Александр Арсаньев.

Первое дело Карозиных

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

Это была пожилая, но еще крепкая женщина, одетая в старомодное строгое платье какого-то невнятного темного цвета. Живые глаза ее на желтоватом лице изборожденном морщинами показались Катеньке заплаканными.

– Добрый день, сударыня, – поздоровалась Катенька. – Прошу простить меня за внезапный визит, но меня к вам привело дело не терпящее отлагательств. Меня зовут Карозина Катерина Дмитриевна.

На лице пожилой дамы отразилось легкое недоумение:

– Здравствуйте, Катерина Дмитриевна. Но прошу извинить меня, я вас что-то не припоминаю.

Молодая женщина улыбнулась со всей теплотой и приветливостью, на которую только была способна:

– Вы и не можете меня припомнить. Мы с вами никогда не встречались раньше.

– Ну тогда позвольте представиться вам, Катерина Дмитриевна: Беретова Пульхерия Андреевна. Но я все-таки не понимаю, чем обязана вашему визиту?

– Видите ли, Пульхерия Андреевна, мне необходимо повидаться с вашей внучкой, Дарьей Ивановной, по весьма важному делу.

– Простите великодушно, – насторожилась хозяйка. – А кто вы Дашеньке?

От Катеньки не укрылась перемена в настроении Пульхерии Андреевны, но она все-таки решила быть откровенной:

– Не буду обманывать вас, сударыня, но мне не довелось лично знать Дарью Ивановну.

– Тогда я тем более не понимаю, для чего вы здесь, – старушка явно начинала сердиться. – Извольте объясниться или уходите.

– Не нужно сердиться, Пульхерия Андреевна, я все сейчас объясню. Дело в том, что я появилась в вашем доме с ведома и по поручению Арины Семеновны Соловец, – тут Катенька слегка покривила душой, но иначе было нельзя, ибо бабушка Дарьи явно гневалась и могла просто выставить докучливую визитершу.

– Дашенька заболела? – встревожилась старушка.

– С чего вы так решили? – не поняла Катенька вопроса. – Ваша внучка уже три дня не появлялась у генеральши.

– Боже мой, какой ужас! – тихо воскликнула старушка, без сил опускаясь на стул. – Это была моя последняя надежда.

– Пульхерия Андреевна, что с вами? – Катенька бросилась к ослабевшей хозяйке. – Где Дарья Ивановна?

– Это я сама хотела бы знать, – сквозь слезы проговорила Пульхерия Андреевна. – Надеялась, что она ночует у Арины Семеновны, как иногда бывало, но сердце не обманешь! Я чуяла, что Дашенька попала в беду!

– Сударыня, объясните мне, Бога ради, что вы знаете о своей внучке, – Катя не понимала, что вызвало столь бурную реакцию.

– Ах, Катерина Дмитриевна, ничего я не знаю! – в сердцах ответила старушка, утирая слезы. – Я уже три дня Дашеньку не видела, она как вечером ушла на свидание со своим женихом, обещавшись скоро вернуться, так все и нет ее! Я надеялась, что она у генеральши задерживается, так вы говорите, что нет ее там!

Катенька была настолько потрясена взрывом горя старой дамы, что поначалу просто растерялась. Но потом сообразила, что Пульхерия Андреевна говорила что-то о Дашином женихе. Нужно было срочно выяснить, кто этот самый жених, и где он живет, так как говорить с Дашиной бабушкой о пропавшем ожерелье Катенька посчитала бессмысленной жестокостью.

Сударыня, – обратилась она к Пульхерии Андреевне. – Успокойтесь пожалуйста, я вас очень прошу, не нужно горевать раньше времени.

Я все сделаю, чтобы отыскать вашу внучку. Поверьте, это и в моих интересах. Не нужно отчаиваться, еще не все потеряно. Дарья Ивановна обязательно отыщется, обещаю вам! Только скажите, где искать Дашиного жениха и как его зовут?

Пульхерия Андреевна с трудом взяла себя в руки, отерла глаза платочком и проговорила:

– Дашенькин жених, он поручик, Давыдов Владимир Николаевич, очень приличный молодой человек, и, кажется, сильно влюблен в Дашеньку, – старая дама замолчала, а потом с жаром обратилась к Катеньке: – Сударыня! Я почему-то верю вам, хотя вижу впервые! Поезжайте к поручику, голубушка, он квартирует в Арбатском переулке, может быть, Володенька что-нибудь знает о моей внучке! Поймите, Дашенька – это все, что у меня осталось, в ней вся моя жизнь, найдите ее, Христом Богом вас прошу!

– Право же, вам не следует так умолять меня, – смутилась Катенька. – Я же вам сказала, что я сама заинтересована в поисках вашей внучки. Не расстраивайтесь, как только мне хоть что-то станет известно, я сразу дам вам знать!

– Спасибо вам, голубушка Катерина Дмитриевна, храни вас Бог!

Дамы распрощались, а Катенька поспешила домой. Поначалу она собиралась сразу отправиться к поручику Давыдову, но потом передумала, так как время уже перевалило за полдень, скоро должен был вернуться из университета Никита и, не найдя жены дома, мог разволноваться. Да и, признаться по чести, сама Катенька изрядно проголодалась. Молодая женщина решила, что ко всему прочему стоит поделиться новостями с мужем.

– Вот видишь, Никита Сергеевич, – вместо приветствия Катенька сразу принялась выкладывать супругу свои новости. – Я была права, когда говорила, что с Дарьей Ивановной могла случиться беда. Она пропала из дому. Как ушла в тот вечер к генеральше на встречу с горничной, так и не вернулась до сих пор.

– Что ты говоришь, Катенька! – ахнул Карозин. – Так это дело становится по настоящему опасным. Я советую тебе больше не вмешиваться, а сам немедленно обращусь в полицию! Пусть они сами разбираются!

– Как это сами? – возмутилась молодая женщина. – А как же твой спор, Никитушка? Нет, я не могу отказаться от этого дела и тебе не позволю! Как можно сдаваться, когда у нас в руках все нити? Я сегодня же съезжу к Дашиному жениху и поговорю с ним. Пульхерия Андреевна очень хорошо рекомендует этого поручика Давыдова. Надеюсь, он мне разъяснит, где искать Дарью Ивановну. И ты знаешь, Никита Сергеевич, мне кажется, что Даша сейчас у него. Что-то там не заладилось у нее с этим ожерельем, она боится и прячется у жениха.

Катерина Дмитриевна с победным видом взглянула на мужа, а тот лишь укоризненно покачал головой и проговорил:

– Катенька, ангел мой, ну нельзя же быть таким ребенком! Отчего тебе все люди кажутся порядочными, скажи ты мне на милость? Ведь ты же этого поручика Давыдова в глаза никогда не видела! Ну кто тебе сказал, что он обязательно хороший человек? Будто ты не знаешь, как ловко умеют прикидываться мошенники! А может быть, он и есть самый главный организатор кражи ожерелья?

Но супруга была непреклонной:

– Тем более я должна спешно ехать к нему, спасать Дарью Ивановну! Но я уверена, что этот молодой офицер ни при чем. А если все-таки он виновник кражи, то я сумею ловко у него все выведать!

– Ты, как я вижу, вбила в свою очаровательную головку, что непременно должна сама все расследовать, – недовольно сказал Карозин. – Что ж, я знаю, как ты бываешь упряма, поэтому не стану более пытаться тебя отговаривать, а уж запрещать и подавно не стану. Прошу тебя только об одном, ангел мой, будь осторожна, хорошо? Обещай мне это!

– Конечно же обещаю! – воскликнула Катенька, целуя мужа. – Я буду сама осторожность, честное слово! Да и что может со мной случиться?!

Профессор только покачал головой на такое легкомыслие, но противоречить жене дальше не стал, понимая всю бессмысленность дальнейших уговоров. За три года семейной жизни он успел убедиться, что рассудительная его супруга всегда добивается намеченной цели, невзирая ни на какие препоны. Это ее качество всегда казалось ему весьма похвальным и заслуживающим уважения, но только не сегодня. Сейчас Никита Сергеевич предпочел бы, чтобы его жена обладала более мягким и робким нравом.

После обеда Катенька переоделась в более интересное платье, чтобы произвести впечатление на поручика. Разумеется, в ее наряде не было ничего вызывающего или слишком смелого, Ведь Катерина Дмитриевна вовсе не собиралась кокетничать с молодым офицером. Ей всего на всего нужно было вызвать у него доверие. Молодая женщина остановила свой выбор на песочном шерстяном платье с отделкой цвета кофе, кофейной же накидке и милой шляпке в тон к остальному наряду. Оглядев себя в зеркало и оставшись вполне довольной, Катенька вышла из дому и на извозчике отправилась в Арбатский переулок.

Двери Катеньке открыл денщик, который тут же провел ее в комнату и доложил поручику о визите незнакомой дамы. Давыдов тут же вышел, поклонился гостье, с любопытством ее оглядел и заговорил:

– Чем обязан вашему появлению в моем скромном жилище, сударыня? Не соблаговолите ли представиться, чтобы я знал, как к вам обращаться?

Внешность молодого офицера понравилась Катеньке. Это был высокий стройный мужчина в ладно сидящем мундире. Открытое лицо его с внимательными темными глазами и твердым ртом под щегольскими усиками обрамлялось аккуратно причесанными темными же волосами.

– Меня зовут Катерина Дмитриевна Карозина, а с вами я заочно знакома через вашу невесту, Дарью Ивановну Беретову.

Катенька решила представиться молодому человеку дальней родственницей Даши, чтобы он чувствовал себя с ней свободнее. Однако при упоминании имени своей невесты, поручик помрачнел лицом:

– Вы, Катерина Дмитриевна, должно быть, не в курсе, что я разорвал нашу с Дарьей Ивановной помолвку еще десять дней назад. И с тех пор не имел возможности ее видеть.

Катенька была потрясена таким сообщением. Она было заподозрила поручика во лжи, но на лице Давыдова было написано такое неподдельное огорчение высказанным фактом, что Катерина Дмитриевна перестала сомневаться в правдивости его слов.

– Но как такое могло произойти? – задала она вопрос поручику. – Я сегодня была у бабушки Дарьи Ивановны, так та совершенно не подозревает о таком обороте дела. Напротив, Пульхерия Андреевна пребывает в полной уверенности, что три дня назад вы встречались с ее внучкой.

– Это неправда! Повторяю вам, сударыня, я не видался с Дашей вот уже десять дней. Понимаю, что как человек благородный должен был поставить в известность Пульхерию Андревну о разрыве наших с Дарьей Ивановной отношений, но вы должны понять, что я не сделал этого, уступая просьбам самой Даши, которую искренне люблю, несмотря ни на что!

Катенька окончательно перестала что-либо понимать.

– Владимир Николаевич, тогда объясните мне на милость, что же заставило вас расторгнуть помолвку с Дарьей Ивановной, если вы ее любите? Может быть, я по родственному сумею вам помочь?

Давыдов с интересом взглянул на молодую женщину и решился:

– Видите ли, Катерина Дмитриевна, я действительно очень люблю Дашу и уверен, что она единственная могла бы составить счастье всей моей жизни. Но, как вы сами знаете, характер у Дарьи Ивановны весьма своеобразный. Она подвержена странным необъяснимым порывам, каким-то романтическим устремлениям. И в тоже время чрезвычайно упряма. Бабушка ее, Пульхерия Андреевна, не раз говаривала мне, что весьма рада тому обстоятельству, что жених ее внучки имеет военный чин. Дескать, обычному, штатскому человеку, с Дашенькиным темпераментом не совладать. Я, признаться, только посмеивался на эти замечания, пока лично не убедился в их правдивости. Около двух месяцев назад и заметил у Даши появление сильного интереса ко всякого рода мистике и спиритизму. Сам я, как человек здравомыслящий, всегда чурался подобных глупостей, полагая все это занятием для людей праздных и неумных. Поэтому стал подшучивать над свой невестой, пытаясь свести на нет этот ненужный по моему мнению интерес. Однако Даша сердилась и принималась горячо доказывать мне мою неправоту. Я все же не терял надежды, что это ее увлечение скоро пройдет, но мои надежды были тщетными. С каждым днем Даша отдалялась от меня, а однажды призналась, что состоит в тайном обществе, и стала призывать меня вступить туда следом за ней, если я ее люблю. Я, естественно, не собирался никуда вступать, о чем прямо ей и сказал. Я даже потребовал от нее перестать туда ходить и пригрозил, что все расскажу Пульхерии Андреевне. Лицо Даши странно переменилась, какая-то неясная гримаса не то страха, не то боли перекосила его, она принялась уговаривать меня ничего не рассказывать, чтобы не огорчать бабушку, я обещал, сострадая к ней. Но спросил, отчего она сама, понимая, что расстроит своим поведением единственного близкого ей человека, не бросит этих занятий. Даша принялась говорить что-то сумбурное о невозможности нарушить своего предназначения. Признаться, я тогда ничего не понял, да и не вникал особенно, полагая все ее речи горячечным бредом. Мне показалось, что Даша больна и у нее жар. Я проводил ее домой, уговорившись встретиться на другой день и поговорить спокойно. Но наша встреча не принесла ожидаемых мной результатов. Моя невеста все более отдалялась от меня, погружаясь в какие-то странные дела. Мое сердце разрывалось от боли, я видел, что дорогая мне девушка гибнет, что я теряю ее, но ничего не мог с этим поделать. Она более не доверяла мне и отказывалась сообщить о месте, где собирается ее общество. Далее так продолжаться не могло. И вот десять дней назад я в последний раз поговорил с Дашей, использовав последнее средство убеждения – я пригрозил ей разорвать нашу помолвку, надеясь, что ее чувства ко мне позволят ей опомниться. Как оказалось, я зря на это надеялся. Мои слова не произвели на нее никакого впечатления. Она только сказала, что я волен поступать, как сочту нужным, и лишь попросила меня ничего не сообщать Пульхерии Андреевне. Я дал слово чести, что бабушка ее от меня ничего не узнает.

Офицер умолк, а Катенька сидела, словно громом пораженная. Теперь она вовсе не представляла, где искать Дашу, а уж тем более ожерелье генеральши Арины. Кое-как она взяла себя в руки и снова обратилась к Давыдову:

– Владимир Николаевич, а нет ли у вас соображений, где сейчас может находиться Дарья Ивановна?

– Нет, сударыня. Признаться, я корю себя за то, что слишком жестко обошелся с Дашенькой. Видимо, она действительно попала в какую-то скверную историю, и я должен был не рвать с ней свои отношения, а даже наперекор ее воле попытаться ее спасти. В конце-концов, я должен был рассказать все Пульхерии Андреевне!

– Вы не должны себя корить, Владимир Николаевич, – мягко сказала Катенька. – Но я снова обращаюсь к вам с просьбой. Может быть, вы знаете каких-то других знакомых Дарьи Ивановны, у которых ее можно поискать? Поверьте, я искренне сочувствую ее судьбе и постараюсь помочь всеми средствами, коими располагаю.

– Сожалею, но вряд ли я могу сообщить вам что-то новое. Кроме Арины Семеновны Соловец, чьей компаньонкой была Дашенька, я не знаю других ее знакомых. Да их у нее почти и не было до недавнего времени. А вся новая ее жизнь, как я вам уже рассказал, протекала, к сожалению, в тайне от меня, – поручик горько улыбнулся, но потом вдруг в его глазах зажегся огонек какого-то воспоминания. – Постойте, Катерина Дмитриевна! Я, кажется, вспомнил! Три дня назад я видел Дашеньку в театре Сниткина. Тогда я был не уверен, что это она – слишком быстро она промелькнула за кулисами, но сейчас я совершенно убежден в том, что видел именно ее! Может быть, это вам поможет.

– Спасибо, сударь, – произнесла Катя, вставая. – Мне приятно было с вами познакомиться, несмотря на грустные обстоятельства дела, приведшего меня к вам. Надеюсь, что следующая наша встреча окажется менее печальной. До свидания.

Поручик также попрощался с Катенькой и проводил ее до дверей. Молодая женщина ехала домой и думала, что не таким простым и легким оказалось это дело. Со сколькими уже людьми ей пришлось столкнуться, а до окончания поисков ожерелья теперь, пожалуй, еще дальше, чем в тот момент, когда Катенька впервые узнала о его пропаже.

ГЛАВА 4

Домой Катенька добралась, уже выработав план дальнейших действий. Несмотря на трудности, с которыми ей пришлось столкнуться при расследовании этого дела, она не намерена была отступать. Карозин встретил ее, просто излучая всем своим обликом беспокойство. Катенька обняла мужа и вкратце пересказала ему все, что смогла разузнать. Он немного успокоился, раздумчиво помолчал, а затем заговорил:

– Тебе не кажется, Катенька, что пришла пора все-таки признать наше поражение в этом деле и отступить?

– С чего бы это, Никита Сергеевич? Я решительно не могу увидеть никаких на то причин.

– А вот я вижу таковых сразу несколько. Во-первых, как я уже говорил, это дело становится слишком опасным. Все, что ты мне рассказываешь, выглядит крайне подозрительным, и у меня есть все основания не доверять ни одному из встреченных тобой людей. Особенно меня тревожит это самое тайное общество. А во-вторых, я просто уже себе не представляю, как в столь запутанных обстоятельствах можно найти пропавшее ожерелье. Исходя из вышеизложенного я и пришел к выводу, что дальнейшие попытки расследования будут лишь бессмысленной тратой времени. Все, что я могу сделать, это предоставить господину Коробкину найденный нами сведения. Надеюсь, что теперь ты со мной согласна.

Профессор ни минуты не сомневался в том, что его жена как разумная женщина примет во внимание его доводы и наконец-то отступится от безумной идеи дальнейших поисков. Однако он снова просчитался. Единственный эффект, который произвела его речь на Катеньку, состоял в том, что она упрямо нахмурилась и твердо высказалась:

– Ни под каким видом.

– Что? – растерялся Карозин.

– Я сказала «ни под каким видом», – все так же твердо повторила Катенька.

– Но позволь…

– Никита Сергеевич, – вздохнула она. – Если ты дашь мне возможность высказаться, а себе труд внимательно меня выслушать, то поймешь мою правоту.

– Ну хорошо, – сдался профессор. – Я тебя слушаю, только прикажи подать чаю.

Катерина Дмитриевна ласково улыбнулась мужу, пряча за этой улыбкой победное выражение лица. Она знала, что коль скоро муж станет ее слушать, то убедить его ей не составит никакого труда.

Вскорости чай был подан, и супруги уютно устроились в креслах возле камина. Никита Сергеевич обратил на жену вопрошающий взор, а она приступила к изложению своих соображений.

– Перво-наперво, Никита Сергеевич, я должна напомнить тебе, что, отказавшись сейчас продолжить это дело, ты уронишь свою честь. Тем более что ты проглядел тот немаловажный факт, что наше расследование отнюдь не безнадежно. И потом, я решительно не вижу всех тех опасностей, о которых ты любишь говорить. Пока все те люди, с которыми мне довелось столкнуться, производили на меня впечатление вполне порядочных. Разве что с некоторыми странностями, но кто нынче без таковых?

– Позволь, ангел мой, – прервал жену Карозин. – Я что-то пока не вижу, с чего тебе кажется, что это дело не безнадежно?

– Никита Сергеевич! – укоризненно всплеснула руками Катенька. – Ну где твой хваленый логический подход? Это же ясно, как Божий день! Поручик Давыдов видел Дашу в театре Сниткина за кулисами, значит, этот самый Сниткин или кто-то из его труппы может знать ее. Это первое. А второе – это то, что тайное общество, в котором по словам того же самого поручика состояла Даша, дает нам ключ к тому человеку, который и стоит за похищением ожерелья. Мне остается только побывать в театре и расспросить актеров. Сегодня же и поеду. Дорогой я видела афишу, у Сниткина дают какой-то водевиль.

Профессору было нечего возразить на все доводы жены, кроме все тех же самых утверждений об опасности, которые, как он уже успел убедиться, не производили на Катеньку решительно никакого впечатления. Никита Сергеевич все еще пребывал в задумчивости, пытаясь найти еще хоть что-нибудь, чтобы умерить следственный пыл супруги, как она снова заговорила:

– Никитушка, мне подумалось, что ты снова должен приложить руку к нашему общему делу.

– Каким образом, душа моя?

– Самым прямым. Мне помнится, что ты какое-то время был накоротке знаком со Сниткиным. Так что сегодня ты меня ему представишь.

– А для чего это тебе нужно?

– То есть как для чего? Вообрази себе, Никита: одно дело если я самолично, никого не зная, зайду за кулисы и заведу расспросы, и совсем другое, если ты меня представишь директору! Я придумаю что-нибудь для продолжения знакомства с ним и ничего не значащими вопросами выведаю все, что мне нужно, и не вызову никаких подозрений.

– Ох, Катенька-Катенька, ты себе вообразить не можешь, сколько раз я уже пожалел об этом пари и о своей несдержанности.

– Отчего ты так говоришь, Никита Сергеевич?

– Оттого, что ты увязла в этом во всем и с каждым днем увязаешь все глубже. А я, который все это затеял, вынужден стоять в стороне и изводить себя беспокойствами.

– Пустое, Никитушка, пустое. Не стоит тебе так переживать. Всякая любящая жена должна разделять заботы своего мужа, а я ведь тебя очень и очень люблю.

С этими словами Катенька поднялась со своего места, приблизилась к мужу и крепко его обняла. Растроганный словами жены, Карозин ласково погладил ее по волосам и поцеловал в лоб.

– Все-таки ты, Катерина Дмитриевна, у меня большая умница и хитрюга! – высказался он, улыбаясь.

– Отчего ты так меня назвал? – Катенька изобразила на своем личике непонимающе-невинное выражение.

– От того, что ежели ты любящая жена, то должна тому же самому мужу повиноваться. Ведь говорится, что «жена да убоится мужа своего!» – Никита Сергеевич с притворно грозным выражением воздел палец к верху.

Катенька засмеялась, скорчив уморительную гримаску:

– Никита Сергеевич, ну какая тебе радость от того, что я тебя бояться стану?

– Да никакой! Это я к слову о твоей хитрости.

– Ну будет тебе уже, будет! Ступай лучше одеваться, поедем в театр! – с этими словами Катенька высвободилась из объятий мужа и, шурша юбками, покинула комнату.

– Вот вам и все послушание! – Карозин комично развел руками. – Данилыч! Одеваться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное