Александр Арсаньев.

Инфернальная мистификация

(страница 4 из 17)

скачать книгу бесплатно

Я понимал, что она беспокоилась за меня. Мне также было известно, что Божена сильно ко мне привязана, несмотря на то, что кузина пыталась всеми силами это скрывать.

– Прежде всего навестить прислугу Вяземских, – ответил я. – Ведь кто-то же, кроме Кинрю, должен был видеть подозрительного господина в бурнусе, – уверенно заявил я. – К тому же, мне бы очень хотелось расспросить горничную, приводившую в чувство Элен, не обмолвилась ли графиня какой-нибудь фразой в беспамятстве, которая смогла бы меня навести на какие-либо размышления.

– Я с вами, Яков Андреевич, – тут же промолвил мой ангел-хранитель.

– Тогда собирайся! – велел я ему.

– Ну, значит, и мне пора честь знать, – нервно улыбнулась Божена. – Держите меня в курсе событий, – попросила она.

II

Я выехал из дома в собственном экипаже. Мой Золотой дракон, как и обещал, сопровождал меня. До Обуховского проспекта мы добирались около получаса.

– Вряд ли лакей станет с вами разговаривать, – нарушил молчание Юкио, разглядывая из окошка кареты прохожих.

– Это почему же? – осведомился я. Японец иногда своими фразами ставил меня в тупик.

– Если этот таинственный господин действительно имеет какое-то отношение к обмороку Элен Олениной, то он наверняка в сговоре с лакеем, который его сопровождал. Иначе и быть не может! – уверенно заявил Кинрю.

– В этом, пожалуй, ты прав, – согласился я. – Но попробовать-то стоит! Чем черт не шутит? А? Попытка – не пытка!

– Я не верю ни в бога, ни в дьявола, – покачал головой Кинрю.

– А в предсказания Миры? – усмехнулся я.

– Ну, если только самую малость, – отозвался мой Золотой дракон. Механическим движением он поправил булавку для галстука.

Наконец, я вышел из экипажа и направился к особняку. В этот раз японец настоял на том, чтобы сопровождать меня.

Я несколько раз постучался в двери парадного входа. Наконец, на пороге появился человек в лакейской ливрее и во все глаза уставился на японца.

– Эко диво! – пробормотал он себе под нос.

Кинрю ткнул меня локтем в бок, давая понять, что это и есть тот самый человек, который сопровождал таинственного незнакомца в бурнусе в то самое мгновение, когда в танцевальном зале особняка случился пожар.

– Господа-то еще почивать изволят, – развел руками лакей. – Я и доложить о вас не могу, – добавил он с кислой миной на рябом, испорченном оспой лице.

Я не мог оторвать взгляда от висящего мешочка кожи под его подбородком.

– Ты лучше мне, милый, скажи, что за человек здесь под окнами околачивался, когда в бальном зале штофная гардина зажглась, – велел я ему, протягивая империал.

– Какой еще такой человек? – насторожился лакей и попятился к двери. Он даже деньги не взял. – Не видел я никого! Не знаю!

– Ну что ж, – не стал я настаивать, – тогда проводи нас к горничной, которая приводила в чувство графиню Оленину.

– Отдыхает она, – испуганно пробормотал лакей.

– А ты разбуди! – сказал я уже в приказном тоне.

– Ну, хорошо, – наконец согласился лакей. – Подождите немного, господа! Анфиску я вам на крыльцо, так уж и быть, уговорили, выведу!

– Ну, что я говорил, – самодовольно изрек Кинрю, когда лакей скрылся за дверью. – У этого-то рыльце тоже в пушку!

– Завидная проницательность, – ответил я полусерьезно-полушутя.

Японец покосился в мою сторону, насупился, но ничего не ответил.

Наконец на пороге особняка показалась молоденькая горничная в бесхитростном темном платьице, ситцевом крахмальном переднике и в белой косынке на голове.

– Так ты и есть Анфиса? – осведомился я, смерив ее с ног до головы придирчивым взглядом.

– Я и есть, – девчонка захлопала ресницами и залилась краской, как наливное яблочко. – А вы кто будете? – спросила она.

– А мы хотели у тебя справиться о здоровье графини Елены Александровны Олениной, – осторожно ответил я.

– Отчего же у меня? – удивилась горничная.

– Так ты же ее в чувство-то приводила? – спросил я, протягивая ей империал, отвергнутый неподкупным лакеем.

Анфиса начала испуганно озираться по сторонам.

– Бери, бери, – я вложил ей в руку монету. – Когда расскажешь все, как было, заплачу вдвое больше, – пообещал я.

– Ну, хорошо, – нехотя согласилась девушка. Она была такая худая, что походила на тонкую спичку с белой головкой. – Я скажу, что к обедне пошла свечку поставить, а сама в кофейню пойду. Знаете, в ту, которая здесь, на берегу Мойки ближе всего? Так вы меня в ней и дожидайтесь!

На этом мы с ней и условились. Анфиса скрылась в господском особняке с флигелями, а я вместе с Кинрю отправился к своему экипажу.

– Вы полагаете, Яков Андреевич, что горничная расскажет вам что-нибудь стоящее? – поинтересовался Золотой дракон, щурясь от солнца.

– Не знаю, – я в ответ только пожал плечами. – Остается надеяться!

Анфиса долго ждать себя не заставила. Она назначила встречу в той самой кофейне, где я когда-то встречался с княгиней Полянской, возлюбленной бальи Мальтийского Ордена. Поэтому обстановка в кофейне волновала меня и будила воспоминания, которые я считал глубоко похороненными в глубине души.

– Ну вот и я, – запыхавшись проговорила горничная. – Что вы хотите знать? – осведомилась она, сглотнув ком в горле.

– Графиня Оленина что-нибудь говорила в беспамятстве? – задал я первый вопрос.

– Да, – кивнула горничная, – что-то про свадьбу, флердоранж и чеснок, – сказала она.

– Про что? Про что? – удивился японец.

– Ну, я же сказала, – Анфиса надула пухлые губки, которые ярким пятном выделялись на ее истощенном лице. – Мне и самой показалось странным, что… – горничная умолкла, но потом продолжила: – Я заметила у барышни на груди осиновый крестик, – сказала она после короткой паузы и часто-часто заморгала ресницами. – Видно правду говорят про графиню, что она умом повредилась! Или и вправду ее нечисть замучила? А? Как вы думаете?

– Имена она какие-нибудь называла? – осведомился я, отпивая из севрской чашки глоток горячего шоколада.

– Называла, – кивнула Анфиса. – Дайте-ка вспомнить, – девушка наморщила лобик. – Она все время Андрея звала, – при упоминании этого имени мы с японцем переглянулись, – и еще какого-то Алекса.

– Что еще за Алекс? – насторожился я.

– Вам, господам, виднее, – развела руками малахольная горничная.

– И скоро графиня в чувство пришла после печального инцидента? – в свою очередь полюбопытствовал мой ангел-хранитель.

– Спустя час, – проговорила Анфиса в ответ. – После этого мать с братом ее домой увезли. Но она была все еще в горячке, – оговорилась горничная. – Твердила, что душа ее проклята на вечные адские муки! Уж и не знаю, что за грех такой на графине, – пожала девушка хрупкими плечиками.

Я сполна расплатился с горничной, поблагодарив ее за ценную информацию.

– И что же такого важного она вам поведала, Яков Андреевич? – усмехнулся Кинрю, когда дверь за Анфисой закрылась. Знатные дамы в кофейне проводили ее удивленными взглядами.

– Еще не знаю, – отозвался я в том же тоне. – Пока ее слова только подтверждают то, что нами уже было услышано!

– И что же теперь вы собираетесь делать? – японец пытливо уставился на меня.

– Отправиться домой пообедать, – проговорил я в ответ.

* * *

Мира встретила нас на у входа в дом.

– Яков, тебя дожидается подпоручик Оленин, – встревоженно проговорила она. – Кажется, он хочет, чтобы ты срочно нанес визит его приболевшей сестрице. Он взволнован, как никогда! – Мира устремила на меня взгляд своих черных бархатных глаз, и я устыдился собственных воспоминаний о княгине Полянской.

Когда мы вошли в гостиную, я заметил, какой восхищенный взгляд бросил граф на мою индианку в темно-лиловом муаровом платье, которое заканчивалось внизу атласным бие. Ее волосы были сколоты черной бархатной токой со страусиными перьями. Мира сжала мою руку, и я почувствовал, что пальцы у нее ледяные.

Граф Владимир сидел в круглом кресле, обитом темно-зеленым штофом.

– Но где же вы пропадали, Яков Андреевич?! – воскликнул он. – Моя сестра, наконец, изъявила желание переговорить с вами, – проговорила Оленин взволнованно. – Я намекнул ей, что вы сведущи в некоторых… Как бы это сказать? В некоторых вопросах эзотерического знания, – наконец, выговорил подпоручик.

– Les affaires l'ont retunu – ответила индианка. – У него действительно было много дел, – добавила она.

– Как себя чувствует ваша сестра? – осведомился я.

– Ни жива, ни мертва! – в отчаянии махнул рукой Владимир Оленин. – Я всерьез обеспокоен состоянием ее психического здоровья, – тяжело вздохнул граф. – Мне бы не хотелось, чтобы это все закончилось умопомешательством. – Он обхватил свою голову руками, и из его груди вырвался стон.

– Не волнуйтесь, – попробовал я утешить его. – Я сделаю все, что только будет возможно!

– Если еще не поздно, – тихо отозвался Оленин.

– Кстати, – неожиданно вспомнил я, – вам о чем-нибудь говорит имя Алекс?

– Откуда!? Вы-то откуда узнали его?! – воскликнул Владимир. – И до вас уже слухи дошли?

– Какие слухи? – насторожился я.

– А разве я или матушка называли вам имя вампира, преследующего мою сестру в ее бредовых фантазиях? – отозвался Оленин.

– Нет, но… В общем, я навел кое-какие справки, – мне не хотелось рассказывать графу Оленину, что я мучил расспросами горничную из дома Вяземских.

– Ну, ну, – пробормотал граф, кусая губы. – Итак, вы едете?

– Да, разумеется, – согласился я и направился к выходу, чувствуя на себе обжигающий взгляд черных глаз индианки.

– Я прошу вас, – шепнула она на прощание, – ведите себя осторожнее!

Я с нежностью улыбнулся ей и вместе с японцем вышел из дома.

* * *

Карета остановилась у дома Олениных. Почти у самого входа я столкнулся с человеком, который прогуливался под окнами. Незнакомый мне господин и Оленин молча расскланялись, после чего незнакомец скрылся за оградой особняка.

– Кто это? – спросил я у графа, провожая человека настороженным взглядом.

– Господин Раневский вернулся, – сухо ответил он, наглухо застегивая воротник.

– Бывший жених Элен? – полюбопытствовал я.

– Мне бы не хотелось вдаваться в подробности, – поморщился граф. – Этот человек низко обошелся со всеми нами, – глухо добавил он и замолчал.

Я не стал настаивать на ответе, решив, что всему свое время, и обратился к Кинрю:

– Это его ты видел под окнами Вяземских, когда загорелась гардина?

– Нет, – покачал головой японец. – Я не уверен. Лицо того человека скрывал капюшон, но мне кажется, что он был гораздо выше.

– О чем это вы? – удивился Владимир.

– Кинрю видел под окнами бального зала какого-то незнакомца в бурнусе, – ответил я, – как раз в тот момент, когда Элен лишилась сознания. Мне показалось справедливым предположить, что именно появление этого незнакомца так ее напугало. Или… – я помолчал на пару секунд, – может быть, взволновало! Разве этим незнакомцем не мог быть ее жених? Она была влюблена в него?

– Кажется, да, – раздраженно ответил Оленин. – И если именно он маячил под окнами, то ему еще придется за это ответить! – угрожающе проговорил граф Владимир. – Он и так принес слишком много несчастий нашей семье! Но если это был не Раневский, то кто?

От этого вопроса у всех мороз пробежал по коже.

– Если Элен не сумасшедшая, – продолжил граф, – Следовательно…

– Следовательно, есть некто или нечто… – подхватил я взволнованно.

– Что сводит ее с ума, – закончил за меня подпоручик. – Намеренно или не намеренно! И нам предстоит выяснить имеет ли этот незнакомец какое-либо отношение к мистике или…

– Или легенда вашего рода – всего лишь обстоятельство, умело используемое для того, чтобы свести с ума бедную девушку, – резюмировал я.

– Или, по крайней мере, выдать ее за сумасшедшую, – вставил свое слово Кинрю.

– Но кому могло понадобиться делать такое? – ужаснулся Оленин.

– Вот это-то я как раз и собираюсь выяснить, – ответил я, переступая порог графского дома.

Мы снова поднялись на второй этаж. В этот раз Юкио Хацуми и здесь сопровождал меня, а не стал, как в прошлый раз, дожидаться в карете.

Наталья Михайловна, завидев его, едва не задохнулась от возмущения. Однако ей удалось пересилить себя, и она промолчала.

«В этом доме только еще азиатов и не хватало!» – было написано на ее лице.

– Элен сама изъявила желание с вами переговорить, – сказала она, приглашая меня в гостиную, обставленную красивой мебелью из какой-то дорогой мастерской, вероятней всего, от Гамбса. – Сейчас я велю пригласить ее, – величественно произнесла она и дернула бисерный шнур сонетки.

– Я сам за ней схожу, – опередил ее Владимир и скрылся в полумраке длинного коридора.

Сегодня графиня Наталья Михайловна выглядела не так великолепно, как в прошлый раз. Похоже, что она переживала за свою падчерицу или за репутацию семейства, которая могла в этот раз пострадать. Мало ли чем мог быть вызван обморок графини Элен?!

Она устало присела в глубокое кресло, оправив пышные атласные юбки.

– Наталья Михайловна, – обратился я к ней, – что вы можете сказать мне о вашем несостоявшемся зяте Раневском?

– А, вы уже и про этого прохвоста успели пронюхать, – сквозь зубы процедила она. – Мошенник, каких еще свет не видывал, – вспыхнула графиня. – Наделал в Петербурге долгов, а платить-то и нечем! Хорошо еще, что мы узнали вовремя! И то благодаря Машенькиному жениху, – добавила Наталья Михайловна, тяжело вздохнув. – Вот истинно благородный человек, – прослезилась она. – Взял это дело в свои руки, с кредиторами расплатился. И все ради Машеньки! Но довольно об этом!

В этот самый момент на пороге появилась Элен в сопровождении Владимира. Она выглядела утомленной в своем бледно-голубом кисейном капоте, отделанном искусственными камелиями и лионскими кружевами. Ее кожа казалась мертвенно-бледной и какой-то обескровленной. Она на свету будто просвечивала. Я и впрямь разглядел у нее на груди осиновый крестик. Элен проследила за моим взглядом.

– Я его у богомолки купила, у божьей странницы, – тихим голосом объяснила она, кутаясь в шаль. Юную графиню знобило. Ее бросало то в жар, то в холод – это было сильно заметно.

– Но зачем? – В свою очередь осведомился Владимир с выражением сострадания на лице. – Ты прилегла бы на оттоманку, – попросил он ее.

– Все блажь! – всплеснула руками Наталья Михайловна. Она возвела глаза к потолку и перекрестилась.

– На осине Иуда повесился, – невозмутимо сказала Елена, – она всякую нечесть отпугивает, – юная графиня сложила тонкие руки у себя на груди.

– А чеснок-то у тебя в комнате для чего? – простонала Наталья Михайловна. – Весь дом провонял уже!

– Матушка! – шикнул Владимир. – Выбирайте, наконец, выражения.

– Не смейте мне указывать, молодой человек, – сверкнула на него черными глазами вдова.

Подпоручик осекся и замолчал, уставившись в пустоту.

– Чеснок – это символ очистительного огня, в котором сгорает вся нечисть, – с лихорадочным блеском в глазах проговорила Элен.

– Ну вот! Вы слышали? – Наталья Михайловна в отчаянии развела руками. – Ты же в могилу себя сведешь своими бреднями! – обратилась она к Элен.

– А кто такой Алекс? – поинтересовался я, внимательно вглядываясь в лицо Елены.

– Так вы, стало быть, уже все знаете? – не притворно удивилась она. – Значит, верно о вас говорил Владимир, что вы в какие-то там тайные обряды посвящены? – Она медленно опустилась на круглый стул с высокой спинкой.

– Что? Что? – уставилась на меня Наталья Михайловна. В этот момент я понял, что она принадлежала как раз к тем людям, которые думали, будто масоны хотят погубить Россию, считая нас проводниками французского влияния на Россию, сторонниками вольности и революции… – Так вы масон, – прошептала она. – Как же я сразу не догадалась?! Как ты мог?! – накинулась Наталья Михайловна на графа Владимира.

Из ее слов я заключил, что она ничего не знала о принадлежности своего покойного мужа и пасынка к вольному братству свободных каменщиков.

– Вы не ответили на мой вопрос, графиня, – напомнил я.

– Алекс – вампир, – тихо сказала Элен. – Тот самый, что преследует женщин из рода Олениных, – объяснила она. – Он выбрал меня своей нареченной женой.

«Так вот, значит, откуда этот горячечный бред про свадьбу и флердоранж! Но кто же сыграл с ней такую кошмарную шутку?! Неужели, отвергнутый жених? Как-то все это странно», – размышлял я, вглядываясь в ее измученное лицо.

– И когда должна состояться свадьба? – как можно, спокойнее осведомился я.

– Алекс сказал, что как только я буду готова, – прошептала Елена, глотая слезы. – Он мучает меня уже больше месяца, является мне по ночам, оставляет какие-нибудь знаки, рассказывает о своей несчастной любви, предательстве и женском коварстве. – Графиня заплакала и закрыла лицо ладонями.

– Какие такие знаки? – поинтересовался Кинрю.

– Всякие надписи, – сказала Елена, – на стенах. Не верите? Если хотите, то я покажу!

– Очень хотим, – ответил я.

– Тогда идемте со мной, – поднялась Елена со стула.

– Снова эти чудачества, – вздохнула Наталья Михайловна. Однако и она все же последовала за приемной дочерью.

– Эта надпись на стене в моей комнате, – дрожащим голосом проговорила Элен. Она едва держалась на ногах, и Владимиру пришлось взять ее под руку.

– И в самом деле будто кто из нее кровь сосет, – угрюмо проговорила вдова.

Стены в комнате графини Елены Александровны Олениной были расписаны цветочным орнаментом по китайскому шелку. Комната была обставлена изящной мебелью. Два зеркала в узорных рамах стояли друг против друга. На них – бронзовые светильники. На шифоньерке лежали пяльца с незаконченной вышивкой; рядом – «бобик»; на секретере – изящный альбом; кровать у окна застелена несколькими белоснежными покрывалами. Два мягких кресла стояли на паркетном полу, а чуть поодаль от них – диванчик, прикрытый цветным покрывалом. Здесь же был низкий столик перед киотом, на котором стояла и едва-едва теплилась свеча, рядом с которой лежал молитвенник. Вся комната была уставлена фарфоровыми вазами с высокими роскошными оранжерейными розами на длинных ножках. Половина из них увяла, но в будуаре стоял удушающий розовый запах, от которого начинали кружиться даже самые трезвые головы.

– И где же ваша надпись? – осведомился я.

Графиня Элен растерянно озиралась по сторонам, словно попала в какую-то чужую страну.

– Здесь же была, на шелке, – прошептала она.

– Это только доказывает, что ты все выдумала! – вскричала Наталья Михайловна. – Или что ты… – вдова не договорила до конца своей фразы, но все поняли, что она хотела этим сказать.

Владимир закрыл лицо руками.

– Вы думаете, что я сумасшедшая, – пролепетала Элен и снова заплакала. Она выглядела такой жалкой, что даже мне стало как-то не по себе.

– Вы, по крайней мере, можете хотя бы сказать, что там было написано? – Я старался говорить с Еленой как можно мягче, чтобы по нечаянности не усугубить ее и без того плачевное состояние.

Элен на какое-то время перестала рыдать, вытерла слезы батистовым белым платком и подняла на меня свои светло-голубые глаза.

– Рок, – дрогнувшим голосом проговорила графиня Оленина, – На стене моей комнаты всегда появляется слово «рок», – убежденно повторила она. – Его пишут кровью.

– Или красными чернилами, – вставил свое слово Кинрю.

– Если его, вообще, пишут, – скептически заметила Наталья Михайловна.

– Вы можете с Лушей переговорить, – всхлипнула Елена Оленина. – Она тоже видела эту надпись.

– Что еще за Луша? – обратился я к мачехе Элен.

– Горничная, – пожала плечами Наталья Михайловна.

– Хорошо, хорошо, – согласился я. – Вашу горничную я обязательно расспрошу.

– Мне надоело, что все в этом доме, – сверкнула глазами молодая графиня, – включая даже моего брата, считают меня за сумасшедшую! Я еще не лишилась рассудка!

Она одарила Владимира укоряющим взглядом,

– Луша! – крикнула Наталья Михайловна. В этот раз она даже не воспользовалась шнуром от сонетки. – Луша!

И минуты не прошло, как в дверях появилось худенькое личико горничной с лисьими темно-карими глазками. На ней было платье из темно-синего ситца и длинный белый передник, уложенный складками. Толстая каштановая коса спускалась ниже пояса и была перевязана бирюзовыми лентами.

– Звали, барыня? – осведомилась горничная, обводя комнату пристальным взглядом. Особенно ее удивили гости, которых она без какого-либо стеснения в упор рассматривала.

– Звала, – подтвердила Наталья Михайловна, поджав тонкие губы. – Видела ли ты какие-нибудь надписи на стенах в комнате Елены Александровны? – сурово осведомилась она.

Горничная смутилась и опустила глаза, комкая руками края передника.

– Смотри мне в глаза! – крикнула Наталья Михайловна. – В глаза! – гипнотизирующим тоном повторила она. Графиня Оленина напомнила мне удава, которого мне однажды довелось повидать на Востоке, когда я предпринял путешествие в Индию, повинуясь тайному поручению Орденского начальства. – Итак! – повелительно проговорила она. – Я тебя очень внимательно слушаю.

Луша прикусила губу, бросила взгляд сначала на Елену Александровну, потом на вдову и отчетливо проговорила:

– Да, видела!

– Ну вот, я же говорила! – воскликнула Элен. – Я же говорила! – она залилась звонким нервным смехом. Ее щеки вспыхнули лихорадочным румянцем, таким, какой обычно бывает у женщин, неизлечимо больных чахоткой.

– Это правда? – спросила Наталья Михайловна инквизиторским тоном, прищуривая непроницаемые глаза. – Если ты лжешь… – она поднялась и медленно пошла на встечу к насмерть перепуганной Луше.

– Вот вам крест, барыня, – горничная неистово начала креститься.

– И что же это была за надпись? – безжалостно продолжала допрашивать Наталья Михайловна.

– Я не понимаю по-гречески, – смутилась горничная. Она часто-часто заморгала глазами.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное