Александр Маслов.

Стражи Перекрестка

(страница 4 из 32)

скачать книгу бесплатно

   – Угу, беспредел, – согласился начальник Второго Отдела.
   – Я Нелюдову звонил, так он помочь ничем не хочет. Похоже, дело шьет. Настоящее уголовное дело. Нелюдов – нелюдь совсем он.
   – Не надо было ему звонить. Нелюдова трогать не надо. Ладно, разберемся. Не волнуйся, выпустят сегодня твоих ребят, – заверил Хрипунов.
   – Очень надеюсь, дорогой! Спасибо тебе!
   – «Спасибо» не отделаешься, – рассмеялся подполковник.
   – Само собой. А ты вечером к нам заходи.
   – Может быть.
   – Буду ждать! Счастливо тебе!
   Положив трубку, Василий Михайлович снова зашелестел оперативными сводками за сутки. Выписал что-то в блокнот. Еще раз, посмеиваясь, перечитал, копии объяснений сотрудников ППС, из которых следовало, что около 23.40 двое сержантов на служебном автомобиле УАЗ преследовали человека с серым лицом и красными глазами. Серый бежал по неведомым причинам быстрее машины и не реагировал на предупредительные выстрелы. Бежал, бежал, забежал в парк Кирова. Там из кустов накинулся на УАЗик, разбил лобовое стекло и скрылся. Второй экипаж, вызванный по рации на помощь первому, обнаружил объект преследования возле лодочной станции. Погнался, но почему-то не справился с управлением, свернул с насыпи в озеро, где их автомобиль и затонул. При этом потерпевшие бедствие сотрудники ППС утверждали, что видели в водах озера змееподобную тварь длинной до двадцати метров. Змееподобная тварь дважды поднимала голову над водой и шипела в сторону милиционеров человеческим голосом: «Кушать хочу. Мяса ментовского. Ближе подходите, волки позорные».
   – Да-а… богато наше Управление, – пробормотал он, почесывая могучий подбородок, – на пьяниц, дураков и дебилов в фуражках.
   – Ну, что готов? – оборвал его размышления вошедший Дорошенко.
   – К чему? – начальник Второго Отдела вскинул брови.
   – К обеду, Михайлович. Уже третий час.
   – Неужели третий, – Хрипунов бросил взгляд на часы. – Заработался. Ну их всех козе в трещину, – Он встал и подошел к большому зеркалу, поправляя китель и галстук. Здесь подполковник неожиданно подумал: «вот будет каверза, если из его кабинета исчезнет это старое зеркало».
   – Идем, – бросил он Дорошенко.
   Они спустились вниз, сели в черный БМВ и через десять минут были возле ресторана «Эрмитаж».
   В зале с бардовыми и золотистыми драпировками было уютно и прохладно. Посетителей как обычно заседало мало. Тишину разбавлял негромкий шансон, шуршавший из массивных колонок. Хрипунов и Дорошенко устроились возле окна за третий столик (в это время он всегда был забронирован для них). Почти сразу подошла официантка в накрахмаленном переднике, уточнила, нет ли изменений по заказу. Минут через десять она появилась снова с полным подносом.
   Салат с креветками и лапшу милиционеры ели с аппетитом, молча.
Когда дело дошло до фаршированного судака, Дорошенко откинулся на спинку стула и сказал:
   – Михайлович, ты про ППСников, утопивших машину, слышал?
   – Угу, – Хрипунов глотнул минералки и лениво посмотрел на товарища по оружию.
   – Ненормальная история, правда?
   – А пить надо меньше, Паша. И не будет тогда никаких говорящих чудищ, людей с серыми лицами и затонувшей служебной техники.
   – Дело в том, что трезвые они были. Оба экипажа, – Павел Сергеевич неохотно ковырнул рыбу в тарелке, отложил вилку и тоже схватился за бокал с минеральной водой. – Это я тебе точно говорю, потому как экспертизу проводили.
   – А на какой же хрен они машину утопили, и сказки потом такие рассказывают?
   – Не знаю. Только не одни они такие сказки рассказывают. Хочешь, я тебе между нами кое-что сообщу?
   Начальник Второго Отдела настороженно кивнул.
   – Только ты не смейся. Хорошо? – Дорошенко отставил полупустой бокал и с видом искушенного заговорщика наклонился над столом. – Точно такое чудо – людей с серыми лицами и красными глазами – видел Коля Гуриев. Еще дня три назад до случая с ППСниками. Вот так. А уж ему я вполне верю.
   – И что видел Гуриев? – поинтересовался Василий Михайлович.
   – Знаешь участочки под строительство под Бикетом?
   – Ну, так. Это возле Слободского кладбища. Участки неважные, а коттеджи там народ образцовые строит.
   – И кум Колин там землю взял. Выбили ему через Администрацию десять соток на самом краю. Уже возвел небольшой дом, – Дорошенко придвинул креманку с шоколадным пломбиром и поковырялся в ней ложечкой. – Возвел он, но до внутренней отделки еще не дошло. Пока искал сантехников и штукатуров, строение стояло само по себе недели две или три. А как-то вечером после работы он туда наведался, померить, сколько труб на кухню надо, сколько плитки и другого всякого. Приехал, значит, к дому подходит, чувствует неладное. Будто есть кто-то. Подумал, что воры или бездомные алкаши его строение облюбовали. Кум у Кольки – парень не робкий, вооружился ломиком и в дом. Из прихожей на кухню, а там кострище на полу, и потолок, стены закопченные, валяется разная посуда. Разозлило это его не на шутку, матом заорал и дальше по комнатам. В последнюю врывается, и прямо перед ним стоят двое. Вот здесь неробкий Колькин кум страх пережил такой, что в штаны чуть не наложил, а может и наложил – я так думаю.
   – И от чего же он наложил? – поинтересовался Хрипунов, скептически наблюдая за притихшим Дорошенко.
   – А того, что те двое… Лица у них серые, как у покойников, глазки странные с красными прожилками. И вообще, будто не люди они, а мертвяки с кладбища, которое за забором всего трех десятках шагов. Перетрусил Колькин кум, бросил ломик и машину возле двора и деру оттуда. Отбежал подальше и начал Гуриеву на мобильник звонить. Все как было рассказал. Коля взял табельный ПМ, приехал быстро насколько смог. Вдвоем они к новостройке пошли. Во двор зашли. Дальше Колькин кум ступать ни в какую не согласился. Гуриев, значит, сам в дом зашел. Зашел, а те нелюди еще там. Коля наш и обалдел от их вида не меньше чем кум его. Обалдел, ПМ выхватил и стрелять начал. Эти гости, видимо, тоже перепугались стрельбы или его агрессивной рожи. Выпрыгнули в окно, как дикие звери, через двухметровый забор в раз перемахнули и убежали на кладбище. Вот такие дела, Михайлович. Кум Кольки в тот дом больше ни ногой. Продавать его решил. А серые, надо понимать, были на самом деле. Ведь Гуриев врать не станет. Если же он врет, то не может же он врать точно так, как ППСники. Не сговорились же они. Отсюда вывод: серые люди реально существуют.
   – Я не знаю, может врать Гуриев или нет, но в сказки верить отказываюсь. Сергеевич, чему нас учили? – начальник Второго Отдела уронил ложечку и отставил пустую креманку.
   – Чему?
   – Тому, что чудес не существует или им есть разумное объяснение. Люди с серыми лицами! Фантомасы хреновы, – Хрипунов вдруг расхохотался, постукивая тяжелыми ладонями по столу. – Хочешь, я тебе предложу одно из множества возможных объяснений? Какие-то сволочи морды серой краской намалевали и разыгрывают из себя гоблинов или оживших мертвецов, чтоб вашего доверчивого брата ввести в заблуждение и запугать до смерти.
   – А почему у них красные нечеловеческие глаза?
   – Конопли накурились, – Василий Михайлович снова задорно рассмеялся. – Может, ты хочешь меня спросить, откуда лохнесское чудище в парковом озере?
   – Нет, – удовлетворенный прежним ответом, Дорошенко замотал головой. – Пошли, меня еще ждут в Управлении.
   Они дружно встали, направились к выходу. Официантка догнала их на полпути и спросила:
   – Василий Михайлович, счет за обед прикажите представить Роговцеву?
   – А кому еще? – Хрипунов несколько мгновений изумленно смотрел на нее, потом двинулся за уходящим Дорошенко.
   После обеда Василий Михайлович съездил по служебным делам в Кисловодский ГОВД и вернулся в Управление поздно, около восьми вечера. Для подтверждения собственной значимости обматерил помощника дежурного и поднялся на второй этаж. Из кабинета он сделал несколько важных звонков, подписал срочные документы, выпил чашечку чая, после чего долго сидел в непростых размышлениях. Он пытался посчитать, сколько ему задолжало казино «Феникс». Потом вспоминал поездку в Домбай с дочкой Роговцева, улыбался и от приятных воспоминаний натужно кряхтел. Потом в его растревоженный ум вернулась история с погромом в салоне «Престиж», и Маркинштейн, прыгающий по стеклам бешеной обезьянкой. А потом ему померещилось, будто в большом зеркале на стене что-то шевелится. Он неодобрительно нахмурился, оглядел кабинет – кабинет был пуст, даже занавеси на окне не колыхались, и не работал вентилятор.
   – Заработался я, – решил Хрипунов и полез в карман за лекарством. Из пластиковой упаковки он извлек две таблетки, которые прописывали то ли от невроза, то ли от болей в желудке. Сунул их под язык и потянулся к графину с водой.
   В этот момент ему снова померещилось движение в зеркале. Настолько явственно, что до графина он не дотянулся и нечаянно опрокинул стакан. Забыв о таблетках во рту, подполковник встал и вышел из-за стола. Около минуты он присматривался к своему отражению в зеркале, не понимая, что вызывает его беспокойство по ту сторону стекла. Может, оттого что Хрипунов так долго и напряженно вглядывался, ему показалось, будто зеркало подернулось синеватой дымкой, и где-то в углу его мерцают языки пламени. Василий Михайлович нервно обернулся, оглядел помещение – все в нем было по-прежнему: занавешенное наполовину окно, на прежнем месте стол с телефонами и разбросанными документами, кресло и стулья. Однако, обстановка кабинета в зеркале отражалась иначе: дымка стала гуще, за ней просматривалась стена из грубых каменных блоков.
   Хрипунов метнулся к телефону внутренней связи и, когда дежурный взял трубку, рявкнул:
   – Кого-нибудь свободного ко мне! Пулей!
   Прошло около двух минут, прежде чем в кабинет начальника Второго Отдела заглянул молоденький лейтенант. Все это время Хрипунов жадно глотал воду из графина, запивая растаявшие таблетки и горький вкус во рту.
   – Вызывали, товарищ подполковник? – спросил лейтенант.
   – Вызывал. Сюда иди, – Василий Михайлович указал на точку посреди ковровой дорожки.
   Лейтенант Ивашин без энтузиазма двинулся к указанной позиции.
   – Теперь смотри в зеркало, – приказал Хрипунов.
   Молодой милиционер, ожидая невеселой шутки или какого-то подвоха, настороженно посмотрел на собственное отражение.
   – Что видишь?
   Себя вижу. За собой старого козла в погонах, от которого тошно всему Управлению, – хотел сказать лейтенант, но, не решившись на дерзость, произнес сквозь зубы:
   – Ну… себя и вас.
   – Да… Странно. И я теперь вижу только тебя и себя, – признал Василий Михайлович. – Очень странно.
   – А что там должно еще быть? – поинтересовался Ивашин. – Зеркало как зеркало. Не кривое же как в комнате смеха.
   – Ты здесь не умничай. Бери тряпку, там за шкафом, – начальник Второго Отдела указал на дальний угол кабинета, – и вытри его как следует.
   – Кого? Шкаф или зеркало?
   – Зеркало, дурень.
   – А что, собственно, случилось, товарищ подполковник? – недовольно произнес молодой милиционер.
   – Тебе это знать не надо. Бери и вытирай.
   Покраснев, тихо посапывая от обиды, Ивашин взял тряпку и принялся охаживать зеркало и деревянное обрамление. Хрипунов присел на стул, ждал, пока лейтенант стирал со стекла пыль и жирные пятна.
   – Все, – закончив работу, Ивашов повернулся.
   – Все так все. Ступай к себе, – Василий Михайлович по возможности благодушно улыбнулся.
   После ухода молодого милиционера Хрипунов вглядывался в начищенное зеркало и вел сам с собой горячую дискуссию на тему «что могло стать основанием чертовщины в стенах серьезного государственного учреждения». Списывать произошедшее на банальную галлюцинацию он не мог, поскольку ни разу за свою непростую жизнь не был ей подвержен. И до сих пор Василий Михайлович считал, что галлюцинации и разного рода видения случаются только у алкоголиков, наркоманов и лиц с ущербной психикой.
   Почесывая подбородок, он пытался найти рациональное объяснение оказии с зеркалом. Неожиданно ему пришло на ум: «дисперсия света». Эту фразу подполковник слышал в какой-то научной передаче и приблизительно представлял ее значение.
   «Конечно, дисперсия света, – решил Хрипунов. – Дело в освещении. Лучи от светильника на столе и от ламп дневного сета сплелись так, что случилась ненормальная аномалия». Чтоб подтвердить свою гипотезу он встал, выключил светильник, затем щелкнул тумблером рядом с дверью. Кабинет погрузился в полумрак. Только между раздвинутых наполовину штор падали лучи уличных фонарей.
   Хрипунов вышел на средину ковровой дорожки и повернулся от окна к противоположной стене. Здесь он заметил, что зеркало слабо мерцает. Снова оно покрылось неровной дымкой, сквозь которую пробивались отблески пламени, вырисовывались высокие ступени и часть стены из неровных каменных блоков – словом, все то, чего в кабинете начальника Второго Отдела быть не должно ни по описи, ни просто по факту.
   – Вот же, мать вашу! – выругался он в сердцах, разочарованный, что его красивая гипотеза о дисперсии света работать не захотела.
   Между тем за синеватой дымкой, клубившейся между амальгамой и стеклом, возникло новое движение. Василий Михайлович с удивлением различил чей-то силуэт в темном балахоне. Силуэт приблизился, дымка перед ним расступилась, и вот уже по ту сторону зеркала перед подполковником стоял странный человек с серым неприятным лицом и красноватыми глазами. Хрипунов мигом вспомнил ночной кошмар ППСников, откровения Дорошенко за обедом, и, подрагивая всеми частями тела, отступил к стене, кое-как включил свет. А человек с серым недобрым лицом непостижимым образом высунул из зеркала руку, потом ногу, потом вовсе переместился в кабинет начальника Второго Отдела. От невероятности происходящего Хрипунов разволновался так, что задняя часть его туловища излишне напряглась и издала фырчащий звук. В воздухе запахло тухлыми яйцами.
   – Василий Михайлович, – тихо произнес человек с серым лицом. – Вижу не рады вы гостям. Без воодушевления встречаете. Только ваш зад выразил восторг звучным фейерверком. Фу, какая вонь! – гость поморщился, от чего его вытянутое лицо стало еще страшнее.
   – Вы кто? – выдавил подполковник, пятясь вдоль стенки к окну.
   – Я? Я… магистр Хельтавар Шанен Горг. Можно просто: Хельтавар. Не слышали о таком?
   – К счастью не доводилось, – отозвался Хрипунов, потянувшись к верхнему ящику стола.
   – Так уж и к счастью. Смею заверить, ваше счастье с этого дня напрямую зависит от моего настроения. Постарайтесь мне его не портить.
   – Нужно чего вам? – спросил Василий Михайлович, засунул руку в ящик и попытался нащупать пистолет.
   – Не это ли ищите? – осведомился магистр, извлекая из складок одежды именной ПМ подполковника.
   – С-с… – «сволочь» хотел крикнуть Хрипунов, но решил пока придержать оскорбления и сказал: – Так вы уже побывали здесь! В моем столе лазили! Листали секретные документы!
   – Самую малость, товарищ подполковник. Самую малейшую малость. Хорошая штука, – Хельтавар взвесил пистолет в руке и навел его на Хрипунова. – Интересно, как ей правильно пользоваться? Может, нужно нажать здесь? – пальцем левой руки он потрогал предохранитель. С неожиданным проворством передернул затвор и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. Чуть раньше, чем разлетелся осколками настольный светильник, Василий Михайлович успел упасть за кресло.
   – Что нужно вам?! – промычал он, вставая на четвереньки и пытаясь дотянуться до телефона.
   – Хорошая штука! – восхитился человек в балахоне. – А какая громкая! Прелесть, какая громкая! – он выстрелил еще раз, разнеся вдребезги графин – струйка воды стекла на разгоряченный лоб Василия Михайловича.
   – Что мне нужно?… – переспросил Хельтавар, задумался, поигрывая пистолетом, и снова нажал на спуск. В этот раз ПМ не выстрелил, лишь щелкнул курком. – Ладно, возьмите, – магистр бросил оружие на пол, ближе к Хрипунову. – Возьмите свою штучку. Она, наверное, поломалась.
   – Вы псих! Сейчас здесь будет дежурный по этажу! Через минуту прибежит вся дежурная часть! – Василий Михайлович, наконец, дотянулся до брошенного пистолета.
   – Уже бежит. Чтобы вас не смущать, я пережду у себя, – гость шагнул к зеркалу – оно чудесным образом приняло его, словно основой отражающей поверхности служило не стекло с амальгамой, а легкопроницаемая субстанция.
   – Замечу еще, – сказала голова магистра, появившись из дымки, – у нас с вами предстоит деловой разговор. От него зависит ваша карьера, состояние вашего драгоценного здо…
   Договорить он не успел – в кабинет ворвался лейтенант Ивашов и прапорщик с автоматом наперевес.
   – Что у вас, Василий Михайлович? – полюбопытствовал Ивашов, разглядывая осколки стекла на столе и пистолет в шаловливых руках подполковника.
   – Ничего. Эксперимент я ставил. Следственный эксперимент, – Хрипунов выронил ПМ и сам рухнул в кресло. По его милицейскому лбу стекали капли пота.
   – Точно все в порядке? – переспросил лейтенант.
   – Все в… полном ажуре… – начальник Второго Отдела сидел с отвисшей до галстука челюстью, чувствуя, как струйка воды со стола увлажняет брюки.
   – Ну, мы пошли, – неуверенно произнес Ивашов.
   Прапорщик опустил автомат и отступил в коридор.
   – Идите, – тоже неуверенно ответил Хрипунов. Он хотел сказать что-то еще или даже заорать, но горло его одеревенело. Стражи порядка захлопнули дверь, словно крышку гроба. Скоро их шаги затихли на лестнице.
   Как и все настоящие подполковники Хрипунов соображал очень быстро. Не успели дежурные вернуться к боевому посту, а в голове Василия Михайловича родилось сразу три плана. Первый заключался в том, чтобы бросить все и бежать из Управления к такой-то матери. Второй и третий тоже были разумными: к той же матери разбить зеркало или немедленно позвонить Дорошенко и рассказать ему о случившемся. Дорошенко теперь был единственным человеком, способным понять его, не заподозрив в идиотизме, посочувствовать, может быть, дать дельный совет.
   Пока Хрипунов мял лист бумаги и тужился с выбором верного плана, зеркало снова ожило. За стеклом поплыл сизая дымка. Из нее появилась рука с широким браслетом, потом голова Хельтавара. Маг сноровисто вылез из обрамления и спрыгнул на пол.
   – Вернемся к разговору, – продолжил он. – Итак, что мне нужно… – Хельтавар, заложив руки за спину, заходил по кабинету. – Во-первых, мне нужно спокойно выйти из вашего заведения. Скажите бестолочам внизу, что я – ваш важный гость, и чтобы они меня пропустили. Еще мне нужно от вас немного сотрудничества. Иначе говоря, предлагаю доходную работу.
   – Я служу исключительно народу и государству! – подполковник часто и нервно засопел.
   – Ну, ну, ну. Василий Михайлович, а дача ваша за три миллиона рубликов пришла к вам как благодарность от абстрактного народа или государства? – магистр хитро прищурился. Тут же хлопнул в ладоши и позвал: – Триша, ну-ка лезь сюда!
   Дымка дрогнула, и из нее вынырнуло существо похожее на чертенка, рыжее, хвостатое, с ядовитой усмешкой на обезьяньем личике. Осмотрелось и с чертячьей легкостью спрыгнуло в кабинет. С этой минуты материализм, обосновавшийся в голове и сердце Хрипунова, начал быстренько сдавать позиции.
   – Покажи нам, Триш, что-нибудь этакое из скорбной жизни Василия Михайловича, – попросил Хельтавар Шанен Горг.
   – Да ну его, магистр. На кой он вам сдался, – Триша скривился и пренебрежительно махнул хвостом. – Убежден, его скорбную жизнь лучше прервать, чем в ней ковыряться.
   – Покажи, я сказал! – настоял магистр.
   – Ладно, вы только не нервничайте, – Триша повернулся к зеркалу, махнул ладошкой, и на отражающей поверхности, словно на киноэкране возник тот же кабинет, только в дневное время. Дальше зеркало показало, как дверь открылась, и вошел человек в клетчатой рубашке с полиэтиленовым пакетом в руке. В вошедшем Хрипунов сразу узнал Георгия Килпаниди, и вспомнил, что так все было два дня назад: Килпаниди заходил именно с этим пакетом и именно с этим радостным выражением на лице. И оставлял на столе три тысячи долларов (по сотне стянутых красной резинкой) – плата за то, что он, Хрипунов, закрыл дело по ограблению магазина «Вернисаж». Заново созерцая этот неприятный эпизод, начальник Второго Отдела погрустнел и потянулся к пластиковой коробочке с таблетками.
   – А ну-ка отмотай назад, – попросил магистр Тришу.
   – Нет проблем. Вот это мне особо нравится! – сообщил хвостатый, останавливаясь на сцене, в которой в кабинет Хрипунова вбегала рыдающая девушка – дочка Роговцева.
   – Не надо играть на чувствах, – страдальчески выдавил Василий Михайлович. – Кровопийцы. Чего вы хотите?
   – Ничего особенного. Хотим предоставить вам более доходную работу, Василий Михайлович, – Шанен Горг подвинул стул и устроился напротив подполковника. – Вы же понимаете, что наши возможности очень высоки. Я бы сказал, божественно высоки.
   – Или дьявольски, – отозвался Хрипунов, с опасением поглядывая на чертенка, продолжавшего упражняться с зеркалом, на котором появлялись разные досадные сценки.
   – Или так. Но это лишь пустые аллегории. Давайте лучше к делу, – магистр сложил на груди серые ладони с длинными пальцами. – Вы не хотите занять место начальника Управления? Допустим, прямо с завтрашнего дня.
   – Вы шутите?
   – Ничуть. Если вы согласны, то завтра же придет приказ о вашем назначении.
   – Начальником Управления? – Хрипунов нервно заерзал в кресле. – Как это возможно, и куда денется Прокопов?
   – Не важно. Был человек – нет человека. Вы же сам очень хорошо освоили эту высокую магию. Поэтому вы ценны. Поэтому я вас назначаю.
   – Хорошо. И чем я буду вам обязан? Душу мою оприходуете?
   – Что вы! Что вы, Василий Михайлович! На кой сдалась нам такая сомнительная субстанция? – Триша затопал волосатыми ножками и разразился идиотским смехом.
   – Вы будите просто работать начальником Управления. Только и всего, – заверил магистр. – Изредка выполнять наши мелкие поручения.
   – Я согласен, – Хрипунов сжал кулаки, в глазах его появился нездоровый блеск.
   – Вот и договорились. Обо всем остальном потом, – Хельтавар встал, бегло оглядел полки с книгами и сказал. – Теперь помогите нам выйти. Позвоните своим.
   – Я сам провожу, г-г… – он на мгновенье замялся, поглядывая на вертевшегося у зеркала Тришу, потом добавил: – господа. Только чертенка надо бы приодеть.
   – Это не чертенок. Это – гог. Такое же разумное и творческое существо как вы. А приодеть, конечно, надо, – согласился магистр. – С голой задницей по вашему благородному заведению неприлично. Дайте ему свой пиджачок и фуражку.
   – Мой китель? – изумился Василий Михайлович.
   – Отчего же нет? Вам завтра новый со склада доставят.
   – Возьмите, – Хрипунов нехотя скинул китель и протянул гогу.
   – И шапочку, шапочку, начальник! – Триша указал на милицейскую фуражку, лежавшую на полке.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное