Анна Ахматова.

Стихов моих белая стая (сборник)

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно


   18—19 марта 1911



     Мне больше ног моих не надо,
     Пусть превратятся в рыбий хвост!
     Плыву, и радостна прохлада,
     Белеет тускло дальний мост.


     Не надо мне души покорной,
     Пусть станет дымом, легок дым,
     Взлетев над набережной черной,
     Он будет нежно-голубым.


     Смотри, как глубоко ныряю,
     Держусь за водоросль рукой,
     Ничьих я слов не повторяю
     И не пленюсь ничьей тоской…


     А ты, мой дальний, неужели
     Стал бледен и печально-нем?
     Что слышу? Целых три недели
     Все шепчешь: «Бедная, зачем?!»

   <1911?>



   М.А. Змунчилла



     Весенним солнцем это утро пьяно
     И на террасе запах роз слышней,
     А небо ярче синего фаянса.
     Тетрадь в обложке мягкого сафьяна,
     Читаю в ней элегии и стансы,
     Написанные бабушке моей.


     Дорогу вижу до ворот, и тумбы
     Белеют четко в изумрудном дерне,
     О, сердце любит сладостно и слепо!
     И радуют изысканные клумбы,
     И резкий крик вороны в небе черной,
     И в глубине аллеи арка склепа.

   2 ноября 1910
   Киев



     Жарко веет ветер душный,
     Солнце руки обожгло,
     Надо мною свод воздушный,
     Словно синее стекло.


     Сухо пахнут иммортели
     В разметавшейся косе,
     На стволе корявой ели
     Муравьиное шоссе.


     Пруд лениво серебрится,
     Жизнь по-новому легка,
     Кто сегодня мне приснится
     В легкой сетке гамака?

   Январь 1910
   Киев



     Синий вечер.
Ветры кротко стихли,
     Яркий свет зовет меня домой.
     Я гадаю: кто там? – не жених ли,
     Не жених ли это мой?..


     На террасе силуэт знакомый,
     Еле слышен тихий разговор.
     О, такой пленительной истомы
     Я не знала до сих пор.


     Тополя тревожно прошуршали,
     Нежные их посетили сны,
     Небо цвета вороненой стали,
     Звезды матово-бледны.


     Я несу букет левкоев белых,
     Для того в них тайный скрыт огонь,
     Кто, беря цветы из рук несмелых,
     Тронет теплую ладонь.

   Сентябрь 1910
   Царское Село



     Я написала слова,
     Что долго сказать не смела.
     Тупо болит голова,
     Странно немеет тело.


     Смолк отдаленный рожок,
     В сердце все те же загадки,
     Легкий осенний снежок
     Лег на крокетной площадке.


     Листьям последним шуршать!
     Мыслям последним томиться!
     Я не хотела мешать
     Тем, что должны веселиться.


     Красным простила губам
     Я их жестокую шутку…
     О, Вы приедете к нам
     Завтра по первопутку.


     Свечи в гостиной зажгут,
     Днем их мерцанье нежнее,
     Целый букет принесут
     Роз из оранжереи.

   Осень 1910
   Царское Село




     Мне с тобою пьяным весело,
     Смысла нет в твоих рассказах;
     Осень ранняя развесила
     Флаги желтые на вязах.


     Оба мы в страну обманную
     Забрели и горько каемся,
     Но зачем улыбкой странною
     И застывшей улыбаемся?


     Мы хотели муки жалящей
     Вместо счастья безмятежного…
     Не покину я товарища,
     И беспутного и нежного.

   1911
   Париж



     Муж хлестал меня узорчатым,
     Вдвое сложенным ремнем.
     Для тебя в окошке створчатом
     Я всю ночь сижу с огнем.


     Рассветает. И над кузницей
     Подымается дымок.
     Ах, со мной, печальной узницей,
     Ты опять побыть не смог.


     Для тебя я долю хмурую,
     Долю-муку приняла,
     Или любишь белокурую,
     Или рыжая мила?


     Как мне скрыть вас, стоны звонкие!
     В сердце темный душный хмель;
     А лучи ложатся тонкие
     На несмятую постель.

   Осень 1911



     Сердце к сердцу не приковано,
     Если хочешь – уходи.
     Много счастья уготовано
     Тем, кто волен на пути.


     Я не плачу, я не жалуюсь,
     Мне счастливой не бывать!
     Не целуй меня, усталую,
     Смерть придет поцеловать.


     Дни томлений острых прожиты
     Вместе с белою зимой…
     Отчего же, отчего же ты
     Лучше, чем избранник мой.

   Весна 1911



     Я на солнечном восходе
     Про любовь пою,
     На коленях в огороде
     Лебеду полю.


     Вырываю и бросаю
     (Пусть простит меня),
     Вижу, девочка босая
     Плачет у плетня.


     Страшно мне от звонких воплей
     Голоса беды,
     Все сильнее запах теплый
     Мертвой лебеды.


     Я на солнечном восходе
     Про любовь пою,
     На коленях в огороде
     Лебеду полю.

   11 марта 1911
   Царское Село



     Я пришла сюда, бездельница,
     Все равно мне, где скучать!
     На пригорке дремлет мельница,
     Годы можно здесь молчать.


     Над засохшей повиликою
     Мягко плавает пчела,
     У пруда русалку кликаю,
     А русалка умерла.


     Затянулся ржавой тиною
     Пруд широкий, обмелел.
     Над трепещущей осиною
     Легкий месяц заблестел.


     Замечаю все как новое,
     Влажно пахнут тополя.
     Я молчу. Молчу, готовая
     Снова стать тобой, – земля.

   23 февраля 1911
   Царское Село



     Ах, дверь не запирала я,
     Не зажигала свеч,
     Не знаешь, как, усталая,
     Я не решалась лечь.


     Смотреть, как гаснут полосы
     В закатном мраке хвой,
     Пьянея звуком голоса,
     Похожего на твой.


     И знать, что все потеряно,
     Что жизнь – проклятый ад!
     О, я была уверена,
     Что ты придешь назад.

   6 февраля 1911
   Царское Село



     Под навесом темной риги жарко,
     Я смеюсь, а в сердце злобно плачу,
     Старый друг бормочет мне: «Не каркай!
     Мы ль не встретим на пути удачу!»


     Но я другу старому не верю,
     Он смешной, незрячий и убогий,
     Он всю жизнь свою шагами мерил
     Длинные и скучные дороги.


     И звенит, звенит мой голос ломкий,
     Звонкий голос не узнавших счастья:
     «Ах, пусты дорожные котомки,
     А на завтра голод и ненастье».

   24 сентября 1911
   Царское Село



     Хорони, хорони меня, ветер!
     Родные мои не пришли,
     Надо мною блуждающий вечер
     И дыханье тихой земли.


     Я была, как и ты, свободной,
     Но я слишком хотела жить:
     Видишь, ветер, мой труп холодный,
     И некому руки сложить.


     Закрой эту черную рану
     Покровом вечерней тьмы
     И вели голубому туману
     Надо мною читать псалмы.


     И чтоб мне легко, одинокой,
     Отойти к последнему сну,
     Прошуми высокой осокой
     Про весну, про мою весну.

   Декабрь 1909
   Киев



     Ты поверь, не змеиное острое жало,
     А тоска мою выпила кровь.
     В белом поле я тихою девушкой стала,
     Птичьим голосом кличу любовь.


     И давно мне закрыта дорога иная,
     Мой царевич в высоком кремле,
     Обману ли его, обману ли? – Не знаю!
     Только ложью живу на земле.


     Не забыть, как пришел он со мною проститься:
     Я не плакала; это судьба.
     Ворожу, чтоб царевичу ночью присниться,
     Но бессильна моя ворожба.


     Оттого ль его сон безмятежен и мирен,
     Что я здесь у закрытых ворот,
     Иль уже светлоокая, нежная Сирин
     Над царевичем песню поет?

   <1912?>




     Муза-сестра заглянула в лицо,
     Взгляд ее ясен и ярок.
     И отняла золотое кольцо,
     Первый весенний подарок.


     Муза! ты видишь, как счастливы
     все —
     Девушки, женщины, вдовы,
     Лучше погибну на колесе,
     Только не эти оковы.


     Знаю, гадая, не мне обрывать
     Нежный цветок маргаритку,
     Должен на этой земле испытать
     Каждый любовную пытку.


     Жгу до зари на окошке свечу
     И ни о ком не тоскую,
     Но не хочу, не хочу, не хочу
     Знать, как целуют другую.


     Завтра мне скажут, смеясь, зеркала:
     Взор твой не ясен, не ярок…
     Тихо отвечу: она отняла
     Божий подарок.

   10 октября 1911
   Царское Село



     Всё тоскует о забытом,
     О своем весеннем сне,
     Как Пьеретта о разбитом
     Золотистом кувшине…


     Все осколочки собрала,
     Не умела их сложить…
     «Если б ты, Алиса, знала,
     Как мне скучно, скучно жить!


     Я за ужином зеваю,
     Забываю есть и пить,
     Ты поверишь, забываю
     Даже брови подводить.


     О Алиса! Дай мне средство,
     Чтоб вернуть его опять;
     Хочешь все мое наследство,
     Дом и платья можешь взять.


     Он приснился мне в короне,
     Я боюсь моих ночей!»


     У Алисы в медальоне
     Темный локон – знаешь чей?!




     – «Как поздно! Устала, зеваю…»
     «Миньона, спокойно лежи,
     Я рыжий парик завиваю
     Для стройной моей госпожи.


     Он будет весь в лентах зеленых,
     А сбоку жемчужный аграф;
     Читала записку: «У клена
     Я жду вас, таинственный граф!»


     Сумеет под кружевом маски
     Лукавая смех заглушить,
     Велела мне даже подвязки
     Сегодня она надушить».


     Луч утра на черное платье
     Скользнул, из окошка упав…
     «Он мне открывает объятья
     Под кленом, таинственный граф».

   <1912>




     Луна освещает карнизы,
     Блуждает по гребням реки…
     Холодные руки маркизы
     Так ароматны-легки.


     «О принц! – улыбаясь, присела, —
     В кадрили вы наш vis а́ vis»,
     И томно под маской бледнела
     От жгучих предчувствий любви.


     Вход скрыл серебрящийся тополь
     И низко спадающий хмель.
     «Багдад или Константинополь
     Я вам завоюю, ma belle!


     Как вы улыбаетесь редко,
     Вас страшно, маркиза, обнять!»
     Темно и прохладно в беседке,
     «Ну что же! пойдем танцевать?»


     Выходят. На вязах, на кленах
     Цветные дрожат фонари,
     Две дамы в одеждах зеленых
     С монахами держат пари.


     И бледный, с букетом азалий,
     Их смехом встречает Пьеро:
     «Мой принц! О, не вы ли сломали
     На шляпе маркизы перо?»

   <1912>



     Я говорю сейчас словами теми,
     Что только раз рождаются в душе.
     Жужжит пчела на белой хризантеме,
     Так душно пахнет старое саше.


     И комната, где окна слишком узки,
     Хранит любовь и помнит старину,
     А над кроватью надпись по-французски
     Гласит: «Seigneur, ayez pitiй de nous».


     Ты сказки давней горестных заметок,
     Душа моя, не тронь и не ищи…
     Смотрю, блестящих севрских статуэток
     Померкли глянцевитые плащи.


     Последний луч, и желтый и тяжелый,
     Застыл в букете ярких георгин,
     И как во сне я слышу звук виолы
     И редкие аккорды клавесин.

   <1912>



     Слава тебе, безысходная боль!
     Умер вчера сероглазый король.


     Вечер осенний был душен и ал,
     Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:


     «Знаешь, с охоты его принесли,
     Тело у старого дуба нашли.


     Жаль королеву. Такой молодой!..
     За ночь одну она стала седой».


     Трубку свою на камине нашел
     И на работу ночную ушел.


     Дочку мою я сейчас разбужу,
     В серые глазки ее погляжу.


     А за окном шелестят тополя:
     «Нет на земле твоего короля…»

   11 декабря 1910
   Царское Село



     Руки голы выше локтя,
     А глаза синей, чем лед,
     Едкий, душный запах дегтя,
     Как загар, тебе идет.


     И всегда, всегда распахнут
     Ворот куртки голубой,
     И рыбачки только ахнут,
     Закрасневшись пред тобой.


     Даже девочка, что ходит
     В город продавать камсу,
     Как потерянная бродит
     Вечерами на мысу.


     Щеки бледны, руки слабы,
     Истомленный взор глубок,
     Ноги ей щекочут крабы,
     Выползая на песок.


     Но она уже не ловит
     Их привычною рукой.
     Все сильней биенье крови
     В теле, раненном тоской.

   23 апреля 1911



     Он любил три вещи на свете:
     За вечерней пенье, белых павлинов
     И стертые карты Америки.
     Не любил, когда плачут дети,
     Не любил чая с малиной
     И женской истерики.
     …А я была его женой.

   9 ноября 1910
   Киев



     Сегодня мне письма не принесли:
     Забыл он написать или уехал;
     Весна как трель серебряного смеха,
     Качаются в заливе корабли.
     Сегодня мне письма не принесли…


     Он был со мной еще совсем недавно,
     Такой влюбленный, ласковый и мой,
     Но это было белою зимой,
     Теперь весна, и грусть весны отравна,
     Он был со мной еще совсем недавно…


     Я слышу: легкий трепетный смычок,
     Как от предсмертной боли, бьется, бьется,
     И страшно мне, что сердце разорвется,
     Не допишу я этих нежных строк…

   <1911—1912?>



     О, не вздыхайте обо мне,
     Печаль преступна и напрасна,


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное