Александр Маслов.

Сапожок Пелесоны

(страница 8 из 36)

скачать книгу бесплатно

   – Точно, – согласился я. – А здесь: «водах Ал.аки мыла н.ги наш…», заменим на «водах сточных мыла руки наша…». И здесь: «Стрела, сокол и змее…», меняем на: «Меч, ворона и шме…»
   – Очень мудро, – согласился Дереванш и продолжил аккуратно выводить буквы, подражая славному Мертарусу.
   Трудился он еще долго, вырисовывая каждую буковку, подгоняя окончания строк и их расположение. В общем, делал он все это долго, а время было уже за полдень, и мне давно хотелось есть. Как только архивариус закончил с писаниной, я забрал у него оба пергамента: один свернул и положил в коробочку, другой сунул в карман и сказал:
   – Пойдемте, Дереванш, перекусим чего-нибудь, заодно придадим документу надлежащий вид.
   – Как же мы его «предадим»? – недоумевал кенесиец.
   Я не стал ему ничего объяснять: взял посох и вышел из комнатки.
   Мы спустились в обеденный зал, устроились за тем же столиком, где я вчера ужинал с Элсирикой, и принялись ждать, когда подавальщица исполнит заказ.
   Заказ в этот раз был прост: чего-нибудь погорячее и побыстрее, поскольку нам требовалось, как можно раньше выехать из Рорида, а мне еще нужно было зарядить посох заклятиями и предпринять кое-какую подготовку к встрече с последователями Селлы.
   Минут через десять нам принесли салат из капусты и репы, жаркое из баранины и по кружечке кисловатого эля. Едва подавальщица сцапала тридцать дармиков и удалилась, я расстелил на столе пергамент и переставил на него миску с жарким.
   – Что вы делаете? – изумился Дереванш.
   – Придаю документу надлежащий вид, – пояснил я и плеснул на пергамент немного эля.
   – Вы с ума сошли! – воскликнул кенесиец – у него явно пропал аппетит.
   – Это вам только кажется, дорогой Дереванш, – я подлил еще немного жижицы с жаркого и начал елозить дном миски по документу.
   Пока жижица и эль впитывались в поверхность обманного свитка, я взялся за салат. Съел половину и переключился на варево из баранины. Оно оказалось довольно вкусным, сдобренным специями, в меру наваристым. Покончив с жарким, я отодвинул миску и решил посмотреть, достаточно ли хорошо испортился текст на пергаменте.
   Середина пострадала просто великолепно – теперь слов на ней не разобрал бы и сам Мертарус. Было такое ощущение, что этому пергаменту не каких-то полторы тысячи лет, а много больше: будто он ровесник вселенной, и все это время боги им вытирали задницу. Зато по краям текст сохранился практически в неприкосновенности.
   Я прочитал внизу: «мудрый Болваган: „Стрела, сокол и змее…“ и, с подозрением посмотрев на кенесийца, спросил:
   – Господин Дереванш, а вы разве не исправили «Стрела, сокол и прочее» на «Меч, ворона и что-то там еще»?
   – Разумеется, исправил, – ответил архивариус.
   – Странно, но здесь, почему-то не… исправлено…
   Одновременно мы уставились друг на друга.
   – И почему здесь не исправлено? – мой вопрос не был, адресован архивариусу.
У меня было такое предчувствие, что ответ я знаю.
   Секундой позже Дереванш подпрыгнул, отталкивая стул, и вцепился в мою руку. Вырвав у меня пергамент, бегло глянул на него, и приговорил:
   – Это настоящий Кусок Мертаруса!
   – О, боги! Кто бы мог подумать!… – я потянулся к кружке эля и отпил без особого удовольствия, стараясь не смотреть на убитого горем архивариуса.
   – Откуда он здесь взялся? – спросил я как бы пустоту.
   Пустота ответила мне взбешенным голосом Дереванша:
   – Я знаю, откуда он здесь взялся! Вам подсказать?!
   – Не надо, – отмахнулся я. – Что от этого толку. Вы успокойтесь, мой друг. Сядьте, – попросил я его, придвигая ногой стул. – В этом несчастье есть два положительных момента. Во-первых, если настоящий лоскуток Мертаруса перепутался с фальшивкой, это означает, что фальшивка достаточно хороша. А во-вторых… – я задумался, – во-вторых, теперь мы может поменять Элсирику на подлинный пергамент – все равно там уже не разобрать, что написано.
   – А вы не думаете, мудрейший господин, что за ТАКОЙ Клочок Мертаруса копатели нас самих порвут на клочки! – взвизгнул кенесиец, хватаясь за голову. – О, Вирг! О, Гред Лученосный! Вы погубили первую реликвию Кенесии! Вы уничтожили, одну из величайших святынь Гильды! О, что вы наделали!
   Похоже, архивариус находился в той стадии огорчения, когда голос разума разделен с самим разумом звукопоглощающей перегородкой. Воздав тощие ручонки к потолку, несчастный кенесиец обращался к богам, причитал что-то скороговоркой, глазки его блестели от слез. Я пытался образумить его, поясняя, что ветхий, можно сказать, трухлявый Кусок Мертаруса не такая большая потеря; что история выдаст еще на-гора тысячу Клочков и целых свитков ничуть не меньшей ценности – но все было впустую. При этом на нас неодобрительно и молчаливо смотрели посетители обеденного зала. И даже повара повыскакивали с кухни.
   – Ладно, орите дальше, Дереванш, – сказал я, встал, допил одним глотком эль и направился к лестнице, ведущей в спальные покои таверны.
   Архивариус нагнал меня на втором этаже. Теперь он был молчалив и мрачен. Он не проронил ни слова, пока я возился со своей Книгой и заряжал заклятиями посох. Лишь смотрел, как в воздухе появлялись магические субстанции, похожие на искрящиеся облачка и исчезали в бронзовом набалдашнике. Немного подумав, я решил добавить в посох заклинание сотворения Земляного Существа – весьма сложное и опасное заклинание, но, при достаточном везении, способное стать главной ударной силой. Его прочтение заняло несколько минут при мощнейшей концентрации моих магических сил и внимания.
   – Ну, вот, этого, пожалуй, хватит, – сказал я и весело подмигнул архивариусу. – Нате, попробуйте это, – вскрыв пачку жевательной резинки «Дирол», я вложил в руку кенесийца две подушечки и одну отправил себе в рот. – Жуйте, жуйте – снимает нервное напряжение, – посоветовал я, распихивая по карманам вещицы, которые могли пригодиться при общении с копателями Селлы.
   Жевательная резинка кенесийцу, вероятно, понравилась – глаза его стали яснее, и на лице мелькнуло какое-то оживление. А может, просто мятная свежесть прочистила ему мозги. Проглотив комочек жвачки, он встал и жалобно спросил:
   – Мы уже идем?
   – Да, в путь, мой печальный друг, – ответил я, протягивая ему сумку и свернутый плащ. – Через несколько часов Элсирика будет освобождена, а мерзавцы-копатели наказаны.



   Говорить о смерти со знанием дела могут только покойники
 Лешек Кумор


   Недалеко от Буйного рынка мы наняли двухколесный экипаж, запряженный парой лошадок. Кучер за полтора гаврика обещал доставить до той самой развилки Фоленской дороги, но дожидаться захода солнца – пока мы решим дела с копателями – он категорически отказался. Что ж, это выглядело нелюбезным с его стороны, но мы вынуждены были согласиться и на такую услугу, поскольку на прирыночной площади больше желающих ехать в сторону Фолена, и торчать у старого кладбища до темноты, не нашлось.
   Едва повозка выехала за ворота Рорида, лошади пошли легкой рысью. Кучер монотонно поторапливал их, помахивая хлыстом, и покачиваясь, будто пьяный. Я поглядывал по сторонам и осторожно придерживал посох. Ведь знаете, посох заряженный десятком заклятий способен наделать много бед. Штука в том, что заклятия могут самоинициироваться: запуститься случайным созвучием или волшебной флуктуацией. О таких историях я слышал много раз. А мне совсем не хотелось, чтобы этак нечаянно повозка разлетелась в щепки и перед нами вместо резвых лошадок скакал по кочкам обугленный шашлык из конины.
   Мимо тянулись луга, зеленые с янтарным отсверком от спелых трав. Воздух теплый, душистый, полный цветочных запахов ласкал лицо. Поначалу я смотрел на крестьян, бредущих с пустыми корзинами в ближайшую деревню, на тяжелые телеги, редких верховых и стада овец, пасущихся у притока Лорисиды, а потом заскучал и погрузился в дрем. Архивариус все это время был молчалив, сосредоточен на мыслях, которые, наверное, вращались вокруг испорченного пергамента или предстоящей встречи с копателями, о которых ходило столько страшноватых легенд.
   Вздремнув с полчаса, я проснулся на повороте, когда повозку сильно качнуло, и как-то случайно вспомнил о книге Рябининой. Взяв у Дереванша сумку, я неторопливо извлек «Красную Юбочку». Поглядел обложку, поковырял ногтем золоченое теснение с именем автора, открыл книгу и начал читать с самого начала.
   «По лесной тропинке шла молодая девушка в красной юбочке. И было у нее очень редкое и очень красивое имя – Маша, но знакомые чаще называли ее наша Красная Юбочка, потому что она всегда носила красную юбочку с кружевными оборками. И туфельки на этой девушке были красные, красной с белыми вставками была блузка и носочки…»
   «Елки-свиристелки, какая чушь», – зевнув, подумал я. – «Действительно, такое могла написать только Рябинина. Вероятно, трусики и бусики у Маши тоже были красные. И была она комсомолка или идиотка».
   Я перевернул страницу и продолжил чтение.
   «Каждый день Маша ходила по этой тропинке, и знали ее в лесу все звери и все птицы. Что же влекло нашу героиню пускаться в такое нелегкое путешествие так часто? А дело было в том, что в молодой груди Маши, билось очень доброе и очень чуткое сердце. Оно заставляло девушку ходить через весь лес, чтобы накормить умирающую с голода бабушку».
   «Охренеть!», – подумал я, но чтение продолжил.
   «Бабушка ее жила на опушке леса – слишком далеко от города. Магазина по близости не было, и денег у нее не было, и ноги у нее были больные, и руки, и спина больная вместе с головой. Первое время бабушка питалась ягодами, которые росли на опушке, но ягоды скоро закончились. Ждала бы бабушку голодная смерть, если бы не ее добрая внучка, которая каждый день приносила блинчики с мясом. Вот и в этот солнечный день шла Машенька с корзинкой полной горячих блинчиков, чтобы скорее насытить пустой животик бабушки».
   По моему мнению, дальнейшее развитие сюжета обещало появление Серого Волка, и я перевернул еще несколько страниц, чтобы скорее дойти до эпохального события. Однако фантазия госпожи Элсирики оказалась непредсказуемой, и на тропинку перед Красной Юбочкой выпрыгнул не натуральный волк, а оборотень, который в дневное время имел облик молодого мужчины с аккуратной бородкой, обаятельной улыбкой и платочком в нагрудном кармане. Родители нарекли его Рудольфом.
   «Оборотень загородил ей дорогу и сказал:
   – Моя красавица, ну дай я тебя поцелую!
   На что Маша строго ответила:
   – Ни за что. Я знаю, к чему приводит один-единственный поцелуй.
   – К чему? – хитро оскалился Рудольф.
   – А к тому… В общем, я не сплю с незнакомыми мужчинами.
   – Так давайте познакомимся? – предложил оборотень и протянул свою длинную-длинную руку с длинными-длинными когтями.
   – Я и со знакомыми не сплю, – гордо вскинув носик, сообщила Красная Юбочка. – С дороги свали, – попросила она, оттолкнула лукавого оборотня и пошла по тропинке дальше».
   А дальше две трети книги Рудольф только тем и занимался, что выпрыгивал из-за кустов на тропинку и одолевал непробиваемую Машку сексуальными домогательствами. Лишь ближе к полудню утомленному оборотню удалось раскрутить ее на два блинчика и уломать неприступную девицу приподнять юбочку чуть выше колена. В момент аморального приподнятия юбки, Маша как-то случайно сболтнула адрес бабуси, и у Рудольфа родился кованый план. Побежав прямиком через лес, Рудольф быстренько нашел нужный домик. Пока это старое ненасытное чудовище – бабушка – рыскала по поляне в поисках земляники, оборотень подкрался к ней, отволок ее к ближайшему дереву, привязал там за больные ноги. Чтоб старуха не орала он заткнул ей рот мухомором. Сам же метнулся в дом, лег на кровать, укрывшись до бровей одеялом. Начало финальной сцены в эротическом триллере Рябининой выглядела так:
   «Поднялась Машенька на крылечко и сказала:
   – Тук-тук!
   – Входи, внученька, – ответил ей голос совсем не похожий на голосок ее любимой бабушки.
   Машенька вошла и спросила:
   – Бабушка, а что у тебя такой голосок? Простудилась что ли?
   – А-а хвораю, внученька. Сильно хвораю. Боюсь, дело к могиле движется, – ответил Рудольф, прикидываясь бабушкой.
   – А что у тебя бабушка, такие волосы: короткие и черные вместо серебристых и длинных? – поинтересовалась Красная Юбочка, ставя корзинку на скамейку.
   – А это оттого, что обгорели мои волосы намедни. Очаг разжигала, и прическу огнем попортила. Закоптились, в общем.
   – А-а, – протянула Машечка, всем сердцем скорбя по испорченной прическе бабушки. – А чего это у тебя такие большие и радостные глаза? – поинтересовалась девушка, подходя к кровати совсем близко.
   – А радостно мне… Радостно думать, что я сейчас с тобой сделаю! – сказал подлый Рудольф. Схватил Машеньку и затащил к себе в постель».
   В подробности изнасилования Красной Юбочки, которые были растянуты страниц на десять, не дал мне вникнуть Дереванш.
   – Подъезжаем, – сообщил он, нахохлившись и крепче вцепившись в сумку.
   Я захлопнул книгу и привстал, чтобы лучше разглядеть местность.
   Дорога постепенно изгибалась к пологому возвышению, на котором находилось кладбище: среди редких кустов и деревьев белели старые склепы, покосившиеся могильные плиты. Сама развилка находилась у въезда на кладбище, обозначенного массивной аркой. Копателей на месте встречи пока не наблюдалось, хотя солнце уже бросало прощальный свет на земли Кенесии, и тени были так длинны и ужасны, словно нас в неизвестность везли два ящероподобных чудовища.
   – Есть идея, Дереванш, – сказал я, знаком приказывая ему открыть сумку.
   – Умоляю, господин Блатомир, – нервно заскрипел архивариус, – не надо больше ваших идей. Давайте просто обменяем госпожу Элсирику, если они теперь согласятся на обмен.
   – Так вот насчет обмена. Поступим так: у одного из нас будет наготове истинный Клочок, а у другого подделка – тоже наготове. В зависимости от того, как мерзавцы себя поведут, будем действовать и мы: то ли вручим им одно, то ли другое. В общем, давайте мне настоящий пергамент, а ваша писанина пусть будет при вас.
   – Нет уж, господин маг, давайте наоборот. Хватит того, что вы сделали с нашей реликвией за обедом.
   – Ну, как знаете, – я расстегнул среднюю пуговицу камзола и убрал в потайной карман сложенный вчетверо лоскут.
   Через несколько минут повозка подкатила к развилке. Кучер остановил лошадей, выругался непонятно зачем и на кого, и принялся ждать, пока мы отсчитаем положенные полтора гавра.
   Когда повозка тронулась в обратный путь, Дереванш долго стоял на месте и смотрел ей в след, пока темная точка не растаяла на фоне огромного солнечного диска. И само светило блекло, проваливаясь за горизонт, затягивалось сизой дымкой, словно остывающее кострище. На востоке уже появились первые звезды и серп малой луны – Виолы.
   Я понимал, что нам нельзя так вот стоять бессмысленно и глазеть на закат. Следовало с пользой потратить драгоценные минуты и хоть как-нибудь приготовиться к встрече с членами братства. Но я ничего не мог с собой поделать: ноги и руки словно не принадлежали мне, и в голове отчего-то не возникало никаких полезных мыслей.
   – Дереванш, – наконец выдавил я. – Пойдемте к арке. Там удобное место держать оборону, если такое потребуется. Надеюсь, у вас есть какое-нибудь оружие?
   – А? – он уставился на меня мутными серыми глазками.
   – Надеюсь, у вас есть при себе кинжал или ножик, на случай, если нам придется драться?
   – Вы с ума сошли, господин Блатомир, – пролепетал кенесиец. – Зачем мне оружие? – в свете заходящего солнца он казался совсем щупленьким и жалким.
   – Чтобы драться, Дереванш, – терпеливо объяснил я. – Чтобы вы имели возможность перерезать пару копательских глоток. Раз у вас ничего нет, доверю вам свой нож.
   Я наклонился открыть в сумку, но в этот момент архивариус дернулся, вырывая ее, и сообщил:
   – Идут!


   Из кладбищенской арки появилось человек семь-восемь, и двинулись к нам. Элсирики среди них не было. Я хотел выразить недовольство ударом посоха в землю и каким-нибудь сердитым заклятием, но в этот момент из-за кустов вышло еще несколько братьев-копателей, двое из них держали высокую рыжеволосую девицу. Когда они приблизились на полсотни метров, я уже не сомневался, что в их руках именно Анька Рябинина. Вела она себя крайне беспокойно: все норовила вырваться и ударить ногой одного из своих конвоиров.
   – Госпожа Элсирика, – крикнул я. – Попрошу не волноваться. Потерпите еще немного общество этих негодяев. Сейчас мы обменяем вас на один бесполезный свиток.
   – Клочок Мертаруса, – поправил меня копатель, лицо которого было скрыто черной маской.
   – Остановитесь! Больше не шагу! – предостерег я их, подняв посох.
   Они дошли до нагромождения камней и расположились полукругом. Диспозиция шайки копателей мне не понравилась. Во-первых, они стали так, что в случае необходимости я не мог накрыть магическим ударом сразу всех. А во-вторых, они позволили подойти себе слишком близко и у меня возникли сомнения: успею ли я сотворить даже простенькое заклятие раньше, чем кто-нибудь из ретивых ребят добежит до меня. Конечно, в запасе у меня было хорошее кунг-фу и кое-какие мелочи, рассованные по карманам, но, честное слово, мне не хотелось кровопролития. И господин Дереванш, похоже, в этой ситуации предпочитал быть ярым пацифистом. Я глянул на его бледное лицо, подрагивающее и выражающее какую-то особую, растерянную улыбку без малейших признаков агрессии, затем перевел взгляд на Элсирику, которую загораживали три крепеньких гильдийца. Ее губы тоже изогнулись в улыбке, но миролюбия в ней не было ни капли. У меня даже возникло опасение: а не захочет ли наша девочка свести с кем-нибудь счеты, едва освободятся ее руки.
   – Для начала пропустите сюда госпожу Элсирику, только не развязывайте ей руки, – распорядился я, небрежно махнув человеку в маске (наверное, он был здесь главным представителем братства).
   – Немножко повежливее с Третьим Мастером братства, – крикнул мне один из последователей Селлы.
   – А то это чревато некоторыми неприятностями, – вторил ему другой, и я увидел, что в его руке появилась лопата, только не маленькая бронзовая, а лопата вполне серьезных размеров, которой можно и картошки накопать и убить кого-нибудь при желании.
   Архивариус, похоже, окончательно сдрейфил и начал пятиться к обочине.
   – Надеюсь Кусок Мертаруса при вас и он подлинный? – заговорил человек в маске, которого называли Третьим Мастером. – Пусть ваш лысый друг принесет его мне!
   Я решил, что больше не стоит медлить с обменом, и быстро извлек пергамент из потайного кармана. Тут же и Дереванш достал свой лоскут. Мастера братства на какой-то миг озадачило появление сразу двух Клочков Мертаруса, потом он разразился хриплым смехом.
   – Идиот вы, господин архивариус! – проговорил я.
   – А вы!… А что вы со своим влезли?! – взвизгнул Дереванш, убирая за спину свиток. – Несите сам тогда свой.
   – Милейший Мастер копатель, у меня настоящий пергамент, – сообщил я, делая шаг к человеку в маске.
   – Давайте сюда оба! – потребовал он.
   – Извините, но мы договаривались поменять только один свиток на одну Элсирику, – вежливо заметил я. – Если у вас имеется две Элсирики, то тогда мы предложим вам два свитка.
   – Сейчас сделаем две, – рявкнул долговязый член братства, выхватывая меч.
   Дереванш, выронив сумку, издал стон и схватился за голову, будто клинок занесли над его макушкой. Видимо, госпожу Рябинину намерения долговязого тоже сильно растревожили, непостижимым образом она вывернулась из рук конвоиров, врезала близстоящему гильдийцу ногой в пах и рванулась вперед. Третий Мастер даже не успел обернуться на звуки потасовки – Анна Васильевна снесла его, будто ретивая козочка калитку. Через секунду она стояла рядом со мной.
   – Бежим, Булатов! – крикнула она. – Не вздумайте отдать свитки!
   Я был бы рад бежать, однако план великой кенесийской писательницы казался мало выполнимым: мы вряд ли успели бы достигнуть первого изгиба Фоленской дороги, как копатели догнали бы нас (вероятно, там же и закопали бы). Пришла пора выпустить на свободу магию, и я, сказав скороговоркой заклинание, направил навершие посоха в замешкавшихся братьев. Бронзовый шарик засветился ярко-голубым. Из него вырвались молнии, ослепительные, разветвленные, словно корни громового дерева. Часть их тут же ушла в землю, но некоторые успешно соединились с телами наших недругов. Четверо последователей Селлы покатились по траве, дергаясь от неприятнейшего знакомства с электричеством. Еще двое застыли на месте – их крепко хватила мощь разряда, при этом падать они не хотели, но и передвигать ногами не могли.
   – Вперед! Вперед! Схватите их! – кричал Мастер братства. Маска наполовину слетела с его лица, и на один миг мне показалось, что эту рожу я где-то видел.
   Копатели, оставшиеся в строю, вняли призыву Мастера и бросились вперед. Я хотел пробудить еще заклинание огня. Действительно, широкая полоса пламени весьма кстати, когда на тебя несется толпа крайне рассерженных членов мистического братства. И я бы сделал эту чертову полосу, но в самый неподходящий момент Дереванш дернул меня за рукав и прогнусавил:
   – Господин Блатомир, скорее бежим отсюда!
   Заклинание у меня так и застряло на полуслове. Я понял, что заново рождать магическую формулу поздно. Оставалось мое превосходное кунг-фу. С криком «Кья!» я врезал бронзовым набалдашником первому из набегавших. Боковым зрением я видел, что Рябинина держится справа чуть сзади от меня. Хотя руки ее оставались связаны, сдаваться просто так она не собиралась. А как красиво и эффектно машет Анька ножками, мне уже довелось видеть. Дереванш опять вцепился в мой локоть и поинтересовался:
   – Может пора уже убегать?
   – Чертов зануда! – выкрикнул я, отражая наскок сразу двух копателей.
   Одного из них настиг мой посох. Второй увернулся, и узкое лезвие его меча едва не чиркнуло меня по горлу.
   – Господин Блатомир, – снова до меня долетел голос архивариуса, – если вы не собираетесь отдавать им Клочок Мертаруса, то я его убираю в футляр.
   – Мать грешная, не путайся возле меня! – в гневе крикнул я, совершил лихой пирует, надеясь сбить еще одного мерзавца, но отчего-то на пути моего посоха оказался архивариус.
   Он ойкнул и рухнул наземь, как срубленная травинка. Тут же на меня навалилось сразу три потных тела. И госпожа Элсирика завизжала непристойные ругательства где-то рядом. Я почувствовал как холодно и остро упирается в мое горло кончик меча.
   – Вот и второй пергамент, Мастер. Прикончить этих сволочей и бросить на развилке дороги? – поинтересовался один из братьев, державший за воротник архивариуса.
   – Не надо. Будет лучше, если их трупы не найдут в ближайшие дни. Честное слово, я не хочу огорчать короля – пусть думает, что его затея успешно воплощается, – ответил Мастер, поправляя сползшую маску. – Вручим жизни этих несчастных виконту Маргу. Это будет не слишком жестоко и весьма справедливо. Волочите их к склепу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное