Александр Бялко.

Изнанка

(страница 3 из 16)

скачать книгу бесплатно

   Максимов – человек простой и открытый. Если бы в любое время дня и ночи он увидал бы человека, идущего по неровным тротуарам Покровска с закрытыми глазами и приставившего указательный палец к носу, он конечно бы рассмеялся. Но сейчас он был в ужасе. В этом человеке он узнал своего врача Чешуева, и встречаться с ним сейчас не входило в его планы. Он поглубже залез в капот старенькой «шестерки», которая заглохла перед ответственным заданием. Хорошо хоть не во время самого задания. Максимов включил всю свою техническую смекалку, чтобы понять, что же с автомобилем. Чешуев, проверив моторные реакции, огляделся по сторонам. Ему показалось, что человек, залезший в капот «Жигулей», – Максимов. Это еще больше укрепило его подозрения в отравлении веселящим газом. Он давно замечал, что старая баллонная аппаратура травит. Во-первых, у Максимова тоже «Жигули», но другие, хотя Чешуев не очень разбирался в автомобилях. Во-вторых, Максимов должен сегодня сидеть дома. Это доктор знал точно, поскольку Максимов сам приходил к нему и просил больничный, он был сильно нездоров, да и еще человек пять говорили то же самое, в том числе и Волков.
   Поняв, что попасть указательным пальцем в нос он не способен, Чешуев спокойно решил, что отравился наркозом. Такое бывало и раньше, по неопытности. Он подумал, что надо обязательно проверить аппаратуру и вызвать дядю Васю, чтобы подкрутил соединения. Луна казалась еще кривее, а мужик еще больше похож на Максимова, но Чешуев свернул во двор и пошел напрямик к дому. Он не хотел, чтобы его видели под кайфом.
   Максимов, докопавшись до бензонасоса, понял, в чем же дело. В машине не было бензина. Коллеги Волкова продали «шестерку» за десять тонн баксов и сэкономили на бензине! Конечно, «шестерка» не стоила и десятой части цены, но платили не за машину, а за ее биографию. Коллеги гарантировали, что настоящего владельца никогда не найдут. Но бензин-то залить могли! Матерясь и проклиная все спецслужбы мира, Максимов захлопнул капот, вынул из багажника маленькую канистру и пошагал за город на заправку.

   Нынешней директор ниточной фабрики был обычным красным директором. В советское время он побывал и начальником цеха, и замом директора. Воровал он не больше, чем все, пользовался привилегиями, как все директора. Ходил на заседания парткома и на собрания трудящихся, как положено. Единственное, что в нем было необычного, – это фамилия. Геморроев. На дружеских застольях он рассказывал историю, что его предок носил фамилию Почечуй, что на старорусском языке и означало ту самую болезнь. Будучи образованным, Почечуй перевел ее на латынь, как тогда было модно, и наградил такой фамилией свой многочисленный род.
   Все изменилось в перестройку. Даже если бы Геморроев не делал ничего, многочисленные кооператоры сами приходили толпами за нитками. Он быстро смекнул, что продавать от завода нитки по госцене глупо, и основал кооператив «Ниточка», который продавал всю продукцию по рыночным ценам.
   Когда сейчас на собраниях рабочих Геморроев бьет себя в грудь и говорит, что не сдал, как тогда было принято, членский билет коммуниста, он говорит чистую правду.
Не сдал он партийный билет по той причине, что ему было не до него. В то время, когда все возвращали свои членские билеты, Геморроев грузовиками возил нитки в Москву, а оттуда возвращался с сумками, набитыми пачками потрепанных советских рублей.
   Приватизация тоже прошла как по маслу, к этому времени Геморроев уже знал, что такое оффшоры, банки и акции на подставные лица. Фабричный народ так и считает Геморроева директором, хотя он давно владелец, хозяин фабрики и сам назначает себя директором время от времени.
   В свое время, когда он был молодым начальником цеха, ему приглянулась бойкая чесальщица Валя Кобыленко. У молодого специалиста, попавшего в не престижную тогда легкую промышленность, в подчинении находилось двадцать женщин. Конечно, не все молодые и красивые, только что после ПТУ, но в штанах у мастера постоянно чесалось. Молодая чесальщица была просто клад. Мало того, что она хорошо выполняла все, что от нее требовалось, она не устраивала скандалов, не требовала развода с женой, не лезла в дела начальства. Поэтому бойкая чесальщица скоро стала бригадиром, мастером, а потом нашла себя на месте профсоюзного председателя, где ничего не надо делать, а зарплата и льготы по директорской норме.
   Теперь Геморроеву приходилось отдавать долг. Время от времени они встречались с Валентиной Ивановной и занимались любовью. Для Геморроева это была тяжелая работа. Сейчас он смотрел на женщин не старше дочери Кобыленко. Правда, сегодня была особая ночь. Наверное, не врут астрологи, которые вывели на этот день Геморроеву пятерки за любовь и секс. Он засобирался домой только в третьем часу ночи. Ездить по Покровску приходилось на «девятке»: оба джипа оставались в московских гаражах. Круто развернувшись, Геморроев поехал в сторону шоссе. На повороте на Лунную улицу он заметил человека, шагающего по обочине с канистрой. Проскочив мимо, Геморроев узнал идущего. Он тормознул и сдал назад.
   – Максимов, что случилось?
   – Бензин кончился. Указатель врет, а я вовремя не заправился, – ответил испугавшийся Максимов.
   – Слушай, тут еще идти и идти, а у меня есть канистра с хорошим бензином.
   Максимов пытался возразить, но Геморроев вылез из машины и уже открыл багажник.
   – Держи, – Геморроев поставил на землю канистру. – Давай твою, заправлю по дороге.
   – Да я… – невпопад забормотал Максимов.
   – Угольками на том свете рассчитаемся, – весело ответил Геморроев. – Ну, бывай!

   Почти в четыре часа ночи, когда небо уже болело зарей, Шварц начал сворачивать свои наблюдения. Майская ночь коротка, и свет начал мешать. Данные по затмению придется еще изучать всему институту целый год, а за ночь ничего интересного не произошло. Промчался в сторону Москвы Геморроев – вот и все, пожалуй. Тут Шварц в предрассветной дымке увидел крадущуюся «Волгу». Волков возвращался в город.

   А вот у кого не было накануне трудного дня, кто спал сном праведника – так это местный коммерсант Львов. День у него выдался непростой, зато прибыльный. Со времен перестройки не было еще такого прихода, как вчера. Из далекого города Долдома неделю назад ему позвонил приятель. Там на обувной фабрике произошло ЧП. Фабрика – совместное предприятие, где руководили итальянцы, – славилась на все Подмосковье итальянской обувью, которую делали по лицензии. Естественное явление для России, но не понятное для итальянцев – все гуляли с 1 по 9 мая. Заграничный менеджмент между праздниками заставил выйти рабочих на смену. Результатом стал вагон бракованной обуви. Брак был небольшой, непрофессионалу даже не заметный: немного кривой получилась подметка. Львов примчался в Долдом на следующий день. В переговорах с итальянцами он предлагал забрать всю партию за полцены. Итальянцы думали день, а затем решили уничтожить брак, чтобы не позорить честь марки. Трагический результат этой сделки был таков: дядя Вася, который повез ботинки на свалку, получил свои двести баксов, и у ворот помойки ботинки перегрузили в покровские машины.
   Львов не был жлобом. Он честно считал, что получать больше тысячи процентов прибыли безнравственно. Поэтому в покровском Доме ученых устроили распродажу, как в советские времена. Всем вспомнилось то доброе время, когда купить было нечего, и с удовольствием потолкались, как раньше, в очереди и раскупили дешевую красивую итальянскую обувь. Разглядывать подметки было негде и некогда. За несколько дней не осталось ни одной коробки. И в эту теплую весеннюю ночь коммерсанту Львову снилось, что все совместные предприятия страны работают на него в праздники.


   Алкоголики, скрытые они или явные, просыпаются рано. Это еще одно мучение, которое выпадает им в жизни. У Глеба Бездриско было обычное пробуждение. Болела голова, стучало в висках, во рту сушь и какой-то мерзкий запах, но беспокоило его не это. В голове стучало только одно: Стоянов, Стоянов, Стоянов. Во время выборов в областную думу Глеб даже не обращал внимания на конкурента Стоянова, как на пыль на стекле. Немножко хуже видно – и все дела. Потерянов обещал купить место в думе, и все получилось как надо. Как ни старался Стоянов в своей предвыборной кампании, ничего у него не вышло. Но сегодняшней ночью он стал врагом на всю жизнь.
   Бездриско начал приводить себя в порядок. Пошел в душ, развел две таблетки растворимого аспирина, тщательно вычистил зубы и стал пить кофе. В такую рань делать было нечего. Помучившись еще немного ненавистью к Стоянову, Глеб Никифорович не выдержал – решил все-таки разобраться со Стояновым прямо сейчас. Он хотел подъехать к дому Потерянова и попросить прикрыть бизнес Стоянова сегодня же. Потерянов выходит из дома ровно в восемь, оставалась еще куча времени. Бездриско примерил свой самый красивый белый костюм и рубашку в тон, после чего позвонил шоферу, чтобы подал машину без четверти восемь. Шофер освоился с привычками шефа-жаворонка и был готов. Машина прибудет вовремя.
   Не один Глеб Никифорович проснулся рано. Два таджика на «шестерке» подъехали и встали за домом Потерянова. Квартира Потерянова находилась не в простом доме, а в элитном, и чужие здесь не останавливались. «Шестерка» была, конечно, та самая, которая застряла вчера ночью без бензина.
   «Жигули» служили всего лишь отвлекающим маневром, предназначенным для ментов. Киллер сидел в подвале дома. Свой «макаров» он не утяжелял глушителем, поскольку в армии с глушителями не стреляют. Его выстрелы должны услышать таджики в «шестерке». Чтобы не собирать гильзы по подвалу, пистолет был в полиэтиленовом пакете. Мушки, конечно, через пакет не видно, но для тех, кто столько раз стрелял из «макарова», она не нужна.
   Рано проснулся и сам Потерянов. Вставать не хотелось, но он привык преодолевать себя. Послушал бы он вчера повнимательнее Волкова, мог бы поспать еще и не торопиться. Его убийство без него все равно бы не состоялось. Но сегодня он действовал по многолетней привычке. Все делал секунда в секунду. Киллер в подвале мог быть спокоен.
   Все пошло бы совсем по сценарию, если бы не депутат Бездриско со своими маниями. Он без пяти восемь подкатил к дому Потерянова, и его «Волга» встала рядом с черной «Волгой» мэра. Он спросил, скоро ли шеф выйдет, услышал, что как всегда, и стал ждать.
   Ровно в восемь, когда радио на кухне у соседей говорило: «В эфире последние известия», – Потерянов вышел из квартиры. Еще пару минут он спускался по лестнице, затем открыл дверь подъезда. Шофер привычно вышел и открыл дверцу боссу. Это было предусмотрено: шофер оказался спиной к киллеру. Неожиданным оказалось появление Бездриско: тот сначала ругал своего шофера за грязную машину, а потом полез навстречу Потерянову. Мешкать было некогда. Первая пуля в голову, остальные в корпус, как на тренировках с поясной мишенью.
   Через тридцать секунд, как положено, за домом рванула «шестерка» с таджиками. Бездриско и шоферы бросились к Потерянову.
   – Живой, – первым радостно закричал Бездриско, подбегая к лежащему на земле в крови Потерянову. – Черт, весь костюм измазал.
   Светлый костюм Глеба Никифоровича оказался в брызгах крови. Тут на него нашел ступор. Бездриско представил себе, что киллер промахнулся. Он замер на площадке перед домом, уставился в землю и замолк.
   – Скорую зови! – сообразил шофер. Оба шофера стали искать мобильные телефоны. Из окрестных домов собирался народ.
   Киллер спокойно вышел в заранее открытую дверь подъезда вместе с зеваками. Толкаться у лежащего в лужи крови Потерянова он не стал и спокойно отправился к своей машине.
   Потерянов находился уже по ту сторону жизни и смерти. Он ясно видел положение пули у себя в голове и жалел о том, что прогулял лекции прекрасного нейрохирурга, ученика самого Бурденко, по трепанации черепа. Ему казалось, не пропусти он их, смог бы вынуть эту чертову пулю из мозга. Дышалось плохо. Видимо, была задета плевральная полость. Давление падало, потеря крови росла. Потерянов осознал, что он врач и помнит все, чему его учили много лет назад.
   Приехала скорая. Потерянов, наблюдая из прекрасного мира, что делает фельдшер, спокойно, будто не о нем речь, решил, что есть шанс, хотя фельдшер-то сказал: «Положение крайне тяжелое», – что в переводе с медицинского языка означает «не жилец».
   На место преступления приехал, а точнее, пробился и Иван Гурченко. Картина обычная. Очередной висяк под контролем губернатора гарантирован. Затоптано все. Сейчас приедет начальство из Москвы, прокуратура, телевидение и еще хрен знает кто. Работать в такой ситуации все равно невозможно.
   – Откуда стреляли? – спросил Иван следователя.
   – Видно, из подвала.
   – Слушай, пока там не натоптали, бери толкового эксперта и мухой лети в подвал. Оружие, гильзы – в общем, сам знаешь. Видно же, что заказуха.
   – Хорошо, – следователь взял эксперта с чемоданчиком, и они полезли в подвал.

   Киллер спокойно ехал по московской кольцевой дороге к стукинскому шоссе. Его ждали в славном городе Стукино, на местном металлургическом заводе. Старый боевой товарищ встретил его на проходной, и они пошли в литейный цех. Друзья положили пакет на ковш загрузчика и махнули крановщику. Пакет уехал в чрево печи.
   – В этой партии металла будет немного больше никеля, – пошутил старый друг, работавший в службе охраны металлургического завода. – Так мы всегда уничтожали документы, не подлежащие хранению.
   – Спасибо тебе, я поехал на работу.
   – Обращайся, если что.
   – И ты обращайся, если надо. А так звони, не забывай.

   Вернулся следователь из подвала. В руках ничего не было.
   – Ни оружия, ни гильз.
   – Вообще ничего?
   – Следов много. Снял следы у окна.
   – Без оружия это дохляк. Найти бы хоть гильзочку.
   – Ни одной нет. Или собрал, или револьвер. Узнаем, только когда извлечем пули из трупа.
   – Он жив еще, плюнь.
   – Тьфу. Только тут плюй не плюй…
   Дальше все было, как и предполагал Иван. Приезжало очередное начальство из Москвы. Его вызывали. Толстый чиновник спрашивал: «Что удалось найти?» Иван отвечал: «Пока ничего. Работаем, стараемся». «Что, опять висяк?» – спрашивало начальство. «Похоже на то», – честно отвечал Иван.
   План «перехват», как известно, хоть объявляй, хоть не объявляй – результат один. Между докладами генералам Иван отбивался от журналистов.
   – А какие перспективы расследования?
   – Мы будем делать все возможное.

   В это время в больнице хирург Денисов получил на операционный стол пациента с пулевыми ранениями в грудь и в голову. Денисову предстояла нелегкая задача. Начнешь с трепанации черепа – нет запаса крови на несколько часов операции. Зашить сначала сердце – мозг разрушится. Получим безмозглого, растительного пациента на долгие годы. Содержать такого в больнице денег нет. Денисов поковырялся в груди Потерянова. Вытащил пинцетом застрявшую пулю. Положил ее на поднос, для судмедэкспертизы. Судя по предсмертным хрипам, была задета плевральная полость. Аппарат искусственного дыхания сломался, а денег на ремонт не было. Без него ничего не выйдет.
   – Мы его потеряли. Потеряли Потерянова, – пошутил Денисов. – Кто-нибудь, зафиксируйте смерть, – обратился он к младшему персоналу. Все-таки он был главный хирург и такими мелочами не занимался.
   Потерянов все слышал. Он жалел, что в больнице нет запаса донорской крови, что больничное оборудование никуда не годится, что врачи плохие: хорошие подались на заработки в Москву. Он жалел и о том, что деньги на медицину он в свое время отдал погорским бандитам. Его лицо задернули простыней.
   Больше он ни о чем не жалел.

   Депутат Бездриско стоял у черной лужи крови, весь в мелких брызгах, как от детской кисточки. Он смотрел в землю и плакал. Одна мысль дошла до сознания: кто теперь вернет ему откат? Этот подлец Волков не вернет, у него и зимой снега не выпросишь. Этот губошлеп Качер и подавно не вернет, хоть ему Глеб Никифорович делал половину бюджета. Было от чего заплакать.
   Иван Гурченко в это время уже понял, что на месте происшествия больше ничего интересного не обнаружит. Он увидел стоящего посреди двора Бездриско.
   – Глеб Никифорович, можно вас на минутку.
   – Да как вы смеете, у меня же депутатская неприкосновенность!
   – Глеб Никифорович, я знаю, только вы мне нужны как свидетель.
   – А почему вы сразу ко мне?
   – А так получается, вы главный свидетель.
   Глебу стало нехорошо. По сериалам и детективам он знал, что обычно бывает с главными свидетелями.
   – Почему я? Тут еще два шофера были.
   – Они-то и говорят, что все видели только вы. Вот и костюмчик у вас в крови. Ближе не бывает.
   – Шоферы тоже рядом были! – упорствовал Бездриско.
   – Один дверь «Волги» открывал и стоял спиной, а ваш газету читал. Не в этом дело. Сейчас начнем серьезно. Что вы делали у квартиры мэра в восемь часов утра?
   – Приехал по делу.
   – Какое же это должно быть дело, чтобы примчаться в такую рань? Глеб Никифорович, вы лучше говорите, я ведь все равно узнаю. Я весь город опрошу, лично.
   Депутат понял, что ни за что на свете не расскажет, зачем приехал с утра к дверям квартиры мэра. Узнать правду не было шансов, поскольку эту тайну знал только он сам. Глеб молчал.
   – У меня случай был, – продолжал Иван, – грохнули главу поселка Сосновка под Москвой. Из-за земли, кстати. Так вот заказчик специально приехал посмотреть на работу киллера. Было такое на практике!
   – Ваня, ты знаешь, кто я такой! За такие намеки, знаешь, что бывает?
   – А вы не кипятитесь! Вы пока еще не подозреваемый, а свидетель. Я чувствую, тут заговор какой-то. Весь город что-то знает, но никто не говорит.
   Глеб замолчал. Он думал. Вот, как обычно, весь город что-то знает, не знает только депутат Бездриско! Он давно подозревал, что должен быть заговор. Наверняка был заговор!
   Иван понял, что от этого свидетеля толку не будет, и стал собираться в отдел. Утро промелькнуло незаметно. Начался день.


   День Стоянова начался с телефонных звонков. Первым позвонил корреспондент «Покровских ворот» Живун.
   – Ты стоишь или сидишь? – без «алло» и «здравствуй» начал он.
   – Я еще в кровати лежу, – пошутил Стоянов.
   – Это хорошо. Потерянова убили.
   – Дурацкая шутка, и сегодня не первое апреля.
   – Не шутка, – Живун немного заикался, когда волновался, – не шутка, я не шучу.
   – А как?
   – У дома. Пулю в лоб – и все. Думаю, минут через десять уже по всем каналам расскажут. Слушай радио. А я пошел некролог кропать.
   Потом телефон звонил не умолкая.
   – Ты знаешь?
   – Уже знаю.
   – Ты слышал?
   – Да, слышал.
   И только Александр Пруст, известный мэтр телепередачи «Ничто! Нигде и никогда!» позвонил из Питера с другими словами:
   – Поздравляю с успешной операцией, – пошутил он со свойственным ему черным юмором.
   – Санька, ты что, сдурел? Что ты говоришь!
   – Ладно, ладно, от друзей секретов нет. Колись, как ты мэра завалил.
   – Ты совсем рехнулся, такое по телефону говорить. Наверняка меня слушают. Придется потом показания давать.
   – Ничего, ничего, станешь мэром – проще будет. Это ты сейчас всего боишься, а потом руководить будешь.
   – Я об этом даже не думал.
   Тут он вспомнил разговор с Ириной накануне. Пруст еще что-то говорил в трубку, а Ирина не шла из головы. Вещее пророчество? Провокация убийц? Или просто деловое предложение? Знала она, или так совпало? Вся его жизнь учила не верить в совпадения. Чем случайнее совпадение, тем лучше оно подготовлено. Но в случае с Ириной почему-то хотелось ей верить. Кто решится подставить беременную женщину? Какая беременная будет рисковать здоровьем и жизнью ребенка ради грязных политических интриг?
   Вспомнил Стоянов и депутата Бездриско в несвойственной ему роли местного алкаша. Эти события связаны, решил Стоянов. Бездриско был непьющий, на банкетах он не прикасался к спиртному и всегда ходил со стаканом апельсинового сока. Почему же он вдруг напился в дым накануне? Узнал? Сам участвовал, и нервы сдали? Сам заказчик? Но зачем? Максим Викторович, царство ему небесное, вроде бы всем депутата устраивал. Получается – знал точно, но предотвратить не мог или не хотел. Вот и нажрался как свинья.
   Стоянову надоел трезвонящий телефон, и он решил позвонить сам. Позвонил, конечно, Ване Гурченко, с которым у него были неплохие отношения.
   – Ваня, это Стоянов. Если можешь говорить, скажи, как это случилось.
   – Коля, что тут говорить. Пять пуль. В голову и в сердце. Киллер – профессионал, следов почти не осталось. Убийц, скорее всего, было двое. Ищем их машину. Свидетелей тоже никого, один Бездриско.
   – Он был там?
   – Прямо на месте, даже весь в крови.
   – Спасибо, Вань. Если что нужно, я всегда готов.
   – Да уж, готов не готов, а я всех допрашивать буду. И тебя тоже.
   Стоянов удивился еще больше. Почти в три ночи Бездриско глушил водку из горла прямо на улице, а в восемь утра был уже на месте преступления. Психологическое состояние к делу не пришьешь, но в том, что Бездриско тут как-то замешан, не возникало никакого сомнения.

   Наконец Иван добрался до покровского отдела внутренних дел. В его бывшем кабинете сидел новый начальник Медведев. Гурченко не хотел выпускать расследование из своих рук. Он все-таки был районным начальством. Он выбрал хорошо знакомый кабинет зама, где еще недавно сидел сам Медведев, и отвел его под оперативный штаб. Сел за большой стол, заваленный бумагами, и начал смотреть, что у него есть, и думать. Но уединиться не удалось. В дверь постучали.
   – Кто там? Я занят и просил никого к себе не пускать.
   В дверь вошла девушка вызывающей красоты.
   – Вы главный по убийству Потерянова?
   – Я главный по расследованию этого убийства, – уточнил Иван и сразу почувствовал себя привлекательным мужчиной в самом расцвете сил, а не скучным ментом.
   – Хочу рассказать, как убили Потерянова.
   – Так, подождите, – у Гурченко забилось сердце. Не веря в такую удачу, он достал бланк протокола.
   – Так, имя, фамилия, возраст, пол, – при этом его взгляд скользнул по груди свидетельницы.
   – Людмила Белова, двадцать три, студентка Московской медицинской академии. В Покровске прохожу практику. Я лично знала покойного, – она явно засмущалась.
   – Так, Люся. Можно вас так называть?
   – Да, конечно.
   – Так, Люся, что вы знаете про убийство мэра?
   – Потерянова убил доктор Денисов.
   – Он стрелял?
   – Нет же. Я прохожу практику в их больнице. Так вот, когда привезли Потерянова, он не сделал ничего, что положено делать. Мы это на четвертом курсе проходили. Искусственное дыхание не подключил – это раз, переливание крови не сделал – это два. Трепанацию черепа не стал проводить. Пациент был вполне реанимабельный. В Склифософского его бы откачали.
   Иван записывал все в бланк протокола, но на этом месте остановился.
   – Это точно?
   – Я до института медсестрой в Склифосовского работала. Я точно знаю. Мы там и не таких отхаживали.
   У Ивана появился первый подозреваемый. Выходит, врач-убийца стоял за спиной киллера и страховал его. Промахнись киллер, медицина добила бы без промаха. Иван пересел из-за начальственного стола поближе к свидетельнице.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное