Айваз Маннанов.

Я – фанат

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

   Но с того момента, как на пост Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза вступил Михаил Сергеевич Горбачев, все в корне изменилось. У советских болельщиков появилось куда больше свободы для самовыражения, чем они сразу же активно воспользовались. Ряды фанатов стали пополняться с пугающей для правоохранительных органов скоростью. Теперь молодые люди на трибунах все чаще и чаще позиционировали себя как активные саппортеры. Это выражалось как визуально – в ношении аксессуаров и атрибутики, так и практически. Некоторые московские бригады только на выезды привозили по 250–300 человек. Вполне естественно, что такое число фанатов уже превышало критическую отметку безопасности общественного порядка. При Горбачеве для Советского Союза приоткрылось окно на Запад, и новоявленные советские фанаты наконец узнали-таки, что из себя представляет саппорт в Европе. И тут Союз вздрогнул. «Совки» поняли, что драки являются одним из неотъемлемых компонентов любого моба и любой фирмы.
   Столкновения между болельщиками двух разных команд время от времени случались и много ранее. Но это были не спланированные акции, а хаотичные побоища стенка на стенку. Причем обе «стенки» обычно находились в подпитии.
   Хотя были исключения из правил. В 1947 году 15 мая сталинградский «Трактор» принимал на своем поле московскую команду ВВС, которая считалась в то время самой «блатной». Она была создана по инициативе сына Сталина (за глаза ВВС называли «ватага Василия Сталина»), и в нее вошли лучшие игроки СССР. В Сталинграде «летчики» вели себя и в гостинице, и на поле весьма некорректно: разгромили несколько номеров и спровоцировали не одну потасовку во время матча. В итоге разозленная местная публика не только забросала московских футболистов с трибун подручными предметами, но и после матча атаковала гостей. В Союзе это был первый инцидент подобного рода.
   В 1955 году в Ереване во время игры «Спартак» – ОДО (Свердловск) разгоряченная местная публика атаковала сначала приезжую делегацию, а потом вступила в схватку с милиционерами.
   Ожесточенные столкновения между болельщиками возникали и в 1956 году («Динамо» Киев – «Торпедо» Москва), и в 1960-м (ЦСКА – «Динамо» Киев), и в 1961-м («Динамо» Тбилиси – «Спартак» Ереван), и в 1970-м («Торпедо» Кутаиси – «Пахтакор» Ташкент).
   Но такого жестокого побоища, которое возникло в 1987 году в Киеве между теперь уже фанатами местного «Динамо» и московского «Спартака», Советский Союз еще не знал.
   И та и другая сторона интерпретируют эту акцию по-разному. Вот как описывает ситуацию Сергей, фирмач киевлян, поучаствовавший в той схватке.
   «„Мясные“ ходили по центру города. Уже пьяные, на глазах у всех лезли к местным девчонкам, грубо отвечали официанткам в летних кафе. Мы стояли рядом, они нас видели, но ничего не говорили. Теперь я думаю, что они нас провоцировали».
   А вот какова версия другой стороны:
   «Нас было человек двести пятьдесят, может быть.
Ясное дело, в поезде выпили – впервые таким большим движем ехали. Все началось на вокзале. Мы только из поезда выползать начали, а на нас человек сто сразу кинулось. Даже не знаю, сколько их было на перроне, не меньше тысячи, наверное. Они были без говна – по крайней мере я у них ничего в руках не видел. Месилово было знатное. Я сам в драку полез, когда опрокинули моего друга и за ноги потащили по асфальту в глубь их толпы. Мы видели, что их гораздо больше, и некоторые из наших пацанов застремались немного и стали вбегать обратно в вагоны, некоторые орали: „Милиция! Милиция!“ Впервые на моей памяти ментов звали. Как потом оказалось, это левые были (левыми у спартачей зовутся болельщики, не вступающие в схватки, правыми – истинные фанаты). Ну, с ними потом-то мы разобрались. Некоторые из них в вагоны вбегали за нашими, одному из Киева там даже голову чем-то проломили. Нет, эта падаль выжила, вообще в махаче никого не убили, все целы остались. Страшно было. Первая на моей памяти такая жестокая и массивная драка».
   Спартаковцы прибыли в город десантом из трехсот человек, а киевлян было до трех тысяч. Столкновения между разрозненными группами болельщиков возникали еще до начала матча в нескольких районах украинской столицы, на встрече дублирующих составов команд, в перерыве игры.
   Киевляне некогда дружили со «Спартаком» и много переняли у него в плане культивации фанатизма – вплоть до некоторых кричалок, в которых вместо «Спартак» они вставляли «Динамо», но после полуфинала Кубка СССР в середине восьмидесятых этой дружбе пришел конец.
   «Спартак» всегда все делал первым – так уж сложилось, что именно фаны красно-белой команды были первопроходцами на неосвоенной ниве зачинающейся субкультуры. Нынешний их ривал с ЦСКА уходил корнями в далекое прошлое, а первая массовая схватка между фанатами этих команд состоялась в 1980 году, когда «Спартак» и ЦСКА встречались между собой в «Лужниках». На трибуне «B» сидело около двадцати тысяч спартачей, тогда как трибуна «D» вобрала в себя примерно двести человек в красно-синих майках. «Спартак» победил в дерби со счетом 3:1, а фанам ЦСКА пришлось ой как нелегко. Мало того что в течение всех девяноста минут игры они выслушивали нелицеприятные скандирования в свой адрес, мало того что их команда проиграла, да еще и после матча им досталось по всем статьям. Многократно превосходящий их по численности моб «Спартака» напал на армейских фанатов в метро, и те обратились в бегство.
   Потерпев поражение в неравном бою, фанаты ЦСКА стали реорганизовывать свое движение. Армейский моб увеличился в несколько раз и оброс мускулами. Видимо, памятный бой с красно-белыми оказал определенное влияние на дальнейшие акции фанатов ЦСКА. Самые известные движи они проводили именно в метро, где отлавливали саппортеров красно-белых. Особо дурной славой среди врагов армейцев пользовалась станция метро «Каширская», где одновременно пребывали в ожидании жертв около ста фанатов ЦСКА.
   Страны, не входящие ныне в Советский Союз, тоже пытались идти в ногу с набирающим обороты фэн-маховиком. 4 октября 1987 года в Вильнюсе состоялся матч, в котором местный «Жальгирис» принимал ленинградский «Зенит». В Литву приехало примерно сто пятьдесят саппортеров с берегов Невы, благо в тот же день в Вильнюсе играл и баскетбольный клуб из Ленинграда. «Спартак» встречался с местной «Статибой».
   Надо сказать, что главной примочкой в тактике вильнюсских фанов в то время была резкая внезапная атака и моментальное бегство. Все «зенитчики» стояли в очереди в кассу стадиона, когда их атаковали лабусы в количестве трехсот человек. В приезжих фанатов полетели камни, что сразу же вызвало ответную реакцию. Так как местные использовали говно – то есть кидали камни и арматуру, ленинградцы тоже не стали стесняться в выборе оружия. Минутная драка с применением камней, ремней и бутылок завершилась победой фанов «Зенита», – большая часть прибалтов бежала, а еще десять человек остались лежать на земле с увечьями разной степени тяжести.
   Вильнюс считался проблемным городом и раньше – из-за кинжальных атак лабусов. Но теперь вильнюсские милиционеры окружали приезжих фанатов, оберегая их от посягательств активных саппортеров «Жальгириса».
   Таким образом, когда Советский Союз прекратил свое существование, практически каждая бывшая республика, ставшая самостоятельным государством, стояла на пороге перемен, в том числе – и в околофутбольном мире.
   Самой первой субкультуру организованного саппорта освоила Россия.

   В России сложилось крайне негативное отношение к футбольному фанатизму, навеянное истеблишментом. Благодаря глубоким корням «совкового» мировосприятия фанат воспринимается как хулиган. Но футбольный фанат – это не всегда хулиган, или, по крайней мере, не хулиган в первую очередь. Футбольный фанат – это человек, являющийся носителем саппорткультуры со всеми ее принципами и ценностями, ее специфической практикой и глубоким символизмом.
   После распада СССР фан-движение в России стало развиваться семимильными шагами. Демократия позволила упасть железному занавесу, и теперь российские болельщики могли видеть, как обстоят дела с саппортом на Западе, проецируя новое для себя течение на современную Россию. Локализация движения футбольных фанатов как части общей субкультуры произошла в двух городах – Москве и Санкт-Петербурге. Остальные населенные пункты России располагают лишь небольшими активными мобами, в то время как обе столицы благодаря многочисленности населения и возможности сублимировать и ассимилировать любые социокультурные явления стали настоящими флагманами организованного саппорта.
   Впрочем, и сама система саппорта стала меняться. В столице слишком сильно подражали английским фанатам (у которых, к слову, все обстоит не так прекрасно, как описывается в книгах Дуги Бримсона). Мобы Москвы перешли непосредственно к околофутбольному хулиганизму – они не ставили своей целью посещение матчей любимого клуба, главным стали «третьи таймы» – выяснение отношений с саппортерами противника. То есть возникла ситуация, когда фирма ставится выше клуба.


   Институт фирмы в России существенно отличается от западного аналога. Дело в том, что большинство российских фанатов не состоят ни в каких фирмах и мобах. Россия слишком большая страна, и около семидесяти процентов болельщиков, поддерживающих российские клубы, никогда не видели своих любимцев воочию на стадионе. Интернет и периодика позволяют им быть в курсе всех дел любимого клуба. На периферии появляются даже мобы некоторых московских клубов, но мобы опять же весьма и весьма специфические. К примеру, моб московского «Динамо», в рядах которого насчитывается десять человек разного возраста, находится в Тюмени. Обычная практика – совместный поход в местный спортбар на выходные, дабы лицезреть любимую команду. Пару раз в год члены моба пытаются выбраться в столицу, чтобы посмотреть на «Динамо» воочию. Понятно, что ни о какой активной практике выездов не может быть и речи – Тюмень удалена от Москвы более чем на две тысячи километров, и цены за проезд в российском транспорте попросту не позволяют постоянно ездить в столицу и обратно.
   Поэтому многие россияне болеют за зарубежные клубы. Представим себе вполне обычную ситуацию – россиянин, обожающий футбол, живет где-нибудь на Камчатке. Здесь его окружает вечная мерзлота и полгода царит полярная ночь. Никаких профессиональных футбольных команд на Камчатке нет. Благодаря телевидению можно смотреть футбол – как российский, так и западный. При этом не происходит никакой самоидентификации с командами из России. Камчатский болельщик не имеет возможности с трибуны насладиться живым футболом, из двух равноудаленных и показываемых с телеэкрана – российского футбола и западного – нередко выбирает зарубежный клуб. Эта практика чрезвычайно распространена в России.
   В России стали даже возникать мобы зарубежных клубов. Слияние и локализация болельщиков при этом происходит в основном в Сети – опять же по причине удаленности друг от друга. В Москве достаточно долго и продуктивно работает «Moscow Reds» – филиал фанатов «Манчестер Юнайтед», активно сотрудничающий с английскими саппортерами. В Казани более десяти лет (с 1996 года) действует группировка BGA («Blau Grana Agressia» – «Сине-гранатовая агрессия»), поддерживающая «Барселону». Она объединяет около тридцати человек, большинство из которых проживает на территории Татарстана. В отличие от «Moscow Reds», казанская группировка более радикальна – нередки случаи, когда члены BGA набрасывались на фанатов мадридского «Реала» в спортбарах столицы Татарстана.
   Активные фирмы, поддерживающие российские клубы, как было уже сказано, базируются в основном в Москве и Санкт-Петербурге. Большая фирма обычно образуется из целого ряда самостоятельных мобов (от семи до тридцати человек), которые объединяются по территориальному принципу. В России нет жесткой иерархии фирмы, которая царит, допустим, в Англии. В группировке есть лидер, и зачастую это единственное, что о ней можно сказать. Институт споттеров не слишком развит: во-первых, в Москву приезжает не так уж и много залетных футбольных хулиганов, как может показаться, а во-вторых, и так всем понятно, где их нужно встречать. Если есть информация о движении в Белокаменную питерского моба, то он высадится на Ленинградском вокзале, ярославский моб – на Ярославском, и т. д.
   В отличие от западных аналогов, зачастую имеющих специальные зондеркоманды в лице отряда траблмейкеров, в России хардкором практически во всех случаях выступает вся фирма. Впрочем, известны отдельные мобы, ведущие крайне «отмороженную» деятельность. С такими предпочитают не связываться.
   Обычно лидером является один из старших фанатов-фирмачей, обладающий широкими взглядами как на футбол в целом, так и на своих врагов вне футбольного поля – в частности. Элита фирмы – ферстлайнеры, главной задачей которых является группирование первого ряда во время махача с другими саппортерами. Этих людей зачастую называют и траблмейкерами – именно они выступают зачинщиками многих побоищ. И именно по ним большинство обывателей и характеризует фанатский социум в целом. Хуллз чаще всего совершают выезды, иногда даже двойники (два выезда подряд) и тройники (три выезда подряд). Некоторые члены хардкора носят номерную символику, несколько отличную от той, что предпочитают другие члены фирмы. В девяностых было широко распространено уничижение фанатской символики соперника – из розеток и футболок команды-врага делали тряпки для пола, рвали на лоскуты и использовали вместо туалетной бумаги. Сейчас этим занимаются только самые молодые фанаты – карлы, едва вступившие на путь футбольного хулиганизма.
   Но сила фирмы не только в кулаках хардкора. Львиная доля членов фирмы состоит в небольших и мобильных автономных мобах. Обычно в мобе консолидируются представители какого-то определенного района, поселка или пригорода, ощущающие некоторую долю независимости. Если российские фирмы довольно часто разваливаются и создаются заново, то мобы в этом отношении считаются долгожителями. После того как фирма почила в бозе, моб может либо вести самостоятельную деятельность, либо войти в состав другой фирмы. Некоторые мобы используют практику регулярных членских взносов, фирма же практикует их всегда. Финансы – важный аспект деятельности фанатской организации. Дать взятку милиционеру, помочь фирмачу, оставшемуся без билета, устроить небольшой корпоративный сейшен – на все это требуются деньги.
   Неписаный кодекс ведения войны между фирмами в России поддерживается не столь яро, как в Европе. Теоретически, правда, существуют пункты, которые нельзя нарушать, но все это весьма и весьма условно. Первый постулат – в фанатских войнах должны участвовать только хуллз, безо всякого втягивания в конфликт мирных болельщиков. Кроме того, запрещается использовать колющие и режущие предметы – в таком случае схватка может завершиться смертью. Перед махачом мобы частенько оговаривают условия побоища – будет ли драка «с говном» или «без говна» – фэйр плэй. При первом варианте на ристалище используются кастеты и заостренные палки, бутылки, розочки, отрезки арматуры, ремни с металлическими бляхами, камни, дубины. Единственное правило, которое свято соблюдается фанатами, – табу на стукачество. Попав в отделение милиции, ты не должен сотрудничать с органами правопорядка, сдавать «подельников», рассказывать об истинных причинах конфликта.
   О том, как функционирует типичный моб, повествует следующий небольшой рассказ.


   Для начала хочу сказать три вещи. Я из Питера. Я «мясной». И все, что пишут о русских фирмах, – лажа полная. Я читаю газеты, и в инете каждый день бываю, так что знаю, о чем говорю. Примеры? Пожалуйста. Вот в «Новых известиях» статья «Бойня от кутюр». Ну полная хрень! Какой-то журналюга пишет, что «типичный портрет представителя фирмы – молодой человек от двадцати трех лет, имеющий высшее образование и хорошую работу, для которого футбольный фанатизм является способом бросить вызов обществу». Пипец… Этот чел хоть раз на стадио был? Это в Европе после двадцати трех лет люди начинают движ мутить, а в России после двадцати трех болеют уже с друзьями и обычно безо всяких столкновений. И вообще движ на Западе и движ у нас – это две большие разницы. На Западе всем заправляют старшаки, бригадирам лет по сорок – не меньше.
   Во главе фирм стоят солидные серьезные люди, а основной поток саппортеров и траблмейкеров составляют двадцатипяти – тридцатилетние парни. У нас средний возраст актива – пятнадцать – двадцать лет. Поэтому в России куда больше спонтанных столкновений, махачей «по глупости» или драк-провокаций. Для западных больших фирм это неприемлемо, и драка между серьезными мобами или фирмами априори не может возникнуть на пустом месте: там заранее ведут долгие переговоры, просчитывание всех мелочей (безлюдное место, с оружием или нет, оказание помощи раненым в столкновении).
   Там у них и движуха другая, и акции продуманы, и споттеры имеются, и казуалы одежду дорогую покупают. Чтобы у нас кто-то тратил по 1000 баксов на фанатскую одежду? Да хрен! Можно, конечно, «гриндеры» себе купить с набойным носком, чтобы было чем пинать. Но не более того. Иногда возникает ощущение, что многое из написанного в прессе о российском фанатском движе просто придумано журналистами, начитавшимися Дуги Бримсона.
   В той же статье сказано, что члены российской фирмы читают Ницше и за постой качают железо в тренажерке. Гонево это! Конечно, кто-то качается в тренажерке – спорить не буду. Но это – максимум – треть процента от общего количества. А кто такой Ницше – большинство даже и не догадываются. А журналюги тут такую романтику развели!.. На самом деле моб – это просто моб. Те же пацаны, которых вы видите каждый день. Просто одни в подворотнях тусуются, а другие на стадион идут.
   Расскажу, как у нас было. Сам я из Питера, уже говорил… Ясное дело, у нас народ за «зенитчиков» саппортит. А я с детства «мясо» уважал. Еще Родионова с Черенковым застал, как-то постепенно и прикипел. На «Зенит» с пацанами ходил, но не болеть, а так просто на стадионе посидеть, посвистеть.
   В 2001 году познакомился с пацанами – они тоже питерские, но «мясные». Так и стали потихоньку вместе собираться, мутить что-то. Шли в какой-нибудь бар, там саппортили. В Москву несколько раз на футбол ездили – в общем, все, как у людей. Через два года нас было человек двенадцать. Махаться мы ни к кому не лезли и в спартаковских розетках старались не светиться. Днем-то по Невскому можно пройти в красно-белой футболке, а ночью – уже понты. По-любому окликнут, подзовут.
   Два года назад пошли на мячик – как раз «Спартак» приехал в Питер. Хотя атрибутику мы не одевали, но после игры все равно люлей отхватили, потому что полезли брататься к «мясным» из Москвы. Однако с ними отношения как-то не сложились – мы ведь из Питера. У них это как штамп: Питер – значит «Зенит». И никаких разговоров. Будь ты там хоть из Ярославля или Оймякона, к тебе нормально отнесутся, но если ты из Питера – полная жопа. Со временем, в общем, мы стали саппортить сами. Сами на выезда ездили, к москвичам уже не подбивались. Сами с «зенитчиками» в городе бились, когда они на нас прыгали. Так и остались – вроде и наш город, а вроде и чужие мы в нем…


   Как в местах не столь отдаленных существует категория опущенных и оскорбленных, как в Индии существуют презираемые касты, так и в среде футбольных фанатов существуют определенные категории болельщиков, отношение к которым весьма специфическое.
   Кузьмичи – первая из таких категорий. Если вспомнить слова Солженицына о том, что вся российская действительность в большей или меньшей степени – зона, то эту фанатскую прослойку можно сравнить с тюремной кастой мужиков. Кузьмичи – люди с виду правильные, но живущие «не по понятиям». Они составляют наибольший процент среди всех футбольных фанатов. Они не ввязываются в драки, редко посещают стадионы, предпочитая мирно поглощать пиво перед телевизором во время футбольных трансляций. То есть с точки зрения фирмачей кузьмичи не соответствуют высокому званию истинного фаната.
   Шарфисты – тоже презираемы. Вообще шарфистом зовется тот, кто напропалую накупает символику какого-либо клуба и носит ее, не проникнувшись при этом идеологическим духом команды. Шарфистам в большинстве случаев плевать на историю футбольного клуба, ривалы и тому подобные «святые» для фирмачей вещи. Он – что-то вроде кузьмича, однако при этом пытается себя позиционировать как ультрафанат.
   Однако наиболее ненавистная каста болельщиков – так называемые глорихантеры, или просто глории. Термин образован от английского словосочетания «glory hunters», которое переводится как «охотники за трофеями», «охотники за славой». Глорихантеры поддерживают (усердно демонстрируя это) наиболее успешные и преуспевающие футбольные коллективы. В списке их фаворитов числились «Реал» Флорентино Переса и «Челси» Романа Абрамовича. Эти clubs импонировали им в первую очередь потому, что являлись скопищем сонма звезд, были на слуху, выигрывали турниры и болеть за них было модно. Глорихантеры выбирали не сам клуб, а успех, который его окружал.
   Кузьмичи, шарфисты и глории составляют категорию болельщиков, или «болел», которая является пассивной частью футбольного фанатства. Активная часть саппорта – это фирмачи, люди, которые хотят не просто смотреть на любимую футбольную команду, но и совершать некие действия, иногда силового порядка, во имя клуба.
   Таким образом, существует некое противостояние болельщиков (пассива) и саппортеров (актива). Стоит также сказать, что в междуусобных битвах саппортеры избегают драться с кузьмичами или шарфистами. Выражаясь на тюремном жаргоне, это западло.
   Самые молодые фанаты составляют категорию карлов, или карланов. Обычно это младший филиал какой-либо фирмы, ее будущее. Карланы тоже принимают участие в акциях старших товарищей: во время столкновений либо добивают врагов, либо провоцируют драку, нападая первыми. Традиционным разводом на драку в России является так называемое «заслание гонца». В каком-нибудь спальном районе, который держит конкретная уличная банда, к позднему прохожему подходит малец с требованием сигарет и денег для начала. Едва только «гонцу» будет отказано в добровольной выдаче материальных ценностей, как тут же подлетает вся остальная группировка. Аналогичную тактику применяют и карланы. В девяностых годах львиная доля всех фанатских столкновений в России начиналась именно так, и эта практика до сих пор существует в провинции.


   На фанатском сленге так и произносится – «выезда», с ударением на последний слог. Выездам в фанатской среде отведена важная роль: их число зачастую определяет «лэвел» фана и его серьезность. Любой фирмач обязан бывать на выездах, и чем больше, тем лучше.
   Следует помнить, что российская практика выездов среди фанатов в корне отличается от западной. В Европе за пару часов можно добраться до другой страны, пользуясь комфортным транспортом. Поскольку уровень жизни здесь достаточно высок, то нередко на места дислокации фаны отправляются на собственных автомобилях. Часто выезд для них – это приятная прогулка в компании друзей.
   В России все иначе. Фанаты стоически преодолевают огромные расстояния от одного города к другому, иногда за раз проезжая пару-тройку тысяч километров. В свое время стали широко известны трое фанатов петербургского «Зенита», поехавшие на гостевой матч своего клуба во Владивосток. Ради этого они проехали практически через всю Россию, начав свой путь на северо-западе страны и завершив его на юго-востоке.
   Нередко путешествовать приходится в экстремальных условиях, не считая заблеванных вагонов российских железных дорог. К тому же адреналина добавляет вынужденная необходимость ехать бесплатно по причине отсутствия достаточных денежных средств. Особенно передвижение подобным способом популярно на междугородных маршрутах с небольшими расстояниями, которые можно преодолеть на электричках и «собаках».
   Что же происходит дальше? Выездные прибывают в город, где проходит матч. Следует быть готовым к тому, что в любой момент могут наброситься местные, особенно если приезжает московский моб. Местные стражи правопорядка не откажут себе в удовольствии лишний раз проучить приезжих саппортеров и продемонстрировать свое превосходство в качестве хозяев. С случае драки во всем обвинят приезжих фанатов.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное