Альфред де Бре.

Дочь императора

(страница 12 из 23)

скачать книгу бесплатно

Граф машинально сел на стул, который ему пододвинула Зильда, и стал безмолвно слушать свою собеседницу.

Сара прежде всего рассказала ему все, что было после смерти Марианни.

Заговорив о сокровище, которое открыл ей старый пьемонтец, она посмотрела на графа, в надежде, что он по крайней мере поднимет голову. Но Людвиг закрыл лицо руками и оставался неподвижен.

Тогда, продолжая свой рассказ тихим и дрожащим голосом, в котором выражалась вся страсть и тревога ее сердца, она рассказала Гельфенштейну, как она решилась воспользоваться тайной Марианни, чтобы заменить известную колдунью, столь могущественную своим влиянием на крестьян.

С энергией она описала ему все, что она должна была выстрадать посреди болота Большого Волка. Ее взволнованный голос наконец дошел до сердца графа.

– Бедная Зильда, как вы должны были страдать! – прошептал он грустным голосом, протягивая руку молодой женщине.

Невольным движением Зильда поднесла его руку к своим губам и страстно прижала ее к сердцу.

– Да, – вскричала она, – я много выстрадала! Но все это для тебя, и потому страдания мои имели свою прелесть. Бывали дни, когда я хотела быть еще несчастнее, чтобы более иметь права на твою признательность и любовь. Но что говорить об этих страданиях теперь… Забудем, повторяю, прошедшее и будем думать только о блестящем будущем, которое открывается перед тобой.

Но он грустно покачал головой.

– О, ты не знаешь еще, каких чудес может натворить такая любовь, как моя! – сказала она. – Еще вчера ты был бедным изгнанником, принужденным скрываться и преклонять голову перед несправедливым осуждением. Завтра ты будешь предводителем армии, главой могущественного союза, в котором тайно участвуют самые благородные дворяне Германии. Завтра имя твое заставит трепетать твоих врагов, и ты можешь отомстить им – слышишь ли? – отомстить тем, которые преследовали тебя своей ненавистью и клеветой.

В знамени всего этого могущества, которое осчастливит меня тем, что ты получишь его от меня, я прошу у тебя только одного слова, одного… Скажи мне, как, бывало, прежде: «Зильда, я люблю тебя!»

Он продолжал хранить молчание, но она тихо отвела руки его, которыми он закрывал себе лицо. Вместо радости и нежности, которые бедная женщина надеялась прочитать в глазах Гельфенштейна, во взоре его она встретила только выражение печали и глубокого сострадания.

– Простите мне мое молчание, Зильда, – сказал он наконец. – Я сильно тронут вашей любовью и благодарен вам от глубины души, но принять предложения вашего не могу. Как бы ни был, действительно, важен союз, о котором вы мне говорите, но роль предводителя мятежа не по мне.

– Понимаю ваши сомнения, Людвиг, – возразила с живостью Зильда. – Но вы не имеете понятия об этой громадной лиге, носившей прежде название Башмака, потом бедного Конрада, и которая, охватив всю Германию, наконец, как огонь из-под пепла, вспыхнет когда-нибудь чистым и ярким пламенем. Позвольте же объяснить вам, граф, к какой цели стремится этот союз, и какими громадными средствами уже он располагает, которые вскоре сосредоточатся в ваших руках… Я…

– Нет, – прервал ее граф. – Ни слова более об этом.

Я – верноподданный его величества, и ничто в мире не заставит меня поднять против него знамя мятежа.

– Но не он ли осудил тебя, не он ли лишил тебя богатства, чести и травил тебя, как дикого зверя?

– Не вы ли сами объяснили мне сейчас, что обманутый ложными доносами, он должен был обвинить меня в убийстве и в государственной измене?

– Тебе никогда не удастся доказать своей невинности.

– Я это знаю.

– Что же у тебя за цель?

– Цели у меня нет, Зильда; я уже достиг той степени несчастья, когда сердце уже не имеет ни желаний, ни опасений. Жизнь мне ненавистна; если бы я не дал слова в гостинице «Золотого Солнца» придти к тебе, то я давно бы уже оставил Германию, чтобы найти смерть на поле битвы.

– Зачем так отчаиваться в будущем? Послушай, Людвиг: до сих пор обвинители твои не хотели выслушать тебя. Сделавшись же главой евангелической конфедерации, тебе придется не просить – а повелевать. Можно было отказать в справедливости бедному рыцарю, который, кроме своей невинности, ничего не мог представить в свою защиту, но предводителю могущественной армии достаточно будет произнести одно слово, чтобы оправдать себя и заставить повиноваться.

– Не возвращайтесь к этому предмету, Зильда, – сказал граф, – я повторяю вам, что не могу принять вашего предложения.

– Но если я тебе докажу, что некоторые из прежних друзей твоих принимают участие в этой конфедерации. Имена их…

– Я не хочу знать этих имен, – быстро прервал ее граф. – Прошу вас, Зильда, замолчите!

По природе добрый и великодушный, граф искренно был благодарен Зильде за все, что она хотела для него сделать; но благодарность эта была ему в тягость, потому что он сознавал невозможность вознаградить преданность этой бедной женщины. Особенно теперь, когда другая любовь овладела его сердцем, к воспоминанию о Зильде примешивалось какое-то неприятное чувство, а сама она представлялась ему обагренной кровью. Многое бы он отдал на свете за возможность навсегда стереть из своей памяти эту пагубную связь.

Со своей стороны Зильда, устремив глаза на графа, очень ясно читала все, что происходило в сердце молодого дворянина.

Жестокая истина заставила сжаться сердце Зильды. Глубокая горесть овладела всем ее существом, и обильные слезы полились из ее глаз.

– Итак, – сказала она мрачным голосом, – итак, ты отказываешься принять богатство и могущество, которые я завоевала для тебя в продолжении трех лет, ценой неслыханных страданий! Пусть… Но так как ты уверял меня сейчас в твоей благодарности, то я попрошу тебя доказать мне ее.

– Чем?

– Скажи мне всю правду; лучше узнать истину, какая бы она ни была, чем мучиться сомнениями… Настоящую причину твоего отказа, отчего ты не хочешь ничего принять от меня… Правда ли?.. Отвечай, умоляю тебя! Пойми, что жизнь моя зависит от твоего ответа… Истины, истины, требую я! Ты не любишь меня более…

– Вы сказали правду, Зильда, – промолвил граф, делая над собой усилие, – что нам лучше было бы с самого начала объясниться откровенно. Конечно, это тяжело для нас обоих, и вот почему я избегал этого, чтобы не отплатить вам огорчением за все, что вы для меня вынесли.

– Значит ты меня разлюбил? – повторила Зильда, сжимая руку графа.

– Нельзя любить на заказ, – ответил он. – После нашего свидания в гостинице «Золотое Солнце» вы должны знать, что мое сердце принадлежит другой.

– Ты думаешь, что она может любить тебя, как я?

– Нет, к несчастью – я уверен в противном, – грустно отвечал он, – и все-таки люблю ее.

– Чем же так очаровал тебя этот надменный ребенок, который оказался неспособен сохранить любовь к тебе? Пока она была бедной сиротой, без состояния и без имени, она любила… скорее притворялась, что любит тебя… но едва узнала, что ее отец император, и что ей принадлежат богатые поместья и графский титул, как тотчас забыла тебя!

– Довольно, Зильда! – живо прервал граф. – Маргарита ваша соперница, и вы можете ее ненавидеть, но вы не должны снисходить до клеветы.

– Она обманула тебя, и ты же ее защищаешь!

– Да, я защищаю ее! Думай обо мне, что хочешь, но даже теперь, когда все мне доказывает, что Маргарита добровольно нарушила данное обещание – не выходить замуж ни за кого, кроме меня, – в глубине моего сердца тайный голос говорит мне, что она слишком честна и слишком горда, чтобы действовать под влиянием низкого честолюбия.

– Какая же иная причина заставила ее согласиться на свадьбу с Флорианом Гейерсбергом?

– Увы, Зильда, каждый день я задаю себе этот вопрос! В первую минуту моей скорби я, как и ты, решил, что Маргарита – изменница, и что ее поступок заслуживает презрения; но потом я вспомнил, сколько в ней хорошего и благородного. Я почувствовал, что даже моя ревность не может подозревать этого ангела доброты, который спас мне жизнь… и…

– И которого ты еще любишь… – глухо прошептала Зильда.

– Да, признаюсь… Что делать, Зильда, я считаю Маргариту утраченной для меня, и у меня не хватает духа польститься возвратить ее себе… а между тем, по необъяснимому противоречию, я сохраняю такую веру в ее честность, что, имей я перед глазами даже письменное доказательство ее обмана… я и тогда сомневался бы еще.

– И вы были бы правы, граф, – послышался Зильде и Гельфенштейну голос, заставивший вздрогнуть их.

– Проклятье! – прошептала колдунья. – Я забыла о Маргарите!

Она рванулась к молодой девушке с такой силой, что граф едва успел броситься между двумя женщинами.

– Вы здесь, Маргарита! – воскликнул граф. – В таком костюме?!

И схватив Маргариту за руку, он притянул молодую девушку к себе, как бы с намерением защитить ее.

– Да, – отвечала она, – я была… здесь… с Марианной.

– Как вы решились придти сюда? Вы ведь не знали, что…

Он остановился и быстро оглянулся.

Зильды не было.

– Разве вы не знаете, – тихим голосом повторил он, – что эта женщина, это мнимая колдунья – ваш злейший враг?

– Я подозревала это до моего прихода, – отвечала Маргарита, – но я хотела вас видеть, и рисковала всем.

– Вы хотели меня видеть! – сказал граф… – и для меня!.. Но тогда… Боже!.. Боже!.. Какая надежда!.. Маргарита, вы меня любите еще?..

– Да, мой друг. Я никогда не переставала любить вас; но была минута, когда я была принуждена принести мою любовь в жертву священному долгу. Но едва возвратили мне свободу, первая мысль моя была о вас. Я думала, что вы должны считать меня неблагодарной и коварной, что вы несчастливы… и я пришла сюда, в единственное место, где могла надеяться вас встретить.

– Честное и благородное сердце!.. – воскликнул обрадованный граф. – Ангел любви и доброты, как мне благодарить вас, как выразить вам?.. О, счастье! Я так мало верил в него. Мне все еще кажется, что все это сон… Я, который только что отчаялся в жизни и желал умереть!.. И вы любите меня?.. Вы здесь для меня?.. О, Маргарита! Скажите мне, что это правда, что вы любите меня – и что вы свободны?

– Да, мой друг, я вас люблю и свободна… по крайней мере почти, потому что мне нужно только согласие моего отца, но я упрошу его… и когда оправдаю вас в его глазах…

– В чем оправдаете?..

– В убийстве и государственной измене, в которых вас обвиняют.

– Как, вы знаете?

– Я знаю все. Я знаю, что вы невинны, и что вас обвинила гнусная интрига. Зильда мне рассказала все.

– Все? – прошептал граф, бледнея… – Она осмелилась…

– Она мне сказала, Людвиг, все, начиная с вашего… Но не будем возвращаться к прошедшему; мне было тяжело слышать от нее о вашей любви к другой женщине…

– Тогда я вас еще не знал, – прошептал он.

– Что ж такое? Мне кажется, что сердце… Но оставим этот разговор… Баронесса Гейерсберг всегда говорит, что женщины не могут судить о мужчинах по себе. Однако же, Людвиг, была минута, когда я на вас очень сердилась; я плакала от стыда и от горя, думая…

– Маргарита! – прошептал он умоляющим голосом.

– Вы правы, Людвиг… К счастью для вас… и для меня… – прибавила она с очаровательной улыбкой… – Я видела, как вы отчаивались, и как любите меня. Я думала, что вы будете меня проклинать, потому что все говорило против меня… Если бы вы знали, как я была счастлива и горда вашим благородным доверием!

– Так вы меня еще любите? – спросил граф.

– Да, я вас люблю, и надеюсь, что ваше бедное сердце не будет больше мучиться. Но дайте мне рассказать вам все, что произошло со времени последнего нашего свидания…

– Замолчите, – прервал граф, – Зильда идет. Не доверяйте этой женщине, Маргарита. Она на все способна.

– Бедное создание! – пробормотала молодая девушка. – Она так несчастна; вид ее огорчает меня. Вспоминая те страдания, которые она претерпела за вас, и которые ее еще ожидают впереди, я чувствую мое счастье как бы упреком себе.

– Наше присутствие здесь только усилит ее ненависть и злобу. Если вы мне верите, Маргарита, то не останемся ни минуты более под этой проклятой крышей.

– Уйдем, Людвиг, но прежде не проститесь ли вы с этой несчастной?

– Нет, Маргарита, лучше избегнуть этой сцены, неприятной для всех нас. Пойдемте.

– Постойте, я позову Марианну.

– Не отходите от меня, – поспешно сказал граф, хватая руку молодой девушки. – Повторяю вам, что Зильда способна на все.

– Подле вас я не боюсь ничего, – отвечала Маргарита, опираясь на руку графа, нежно и доверчиво, как женщина, чувствующая себя любимой.

Они сделали несколько шагов по направлению к комнате, указанной Маргаритой, и остановились, увидев Зильду.

Бледная, как смерть, с блестящими глазами и сложенными на груди руками, она медленно шла к ним.

– Вертеп колдуньи не оставляют так, – сказала она. – Вы думаете, что можно безнаказанно играть мной и отнять, как у ребенка, то, к чему я стремилась столько лет? Нет, нет! Я всем пожертвовала для этого человека, и неужели какая-нибудь девчонка лишит меня цены таких усилий и страданий!.. Вздор! Ваша жизнь уже достаточно хороша, Маргарита, и клянусь всеми демонами ада!..

– Зильда, – прервал граф твердым голосом, – успокойтесь и выслушайте меня. Я сейчас сказал вам, что очень благодарен за все, что вы сделали для меня, но прошедшее прошло – и его не воротишь.

– Ах! Что мне твоя благодарность? Я хочу только твоей любви. Теперь твоя очередь выслушать меня, – сказала она, заграждая путь графу, который направился к двери.

– Идите вперед с Марианной, – сказал Гельфенштейн Маргарите, с которой в это время говорила молодая трактирщица, тихим, но оживленным голосом.

– Колдунья только что отдала приказание своему карлику, – говорила Марианна. – Она дала ему бумагу; он тотчас выскочил из окошка и побежал.

Слушая Зильду, граф тем не менее услышал, или догадался, о чем говорила Марианна.

– Уйдем скорее, – сказал он молодым девушкам.

– Вы не уйдете! – воскликнула Зильда, бросаясь между дверью и гостями. – Оставайтесь – я хочу этого!

– Зильда, эта сцена слишком долго продолжается… не заставляйте меня прибегнуть к насилию.

– Людвиг, – прошептала Маргарита, умоляющим голосом, удерживая за руку графа, собиравшегося отвести Зильду от двери, на которую колдунья облокотилась спиной.

– О! Оставьте, оставьте, пусть он делает, что хочет! – воскликнула Зильда… – Ваше признательное сострадание оскорбляет меня.

– Последний раз говорю тебе, Зильда, – сказал граф, – пропусти нас, или же…

– Или?.. – повторила она с горькой иронией. – Или?.. О! Я вас слишком хорошо знаю, чтобы бояться ваших угроз, граф. Такой рыцарь, как вы, чтобы ударил женщину?.. О, это невозможно!.. Обольстить, обмануть ее, отравить ее жизнь стыдом и угрызениями совести, подло раздражать ее сердце, играть ее мучениями, как тигр играет трепещущим телом своей жертвы… все это нимало не противоречит правилам чести, не правда ли, благородный граф?.. Но ударить эту женщину, дотронуться до нее хотя кончиком пальца!.. О! Людвиг, Людвиг, клянусь вам, что гораздо было бы человечнее убить женщину, которую разлюбил, чем терзать ее, как вы.

Пока она говорила, граф следил за всеми ее движениями. Вдруг он схватил ее правую руку, которую она все время держала за спиной.

– Посмотрите, – сказал он Маргарите, быстро схватив кинжал, выпавший из рук Зильды, – не прав ли я был, советуя вам быть осторожной? Уходите скорее с Марианной из этого проклятого болота, умоляю вас!

– Пойдемте с нами, – сказала Маргарита.

– Мне нужно остаться здесь, чтобы не допустить Зильду преследовать вас, и чтобы ее жизнь была мне залогом вашей. Когда вы будете вне опасности – я тотчас догоню вас… Идите, милый мой ангел, да сохранит вас Бог!

В ту минуту, как Маргарита переступила порог двери, Зильда, дрожавшая от злости и бессильного бешенства, сделала движение, чтоб броситься на свою соперницу. Граф с трудом удержал ее.

– Будьте прокляты вы оба! – с яростью воскликнула она. – Я бы отдала сатане душу и тело за жизнь этой женщины. Оскорбленной любовью, кровью, обагряющей мои руки, пламенем ада, уже пожирающим меня, клянусь отомстить вам! Горе вам, Людвиг, горе этой проклятой женщине, которая стала между нами и разрушила все мои надежды!

Бешеное исступление Зильды только погасило в сердце графа последнюю искру привязанности к ней.

Вместо сострадания Людвиг почувствовал негодование, которое не мог скрыть, и довершил этим отчаянье колдуньи.

Два или три слова, вырвавшиеся у нее, заставили Людвига подумать, что Маргарите грозит какая-нибудь ловушка. В эту минуту Сара вскрикнула торжествующим голосом. Граф бросился к ней, но несколько вооруженных людей окружили его. Он защищался, как лев, ранил и убил нескольких из своих противников. Остальные поколебались, но Иеклейн решительно бросался на графа, другие последовали его примеру.

Подавленный числом противников, Людвиг упал на землю и был связан. Стоя в нескольких шагах от графа, колдунья пожирала его сверкающими глазами.

– Кто это? – спросил Иеклейн, – и как он попал сюда?

Первым намерением Сары было выдать графа Иеклейну, объяснив ему, что Людвиг – счастливый любовник Маргариты Эдельсгейм; но у нее не хватило на это духа.

– Не знаю, – ответила она. – Увидав его перед моей хижиной, я думала, что он из ваших, и ввела его… Но он не говорит, зачем пришел.

– Шпион какой-нибудь, должно быть, – сказал Иеклейн. – Лучше всего избавиться от него поскорее!

– Нет, нет! – воскликнула Зильда, удерживая трактирщика. – Подождем. Мне пришла в голову мысль относительно этого человека.

– Какая?

– Я скажу тебе… Он может быть нам полезен, – прибавила она, отвечая на удивленный взгляд трактирщика.

Последний хотел сделать ей какое-то возражение, но Зильда с живостью спросила:

– Иеклейн, ты все еще любишь Маргариту Эдельсгейм?

Он вздохнул, пристально посмотрел на нее и ничего не ответил.

– Зачем притворяться со мной? – сказала она, пожимая плечами. – Ты знаешь, что нас ждут, и что мы не должны терять ни одной минуты, чтобы поспеть на большое собрание в эту ночь, отвечай же мне? Что ты дашь мне, если я передам тебе Маргариту?

– Скажи сама, Сара, что ты хочешь; я заранее обещаю тебе все, что у меня есть.

– Ты честолюбив, Иеклейн?

– О, да!

– Хорошо! С Маргаритой я могу еще доставить тебе великую власть, которая подчинит тебе, слышишь ли, подчинит самых знатных князей Германии.

– Ты не шутишь, Сара?.. Какая же эта власть?

– Ты это скоро узнаешь; но сначала ты должен поклясться мне, во имя всего для тебя святого, что в эту ночь, чтобы ни случилось, ты во всем будешь повиноваться мне.

– Клянусь.

– Не спрашивая причины моих приказаний, не оспаривая их, даже в таком случае, если они будут противоречить твоим личным желаниям?

Он, казалось, раздумывал.

– Ты не решаешься. Будь покоен, Иеклейн; я, со своей стороны, обещаю тебе, что мои требования не коснуться ни твоей страсти к Маргарите, ни твоего честолюбия. Теперь клянешься ли ты повиноваться мне?

– Клянусь.

– Хорошо. Слушай же. В настоящую минуту Маргарита Эдельсгейм переходит болото, чтобы выйти на гейльбронскую дорогу в Масбах.

– Маргарита!

– Не прерывай меня. Карлик, который приходил за тобой от моего имени, в то же время предупредил моих людей, и они должны были тотчас же пойти вдогонку за Маргаритой. Теперь она должна уже быть в их руках.

– Зачем она приходила сюда?

– Я уже сказала, что расскажу тебе это тотчас. Прежде всего тебе нужно поторопиться к ней; я же прямо пойду в назначенное место общего сборища; оставь мне несколько человек, чтобы нести моего пленника… Я тебя буду ждать у большого бука, сломанного молнией, подле Скалы Бедствий.

– Хорошо, – сказал Иеклейн. – И дорогой оттуда к месту сборища ты мне все объяснишь?

– Да. Возьми с собой Супербуса; он проведет тебя по болоту… Еще один совет… Как я уже тебе сказала, Маргарита любит одного прекрасного рыцаря.

– Как его имя? – спросил Иеклейн глухим голосом.

– Я не могу еще назвать его. Только помни, что если Маргарита ускользнет от тебя сегодня, ты ее потеряешь навеки. Меньше чем через месяц она выйдет за того, кого любит; они оставят страну и поселятся в каком-нибудь городе, где ты уже не найдешь их. Теперь ты предупрежден, поступай сообразно этому; не дай играть собой.

– Будь спокойна, – отвечал Иеклейн, – если Маргарита попадет сегодня в мои руки, клянусь тебе, – она никогда не будет принадлежать другому.

Карл, старый слуга, провожавший Маргариту Эдельсгейм, был отставной солдат, храбро сражавшийся подле своего господина, барона Гейерсберга, отца Флориана.

Несмотря на свою храбрость, о которой свидетельствовали его рубцы, мы должны признаться, что эта ночь длилась для него очень долго.

Внезапно он услышал по дороге явственный топот нескольких лошадей и звон военной сбруи.

Этот шум, возвещавший приближение живых людей, успокоил бедного Карла. В эту минуту присутствие врага казалось ему менее страшным уединения, которое предавало его зловещему влиянию дьявольских сил.

Вскоре три вооруженных всадника, в сопровождении крестьянина, сидевшего у одного из них за седлом, поравнялись со старым слугой.

– Вот лошади этих дам и старый Карл, слуга госпожи Гейерсберг, – прошептал крестьянин на ухо всаднику, сзади которого сидел.

Старый солдат готовился окликнуть всадников, но они сами начали разговор.

– Где дамы, которых ты провожал? – спросил один из них.

– Вам что за дело? – отрывисто ответил Карл, не отличавшийся любезностью и в обыкновенное время, а стоянка на часах в болоте и подавно не сделала его любезнее.

– Дурак! – воскликнул один из всадников, направляясь к старому слуге, который тотчас же взялся за оружие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное