Александр Казбеги.

Отцеубийца

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

   – Кто же, как не он! – подтвердил Гиргола и, помолчав, добавил со льстивой улыбкой:
   – Дай вам бог, и везет же вам!
   Диамбег с удовольствием выслушал такую похвалу своей деятельности.
   – С одного взгляда умеете вы распознать злодея, – вкрадчиво добавил Гиргола. – Недаром во всем Хеви нынче говорят, что от вас ничего невозможно скрыть.
   Диамбег расчванился.
   – Ты у меня молодец, Гиргола, прямо молодец! За вчерашнюю храбрость я обязательно представлю тебя к кресту.
   – Да не лишит меня господь ваших милостей, господин!
   – Не приходил ли хозяин Наго? – спросил диамбег.
   – Как же, за дверью стоит, дожидается!
   Потом стали раздумывать, куда бы мог Иаго девать награбленную парчу. Гиргола старался убедить диамбега не только в том, что Иаго отнес краденую материю к своему хозяину, у которого кишки от голода сохнут, но что и сам хозяин, по всей вероятности, участвовал в краже.
   Услужливый раб, старавшийся погубить Иаго, и справедливый господин, слепо веривший словам своего слуги, охотно продолжали беседовать, а на дворе с нетерпением дожидались выхода диамбега пришедшие бог знает из какой дали просители и среди них незадачливый хозяин Иаго, который уже не раз подходил на цыпочках к дверям спальни диамбега, чтобы узнать у стоявших там есаулов, не проснулся ли их господин.
   – Проснулись, но еще не изволили встать, – слышал он ответ и на цыпочках же возвращался обратно.
   А во дворе тихо беседовали просители.
   – Гогия, ты зачем пришел сюда в самую страду? – спросил один пожилой крестьянин у другого, который попыхивал трубкой, присев на камень.
   – Я и сам, милый, не знаю! Вызвали меня, а то разве пошел бы в такую пору к этим кляузникам!
   – То-то я удивляюсь, уж не жаловаться ли, думаю, явился?
   – А зачем итти к ним жаловаться, если спор какой, разве мои соседи не под боком у меня? Соберемся и мигом рассудим, что к чему.
   – А все же интересно, зачем он тебя вызвал? – не унимался первый.
   – Сам не знаю, – вздохнул другой, потом продолжал:– на Джварваке есть пастбища, они испокон веков считались нашими. Ну, понятно, отправили мы туда и в этом году свои отары. Моего старшего сына пастухом выбрали. И что же, являются туда казаки, хватают баранов, хотят их резать…
   – Нет безбожнее их никого на свете! – заметил кто-то из слушавших.
   – А мой малый не стерпел, избил казака…
   – Дай ему бог здоровья! – воскликнули все.
   – И теперь с нас требуют уплаты за лечение казака, а место определили другое, за караулом начальника…
   – А что это значит караул начальника?
   – Да всему свету известно, что это место тоже наше, а с нас теперь требуют в уплату за лето шестьдесят голов баранов.
Откуда нам столько взять, и, главное, за что? Земля-то ведь наша!
   – Неверные они, неверные… Нет у них закона!
   В эту минуту на балконе показался диамбег. Все вскочили и обнажили головы.
   Мелкий феодал, хозяин Иаго, подошел поближе, снял шапку, низко поклонился диамбегу. Тот сделал вид, что не заметил старика, повернулся к нему спиной. Помещик изменился в лице, надменность диамбега оскорбила его, он вспомнил былую свою независимость. Он надел на голову шапку и отошел в сторону, гордо распрямив стан. И когда диамбег снова повернулся к нему, ожидая поклонов и униженных просьб, он увидел гордо стоящего в стороне старца, глядящего на него помутившимися от гнева глазами. У диамбега готов был сорваться с губ злобный окрик, но, взглянув на грозное лицо помещика, он испуганно отступил на несколько шагов и вкрадчиво обратился к нему:
   – А, это, оказывается, вы изволили пожаловать?
   – Да, это я. И, я полагаю, вам давно уже следовало меня заметить!
   – Простите, я не видел вас.
   Помещик взглянул на диамбега, улыбка пробежала по его лицу.
   – Зачем меня вызвали? Что вам было угодно? – спросил он.
   – Извините, что побеспокоил вас, – начал тот. – Но я – человек службы, и вы сами понимаете…
   – Говорите покороче!.. – прервал его помещик.
   – Мне вчера доложили, что ограблен караван, я сам выехал в погоню, встретил вашего человека и задержал его.
   – А нашли у него награбленное?
   – Нет, но бесспорно, он и есть вор!
   – Для чего же вы меня побеспокоили, если уверены, что он и есть вор?
   – Я хотел вас расспросить, хотел сообщ… Да, так я говорил, что… – диамбег запутался, смутился и уже не рад был, что ввязался в эту историю.
   – Зачем меня расспрашивать? Расследуйте дело, и если докажете, что мой человек – вор, взыщите с него по закону! – С этими словами помещик повернулся и ушел. Диамбег застыл на месте, совершенно обескураженный таким неожиданным оборотом дела.
   Опомнившись, он накинулся на крестьян, которые покорно дожидались во дворе его суда и расправы.
   – Вы здесь зачем, чего вам надо? – прикрикнул на них диамбег.
   – А мы по вашему вызову явились, сударь! – низко кланяясь, ответили крестьяне.
   – По вызову, по вызову! – передразнил он их, прохаживаясь по двору. – Что из того, что по вызову? Мне теперь некогда заниматься вами.
   Крестьяне неуверенно переглянулись. Они не могли понять, – шутит с ними диамбег или говорит серьезно.
   – Чего стали?… Ступайте по домам! – снова крикнул диамбег, грозно вытаращив глаза.
   – Выслушайте нас, дорогой наш! – начал было един пожилой крестьянин.
   – Только у меня и дела, что тебя выслушивать! – с насмешкой перебил его диамбег. – Ступайте, ступайте, мне нынче некогда. Я в Квешети еду, если хотите, туда можете притти.
   – Да что ты, господин! В этакую страдную пору нам и сюда недосуг было итти, а ты еще в Квешети нас приглашаешь. Куда это годится? Мы, жители гор, только и работаем по хозяйству что в сенокос, а в другое время нам невозможно…
   – Молчать! – топнул ногой диамбег.
   – Не сердись на нас, господин, богом молим тебя! – продолжал старик. – От этих дней вся наша жизнь зависит и…
   – Ну и что из этого! Хоть все перемрите в один день, – мне горя мало!
   – Господин!..
   – Казаки! – крикнул диамбег. – Плетью, нагайками их хорошенько!
   Однако этот приказ ужаснул даже таких продажных есаулов, каким был Гиргола, и никто не двинулся с места. Тогда выбежали казаки и принялись избивать крестьян нагайками.
   – Беспощадные, безжалостные! Уж лучше убейте нас, напейтесь нашей крови! – кричали избиваемые крестьяне. У многих кровь струилась по лицу, капала из носа, из ушей.
   Казаки разогнали народ. Диамбег с наслаждением любовался этой расправой, время от времени подбадривая своих казаков.
   – Так, так их! Молодцы, ребята!
   Вдоволь насытившись этим безобразным зрелищем, диамбег обратился к Иаго, которого решил примерно наказать.
   – Ну, а теперь приведите ко мне того молодца! – приказал он.
   Казаки с ружьями наготове ввели Иаго, как опасного преступника.
   – Куда свою долю девал? – набросился на него диамбег.
   – Какую долю? – удивился Иаго.
   – Нет, посмотрите-ка на него!.. Будто и вовсе ни при чем!.. Ту самую, что вчера отбил, у караванщиков украл.
   – Я ничего не крал, – спокойно и решительно ответил Иаго.
   – Меня не обманешь! Я твердо знаю, что ты – вор…
   – Нет, я не вор! Клянусь богом!
   – Нет? Значит, сам не хочешь сознаться? Так я заставлю тебя сказать правду! Где ты был перед тем, как мы тебя задержали?
   – Для чего вам это надо знать?
   – Не признаешься? – крикнул диамбег.
   – Зачем? Зачем? Все знают, что я не вор, какое вам дело-до остального?
   – Я тебя заставлю признаться! Я искалечу тебя! – кричал диамбег.
   – Что ж, сила и меч в ваших руках! Жаль, что вырвал у меня оружие. Но я все-таки не скажу, где я был.
   – Это мы посмотрит.
   – Живого меня не заставите, а мертвым…
   – Сейчас же замолчать! – неистовствовал диамбег.
   – Почему меня арестовали?
   – Я приказываю тебе молчать!
   Иаго решил больше не отвечать на вопросы.
   – Не буду молчать.
   Диамбег, размахнувшись, ударил его по щеке.
   – Как ты смеешь мне дерзить!
   – За что же ты меня бьешь? – не унимался Иаго.
   Вместо ответа диамбег еще раз ударил Иаго.
   – Ох, и удалец же ты, – избиваешь связанного по рукам человека! – сжав зубы, сказал Иаго.
   – Вон! – взревел диамбег в бессильной злобе. – Уберите его, уберите от меня, а то убыо!
   Казаки вытащили Иаго из кабинета и, надев на него кандалы, отправили в Квешети. Диамбег стал готовиться к отъезду.
   Гиргола, постоянно при нем находившийся и прислуживавший ему, вдруг выглянул за дверь и, снова плотно ее притворив, заговорил полушепотом.
   – Пришли кистины гвелетские. ]Гвелети – село в Хеви, сплошь заселенное кистинами, переселившимися сюда. (Прим. автора).[
   – Ну, и что? – нетерпеливо спросил диамбег.
   – У них награбленное добро – серебро и парча!
   – Дальше что?
   – Все это они несли в подарок начальнику, но я их не выпустил, прямо к вам привел.
   Лицо диамбега просияло.
   – Молодец! – воскликнул он. – Я отплачу тебе за службу, мой Гиргола!
   – Недостоин милости вашей! – низко поклонился Гиргола. – А как же с ними-то быть?
   – Ко мне их не пускай, еще увидит кто-нибудь, нехорошо будет.
   Диамбег призадумался.
   – Знаешь что? – продолжал он, – я сегодня в Коби заночую, пусть они туда подымутся и принесут мне все это.
   – Слушаюсь, господин!
   Переливчато зазвенели бубенцы, и у дома диамбега остановился возок, запряженный тремя конями черкесской породы; прекрасные кони, порывисто крутя головами, ударяли копытами в плотно убитую землю.
   Диамбег сошел с крыльца, удобно раскинулся в возке, ямщик подобрал вожжи, и резвые кони, весело сорвавшись с места, быстрей ласточки полетели по дороге в Коби.
   В деревне узнали об аресте Иаго, узнали о том, что его переслали в Квешети, и все решили: не вернется он обратно и не доведется ему больше глядеть на облака своей родины.
   Ответы Иаго на допросе были у всех на устах, и крестьяне хвалили его за такую смелость.
   – Что и говорить, жалко парня! – говорил один.
   – А как же, очень даже жалко! – подтверждал другой, и все снова принимались обсуждать событие.
   – Был бы он вор или злой человек, а то ведь зря все это! За что нам такая напасть?… Службу несем больше всех, самые тяжкие работы на нашу долю выпадают, а покоя нам все равно нет!
   – Эх-хе-хе! – подхватил другой. – Где добьемся правды, кто о нас подумает? Что хотят, то и творят… Появится какой-нибудь начальник и делает все, что ему вздумается…
   – Да, раньше, когда у нас турки были, сами мы держали оружие в руках, и кто шел на нас силой, того и отражали силой, не щадя жизни своей, но несправедливости не терпели…
   На крепостную башню поднялся глашатай, и оттуда раздался его призыв:
   – Эй, слушайте все! К нам прислали солдат на постой, надо везти оброк, выводите по арбе с каждого двора.
   Народ нехотя разошелся. Кто побрел к старшине просить отсрочить оброк, кто домой – справлять арбу.
   Вскоре и до Нуну дошла весть об аресте Иаго. Узнала она и о том, что его отправили в Квешети.
   Она взяла кувшин и пошла за водой, в пути к ней присоединились другие женщины села, – кто с кувшином, кто с кадкой. Все весело окликали друг друга, каждой хотелось в откровенной беседе поделиться с подругой накопившимися за день новостями, услышать сердечный отклик на свои думы и чувства.
   Только одна Нуну шла к своей подруге с грустным лицом. Та ждала ее с ласковой улыбкой, но, заглянув в ее печальные глаза, сразу сама омрачилась и спросила озабоченно.
   – Что с тобой, Нуну?
   – Погибла я, Марине, пропала! – прошептала Нуну, и глаза ее наполнились слезами.
   Они переждали, пока прошли мимо них другие женщины, и немного отстали, чтобы поговорить на свободе.
   – Говори же скорее, что с тобой?
   – Иаго… – начала Нуну. Голос ее оборвался…
   – Что с ним, говори скорее! – встревожилась подруга.
   – Арестовали его!
   – Как? Кто?
   – Диамбег!
   – За что? Когда?
   – Вчера ночью, в воровстве обвиняют! Некоторое время обе молчали, подавленные горем.
   – Ну, и что же? – попробовала утешить подругу Марине. – Выпустят опять.
   – Выпустят, как же! – с отчаянием воскликнула Нуну. – Гибели моей захотели, потому и арестовали его. Кто ж его отпустит! Они хотят выдать меня замуж за другого, – продолжала она. – Не выйду я, нет… А будут насильно заставлять, – река-то ведь здесь, рядом!
   Марине утешала Нуну, хотя у самой сердце сжималось от жалости к милому душе – побратиму Иаго. Ей приходилось слышать немало рассказов о том, какой чинили произвол, как возводили напраслину на людей, как изгоняли их из родной страны жестокие диамбеги, которым в те времена была предоставлена безграничная власть.
   Вдоволь наговорившись, подруги решили всеми силами противиться насильному замужеству Нуну и ждать возвращения Иаго, которого рано или поздно должны же освободить, чему обе горячо верили. Приняв такое решение и немного успокоившись, они разошлись по домам и взялись за свои повседневные дела.
   Тем временем диамбег подъезжал к станции Коби. Его ожидал хозяин гостиницы, в которой он обычно останавливался и где для него была приготовлена отдельная, особо убранная комната. В средней стене был устроен большой камин из тесаного камня, вдоль других двух стен стояли длинные тахты. Отдельный ход вел в нее прямо из ворот, другая дверь выходила во двор, так что можно было входить и выходить в комнату, ни с кем не встретившись. Это место еще и потому было удобно для тайных свиданий, что духан стоял в конце села и по лужайке, куда выходила дверь из комнаты, никогда никто не ходил. Доски с тахт снимались, и под ними были глубокие ямы, служившие хозяину для разных тайных целей.
   Чисто прибранная комната, ярко пылавший, несмотря на летнее время, камин и вооруженный до зубов армянин – хозяин духана – все ожидало приезда диамбега. Староста и его есаулы не жалели сил, заготовляя дрова к этому дню.
   Один из есаулов обошел всех лавочников, оповещая их о приезде богоподобного диамбега, которого они должны были почтить богатым ужином.
   Другой есаул созвал крестьян, приказав каждому доставить по молочному ягненку, и все они ждали диамбега у ворот духана. Обреченные на заклание ягнята высовывались из хурджинов, склоняли головы набок и, закрыв глаза, ждали своей участи. Время от времени какой-нибудь из них жалобно блеял, словно горько тоскуя по своей навсегда оставленной родине.
   Диамбег прямо проследовал в приготовленную для него комнату. Здесь ждал его староста.
   – Здравствуй! – приветствовал его диамбег.
   – Да не лишусь я милости вашей! – низко поклонился тот.
   – Это кто такие стоят у ворот?
   – Это так, ваша милость, убоину вам доставили.
   – А много ли?
   – Не меньше пятнадцати будет.
   Диамбег самодовольно усмехнулся. Он прошелся по комнате.
   – Молодец, молодец… – сказал он, похлопав старосту по плечу. – Не забуду о твоей верности.
   – Не достоин я, ваша милость!
   – Нет, нет, ты достоин, мой Яков!.. Отчего же не достоин?
   – Служим вашей милости, а как же!
   – Молодец!.. А скажи-ка мне, не сердит ли тебя кто, не обижает ли?
   – Нет, ваша милость! Так, лавочник один малость бесчинствует, но с помощью вашей милости я ему живо голову сверну.
   – Лавочник! Какой лавочник? – нахмурился диамбег.
   – О сыне Сосики я говорю.
   – Хорошо, завтра приведешь его ко мне, и я ему покажу… Иаго здесь проводили? – спросил диамбег.
   – Да, ваша милость, казаки его вели. Теперь, верно, до Гудаур дошли…
   Разговор на этом оборвался; вошел хозяин постоялого двора, люди внесли вещи диамбега. Тот многозначительно переглянулся с хозяином и кашлянул.
   – Что? Придет? – спросил он его.
   – А как же? – улыбнулся хозяин.
   Вошли торговцы, неся на подносах разные яства: вареных кур, головки сыра, разные вина в кувшинчиках и запечатанных бутылках. Диамбег принял все это, с каждым перекинулся двумя-тремя словами и отпустил лавочников.
   С ним остались только хозяин, Гиргола и несколько казаков.
   Когда шаги затихли, Гиргола впустил с черного хода трех кистинов, которые преподнесли начальнику награбленные вещи – серебряные ножи, вилки, ложки, чаши и другое.
   Почтенный правитель поблагодарил подданных за верность и обещал им свое милостивое покровительство.
   Проводили и этих гостей. Тогда снова открылась дверь с черного хода, вошел хозяин духана и следом за ним богато разряженная женщина с опущенным на лицо покрывалом.
   Пока диамбег пребывал в таком благоденствии, Иаго, звеня кандалами, шагал под конвоем по дороге в Квешети. Остановились отдохнуть, и Иаго присел у дороги. Несмотря на лето, в горах было довольно прохладно. Но Иаго, разгоряченный ходьбой и тревожными мыслями, не чувствовал холода. Застежки с его одежды были сорваны, и его широкая, могучая грудь бурно подымалась и опускалась.
   Обо всем он позабыл – о своих кандалах, о своем несчастьи, одна только мысль владела всем его существом: он думал о Нуну.
   Перед его мысленным взором вставал образ прекрасной девушки с колеблющимся, как тополь, станом, с улыбкой на чуть приоткрытых губах, словно готовых заговорить; ее черные, подернутые влагой глаза весело манили к себе. Он чувствовал ее близость, слышал ее дыхание, вот-вот он обнимет ее и прижмет к своей груди.
   Удар нагайки вывел его из забытья.
   – Заснул, что ли, лентяй! Вставай! – крикнул над его ухом казак.
   – Зачем бьешь? Что я тебе сделал? – грустно взглянул на него Иаго.
   – Шагай, поменьше разговаривай! – и конвойный снова стегнул его плетью.
   – Ох, горе мне! – заскрежетал зубами Иаго. – Где же бог, где правда?
   В Квешети конвойные сдали Иаго этапным караульным, а те втолкнули его в тюрьму и заперли за ним дверь.
   Здесь ему стало легче, можно было свободно отдаться своим мыслям. Уставший не столько от ходьбы, сколько от волнений и печали, он свалился на пол и закрыл глаза. Сон не шел к нему. Тысячи мыслей роились в голове – одна мрачнее другой. За что так несправедливы к нему, почему он в такой беде? Он не вор, а обвиняют его в воровстве, не грабитель, не разбойник, а винят в разбое. Он только в том виновен, что любит девушку, а его разлучили с ней, избивают, оскорбляют и не позволяют даже оправдываться!
   За что? Почему? Кого радуют его мучения? Отчего так происходит? Безотрадные, беспросветные мысли роились в голове, и не было им конца.
   На другое утро, когда солнце уже совершило довольно большой путь по небу, диамбег вышел на балкон в сопровождении своего верного старосты.
   Люди, ожидавшие его с вечера для подачи жалоб, почтительно сняли шапки и продолжали молча стоять в отдалении. Никто не решался заговорить первым, все ждали, когда господин всего Хеви обратит на них свой милостивый взор и соблаговолит выслушать их просьбы.
   А диамбег, самодовольно красуясь, стоял у входа в духан. Он принялся прохаживаться взад и вперед, делая вид, что не замечает никого вокруг. Староста без шапки бегал за ним на цыпочках, чтобы шумом шагов не нарушать течения его мыслей.
   – Староста! – окликнул его диамбег.
   – Слушаю, ваша милость! – и староста вытянулся в струнку перед диамбегом.
   – Ты вчера сказал, что мне преподнесли убоину? – тихо, чтобы другие не слышали, спросил диамбег – Где она?
   – Да, ваша милость, молочные ягнята. Я приказал загнать их в хлев, чтобы не замерзли.
   – Молочные ягнята? – переспросил диамбег и нахмурился. Он несколько раз прошелся взад и вперед. – А для чего мне ягнята? – он пристально взглянул на старосту.
   Староста, рассчитывавший на благодарность за свое старание, растерялся, не сразу нашелся, что ответить.
   – Право, не знаю, ваша милость! – смущенно пробормотал он.
   – Нет, ты только подумай, шестнадцать ягнят! Ведь не духанщик же я, не могу их зарезать и торговать ими по порциям?… Отвечай мне! – все больше горячился диамбег.
   Староста сделал попытку успокоить начальника.
   – Продадим, ваша милость, все-таки деньги будут!
   – Что ты сказал?… – диамбег нахмурился, как туча. – Я буду продавать ягнят? Да в уме ли ты, глупый мохевец! – кричал он. – Я не шинкарь какой-нибудь! Знаешь ли ты, что за такие слова я могу тебя погубить, в Сибирь сослать.
   Несчастный староста дрожал от страха. Он знал, что диамбег и в самом деле может, если захочет, его погубить. Побледнев и весь дрожа, он бессвязно бормотал:
   – Не губи меня, ваша милость, крестьяне мы несознательные, по неведению своему тебя обидели, прости!..
   – Мужики! – ревел диамбег. – Все вы такие, не одни только крестьяне. Знаю я вас! Сейчас же ступай и прикажи гнать ко мне матерей этих ягнят. Пусть гонят их прямо в Джварваке к моему пастуху, не то голову снесу!
   – Извольте, ваша милость! – низко кланяясь, обрадовано подхватил староста. – Вы только гневаться не извольте, а я заставлю хоть целую отару к вам пригнать.
   – Нет, вы посмотрите на него, на зверя этакого! Ведь молочных ягнят от груди оторвал, нет в ваших краях простой человечности, бессердечные вы все! Как же могут жить молочные ягнята без матери?
   – Не разумеем, ваша…
   – Довольно болтать! – оборвал его диамбег. – Летом они пососут грудь, а осенью вернем маток их владельцам. Понял? Ступай!
   Староста исчез в толпе, бормоча про себя: «Разве хватит этому грешнику одних только ягнят?»
   Подошел Гиргола и доложил начальству, что лошади поданы.
   – Хорошо! Можешь не сопровождать меня в Квешети. Возвращайся, займись своими делами! – милостиво распорядился диамбег.
   – Спасибо вашей милости!
   – Да смотри, будь настороже, если где что появится…
   – Понимаю, ваша милость. Мимо вас ничего не пройдет.
   – Ну-ну! Надеюсь на тебя.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное