Анна Ахматова.

Анна Ахматова. Стихотворения

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

     А лучи ложатся тонкие
     На несмятую постель.

 Осень 1911
 //-- ОТРЫВОК --// 

     …И кто-то, во мраке дерев незримый.
     Зашуршал опавшей листвой
     И крикнул: «Что сделал с тобой любимый,
     Что сделал любимый твой!


     Словно тронуты черной, густою тушью
     Тяжелые веки твои.
     Он предал тебя тоске и удушью
     Отравительницы любви.


     Ты давно перестала считать уколы —
     Грудь мертва под острой иглой.
     И напрасно стараешься быть веселой —
     Легче в гроб тебе лечь живой!…»


     Я сказала обидчику: «Хитрый, черный,
     Верно, нет у тебя стыда.
     Он тихий, он нежный, он мне покорный,
     Влюбленный в меня навсегда!»

 26 декабря 1911
 //-- * * * --// 

     Безвольно пощады просят
     Глаза. Что мне делать с ними,
     Когда при мне произносят
     Короткое, звонкое имя?


     Иду по тропинке в поле
     Вдоль серых сложенных бревен.
     Здесь легкий ветер на воле
     По-весеннему свеж, неровен.


     И томное сердце слышит
     Тайную весть о дальнем.
     Я знаю: он жив, он дышит,
     Он смеет быть не печальным.

 1912, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Слаб голос мой, но воля не слабеет,
     Мне даже легче стало без любви.
     Высоко небо, горный ветер веет,
     И непорочны помыслы мои.


     Ушла к другим бессонница-сиделка,
     Я не томлюсь над серою золой,
     И башенных часов кривая стрелка
     Смертельной мне не кажется стрелой.


     Как прошлое над сердцем власть теряет!
     Освобожденье близко. Всё прощу,
     Следя, как луч взбегает и сбегает
     По влажному весеннему плющу.

 Весна 1913, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Здесь всё то же, то же, что и прежде,
     Здесь напрасным кажется мечтать.
     В доме у дороги непроезжей
     Надо рано ставни запирать.


     Тихий дом мой пуст и неприветлив,
     Он на лес глядит одним окном.
     В нем кого-то вынули из петли
     И бранили мертвого потом.


     Был он грустен или тайно-весел,
     Только смерть – большое торжество.
     На истертом красном плюше кресел
     Изредка мелькает тень его.


     И часы с кукушкой ночи рады,
     Все слышней их четкий разговор.
     В щелочку смотрю я: конокрады
     Зажигают под холмом костер.


     И, пророча близкое ненастье,
     Низко, низко стелется дымок.
     Мне не страшно.
Я ношу на счастье
     Темно-синий шелковый шнурок.

 Май 1912, Флоренция
 //-- * * * --// 

     Помолись о нищей, о потерянной,
     О моей живой душе,
     Ты в своих путях всегда уверенный,
     Свет узревший в шалаше.


     И тебе, печально-благодарная,
     Я за это расскажу потом,
     Как меня томила ночь угарная,
     Как дышало утро льдом.


     В этой жизни я немного видела,
     Только пела и ждала.
     Знаю: брата я не ненавидела
     И сестры не предала.


     Отчего же Бог меня наказывал
     Каждый день и каждый час?
     Или это ангел мне указывал
     Свет, невидимый для нас?

 Май 1912, Флоренция
 //-- * * * --// 

     Я научилась просто, мудро жить,
     Смотреть на небо и молиться Богу,
     И долго перед вечером бродить,
     Чтоб утомить ненужную тревогу.


     Когда шуршат в овраге лопухи
     И никнет гроздь рябины желто-красной,
     Слагаю я веселые стихи
     О жизни тленной, тленной и прекрасной.


     Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
     Пушистый кот, мурлыкает умильней,
     И яркий загорается огонь
     На башенке озерной лесопильни.


     Лишь изредка прорезывает тишь
     Крик аиста, слетевшего на крышу.
     И если в дверь мою ты постучишь,
     Мне кажется, я даже не услышу.

 Май 1912, Флоренция
 //-- ВЕНЕЦИЯ --// 

     Золотая голубятня у воды,
     Ласковой и млеюще-зеленой;
     Заметает ветерок соленый
     Черных лодок узкие следы.


     Столько нежных, странных лиц в толпе.
     В каждой лавке яркие игрушки:
     С книгой лев на вышитой подушке,
     С книгой лев на мраморном столбе.


     Как на древнем, выцветшем холсте,
     Стынет небо тускло-голубое…
     Но не тесно в этой тесноте
     И не душно в сырости и зное.

 Август 1912, Слепнево
 //-- * * * --// 
   Н. Гумилеву

     В ремешках пенал и книги были,
     Возвращалась я домой из школы.
     Эти липы, верно, не забыли
     Нашей встречи, мальчик мой веселый?
     Только, ставши лебедем надменным,
     Изменился серый лебеденок.
     А на жизнь мою лучом нетленным
     Грусть легла, и голос мой незвонок.

 Октябрь 1912, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Загорелись иглы венчика
     Вкруг безоблачного лба.
     Ах! улыбчивого птенчика
     Подарила мне судьба.

 Зима 1912
 //-- * * * --// 

     Протертый коврик под иконой,
     В прохладной комнате темно,
     И густо плющ темно-зеленый
     Завил широкое окно.


     От роз струится запах сладкий,
     Трещит лампадка, чуть горя.
     Пестро расписаны укладки
     Рукой любовной кустаря.


     И у окна белеют пяльцы…
     Твой профиль тонок и жесток.
     Ты зацелованные пальцы
     Брезгливо прячешь под платок.


     А сердцу стало страшно биться,
     Такая в нем теперь тоска…
     И в косах спутанных таится
     Чуть слышный запах табака.

 14 ноября 1912
 //-- * * * --// 

     Дал Ты мне молодость трудную.
     Столько печали в пути.
     Как же мне душу скудную
     Богатой Тебе принести?
     Долгую песню, льстивая,
     О славе поет судьба.
     Господи! я нерадивая,
     Твоя скупая раба.
     Ни розою, ни былинкою
     Не буду в садах Отца.
     Я дрожу над каждой соринкою,
     Над каждым словом глупца.

 19 декабря 1912, Вечер
 //-- * * * --// 
   М. Лозинскому

     Он длится без конца – янтарный, тяжкий день!
     Как невозможна грусть, как тщетно ожиданье!
     И снова голосом серебряным олень
     В зверинце говорит о северном сиянье.
     И я поверила, что есть прохладный снег
     И синяя купель для тех, кто нищ и болен,
     И санок маленьких такой неверный бег
     Под звоны древние далеких колоколен.

 1912
 //-- * * * --// 

     Ты письмо мое, милый, не комкай,
     До конца его, друг, прочти.
     Надоело мне быть незнакомкой,
     Быть чужой на твоем пути.


     Не гляди так, не хмурься гневно.
     Я любимая, я твоя.
     Не пастушка, не королевна
     И уже не монашенка я —


     В этом сером, будничном платье,
     На стоптанных каблуках…
     Но, как прежде, жгуче объятье,
     Тот же страх в огромных глазах.


     Ты письмо мое, милый, не комкай,
     Не плачь о заветной лжи,
     Ты его в твоей бедной котомке
     На самое дно положи.

 1912, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Потускнел на небе синий лак,
     И слышнее песня окарины.
     Это только дудочка из глины,
     Не на что ей жаловаться так.
     Кто ей рассказал мои грехи,
     И зачем она меня прощает?…
     Или этот голос повторяет
     Мне твои последние стихи?

 1912
 //-- * * * --// 

     Все мы бражники здесь, блудницы,
     Как невесело вместе нам!
     На стенах цветы и птицы
     Томятся по облакам.


     Ты куришь черную трубку,
     Так странен дымок над ней.
     Я надела узкую юбку,
     Чтоб казаться еще стройней.


     Навсегда забиты окошки:
     Что там, изморозь или гроза?
     На глаза осторожной кошки
     Похожи твои глаза.


     О, как сердце мое тоскует!
     Не смертного ль часа жду?
     А та, что сейчас танцует,
     Непременно будет в аду.

 19 декабря 1912, В вагоне
 //-- * * * --// 

     Столько просьб у любимой всегда!
     У разлюбленной просьб не бывает.
     Как я рада, что нынче вода
     Под бесцветным ледком замирает.


     И я стану – Христос помоги!
     На покров этот, светлый и ломкий.
     А ты письма мои береги,
     Чтобы нас рассудили потомки,


     Чтоб отчетливей и ясней
     Ты был виден им, мудрый и смелый.
     В биографии славной твоей
     Разве можно оставить пробелы?


     Слишком сладко земное питье,
     Слишком плотны любовные сети.
     Пусть когда-нибудь имя мое
     Прочитают в учебнике дети,


     И, печальную повесть узнав,
     Пусть они улыбнутся лукаво…
     Мне любви и покоя не дав,
     Подари меня горькою славой.

 1912 (?)
 //-- СМЯТЕНИЕ --// 
 //-- 1 --// 

     Было душно от жгучего света,
     А взгляды его – как лучи.
     Я только вздрогнула: этот
     Может меня приручить.
     Наклонился – он что-то скажет…
     От лица отхлынула кровь.
     Пусть камнем надгробным ляжет
     На жизни моей любовь.

 1913
 //-- 2 --// 

     Не любишь, не хочешь смотреть?
     О, как ты красив, проклятый!
     И я не могу взлететь,
     А с детства была крылатой.
     Мне очи застит туман,
     Сливаются вещи и лица,
     И только красный тюльпан,
     Тюльпан у тебя в петлице.

 1913
 //-- 3 --// 

     Как велит простая учтивость,
     Подошел ко мне, улыбнулся,
     Полуласково, полулениво
     Поцелуем руки коснулся —
     И загадочных, древних ликов
     На меня поглядели очи…
     Десять лет замираний и криков,
     Все мои бессонные ночи
     Я вложила в тихое слово
     И сказала его – напрасно.
     Отошел ты, и стало снова
     На душе и пусто и ясно.

 1913
 //-- * * * --// 

     Вижу выцветший флаг над таможней
     И над городом желтую муть.
     Вот уж сердце мое осторожней
     Замирает, и больно вздохнуть.


     Стать бы снова приморской девчонкой,
     Туфли на босу ногу надеть,
     И закладывать косы коронкой,
     И взволнованным голосом петь.


     Все глядеть бы на смуглые главы
     Херсонесского храма с крыльца
     И не знать, что от счастья и славы
     Безнадежно дряхлеют сердца.

 Осень 1913
 //-- ВЕЧЕРОМ --// 

     Звенела музыка в саду
     Таким невыразимым горем.
     Свежо и остро пахли морем
     На блюде устрицы во льду.


     Он мне сказал: «Я верный друг!»
     И моего коснулся платья.
     Как не похожи на объятья
     Прикосновенья этих рук.


     Так гладят кошек или птиц,
     Так на наездниц смотрят стройных…
     Лишь смех в глазах его спокойных
     Под легким золотом ресниц.


     А скорбных скрипок голоса
     Поют за стелющимся дымом:
     «Благослови же небеса —
     Ты первый раз одна с любимым».

 Март 1913
 //-- ПРОГУЛКА --// 

     Перо задело о верх экипажа.
     Я поглядела в глаза его.
     Томилось сердце, не зная даже
     Причины горя своего.


     Безветрен вечер и грустью скован
     Под сводом облачных небес,
     И словно тушью нарисован
     В альбоме старом Булонский лес.


     Бензина запах и сирени,
     Насторожившийся покой…
     Он снова тронул мои колени
     Почти не дрогнувшей рукой.

 Май 1913
 //-- * * * --// 

     Покорно мне воображенье
     В изображеньи серых глаз.
     В моем тверском уединеньи
     Я горько вспоминаю Вас.


     Прекрасных рук счастливый пленник
     На левом берегу Невы,
     Мой знаменитый современник,
     Случилось, как хотели Вы,


     Вы, приказавший мне: довольно,
     Поди, убей свою любовь!
     И вот я таю, я безвольна,
     Но все сильней скучает кровь.


     И если я умру, то кто же
     Мои стихи напишет Вам,
     Кто стать звенящими поможет
     Еще не сказанным словам?

 Июль 1913, Слепнево
 //-- * * * --// 

     Здравствуй! Легкий шелест слышишь
     Справа от стола?
     Этих строчек не допишешь —
     Я к тебе пришла.


     Неужели ты обидишь
     Так, как в прошлый раз, Говоришь,
     что рук не видишь,
     Рук моих и глаз.
     У тебя светло и просто.
     Не гони меня туда,
     Где под душным сводом моста
     Стынет грязная вода.

 Октябрь 1913, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Знаю, знаю – снова лыжи
     Сухо заскрипят.
     В синем небе месяц рыжий,
     Луг так сладостно покат.


     Во дворце горят окошки,
     Тишиной удалены.
     Ни тропинки, ни дорожки,
     Только проруби темны.


     Ива, дерево русалок,
     Не мешай мне на пути!
     В снежных ветках черных галок,
     Черных галок приюти.

 Октябрь 1913, Царское Село
 //-- 8 НОЯБРЯ 1913 ГОДА --// 

     Солнце комнату наполнило
     Пылью желтой и сквозной.
     Я проснулась и припомнила:
     Милый, нынче праздник твой.


     Оттого и оснеженная
     Даль за окнами тепла,
     Оттого и я, бессонная,
     Как причастница спала.

 //-- * * * --// 

     Со дня Купальницы-Аграфены
     Малиновый платок хранит.
     Молчит, а ликует, как царь Давид,
     В морозной келье белы стены,
     И с ним никто не говорит.


     Приду и стану на порог,
     Скажу: «Отдай мне мой платок!»

 Осень 1913, Царское Село
 //-- * * * --// 

     У меня есть улыбка одна:
     Так, движенье чуть видное губ,
     Для тебя я ее берегу
     Ведь она мне любовью дана.
     Все равно, что ты наглый и злой,
     Все равно, что ты любишь других.
     Предо мной золотой аналой,
     И со мной сероглазый жених.

 1913
 //-- * * * --// 

     Высокие своды костела
     Синей, чем небесная твердь…
     Прости меня, мальчик веселый,
     Что я принесла тебе смерть. —


     За розы с площадки круглой,
     За глупые письма твои,
     За то, что, дерзкий и смуглый,
     Мутно бледнел от любви.


     Я думала: ты нарочно
     Как взрослые хочешь быть.
     Я думала: томно-порочных
     Нельзя, как невест, любить.


     Но всё оказалось напрасно.
     Когда пришли холода,
     Следил ты уже бесстрастно
     За мной везде и всегда,


     Как будто копил приметы


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное