Альгис Будрис.

Железный шип

(страница 3 из 15)

скачать книгу бесплатно

   Что вы об этом знаете? – мысленно воскликнул он. Вот, например, я могу умереть прямо здесь, от внутренних повреждений, как это устроил Томсон Красный в прошлом году. Я тоже мог бы устроить такое, а вы, обнаружив это, наверно сказали бы что-нибудь вроде: "Вот черт, как неудобно-то". Но я в порядке и встану на ноги с минуты на минуту, и поэтому вы производите какие угодно шумы, только не этот. И даже, если бы я сейчас умирал… Как бы мне хотелось, чтобы сейчас подо мной на земле растекалась лужа крови. Вот тогда бы вы вели себя правильно. Но что вы можете об этом знать?
   Петра повернулась и вплыла обратно в толпу так, чтобы все время оставаться в поле зрения Белого. Ему вдруг показалось, что она знает про него все. Не совсем понимая, зачем это делает, он подмигнул ей. И понял, что, наверное, немного сошел с ума, но это же нормально, когда тебе приходиться биться с птицами, внутри которых скрывались люди, когда у тебя есть такой замечательный брат, как Черный, который настолько прост, что с одинаковой легкостью может попросить у тебя прощения или убить тебя.
   Когда Джексон Белый начал думать о том, где же находится кладбище неудачливых Почтенных – наверно где-нибудь за полями – из толпы народа вышел Первый Старейшина и дотронулся рукой до его плеча.
   – Встань, Почтенный, – ты вернулся с добычей! – произнес старик громко и нараспев.
   В не скрытых одеждой местах тело Первого было все в шишках, под коричневой натянутой и сморщенной кожей проступали кости. Зубов у Первого не было, и поэтому щеки его ввалились внутрь. Под глазами у старика набрякли мешки. В общем, для полноты картины ему не хватало разве что крыльев.
   – Ты в порядке, сынок? – спросил он негромко.
   Неожиданно Белый понял, что давно уже наблюдает за Черным, который маячил перед толпой фермеров вместе с другими Почтенными.
   – Черный разговаривал с тобой? – спросил Белый у Первого почти не разжимая губ.
   В том, что Почтенные, собравшиеся около Шипа были вооружены, не было ничего необычного, это их право. И тем не менее, Белый чувствовал, что было бы спокойнее, если бы именно сегодня, в его глазах не рябило бы так беспощадно от изобилия солнечных бликов на жалах стрел.
   – Да.
   И для толпы:
   – Вот собрались те, кто желает поздравить тебя!
   Костлявая рука Первого впилась Белому в плечо. Старейшина снова понизил голос:
   – И что ты о них всех думаешь?
   Белый поднял голову и заглянул своими чистыми и честными глазами в мутные глаза старика:
   – Примерно то же самое, что и ты, поэтому особого значения это не имеет.
   – Хм. Уж не знаю, правильно ли поступил Черный, когда пропустил тебя? – пробормотал Первый Старейшина, и солнечное настроение Белого немедленно улетучилось.
Бесцветные глаза старика в упор смотрели на Белого. Может быть, Первый полагал, что таким образом сумеет отличить в его словах правду от лжи? Возможно, у него это и в самом деле получится.
   – В отношении того, что сейчас требуется от меня и от тебя, он был прав.
   Ответ мог быть и не тем, которого ожидал от него Первый, но так видел ситуацию Белый. Хотя это было за той чертой, которой он собирался придерживаться в разговоре с Первым. Кое-что из того, чему учили ребятню, как бы там не изменялись обстоятельства, было правильным: всегда отвечай на вопросы Первого честно и прямо, никогда не желай никому зла. Этот пункт казался ему самым правильным и разумным.
   Они тратили время впустую. Старик поджимал уголки рта и рассматривал Белого так, как рассматривал бы фермер первый свежеиспеченный каравай хлеба своей новой жены. Но находиться здесь и пронзать друг друга изучающими взглядами вечно, бессмысленно. Насколько Белый понял, давление, которое испытывал на себе Первый, значительно превышало ожидаемое. И только теперь, открыв для себя это, он счастливо расслабился, как расслабляется и радуется человек в жаркий день, откупоривший пузырь и ощутивший во рту желанную прохладу воды. Сам он мог бы длить это вечность. Старику нужно было идти, Белому же спешить было некуда; старику, а не ему пришлось бы придумывать правдивую историю, решись тот убить Белого на месте. К тому же Белый уже произнес слова, прощения за которые ожидать не приходилось.
   – Значит, ты решил, что мы с тобой ровня, – шепнул ему Первый. – Решил, что провел удачные день и ночь и теперь все, и твой брат, и остальные Почтенные – экие глупцы – тебе более не пара, и один только Первый Старейшина тот человек, с кем ты можешь говорить откровенно. Должно быть это действительно счастливый день, когда такой молодой парень, как ты, обнаруживает себя на равной ноге с эдаким стариком, как я.
   Первому наверное было трудно говорить – с его губ не сходила слабая улыбка.
   – Ну что же, пусть так – сейчас ты получишь все причитающиеся тебе звания и знаки отличия, а потом мы поговорим.
   Первый снова закричал:
   – Зрите, люди! – еще один вдох. – Вот сидит муж со своей добычей!
   Эти его слова, без сомнения, должны были явиться сигналом ко всеобщему ликованию, выкрикам и толкотне, что и произошло – люди зашумели и подались вперед. Следовало кое-что сделать, и Первый Старейшина назвал несколько имен тех, кому это поручалось. Джексону Черному выпало бритье. Чуть позже Джексон Белый узнал, что превращение в посвященного Почтенного включает в себя также и рукопожатия с такими людьми как Филсон, и легкую давиловку в толпе жаждущих дотронуться до тебя фермеров, которые безусловно считали, что эти прикосновения – справедливая плата за время проведенное у подножия Шипа, разглядыванием мертвого амрса, то, что они считали для себя необходимым сделать, и как можно скорее, с тем, чтобы убедить себя, что Джексон Белый реален и существует на самом деле.
   – Следи за своими волосами – с этих пор они должны быть короткими, – назидательно сказал Белому Первый Старейшина, провожая его к котлу с горячей водой, где должен был свершиться ритуал бритья.
   – Ага, – ответил ему Белый и оглянулся через плечо. Филсон Красный и Гаррисон Черный стерегли его амрса. Сказать наверное о том, являлась ли ухмылка на лице Филсона настоящей, было нельзя, но вот о Гаррисоне это можно было сказать определенно – он скалился во все тридцать шесть.
   Итак, волосы Белого были коротко подстрижены недрожащей рукой брата, его прилюдно назвали Почтенным Джексоном Вторым, толпа смеялась и веселилась, ибо так должно было быть. И Джексон Второй стоял и думал: "Эх вы, люди, глупые, счастливые люди! Вы же убиваете меня!"



   – Ну, значит, Второй, ты добыл его, эдакого мясистого, – сказал ему Салс Мовери, молодой, но вполне уже оперившийся фермер. Было время, когда Мальчик Джексон и Мальчик Сэмсон, кем был Мовери в ту пору, дружили, были приятелями по играм. Примерно тогда же Дорри Ольсон овдовела и сделалась Дорри Филсон. Мальчик Сэмсон решил, что ему позволено говорить об этом при Мальчике Джексоне вслух и это в тот же миг стоило ему его имени, ждать пришлось не долго; удержаться же с другими готовящимися в Почтенные с только что сломанными ребрами никому еще не было под силу.
   И вот теперь он тоже здесь, потный с огромными глазами – как же, дотронуться до Почтенного, такая честь – а в его глазах нет злобы, нет совсем.
   Тем же вечером вокруг Шипа должно было состояться пиршество – поедание свежеубитого амрса. Согласно ритуалу, Джексон Второй должен сам выбрать тех, кто достоин отведать мясо птицы, а значит и разделить победу Джексона. Персонально приглашенные на трапезу выбирались из числа тех, кто – как считалось – в годы юности свежеиспеченного Почтенного проявлял по отношению к нему особую благосклонность и внимание. Выбор «нужных» людей – занятие не простое. Непонятно, какой смысл имелся в такой традиции, но одно Белый знал точно – до начала пиршества ему предстоит увидеть немало заискивающих глаз, услышать огромное число льстивых речей и сомнительных комплиментов. Да в такие моменты всегда непонятно откуда появляется множество якобы выдающихся и не очень, но обязательно ласковых якобы друзей.
   Итак, отец Второго был давно уже мертв, его мать – с Филсоном Красным, брат как мог постарался вырастить его приличным человеком, по мере возможностей, конечно. Довершением же всего было это утреннее происшествие. И как ни крути, у Второго не было ни одного нежно любящего его дядюшки или тетки не фермерского сословия и у него совсем не было друзей.
   В это утро друзья появятся сами собой, но есть одно обстоятельство: все были в скором времени отправятся в пустыню, а Второго ни чуть не прельщала необходимость распинаться перед ними сегодня вечером. Люди стояли вокруг него и смотрели ему ожидающе в рот, Первый Старейшина, устало шаркая подошвами ног, уже направился ко входу в Шип, туда, где обитали все Почтенные и Джексон Второй не нашел ничего лучше, как сказать:
   – Послушайте, – он оглянулся вокруг себя, подумав о том, что мог бы сейчас перед всеми назвать имя Петры Джованс, а потом понаблюдать за реакцией каждого. – С начала мне нужно сделать что-нибудь вот с этим. – Второй указал на рану на своем плече. – А потом, до вечера, я навещу всех моих друзей.
   Он решительно двинулся вперед, разрезая толпу, мимо Мовери, мимо своего брата, мимо возгласов разочарования. Краем уха он разобрал, как они шепчутся о том, что на своего амрса он наверняка решил пригласить более знатных гостей, но ему было наплевать на эти слова, потому что он ожидал их услышать. Его брат Джексон Черный протолкался за ним следом и пошел рядом.
   – Эй, не дело так поступать! – сказал он.
   – Если бы я всегда поступал так, как нужно, ты лежал бы сейчас мертвый с дюжиной дыр, – ответил ему Джексон Второй на ходу.
   Он шагнул в овальную дверь Шипа так, будто прожил здесь всю жизнь. Его учили этому: рисовали палочками на земле план Шипа, который он должен был запоминать, место расположения комнат Первого, помещений для хранения оружие, обитания врача, и, наконец, его собственной комнаты, в которой он будет спать после того, как вернется из пустыни со своей первой загнанной птицей.
   Все было организовано так, чтобы фермерам казалось, что эти великие знания появились в его голове сами и вдруг, чтобы ребятишки бежали рядом с ним, но сохраняя почтительную дистанцию, вытягивая шеи и восхищаясь твоей уверенностью в себе. Перед дверью они, конечно, остановятся, потому что общеизвестно, что любой не посвященный в Почтенные немедленно заболевает и в скорости умирает, если лишь однажды попробует ступить внутрь железного святилища. В детстве Джексон Белый бывал в Шипе два или три раза, и даже пробегал по одному из его коридоров. И он не заболел после этого и не умер. У него было достаточно сообразительности на то, чтобы делать это украдкой и не попадаться никому на глаза, так как про себя он молчком решил, что если кто-то из Почтенных его за таким занятием поймает, то заболеть и умереть его просто-напросто заставят. Кроме того, из этих опасных вылазок он не узнал ничего полезного, за исключением того, что изнутри Шип такой же железный, как и снаружи, разве что железо окрашено.
   Внутри Шипа отовсюду доносилось глухое постукивание и гудение; металлический пол под ногами вибрировал. Кроме того, во внутренней части Шипа имелись огромные пространства, начинка которых была ему неизвестна. По предположению Второго (тогда еще Белого), в этих объемах находились машины Шипа. Что-то должно было давать энергию, приводящую в движение плуги. Что-то должно было добывать воду, поступающую в краны и текущую на поля, без чего не мог вызревать урожай. Белый никогда не верил в то, что мертвые в Возмире будут ради таких мелочей отрываться от трапез и призывать на помощь свою магию. А если это было действительно их рук дело, то зачем, спрашивается, здесь торчит этот Шип?
   Теперь же, когда по его разумению выходило, что Шип дает силу и шлемам Почтенных тоже, верить в волшебное происхождение этой силы, которую могла остановить первая попавшаяся груда камней, было более чем глупо. Возможно ему разрешат посмотреть на эти машины, конечно если он будет хорошим мальчиком и будет играть по правилам и дальше. Второй подумал о том, что когда-нибудь, может быть он сможет получить право управлять этими машинами, если, конечно, это вообще допустимо для Почтенных, а если подобное не осуществимо в принципе, то какой толк тогда от таких машин? Какой смысл в том, что он будет играть по правилам?
   Петра Джованс даже не попыталась заговорить с ним, пока он шел к дверям Шипа от котла, у которого совершался подстриг, и это разозлило его.
   – Ты даже не постучал? – удивился Первый, сидевший за просторным столом.
   – А ты меня не ждал? – ответил Почтенный Джексон Второй.
   Первый улыбнулся – на этот раз можно было не сомневаться, что это действительно была улыбка; Первый улыбнулся так широко, как никто другой Второму еще никогда не улыбался, и это его испугало.
   – Присаживайся, Почтенный, – старик указал ему на стул. – Полагаю, что вместе мы сможем найти выход из положения, устраивающий нас обоих.
   Стул был точно таким же, какие Второй привык видеть в бетонных хижинах, разве что выглядел не настолько обшарпанным – здесь им пользовалось гораздо меньше народа. Колесики на ножках стула были на месте и все еще крутились. Джексон Второй взял стул, провез его вокруг стола и уселся напротив Первого.
   – Хорошо, это и мне подходит.
   – Если это подходит тебе, то и мне подходит тоже, – подхватил Первый Старейшина. – Но давай проясним ситуацию с самого начала, Почтенный Джексон Второй. Если говорить обо мне, то я живу уже очень долго, но и в моей жизни был тот первый день, когда я отправился в пустыню и кое-что там для себя узнал. Любой Почтенный, которого ты здесь увидишь, любой из них, кто когда-либо рассказывал тебя хоть что-то о гоне амрсов и их повадках – все они уходили в пустыню впервые и открывали это новое для себя. Уверен, что ни от одного из них жалоб ты не услышишь. Ты так же не увидишь здесь никаких осложнений в том, как я управляю нашим поселением. Подумай об этом. Помни о том, что многое из-за того, что кажется тебе полезным и нужным, на самом деле вредно и опасно. И что бы это ни было, я уже заранее знаю, чем оно может для тебя закончится.
   Джексон Второй сидел, молчал и изучал Первого точно так же, как изучал все остальные предметы мира. Улыбка все еще играла у Первого на губах, но не столь лучезарно. Джексон Второй попытался представить себе, о чем бы думал он сам, улыбайся он вот так; такой прием срабатывал у него крайне редко, однако на сей раз он сработал. Возникшие при этом в голове у Второго мысли имели отчетливый привкус правды. Старик наверняка думает о том, какого дурака этот Джексон Второй может сейчас свалять и как просто и легко будет после этого с ним разделаться – после того, как он бросится сразу и напролом в ту сторону, которая сейчас представлялась наиболее разумной. Для Второго, конечно. Отлично, решил Джексон Второй, тогда я не буду этого делать. Следующий ход за тобой, Первый.
   – Итак, ты не собираешься выуживать из меня нечто особенное, без чего ты якобы не можешь считать себя полноценным Почтенным, равным всем остальным, живущим в Шипе?
   Я знал, что ты заговоришь об этом, – сказал Джексон Второй самому себе, но потом ему внезапно пришло в голову, что старик, даже улыбаясь, все равно может валять дурака. Первый знает, что Второй быстр, но он не знает насколько. А ведь внутри тебя сидит хитрый амрс, старик, решил Второй и сразу почувствовал себя лучше. Что скажешь, если я предложу тебе прогуляться в Возмир прямо сейчас, в роли дичи?
   – Ты прикидываешь, как бы меня убить, – небрежно бросил Первый. – Зря теряешь время. Я все равно скоро умру, и тогда все это будет твоим.


   Ощущение было таким, как будто между ним, его ушами и глазами внезапно легло огромное расстояние. Джексон Второй откинулся на спинку своего стула и переспросил:
   – Моим?
   – Да, будет твоим. Но сказать, как тебе следует все это взять, должен буду я. Кроме того, я так же должен буду научить тебя, как с этим обращаться и должен буду посмотреть, как это у тебя получается.
   – Хорошо, – сказал Джексон Второй, приходя в себя. – Начинай прямо сейчас.
   Первый сделал удивленное лицо.
   – Но для того чтобы обучить тебя всему, недостаточно одного дня.
   – А я и не жду этого от тебя, просто начни сейчас.
   – Согласен. И для начала скажу – здесь все очень просто. Для того чтобы придать всему вид сложный и загадочный, мы говорим людям разный вздор. На самом деле все просто. Мы живем здесь, в Шипе и вокруг него, со всех сторон нас окружает пустыня, в которой рыщут амрсы. Мы способны выращивать злаки, добывать себе мясо и кое-какое сырье для орудий труда и охоты, загоняя пустынных амрсов. Все это образует наш мир. Солнце восходит и заходит. Лето сменяется зимой. Пространства пустыни огромны, но у нас достаточно шлемов для очень большого числа Почтенных. Однако все это требует управления. Если мы предоставим фермеров самим себе, они пойдут по наиболее легкому для них пути, будут посиживать себе дни на пролет, делать детей и заниматься всем, что только придет им на ум. При этом им может не хватить еды, но может и хватить. Если еды им будет хватать – за чем, я думаю, у фермеров не хватит соображения проследить – все станут равны. Как тебе это понравится, Почтенный?
   – Тебе не нужен мой ответ. Продолжай.
   – Хорошо, ответ мне нужен, пускай. Сейчас ты способен видеть вершину нашей системы. Ты знаешь, при помощи каких уловок мы дурачим фермеров и ты в курсе, благодаря чему нам удается заставлять фермеров думать, что сами мы представляем из себя что-то исключительное. В случае, если нам требуется что-нибудь для того, чтобы поддерживать здесь порядок, мы всегда можем это получить. Если мы видим женщину и желаем ее, то мы можем ее получить. Давай теперь поговорим о женщинах. Для чего по-твоему вообще женщины нужны – шутки в сторону?
   – Стряпня, уборка, дом, – ответил Джексон Второй.
   Первый Старейшина отрицательно покачал головой, что Второго совсем не удивило, ибо никто не станет задавать вам такие вопросы, если хитроумный ответ ему не известен заранее.
   – Нет, – мудро заметил Первый. – Женщина существует для того, чтобы стать лучше твоей матери, с тем, чтобы у тебя были сыновья, которые станут лучше тебя. Запомни это. И во всем остальном – то же самое. Когда ты берешь каравай фермерского хлеба и съедаешь этот каравай, то хлеб этот существует для того, чтобы дать тебе силу и сделать тебя еще лучше. И если хлеб женщины одного фермера оказывается лучше чем у женщины другого, то ты идешь за хлебом туда, где он лучше. Пускай ты не заберешь эту женщину себе – она может оказаться стара и некрасива. Но у нее может оказаться дочь, и тогда ты берешь себе ее дочь. И даже если у нее нет дочери, ты все равно будешь лучше и сильнее от лучшего хлеба, и тогда ты идешь и берешь себе лучшую женщину. Если ты не желаешь брать ее себе, а просто пользуешься ею и ее дети остаются фермерами, они все равно будут лучшими фермерами, чем могли быть, ибо всем понятно, что муж их матери был не достаточно хорош, чтобы остановить тебя.
   – Что бы мы ни делали, все к лучшему, – заключил Джексон Второй. При этом он подумал, что мир, такой как им его описал Первый, должен быть преотличным, ибо что бы ни взбрело Почтенному в голову при таком раскладе, это всегда будет к лучшему и всем на пользу. – Теперь расскажи мне о амрсах, которые носят с собой копья и умеют разговаривать.
   – Мы и до этого доберемся, обещаю тебе, – ответил Первый Старейшина. – Причина того, что мы держим это и многое другое в секрете от любого, кто еще не получил звание Черного, та же самая, по которой мы стараемся помалкивать о наших делах в тех местах, где нас могут услышать фермеры.
   Первый наклонился ко Второму через стол, что, по-видимому, должно было означать наступление момента откровенности.
   – Это важно, мальчик. Если ты окажешься способным понять это и использовать, то у тебя будет все для того, чтобы стать чем-то особенным, даже среди Почтенных.
   Первый подчеркнут свои слова небрежным жестом руки.
   – Черт возьми, я знаю стольких парней, которые расхаживают здесь с оружием, но на деле они такие же фермеры, только с другими плугами. Они не знают как молотить пшеницу, но знают как устраивать засады на амрсов. И коль скоро это так, они считают себя особенными, и единственное, чем они утруждают свой мозг – размышлениями на эту тему. Нет, мальчик, – костлявый палец Первого уткнулся прямо в него, – ты обязан стать таким же, как мы. Ты обязан держать свои глаза и уши открытыми и не забывать, что между ними имеется еще кое-что. Я знаю это, и ты тоже знаешь это. Единственное, что я знаю лучше тебя, это то, как тебе достигнуть этого.
   – Здесь вокруг полно народу, который уверен в том, что придет время, и он отправиться в Возмир, где можно жить сытно и не работать вообще. И мы позволяем им тешить себя этой мыслью, ибо она заставляет их усердно работать, пока они здесь. Мы позволяем им быть фермерами или Почтенными и думать о Возмире, где такие люди как они без сомнения живут хорошо. При этом от нас требуется следить лишь за тем, чтобы они не забывали кто они – фермеры или Почтенные, потому что если они помнят это, то помнят и о том, что от них требуется, пока они еще здесь.
   – Если каждый человек знает, чего от него ждут, то он и делает это. И он ни за что не начнет бродить вокруг Шипа по ночам и совать нос в чужие дела, или собирать вокруг себя кучки народа днем, или пытаться вникнуть в суть всего, что делается для его же блага. Сколько подобных нам есть в каждом поколении, как ты думаешь, мальчик? Единицы, черт возьми. Что фермеры и большая часть Почтенных не могут взять себе в толк, так это то, что если бы не мы, то все они давно бы перемерли. Они сдохли бы, потому что запустили бы свои пашни, или от неправильного питания, или от того, что влезли бы в Шип и убили его.
   Первый внимательно изучал лицо Джексона Второго.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное