Альфред де Бре.

Дочь императора

(страница 21 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Как! Это ты, Освальд! – вскричал рыцарь, приподнимаясь на локте. – Я очень рад тебя видеть, мой бедный Освальд. Я всюду искал тебя, но напрасно.

– Вашей милости видно очень хотелось повесить верного солдата, виновного только в излишней храбрости?

– Если бы ты, как честный воин, имел мужество не бежать в ожидании наказания, которое заслужил своим непослушанием, ты увидел бы, что я хотел только постращать тебя. Придя в поле, где ты думал найти смерть, ты узнал бы, что начальник прощает непослушного солдата и жалует чин сержанта храброму ландскнехту, так славно овладевшему неприятельским редутом.

– Ах, ваша милость, неужели это правда? – спросил смущенный Освальд.

– Слыхал ли ты, чтобы Флориан Гейерсберг когда-нибудь лгал?

– Нет, ваша милость, нет… О, если б я мог предвидеть… Моя бедная жена и мой бедные ребенок… Что случилось с ними?

– Успокойся, я хотел с тобой поговорить о них. После твоего побега я велел отыскать их и со своими людьми отослал их в деревню. Я дал жене твоей немного денег; она начала торговать, и по последним известиям, дела ее идут отлично; и ей остается желать одного – увидеться с тобой.

Освальд был совершенно поражен всем слышанным. Его грубые и жестокие инстинкты особенно развились от боевой жизни, как почти у всех военных людей того времени; но сердце в нем не умерло.

Мысль о жене, о сыне, его прежняя привязанность к начальнику вместе с преступлением, которое он готовился совершить, – все это отуманило голову бедного солдата. Наконец, крупные слезы засверкали на его глазах, он бросился к ногам Флориана и рассказал ему свой план мщения и намерение, с которым пришел к нему. Он рассказал рыцарю также все события, какие случились после брака графа и графини Гельфенштейн.

Между тем граф Мансбург отправился к графине.

– Если с Флорианом случиться несчастье, – бормотал он дорогой со своим обычным лицемерием, – то мое присутствие будет ручательством, что я не виноват в этом.

Подходя к комнате Маргариты, он встретился у дверей с Бертольдом, младшим тюремщиком, которого провожал один из слуг графини.

– Зачем ты пришел сюда? – спросил Мансбург, который не знал Бертольда, но зоркий глаз его заметил связку ключей за поясом тюремщика.

Бертольд, смущенный и испуганный, что-то пробормотал.

– В эту часть замка запрещено ходить людям, подобным тебе! – громовым голосом произнес граф. – Немедленно убирайся отсюда, негодяй, ступай ко мне, там я тебя допрошу, зачем ты попал сюда.

Бедняк между страхом быть повешенным и желанием спасти своего прежнего господина, печально пошел назад.

Но в эту минуту дверь из комнаты графини отворилась, и дочь Бертольда показалась на пороге.

– Я узнала ваш голос, батюшка, – сказала она тюремщику. – Графиня желает говорить с вами.

Избегая глядеть на сенешаля, который делал ему знак не слушаться, Бертольд быстро проскользнул в комнату.

Граф Мансбург велел служанке доложить о себе и вошел вслед за тюремщиком.

Графиня позвала Бертольда, чтобы приказать ему обращаться с пленниками как можно снисходительнее и, узнав от него, что Флориан находится в числе их, была глубоко возмущена: ее глаза сверкали.

– Что я узнала, граф, – вскричала Маргарита, едва сдерживая негодование. – Сын моей благородной покровительницы, друг моего детства Флориан Гейерсберг находится пленником в моем замке, и вы меня не уведомили об этом? Вы забываете, что здесь моя власть, или, может быть думаете, что мои несчастья дают вам право не уважать дочь Максимилиана?

– Ах, графиня, как могут приходить вам в голову подобные мысли? – лицемерно вскричал Мансбург. – Подобно вам я только что узнал о плене Гейерсберга.

Первой моей заботой было послать за ним оруженосца, чтобы привести его к вам, чтобы вы сами решили его участь. Я прибежал сообщить вам эту новость…

Это было сказано так искренно и казалось так правдоподобно, что гнев Маргариты рассеялся и уступил место раскаянию в том, что она так дурно подумала о бедном сенешале.

Пока Бертольд, щедро награжденный, возвращался на свое место с приказанием поскорее привести Флориана, Мансбург объяснял графине план обмена Флориана на графа Гельфенштейна.

– О! Сам Бог внушил вам эту мысль! – вскричала радостно графиня… – Таким образом мы разом спасем и моего мужа, и сына моей благодетельницы… Но, – продолжала она с внезапным беспокойством, – он в плену у Сары, и она…

– Граф Гельфенштейн уже не у Сары; ландскнехты Флориана похитили его у Черной Колдуньи.

– Слава Богу!

– Все зависит от рыцаря Гейерсберга; если он напишет письмо, которое я ему продиктую, я ручаюсь за успех сделки.

– О! Флориан напишет все, что я его попрошу, граф; он так добр и великодушен! Если бы даже дело не шло о спасении его собственной жизни, то мысль об избавлении моего мужа от ужасной смерти заставила бы его решиться на все.

– Вот и он, кажется, – сказал сенешаль, услышав шаги вооруженного человека в коридоре и звук цепей.

Он поспешил навстречу пленнику; Маргарита последовала за ним. Вид цепей, в которые был закован друг ее детства, раздражал душу графини: она со слезами бросилась на шею Флориану.

Мансбург пожал плечами и, сунув в руки Освальда письмо Иеклейна, быстро проговорил ему:

– Вернувшись в крестьянский лагерь, отдай Иеклейну это письмо; оно будет служить тебе пропуском. Скажи, что на обмен согласны, и чтобы он принял нужные меры. Ступай через ворота, ведущие в город. Вот тебе ключ. Ты отдашь ему письмо, которое я приготовил на всякий случай, чтобы официально предложить ему обмен. Ступай скорее.

– Подожди, подожди, – закричала Маргарита удалявшемуся воину. – Сними прежде оковы с рыцаря.

Освальд воспользовался случаем, когда Мансбург говорил с Маргаритой, и отдал рыцарю записку, которую сенешаль только что передал ему.

– Прочитайте эту бумагу, – прошептал он, – и медлите как можно дольше, чтобы я успел прислать вам помощь.

Он тотчас удалился, унося цепи, звук которых потрясал графиню до глубины души.

Пока Маргарита обменивалась несколькими словами с Мансбургом, Флориан пробежал письмо Иеклейна, тайный смысл которого не трудно было понять.

– Рыцарь Гейерсберг, – сказал сенешаль подходя к Флориану, – мне искренне жаль, что я не знал прежде, что вы находитесь в числе пленников. Я позаботился бы, поверьте мне, чтобы с вами обращались с должным почтением, как с давнишним другом благородной графини Гельфенштейн.

– Флориан, – прервала Маргарита в нетерпении от торжественного красноречия графа, – мой муж похищен вашими храбрыми ландскнехтами у Сары. Зная, что вы в Вейнсберге, они держат его заложником. Графу Мансбургу пришла добрая мысль предложить им обменять вас на Людвига. Для этого нужно, чтобы вы сами написали вашему подчиненному, что вы согласны на обмен, предлагаемый графом Мансбургом, и обмен произойдет на равном расстоянии от обоих лагерей.

Флориан молчал опустив голову на руки.

Возмущенный коварством сенешаля, он хотел назвать его подлецом, но это могло всех погубить; граф сбросил бы маску и овладел бы замком Маргариты.

Нужно было дождаться возвращения Освальда или, по крайней мере, дать время графине приготовиться к защите.

Подавляя свой гнев, Флориан не смел взглянуть на графа, боясь, что тот по выражению его глаз узнает, что ему известны его планы.

– Вы не отвечаете, Флориан? – спросила наконец Маргарита, удивленная его молчанием.

– Я не могу согласиться на эту сделку, – сказал Флориан и, сделав над собой усилие, спокойно посмотрел на Мансбурга.

– О, Боже мой, почему же? – спросила Маргарита.

– Графиня справедливо удивляется, – возразил сенешаль. – Какую причину имеете вы не соглашаться на такое выгодное предложение?

– Причину! – вскричал Флориан, готовый высказать все.

– Ну что же? – произнес Мансбург.

– Здесь какое-то недоразумение, но оно рассеется при объяснении, – сказала графиня. – Умоляю вас, Флориан, скажите нам откровенно, что вас удерживает!

– Я не могу сказать, – прошептал он.

– Я догадываюсь, – сказал сенешаль, подозревая, что рыцарь не доверяет ему и, желая вывести его из себя, чтобы узнать причину. – Осаждающих в пятьдесят раз больше, чем защитников замка… Господин Гейерсберг знает это отлично…

– Так что же? – спросила графиня.

– Он надеется, что при первом нападении, завтра, может быть, замок будет взят и мятежникам не нужно будет выкупать его свободу, отдавая нам Гельфенштейна.

– О! Я слишком хорошо знаю благородное сердце Флориана, чтобы считать его способным на такой расчет, – вскричала графиня.

– Благодарю, Маргарита, благодарю, – прошептал Флориан, – если бы вы могли навсегда сохранить это доверие ко мне.

– Увы, графиня, – лукаво сказал Мансбург, – вы, как все женщины, судите по своему сердцу. Вы не постигаете, как действует дух партии и фанатизм. Рыцарь уже пожертвовал для своих безумных мечтаний своим титулом, друзьями, семейством, честью, наконец, – всем, даже привязанностью к матери, даже любовью к вам.

– Флориан! – вскричала графиня. – Неужели это правда, неужели слепое увлечение – единственная причина вашего отказа?

– Если это не так, – прибавил граф, – если я ошибся, рыцарю стоит сказать слово, чтобы опровергнуть мое мнение, пускай он объяснит настоящую причину своего отказа.

Жестокая борьба происходила в сердце Флориана. Понимая хорошо тактику сенешаля, он не мог решиться взять не себя гнусную роль, которую его молчание и отказ заставляли его играть в глазах Маргариты.

– Флориан, умоляю вас, отвечайте нам, – сказала графиня, схватив его за руку.

При звуке этого милого ему голоса, умолявшего его, рыцарь едва не изменил себе.

– Граф Мансбург, вы…

Он вдруг остановился, заметив, какая торжествующая радость блеснула в глазах сенешаля, который думал, что сейчас обнаружится истина.

– Что? – спросил он.

– Граф Мансбург, вы человек проницательный, – сказал Флориан, овладев собой. – Вы угадали истину.

Для любящей женщины не существует ничего, кроме того, кого она любит. Когда близкая опасность угрожает любимому существу, она не в состоянии допустить, что на свете могут существовать причины, которые по своей важности равняются жизни ее мужа.

Как не велика была любовь Маргариты к Флориану, но она не могла скрыть печали и негодования, причиненных ей ответом рыцаря.

Видя, как терзает Флориана печаль графини, Мансбург поднялся и спросил, согласен ли он, наконец, написать письмо или сказать настоящую причину отказа.

– Не говорил ли я вам, графиня? – добавил Мансбург. – Понимаете ли вы, наконец, печальное влияние фанатизма?.. Рыцарь, кажется, любил вас. Он знает, что отказ его разбивает ваше сердце и подвергает вашего супруга мучительной смерти… потому что граф Гельфенштейн умрет в ужасных пытках.

– Граф, – вскричал Флориан, – клянусь Богом, я буду беспощаден, если нам придется встретиться когда-нибудь с мечами в руках.

– Я не боюсь ваших угроз, рыцарь, – отвечал Георг презрительно. – Если вы в самом деле желаете драться, в чем я сомневаюсь, то почему же на соглашаетесь на обмен? Через час вы были бы у ваших и могли бы принять участие в битве, которая должна начаться; но я думаю, что в глубине души вы предпочитаете остаться здесь и хвастаться перед дамами, чем драться с мужественными и храбрыми рыцарями.

– Вы тоже так думаете, Маргарита? – спросил Флориан с горечью.

– О нет, Флориан, – вскричала молодая женщина, – я знаю вашу храбрость, и…

– Время идет, графиня, – прервал сенешаль. – Посланнику крестьян некогда дожидаться более… Вы свидетельница, что я сделал все, что мог…

Его прервало появление слуги графини, который вошел запыхавшись.

– Что такое? – спросила она с беспокойством.

– Господин барон Вайблинген прислал меня предупредить ваше сиятельство и господина сенешаля, что неприятель проник изменой в город и идет на замок.

– Боже мой! Боже мой! – вскричала Маргарита.

– Бить в набат! – сказал сенешаль. – Скажи барону, чтобы опустил все решетки, заперли все ворота… Через минуту я приду к нему. Да скажи моему оруженосцу, чтобы он скорее принес мое оружие. Ступай!

Слуга побежал.

– Разве я ошибся, графиня? – сказал сенешаль. – Вот и нападение, которое я предвидел и которого дожидался Гейерсберг. Если бы я стал долее откладывать наказание изменника, я сам изменил бы моему долгу в отношении швабского союза. Вас отведут на вал, рыцарь, и ваша казнь…

– О, Бога ради, позвольте мне еще раз попытаться, – прервала его Маргарита. – Флориан, сжальтесь надо мной… Ваша смерть послужит сигналом казни графа… Напишите, умоляю вас!

Бедная женщина орошала слезами руки Флориана.

– Вы раздираете мое сердце, – прошептала она. В эту минуту дверь снова отворилась. Паж вбежал к графине.

– Господин Вейлер прислал меня сказать вашему сиятельству, что отряд ландскнехтов напал на форпосты. Это, кажется, Черная Шайка Флориана Гейера. Господин Вейлер спрашивает приказаний.

– Приказывайте за меня, граф, – сказала растерянная графиня. – Я передаю вам всю власть на время осады замка. Флориан, друг мой, брат мой, – продолжала она, возвращаясь к нему, пока сенешаль наскоро отдавал приказания пажу, – еще есть время, спасите графа, я у ног ваших прошу, сжальтесь надо мной. Именем вашей прежней любви, именем вашей матери умоляю, спасите моего мужа!

Сердце Флориана терзалось от звуков ее умоляющего голоса. Он старался поднять графиню и сказать ей тихо несколько слов, но в это время подошел сенешаль.

– Что вы хотели сказать? – спросила Маргарита, у которой мелькнула надежда.

– Ничего, – отвечал Флориан с притворным спокойствием.

Пушечные выстрелы возвестили, что приступ начался. Этот залп раздался в сердце Маргариты, как сигнал смерти графа.

– Флориан, ваше поведение недостойно дворянина, – вскричала она, вне себя от отчаяния. – Да, вы хорошо сделали, что отказались от герба и благородного девиза ваших предков прежде, чем покрыть их позором и кровью.

– О, Маргарита! Маргарита! – повторял Флориан с глубокой печалью.

Она упала в кресло.

– Ваше сиятельство, – сказал оруженосец Мансбурга, принесший ему его доспехи, – в замке есть изменники… Кто-то отворил водопроводные трубы в пороховом погребе… Все затоплено, все погибло…

– Проклятье! – вскричал сенешаль, поспешно одеваясь.

– Дверь залы, где хранятся пики и мушкеты, заперта, ваше сиятельство, – сказал паж, – не могут найди ключа… Господин Вейлер прислал меня спросить, не у вас ли он, а также и от южных ворот, которые оказались открыты, и никак нельзя запереть их.

– Этот ключ у Освальда, – вскричал сенешаль.

– Освальд ушел из замка в эту калитку, сказав, что вы послали его к осаждающим.

– О негодяй! Это он изменил нам… Где мои нарукавники… Паж, скажи Вейлеру, чтобы заложили выход и сломали дверь у оружейной залы… Чтобы стрельцы заняли бойницы, пока пищальникам достанут ружья. Раненый стрелок вошел в ту самую минуту, когда паж выходил.

– Что еще за напасть? – спросил сенешаль, застегивая нарукавники.

– Ваше сиятельство, – сказал стрелок, – рейтары барона Штейнфельда захватили башню и стреляют по нашим войскам… Ганс и Фриц убиты. Рыцари Ове и Штурмфедер также. Черная шайка ворвалась за ограду… Замок атакован со всех сторон.

– Подайте шлем! Перчатки! – закричал сенешаль вне себя от бешенства.

– Рыцарь, – сказал он, грозя кулаком Флориану, – вы не будете наслаждаться успехом вашего заговора, хотя бы мне пришлось самому заколоть вас. Зебальд и ты, стрелок, – продолжал он обращаясь к своем оруженосцу и другому воину, – встаньте у этой двери и наблюдайте за этим пленником, за этим подлым изменником… Если бы он вздумал бежать, убейте его, как собаку. За живого, как и за мертвого, ты отвечаешь мне головой, Зебальд.

– Как только графиня уйдет отсюда, заколи этого человека, – прибавил он тихо, беря шлем из рук оруженосца. – Да хранит вас Бог, графиня, – сказал он громко. Он вышел почти бегом.

– Всемогущий Бог, сжалься над нами! – прошептала графиня, поднимая глаза и руки к небу. – Спаси нас, спаси моего мужа!

– Маргарита, – сказал Флориан, бросаясь к графине, – позвольте мне объяснить вам…

– О, я ненавижу вас, я презираю вас! – вскричала она с отчаянием.

– Горе делает вас несправедливой, Маргарита, – возразил он грустно, но без горечи, – граф в безопасности между моими верными ландскнехтами. Чтобы ни случилось со мной, они имеют повеление беречь его жизнь и освободить его.

– О! Правду ли вы говорите?

– Разве я когда-нибудь обманывал вас, Маргарита? Обмен, который предлагал сенешаль, был просто предательством, придуманном им с Иеклейном. Прочтите письмо Рорбаха, и вы увидите, что я говорю правду. Переговоры, которые неминуемо начались бы при нашем размене, кончились бы ссорой и, оба мы были бы умерщвлены.

– Как вы узнали все это? – прошептала графиня, пробегая письмо, поданное ей Флорианом.

– Мне сказал Освальд, тот солдат, который привел меня сюда, и который не хотел, чтобы убили его бывшего начальника. Пока вы здесь осыпали меня упреками, он нес приказ моим людям спасти, во что бы ни стало, вашего мужа.

– Простите, Флориан, простите, благородный, великодушный друг, – вскричала Маргарита, схватив рыцаря за руку, – я потеряла голову… Простите ли вы мне когда-нибудь мои низкие подозрения?

– Я прощаю вам, – коротко ответил Флориан.

– Вы отворачиваетесь от меня, вы все еще сердитесь на меня, – сказала Маргарита.

– Нет, – отвечал он, обращаясь к ней и вытирая слезу, повисшую на его реснице. – Нет, клянусь вам, но я хотел скрыть от вас свою слабость, которая заставляет меня краснеть.

– Презираемый друзьями, лишенный доверия, когда даже те, которым я служу с опасностью для жизни, и те злословят меня, принужденный бороться с ослеплением одних, с дикими страстями других, без сна, не зная отдыха ни телу, ни душе, вот как я провел эти пять месяцев. Однако с того дня, как я оставил вас после смерти моей матери, у меня не вырвалось ни одной жалобы, на избранную мной самим долю; я заранее предвидел ее и примирился со всеми ее невзгодами… Но теперь… здесь… когда и вы сказали, что презираете… ненавидите меня.

– Флориан! – прервала Маргарита умоляющим голосом.

– Слушайте, Маргарита, вероятно сегодня мы видимся в последний раз. Я не хочу умереть, не высказав вам, как велика была моя любовь, которую даже божественный голос свободы не мог заглушить в моем сердце. Если бы не сегодняшние происшествия, вы не поняли бы меня, как не понимает народ, для которого я всем пожертвовал! Я не хотел, чтобы воспоминание обо мне омрачило ваше счастье, которому я сам содействовал.

– О! Ваши слова терзают мое сердце! – вскричала молодая женщина, пораженная такой добротой и преданностью. – У ваших ног я хочу…

– Встаньте, Маргарита, встаньте, – сказал он, не допуская графиню преклонить перед ним колени. – Я дурно делаю, что жалуюсь… мне следовало бы подумать, что вы так огорчены, но у каждого бывают минуты слабости.

В эту минуту вопли и пронзительные крики, сопровождаемые звоном оружия и пальбой пушек, возвестили, что крестьяне проникли в замок. Измена некоторых солдат помогла им овладеть Вейнсбергом.

– О, Боже мой, Боже! – вскричала Маргарита, – Что будет с храбрыми защитниками замка? А муж мой! Лишь бы эта ужасная колдунья или презренный Иеклейн не воспользовались приступом и не…

Она вдруг остановилась, услышав шум шагов нескольких бегущих вооруженных людей.

Дверь стремительно отворилась, и вошел граф Гельфенштейн.

– Людвиг!

– Маргарита!

Они бросились друг другу в объятия.

– Маргарита, моя возлюбленная, моя дорогая жена, – говорил граф.

– Людвиг! Как я счастлива, что вижу тебя.

– Бедная моя подруга, как ты должна была страдать! Флориан Гейерсберг! – вскричал он, увидев молодого рыцаря, и бросился к нему, протягивая ему руки.

– Опять обязан я вам жизнью и счастьем видеть Маргариту! О, чем могу я доказать вам мою благодарность?

– А я, пока он спасал тебя, – проговорила графиня, – я, безумная и неблагодарная, осыпала его упреками, обидными подозрениями!

– За что же? – спросил граф.

– Так, пустяки, недоразумение… – сказал Флориан. – Теперь вы опять вместе, прощайте.

– Куда вы идете? – воскликнула Маргарита.

– Я иду принять начальство над моими ландскнехтами и остановить резню.

– Несчастный, я ведь забыл… – вскричал граф, – ступайте… Но вы без лат, без шлема, – прибавил он, посмотрев на него. – Разве можно безоружному бросаться в самый пыл сражения?

– Что за беда!

– Возьмите, по крайней мере, меч, – сказал граф, подавая ему свой.

– А вы?

– Он мне не нужен. Я дал честное слово вашим товарищам не сражаться против них. Прощай, Маргарита.

Он сделал несколько шагов и покачнулся. Ему нужно было прислониться к стене, чтобы не упасть.

– Боже! – вскричала Маргарита, подбегая к нему. – Ты ранен?

– Это ничего. Я пришел сюда с Черной Шайкой и меня сочли за неприятеля. Один стрелок ранил меня в плечо; рана не опасна, но потеря крови… быстрота ходьбы… ничего…

Он попробовал идти, но упал в кресло.

– О! – вскричал он с отчаянием. – Неужели мне нельзя будет умереть заодно с товарищами по оружию?

– Людвиг, не оставляй меня, – молила Маргарита, обнимая его. – Что ты можешь сделать в таком положении? Подумай, что ты один у меня в целом мире.

– Она права, – прервал Флориан. – Ваше место подле нее.

– Нет, нет, мое место на пролете и… моя честь…

– Вы не можете быть полезны вашим друзьям, и ваше присутствие только усилит ярость Сары и Иеклейна… Вы погибните и в то же время погубите Маргариту… Охраняйте ее.

Он поспешно вышел.

Когда Флориан ушел, графиня поспешила осмотреть рану мужа.

Рана была опаснее, чем предполагал граф.

Слабость Гельфенштейна имела свою хорошую сторону – она принудила его остаться с женой. Людвиг приходил в отчаяние от своего бессилия.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное