же уже в абсолютно искореженном взрывами бомб и снарядов виде.
   Но Минаев был опытный разведчик и своим натренированным чутьем чувствовал, что такой тертый калач, как его любимый начальник, непременно воспользуется случаем, чтобы получить в беседе с товарищем военным атташе дополнительную характеристику действиям и личности своего парижского резидента. Ну и на здоровье. Вряд ли Косицкий сможет сказать про него что-нибудь такое, что очень сильно не понравилось бы Ахаяну или кому-либо другому. Будучи шефами двух «соседних контор», они хоть и не приятельствовали, поскольку ГРУ в плане сбора информации всегда было для КГБ, а потом и для Службы внешней разведки своего рода «конкурирующей фирмой», но в любом случае отношения у них были нормальные и ровные, то есть вполне деловые и конкретные, и, когда нужно было что-то очень доходчиво втолковать послу, с точки зрения интересов общей оперативной работы они всегда действовали дружным и слаженным тандемом. На этом моменте размышления Минаева прервал стук в дверь.
   – Разрешите, Гелий Петрович. Дежурный сообщил, что вы меня вызывали.
   – Вызывал, вызывал, – после небольшой паузы выразительным тоном процедил Гелий Петрович и пристально посмотрел на своего заместителя, замершего на пороге кабинета в выжидательной и немного настороженной позе.
   – Что-то случилось?
   – Ну... можно сказать и так. – Минаев улыбнулся, но только глазами. Он не мог устоять перед искушением лишний раз проверить на прочность эмоционально-волевую устойчивость своего подчиненного. «Что, чует кошка?.. – подумал он, заметив, как Бутко отвел в сторону глаза. – Или не чует? – Бутко снова встретился с ним взглядом. – Ну да все равно. Ничего, пусть закаляется». – Проходи, проходи, что стал как вкопанный, – ободряющим голосом произнес Минаев и тут же добавил, кивнув на шкаф: – Приемную емкость там чистую захвати.
   Наверное, ему все-таки не стоило вызывать сегодня этого хлопца и заводить с ним разговор именно на эту тему, подумал он. Надо бы, чтобы все это как-то улеглось, отстоялось. Тем паче – он это отлично знал, сколько было на памяти примеров – в Центре все могло решиться совсем по-другому, вовсе не так, как это планировал Ахаян. Но он не мог с собой ничего поделать. У него было хорошее настроение, и ему надо было с кем-нибудь им поделиться.
   Бутко, бросив быстрый взгляд на стоящую на журнальном столике бутылку, молча, с невозмутимым видом, подошел к шкафу, открыл его створку, достал оттуда чистый стакан, присел на краешек второго кресла и выжидательно замер.
   – Оформляй, – круговым жестом показав на стаканы, распорядился Минаев.
   – По какой ватерлинии?
   – По традиционной.
   Минаев, внимательно проследив за тем, как Бутко старательно, но немного неуверенно разлил по стаканам коньяк, стараясь выдержать общепринятые в резидентуре параметры их наполнения, отметил про себя, что его заместитель с этой задачей справился хуже него самого, осуществлявшего те же действия каких-нибудь двадцать минут назад. В чем причина? В отсутствии должной сноровки или в некоей напряженности внутреннего состояния? Ладно, хватит терзать парня. Пора вводить в действие механизмы разрядки. Он молча поднял свой стакан, взглядом приглашая сидящего напротив него подчиненного последовать его примеру. В воздухе повисла секундная пауза. Гелий Петрович не знал, каким эпиграфом украсить приближающееся ритуальное действие – сама тема еще не была озвучена, да и, по совести говоря, не мастак был он говорить всякие там тосты, но сказать что-то все-таки было надо.
   – За разведку. И за нас в разведке, – немного торжественно произнес Минаев и, чокнувшись с Бутко, медленно опрокинул в рот содержимое своего стакана. Отправляя туда же, спустя мгновение, тонкий ломтик лимона, он отметил, что на противоположном конце журнального столика произошло чуть запоздалое по фазе и не совсем точное, но все же воспроизведение примененного им стиля. Поймав, наконец, немного настороженный взгляд успешно завершившего процедуру зама, он, слегка откашлявшись, произнес деловитым тоном: – Тут такое дело, Михаил Альбертович. – Минаеву показалось, что взгляд напротив стал еще более внимательным. Может быть, потому что брови его собеседника слегка нахмурились, а губы сжались? – Да ты давай, закусывай, не стесняйся. Подчищай вазочки с тарелочками, – поспешил он его ободрить.
   – Спасибо, – Бутко осторожно, двумя пальцами, взял из стоящей ближе всего к нему вазочки шоколадную конфетку в блестящей разноцветной обертке, но разворачивать ее не спешил.
   – Так вот, – медленным размеренным тоном продолжил Минаев, делая ударение почти на каждом произносимом им слове, – в Москве, в «лесу», а конкретней, в нашем управлении, по всей видимости, намечается весьма серьезная рокировка. Причем многоходовая. И... вполне возможно... подчеркиваю, возможно... что нас она тоже затронет. Самым непосредственным образом.
   – Нас в смысле... – Бутко сделал руками жест, предполагающий масштабность будущих изменений. – Реорганизация?
   – Да какая еще реорганизация, – поморщился Минаев. – Обычные кадровые перестановки. Кирпичников уходит на заслуженный. Василий Иванович на его место. По сегодняшним раскладам. Только об этом, чтоб пока... ни единая душа. – Для пущей острастки воздух несколько раз рассек грозящий палец. – Ты меня понял?
   – Понятно, – успокоил начальника Бутко. – А на его место?..


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное