Анна Ахматова.

Я научилась просто, мудро жить

(страница 3 из 35)

скачать книгу бесплатно


   «Однажды на вернисаже выставки „Мира Искусства“ я заметил высокую стройную сероглазую женщину, окруженную сотрудниками „Аполлона“. Меня познакомили. Через несколько дней был вечер Федора Сологуба. Часов в одиннадцать я вышел из Тенишевского зала. Моросил дождь. И характернейший петербургский вечер окутал город своим синеватым волшебным сумраком. У подъезда я встретил опять сероглазую молодую даму. В петербургском вечернем тумане она похожа была на большую птицу, которая привыкла летать высоко, а теперь влачит по земле раненое крыло».

 //-- Г. Чулков --// 
   В тот же вечер, продолжает Г. Чулков, он и Ахматова, возвращаясь в Царское Село, опоздали на поезд и, чтобы скоротать время, сели на вокзале за столик:

   «Среди беседы моя новая знакомая сказала, между прочим:
   – А вы знаете, что я пишу стихи?
   Полагая, что это одна из многих тогдашних поэтесс, я рассеянно и равнодушно попросил ее прочесть что-нибудь. Она стала читать стихи, какие потом вошли в ее первую книжку «Вечер».
   Первые же строфы, услышанные мною из ее уст, заставили меня насторожиться.
   – Еще!… Еще!… Читайте еще, – бормотал я, наслаждаясь новою своеобразною мелодией, тонким и острым благоуханием живых стихов… Вскоре мне пришлось уехать в Париж на несколько месяцев. Там, в Париже, я опять встретил Ахматову. Это был 1911 год».
 Г. И. Чулков, «Годы странствий»

   Вернувшись насовсем в родное Царское Село, Анна Андреевна писала о том, о чем не умела написать, когда жила здесь до семейной катастрофы: об игрушечных лошадках, о мраморных красавицах в царскосельских парках, о лицеисте Пушкине… Словно переиначивала совсем не розовое свое детство, грубо исковерканное «изменой» отца и смертью старшей сестры Инны. Словно спасалась от трудной своей юности с тяжелой, безответной любовью. Словно пряталась от мыслей о том, что ничем не может помочь матери, у которой на руках двое малышей. Даже став замужней дамой, не может: Николай Степанович практически ничего не зарабатывал, а тратил (на африканские путешествия и издания стихотворных сборников за свой счет) куда больше того, что Анна Ивановна Гумилева могла выкроить для любимого сына из семейного бюджета.
 //-- Анна Ахматова. 1910-е годы --// 
 //-- ПЕРВОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ --// 

     На землю саван тягостный возложен,
     Торжественно гудят колокола,
     И снова дух смятен и потревожен
     Истомной скукой Царского Села.


     Прошло пять лет. Здесь все мертво и немо,
     Как будто мира наступил конец.
     Как навсегда исчерпанная тема,
     В смертельном сне покоится дворец.

 Осень 1910, Царское Село
 //-- * * * --// 

     …Хочешь знать, как всё это было? —
     Три в столовой пробило,
     И прощаясь, держась за перила,
     Она словно с трудом говорила:
     «Это всё… Ах нет, я забыла,
     Я люблю Вас, я Вас любила
     Еще тогда!»
     «Да?!»

 29 октября 1910, Киев
 //-- К. Сомов.
Фрагмент обложки книги «Театр» --// 
 //-- МАСКАРАД В ПАРКЕ --// 

     Луна освещает карнизы,
     Блуждает по гребням реки…
     Холодные руки маркизы
     Так ароматно-легки.


     «О принц! – улыбаясь присела, —
     В кадрили вы наш vis-а-vis» [9 - Визави (фр.).], —
     И томно под маской бледнела
     От жгучих предчувствий любви.


     Вход скрыл серебрящийся тополь
     И низко спадающий хмель.
     «Багдад или Константинополь
     Я Вам завоюю, ma belle!» [10 - Моя красавица! (фр.)]


     «Как Вы улыбаетесь редко,
     Вас страшно, маркиза, обнять!»
     Темно и прохладно в беседке.
     «Ну что же! пойдем танцевать?»


     Выходят. На вязах, на кленах
     Цветные дрожат фонари,
     Две дамы в одеждах зеленых
     С монахами держат пари.


     И бледный, с букетом азалий,
     Их смехом встречает Пьеро:
     «Мой принц! О, не вы ли сломали
     На шляпе маркизы перо?»

 6 ноября 1910, Киев
 //-- СЕРОГЛАЗЫЙ КОРОЛЬ --// 

     Слава тебе, безысходная боль!
     Умер вчера сероглазый король.
     Вечер осенний был душен и ал,
     Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:


     «Знаешь, с охоты его принесли,
     Тело у старого дуба нашли.
     Жаль королеву. Такой молодой!…
     За ночь одну она стала седой».


     Трубку свою на камине нашел
     И на работу ночную ушел.
     Дочку мою я сейчас разбужу,
     В серые глазки ее погляжу.


     А за окном шелестят тополя:
     «Нет на земле твоего короля…»

 11 декабря 1910, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Сжала руки под темной вуалью…
     «Отчего ты сегодня бледна?»
     – Оттого что я терпкой печалью
     Напоила его допьяна.


     Как забуду? Он вышел, шатаясь,
     Искривился мучительно рот…
     Я сбежала, перил не касаясь,
     Я бежала за ним до ворот.


     Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
     Все, что было. Уйдешь, я умру».
     Улыбнулся спокойно и жутко
     И сказал мне: «Не стой на ветру».

 8 января 1911, Киев
 //-- ВЕЧЕРНЯЯ КОМНАТА --// 

     Я говорю сейчас словами теми,
     Что только раз рождаются в душе.
     Жужжит пчела на белой хризантеме,
     Так душно пахнет старое саше.


     И комната, где окна слишком узки,
     Хранит любовь и помнит старину,
     А над кроватью надпись по-французски
     Гласит: «Seigneur, ayez pitie de nous» [11 - «Господь, смилуйся над нами…» (фр.)].


     Ты сказки давней горестных заметок,
     Душа моя, не тронь и не ищи…
     Смотрю, блестящих севрских статуэток
     Померкли глянцевитые плащи.


     Последний луч, и желтый и тяжелый,
     Застыл в букете ярких георгин,
     И, как во сне, я слышу звук виолы
     И редкие аккорды клавесин.

 21 января 1911, Киев
 //-- АЛИСА --// 
 //-- 1 --// 

     Всё тоскует о забытом,
     О своем весеннем сне,
     Как Пьеретта о разбитом
     Золотистом кувшине…


     Все осколочки собрала,
     Не умела их сложить…
     «Если б ты, Алиса, знала,
     Как мне скучно, скучно жить!


     Я за ужином зеваю,
     Забываю есть и пить,
     Ты поверишь, забываю
     Даже брови подводить.


     О Алиса! дай мне средство,
     Чтоб вернуть его опять;
     Хочешь, все мое наследство,
     Дом и платья можешь взять.


     Он приснился мне в короне,
     Я боюсь моих ночей!»
     У Алисы в медальоне
     Темный локон – знаешь чей?!

 22 января 1911, Киев
 //-- 2 --// 

     «Как поздно! Устала, зеваю…»
     «Миньона, спокойно лежи,
     Я рыжий парик завиваю
     Для стройной моей госпожи.


     Он будет весь в лентах зеленых,
     А сбоку жемчужный аграф;
     Читала записку: «У клена
     Я жду вас, таинственный граф!»


     Сумеет под кружевом маски
     Лукавая смех заглушить,
     Велела мне даже подвязки
     Сегодня она надушить».


     Луч утра на черное платье
     Скользнул, из окошка упав…
     «Он мне открывает объятья
     Под кленом, таинственный граф».

 23 января 1911, Киев
 //-- * * * --// 

     Память о солнце в сердце слабеет.
     Желтей трава.
     Ветер снежинками ранними веет
     Едва-едва.


     В узких каналах уже не струится —
     Стынет вода.
     Здесь никогда ничего не случится, —
     О, никогда!


     Ива на небе пустом распластала
     Веер сквозной.
     Может быть, лучше, что я не стала
     Вашей женой.


     Память о солнце в сердце слабеет,
     Что это? Тьма?
     Может быть!… За ночь прийти успеет
     Зима.

 30 января 1911, Киев
 //-- БЕЛОЙ НОЧЬЮ --// 

     Ах, дверь не запирала я,
     Не зажигала свеч,
     Не знаешь, как, усталая,
     Я не решалась лечь.


     Смотреть, как гаснут полосы
     В закатном мраке хвой,
     Пьянея звуком голоса,
     Похожего на твой.


     И знать, что всё потеряно,
     Что жизнь – проклятый ад!
     О, я была уверена,
     Что ты придешь назад.

 6 февраля 1911, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Как соломинкой, пьешь мою душу.
     Знаю, вкус ее горек и хмелен.
     Но я пытку мольбой не нарушу.
     О, покой мой многонеделен.


     Когда кончишь, скажи. Не печально,
     Что души моей нет на свете.
     Я пойду дорогой недальней
     Посмотреть, как играют дети.


     На кустах зацветает крыжовник,
     И везут кирпичи за оградой.
     Кто ты: брат мой или любовник,
     Я не помню, и помнить не надо.


     Как светло здесь и как бесприютно,
     Отдыхает усталое тело…
     А прохожие думают смутно:
     Верно, только вчера овдовела.

 10 февраля 1911, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Мне больше ног моих не надо,
     Пусть превратятся в рыбий хвост!
     Плыву, и радостна прохлада,
     Белеет тускло дальний мост.


     Не надо мне души покорной,
     Пусть станет дымом, легок дым,
     Взлетев над набережной черной,
     Он будет нежно-голубым.


     Смотри, как глубоко ныряю,
     Держусь за водоросль рукой,
     Ничьих я слов не повторяю
     И не пленюсь ничьей тоской…


     А ты, мой дальний, неужели
     Стал бледен и печально-нем?
     Что слышу? Целых три недели
     Все шепчешь: «Бедная, зачем?!»

 12 февраля 1911, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Дверь полуоткрыта,
     Веют липы сладко…
     На столе забыты
     Хлыстик и перчатка.


     Круг от лампы желтый.
     Шорохам внимаю.
     Отчего ушел ты?
     Я не понимаю…


     Радостно и ясно
     Завтра будет утро.
     Эта жизнь прекрасна,
     Сердце, будь же мудро.


     Ты совсем устало,
     Бьешься тише, глуше…
     Знаешь, я читала,
     Что бессмертны души.

 17 февраля 1911, Царское Село
 //-- Иннокентий Анненский --// 
 //-- ПОДРАЖАНИЕ И. Ф. АННЕНСКОМУ --// 

     И с тобой, моей первой причудой,
     Я простился. Восток голубел.
     Просто молвила: «Я не забуду».
     Я не сразу поверил тебе.


     Возникают, стираются лица,
     Мил сегодня, а завтра далек.
     Отчего же на этой странице
     Я когда-то загнул уголок?


     И всегда открывается книга
     В том же месте. И странно тогда:
     Всё как будто с прощального мига
     Не прошли невозвратно года.


     О, сказавший, что сердце из камня,
     Знал наверно: оно из огня…
     Никогда не пойму, ты близка мне
     Или только любила меня.

 20 февраля 1911
 //-- * * * --// 

     По аллее проводят лошадок.
     Длинны волны расчесанных грив.
     О, пленительный город загадок,
     Я печальна, тебя полюбив.


     Странно вспомнить: душа тосковала,
     Задыхалась в предсмертном бреду.
     А теперь я игрушечной стала,
     Как мой розовый друг какаду.


     Грудь предчувствием боли не сжата,
     Если хочешь, в глаза погляди.
     Не люблю только час пред закатом,
     Ветер с моря и слово «уйди».

 30 ноября 1911, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Я пришла сюда, бездельница,
     Всё равно мне, где скучать!
     На пригорке дремлет мельница.
     Годы можно здесь молчать.


     Над засохшей повиликою
     Мягко плавает пчела;
     У пруда русалку кликаю,
     А русалка умерла.


     Затянулся ржавой тиною
     Пруд широкий, обмелел,
     Над трепещущей осиною
     Легкий месяц заблестел.


     Замечаю всё как новое.
     Влажно пахнут тополя.
     Я молчу. Молчу, готовая
     Снова стать тобой, земля.

 23 февраля 1911, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Шелестит о прошлом старый дуб [12 - Впервые Гумилев сделал предложение Ане Горенко весной 1905года, накануне ее отъезда из Царского Села в Крым. Иона ему отказала. Объяснились они в парке, под старым дубом. Этот эпизод описан, как бы от лица Коли, в стихотворении «Шелестит о прошлом старый дуб…» (примеч. составителя).]
     Лунный луч лениво протянулся.
     Я твоих благословенных губ
     Никогда мечтою не коснулся.


     Бледный лоб чадрой лиловой сжат.
     Ты со мною. Тихая, больная.
     Пальцы холодеют и дрожат,
     Тонкость рук твоих припоминая.


     Я молчал так много тяжких лет.
     Пытка встреч еще неотвратима.
     Как давно я знаю твой ответ:
     Я люблю и не была любима.

 Февраль 1911
 //-- А. Ахматова на «гумилевской» скамье. Царское Село. 1926 г. Фотография Н. Пунина. --// 

   Две мои фотографии в царскосельск<ом> парке (зимняя и летняя) в 20-х годах сняты на той скамейке, где Н<иколай> С<тепанович> впервые сказал мне, что любит меня (февраль…).
 Анна Ахматова, Из «Записных книжек»

 //-- НАДПИСЬ НА НЕОКОНЧЕННОМ ПОРТРЕТЕ --// 

     О, не вздыхайте обо мне,
     Печаль преступна и напрасна.
     Я здесь на сером полотне
     Возникла странно и неясно.


     Взлетевших рук излом больной,
     В глазах улыбка исступленья,
     Я не могла бы стать иной
     Пред горьким часом наслажденья.


     Он так хотел, он так велел
     Словами мертвыми и злыми.
     Мой рот тревожно заалел,
     И щеки стали снеговыми.


     И нет греха в его вине,
     Ушел, глядит в глаза другие,
     Но ничего не снится мне
     В моей предсмертной летаргии.

 Февраль 1911 (?)
 //-- * * * --// 

     Снова со мной ты, о мальчик-игрушка!
     Буду ли нежной опять, как сестра?
     В старых часах притаилась кукушка.
     Выглянет скоро. И скажет: «Пора».


     Чутко внимаю бездумным рассказам.
     Не научился ты только молчать.
     Знаю, таким вот, как ты, сероглазым,
     Весело жить и легко умирать.

 Март 1911, Царское Село
 //-- * * * --// 

     …А там мой мраморный двойник,
     Поверженный под старым кленом,
     Озерным водам отдал лик,
     Внимает шорохам зеленым.


     И моют светлые дожди
     Его запекшуюся рану…
     Холодный, белый, подожди,
     Я тоже мраморную стану.

 Первая половина 1911
 //-- * * * --// 

     Я живу, как кукушка в часах,
     Не завидую птицам в лесах.
     Заведут – и кукую.
     Знаешь, долю такую
     Лишь врагу
     Пожелать я могу.

 7 марта 1911, Царское Село
 //-- ПЕСЕНКА --// 

     Я на солнечном восходе
     Про любовь пою,
     На коленях в огороде
     Лебеду полю.


     Вырываю и бросаю —
     Пусть простит меня.
     Вижу, девочка босая
     Плачет у плетня.


     Страшно мне от звонких воплей
     Голоса беды,
     Все сильнее запах теплый
     Мертвой лебеды.


     Будет камень вместо хлеба
     Мне наградой злой.
     Надо мною только небо,
     А со мною голос твой.

 11 марта 1911, Царское Село
 //-- * * * --// 

     Я сошла с ума, о мальчик странный,
     В среду, в три часа!
     Уколола палец безымянный
     Мне звенящая оса.


     Я ее нечаянно прижала,
     И, казалось, умерла она,
     Но конец отравленного жала
     Был острей веретена.


     О тебе ли я заплачу, странном,
     Улыбнется ль мне твое лицо?
     Посмотри! На пальце безымянном
     Так красиво гладкое кольцо.

 18-19 марта 1911, Царское Село
 //-- САД --// 

     Он весь сверкает и хрустит,
     Обледенелый сад.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное