Анна Ахматова.

Я научилась просто, мудро жить

(страница 1 из 35)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Анна Андреевна Ахматова
|
|  Я научилась просто, мудро жить
 -------




   …Родилась я на даче Саракини (Большой Фонтан, 11-я станция паровичка) около Одессы. Морской берег там крутой, и рельсы паровичка шли по самому краю…
   …В один год с Чарли Чаплином, «Крейцеровой сонатой» Толстого, Эйфелевой башней и, кажется, Элиотом. В это лето Париж праздновал столетие падения Бастилии – 1889. В ночь моего рождения справлялась и справляется древняя Иванова ночь – 23 июня (Midsummer Night). Назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны Мотовиловой.
   …Мой отец был в то время отставной инженер-механик флота.
   Годовалым ребенком я была перевезена на север – в Царское Село.
   Мои первые воспоминания – царскосельские: зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал…
 Анна Ахматова, Из «Автобиографической прозы»


 //-- Аня Горенко. 1900 г. Севастополь. --// 

   В первый раз я стала писать свою биографию, когда мне было 11 лет, в разлинованной красным маминой книжке, для записывания хозяйственных расходов (1900 г.). Когда я показала свои записи старшим, они сказали, что я помню себя чуть ли не двухлетним ребенком…
 Анна Ахматова, Из «Записных книжек»

 //-- Музыкальный вокзал в Павловске. --// 

   Запахи Павловского вокзала. Обречена помнить их всю жизнь, как слепоглухонемая. Первый – дым от допотопного паровозика, который меня привез… парк, salon de musique (который называли «соленый мужик»), второй – натертый паркет, потом что-то пахнуло из парикмахерской, третий – земляника в вокзальном магазине (павловская!), четвертый – резеда и розы (прохлада в духоте), свежих мокрых бутоньерок, которые продаются в цветочном киоске (налево), потом сигары и жирная пища из ресторана.
   Читать я училась по азбуке Льва Толстого. В пять лет, слушая, как учительница занималась со старшими детьми, я тоже начала говорить по-французски…
   Первое стихотворение я написала, когда мне было 11 лет (оно было чудовищным), но уже раньше отец называл меня почему-то «декадентской поэтессой»…
   …Стихи начались для меня не с Пушкина и Лермонтова, а с Державина («На рождение порфирородного отрока») и Некрасова («Мороз, Красный нос»). Эти вещи знала наизусть моя мама.

 //-- Царское Село. Лицейский флигель. --// 

   Училась я в Царскосельской женской гимназии.
Сначала плохо, потом гораздо лучше, но всегда неохотно.
 Анна Ахматова, Из «Автобиографической прозы»


   Глазам не веришь, когда читаешь, что на петербургских лестницах всегда пахло жженым кофе. Там часто были высокие зеркала, иногда ковры. Ни в одном петербургском доме на лестнице не пахло ничем, кроме духов проходящих дам и сигар проходящих господ. Товарищ, вероятно, имел в виду так называемый «черный ход» (ныне, в основном, ставший единственным) – там, действительно, могло пахнуть чем угодно, потому что туда выходили двери из всех кухонь. Например, блинами на Масляной, грибами и постным маслом в Великом посту, невской корюшкой – в мае. Когда стряпали что-нибудь пахучее, кухарки отворяли дверь на черную лестницу – «чтобы выпустить чад» (это так и называлось), но все же черные лестницы пахли, увы, чаще всего кошками.
 Анна Ахматова, Из «Автобиографической прозы»

   Так выглядел Невский проспект в последний год календарного девятнадцатого века, когда отец привозил десятилетнюю Аню Горенко из Царского Села в Петербург, чтобы сводить на выставку или в театр (Андрей Антонович Горенко был заядлым театралом).
 //-- Семья Горенко. И. Э. Горенко, А. А. Горенко, на руках Рика, Инна, Анна, Андрей. Около 1894 г. --// 
   Брак родителей Анны Ахматовой – Инны Эразмовны Стоговой и Андрея Антоновича Горенко – не был счастливым. Андрей Антонович, красавец и бонвиван, жил в свое удовольствие, не считая, тратил женины, полученные в приданое деньги, не обделял вниманием ни одной хорошенькой молодой женщины. Инна Эразмовна, мучаясь равнодушием мужа и к ней, и к детям, жила как во сне. А дети один за другим заболевали туберкулезом. От злой чахотки угасла рано вышедшая замуж Инна (1886—1906). Ирина, по-домашнему Рика, умерла ребенком, в 1896 году. Затем заболели и старший, Андрей, и Анна, и Ия. Анна выздоровела (Ахматова считала, что с туберкулезом ей помогла справиться увеличенная щитовидная железа), а Ия – умерла, на руках у матери, в Севастополе. Инна Эразмовна обезумела, сраженная горем и крайней степенью нищеты, ей не в чем было похоронить дочь, не было даже рубашки! В 1922-м она перебралась из Севастополя к своей старшей сестре Анне Вакар, под Киев; имение Вакаров было конфисковано, но крестьяне пожалели бедных господ и разрешили им жить в бывшей сторожке лесника. В 1927-м младший сын Виктор, в то время он жил на Дальнем Востоке, вызвал мать к себе.
   Анна Андреевна, хотя в семье ее считали отцовой дочкой (за высокий рост, осанку, не женский четкий ум), многое унаследовала и от матери: светлые глаза при темных, очень густых волосах и ресницах, непрактичность, а главное, доброту.
 //-- Инна Эразмовна Горенко, урожденная Стогова. Мать А. А. Ахматовой. --// 
   Эскиз к портрету молодой матери, видимо, накануне замужества, Анна Ахматова набросала в одной из «Северных элегий»:

     И женщина с прозрачными глазами
     (Такой глубокой синевы, что море
     Нельзя не вспомнить, поглядевши в них)…
     …


     С редчайшим именем и белой ручкой,
     И добротой, которую в наследство
     Я от нее как будто получила,
     Ненужный дар моей жестокой жизни…


   В 1905 году мои родители расстались, и мама с детьми уехала на юг. Мы целый год прожили в Евпатории, где я дома проходила курс предпоследнего класса гимназии, тосковала по Царскому Селу… Отзвуки революции Пятого года глухо доходили до отрезанной от мира Евпатории. Последний класс проходила в Киеве, в Фундуклеевской гимназии, которую и окончила в 1907 году… Все это время (с довольно большими перерывами) я продолжала писать стихи, с неизвестной целью ставя над ними номера.

 //-- Семья Горенко. 1909 г. Слева направо: Анна, Андрей (брат), Инна Эразмовна (мать), Виктор (брат), Ия (сестра). --// 

   Я поступила на Юридический факультет Высших женских курсов в Киеве. Пока приходилось изучать историю права и особенно латынь, я была довольна; когда же пошли чисто юридические предметы, я к курсам охладела.
 Анна Ахматова, Из «Автобиографической прозы»

 //-- Андрей Горенко (старший брат Ахматовой). --// 
   Анна с детства была очень дружна со старшим братом. Тут была не только родственная приязнь, но и глубокое духовное родство. Дружил с Андреем Андреевичем и Николай Гумилев. По странному стечению обстоятельств, именно Николай Степанович сообщил Ахматовой о смерти любимого брата (Андрей Горенко покончил с собой в 1920 году, в Афинах, после того, как умер его единственный ребенок).
   В молодости Анна Ахматова не любила ни вспоминать, ни рассказывать о своем отнюдь не розовом детстве. Не любила и ранних стихов, они казались ей чудовищными. Настолько чудовищными, что однажды она их сожгла, пощадив лишь несколько стихотворений, посвященных Николаю Гумилеву. Потом, правда, пожалела и попыталась восстановить по памяти сожженные строки.
 //-- ИЗ ПЕРВОЙ ТЕТРАДИ --// 

     Всю ночь не давали заснуть,
     Говорили тревожно, звонко,
     Кто-то ехал в далекий путь,
     Увозил больного ребенка.


     А мать в полутемных сенях
     Ломала иссохшие пальцы
     И долго искала впотьмах
     Чистый чепчик и одеяльце.

 1909(?), Киев
   То, что любую нужную и повседневную вещь в их безалаберном доме искали долго и находили с трудом, Анна отметила с недетской зоркостью. Одна из приятельниц Андрея Антоновича Горенко свидетельствует:

   «Странная это была семья… Куча детей. Мать, богатая помещица, добрая, рассеянная до глупости, безалаберная, всегда думавшая о чем-то другом… В доме беспорядок. Едят когда придется, прислуги много, а порядка нет. Гувернантки делали, что хотят. Хозяйка бродит, как сомнамбула. Как-то, при переезде в другой дом, она долго носила в руках толстый пакет с процентными бумагами на несколько десятков тысяч рублей и в последнюю минуту нашла для него подходящее место – сунула пакет в детскую ванну, болтавшуюся позади воза. Когда муж узнал об этом, он помчался на извозчике догонять ломового. А жена с удивлением смотрела, чего он волнуется, да еще и сердится».

 //-- Анна Горенко – гимназистка. 1904 г. Царское Село. --// 
   Анна, в детстве сильно привязанная к отцу, в отрочестве была целиком на стороне матери.

   «…С Аней мы познакомились в Гунгербурге, довольно модном тогда курорте близ Нарвы. Аня была худенькой стриженой девочкой, ничем не примечательной, довольно тихонькой и замкнутой.
   Дружба пришла позже, когда мы жили в одном и том же доме в Царском Селе, близ вокзала, на углу Широкой улицы и Безымянного переулка.
   Аня писала стихи и очень изменилась внутренне и внешне. Стала стройной, с прелестной хрупкой фигурой, с черными, длинными и густыми волосами, прямыми, как водоросли, с большими светлыми глазами, странно выделявшимися на фоне черных волос и темных бровей и ресниц. Она была неутомимой скиталицей-пешеходом, лазала как кошка и плавала как рыба».
 В. С. Срезневская (в девичестве Тюльпанова), Из воспоминаний

 //-- * * * --// 

     Ночь моя – бред о тебе,
     День – равнодушное: пусть!
     Я улыбнулась судьбе,
     Мне посылающей грусть.


     Тяжек вчерашний угар,
     Скоро ли я догорю,
     Кажется, этот пожар
     Не превратится в зарю.


     Долго ль мне биться в огне,
     Дальнего тайно кляня?…
     В страшной моей западне
     Ты не увидишь меня.

 1909, Киев
 //-- ЗАБЫТОЕ ЧЕТВЕРОСТИШИЕ --// 

     Глаза безумные твои
     И ледяные речи,
     И объяснение в любви
     Еще до первой встречи.

 1909(?)
 //-- * * * --// 

     Пестро вертится карусель,
     И какие-то новые дети
     Из еще не бывших столетий
     Украшают в Сочельник ель.

 Из чернового варианта «Поэмы без героя»

   «С Колей Гумилевым Аня познакомилась в Сочельник… Мы вышли из дому, Аня и я с моим младшим братом, прикупить какие-то украшения для елки, которая всегда бывала у нас в первый день Рождества. Около Гостиного двора мы встретились с мальчиками Гумилевыми… Встретив их на улице, мы дальше пошли уже вместе, я с Митей, Аня с Колей, за покупками».
 В. С. Срезневская, Из воспоминаний

   Валерия Срезневская, в ту пору еще Валечка Тюльпанова, видимо, была не совсем в курсе дела, утверждая, что Коля в тот Сочельник впервые увидел Аню Горенко. Судя по стихотворению Ахматовой, где она говорит об «объяснении в любви еще до первой встречи», Гумилев, гимназист 7-го класса, еще раньше обратил внимание на подругу Валечки – зеленоглазую, черноволосую, сказочной гибкости и худобы грустную диковатую девочку – и, не зная ее имени, окрестил русалкой.
   Встречу в Сочельник 1903 года никогда не забывал и Николай Гумилев, несмотря на все свои многочисленные любовные приключения. В плане книги о Николае Гумилеве, человеке и поэте, которую Ахматова не успела окончить, главка о начале их отношений обозначена так: «Дафнис и Хлоя (Царско<сельская> ид<иллия>)».
 //-- Константин Сомов. Дафнис и Хлоя. --// 
   Дафнис и Хлоя – образ из посвященного Ахматовой стихотворения Гумилева – «Современность» (1911).
 //-- СОВРЕМЕННОСТЬ --// 

     Я закрыл «Илиаду» и сел у окна.
     На губах трепетало последнее слово.
     Что-то ярко светило – фонарь иль луна,
     И медлительно двигалась тень часового.


     Я так часто бросал испытующий взор
     И так много встречал отвечающих взоров,
     Одиссеев во мгле пароходных контор,
     Агамемнонов между трактирных маркеров.


     Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
     Застывают в серебряных льдах мастодонты,
     Их глухая тоска там колышет снега,
     Красной кровью – ведь их – зажжены горизонты.


     Я печален от книги, томлюсь от луны,
     Может быть, мне совсем и не надо героя…
     Вот идут по аллее, так странно нежны,
     Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.

 //-- ЧИТАЯ «ГАМЛЕТА» --// 
 //-- 1 --// 

     У кладбища направо пылил пустырь,
     А за ним голубела река.
     Ты сказал мне: «Ну что ж, иди в монастырь
     Или замуж за дурака…»
     Принцы только такое всегда говорят,
     Но я эту запомнила речь, —
     Пусть струится она сто веков подряд
     Горностаевой мантией с плеч [1 - Плафон знаменитого Одесского театра оперы и балета, восстановленного после пожара 1873 года, в ту пору, когда Анна Горенко приезжала в Одессу к родственникам, украшали четыре медальона работы венского художника Лефлера, исполненные на темы пьес Шекспира. Роспись, особенно сцены из «Гамлета» и «Двенадцатой ночи», поражала роскошной, прямо-таки королевской пышностью; в причудливом свете a не менее роскошных люстр она и впрямь будто струилась с потолка «горностаевой мантией» (примеч. составителя).].

 1909 (1945), Киев
 //-- 2 --// 

     И как будто по ошибке
     Я сказала: «Ты…»
     Озарила тень улыбки
     Милые черты.
     От подобных оговорок
     Всякий вспыхнет взор…
     Я люблю тебя, как сорок
     Ласковых сестер.

 1909 (1945?), Киев
 //-- ИЗ ЗАВЕЩАНИЯ ВАСИЛЬКИ --// 

     А княгиня моя, где захочет жить,
     Пусть будет ей вольная воля,
     А мне из могилы за тем не следить,
     Из могилы средь чистого поля.
     Я ей завещаю все серебро [2 - После свадьбы Николай Гумилев, как и было обещано, дал жене личный вид на жительство, положил на ее имя в банк две тысячи рублей, а главное, подтвердил данное еще в 1909 году слово: Анна не должна чувствовать себя связанной узами брака и может распоряжаться своей судьбой по своей воле (примеч. составителя).],
     …

 1909(?)
 //-- * * * --// 

     И когда друг друга проклинали
     В страсти, раскаленной добела,
     Оба мы еще не понимали,
     Как земля для двух людей мала,


     И что память яростная мучит,
     Пытка сильных – огненный недуг!
     И в ночи бездонной сердце учит
     Спрашивать: о, где ушедший друг?


     А когда, сквозь волны фимиама,
     Хор гремит, ликуя и грозя,
     Смотрят в душу строго и упрямо
     Те же неизбежные глаза.

 1909
 //-- * * * --// 

     То ли я с тобой осталась,
     То ли ты ушел со мной,
     Но оно не состоялось,
     Разлученье, ангел мой!


     И не вздох печали томной,
     Не затейливый укор,
     Мне внушает ужас темный
     Твой спокойный ясный взор.

 1909
 //-- * * * --// 

     Сладок запах синих виноградин…
     Дразнит опьяняющая даль.
     Голос твой и глух и безотраден.
     Никого мне, никого не жаль.


     Между ягод сети-паутинки,
     Гибких лоз стволы еще тонки,
     Облака плывут, как льдинки, льдинки
     В ярких водах голубой реки.


     Солнце в небе. Солнце ярко светит.
     Уходи к волне про боль шептать.
     О, она наверное ответит,
     А быть может, будет целовать.

 16 января 1910, Киев
 //-- * * * --// 
   Н. С. Г<умилеву>

     Je n'aurai pas l'honneur sublime
     De donner mon nom а l'abоme
     Qui me servira de Tombeau.

 Baudelaire [3 - Я не заслужу той высшей чести\\Даровать мое имя той бездне,\\Которая послужит мне могилой.\\Бодлер (фр.)]
 //-- 1 --// 

     Пришли и сказали: «Умер твой брат [4 - В стихах Анна Андреевна очень часто называла Николая Гумилева «братом» (примеч. составителя).]!»…
     Не знаю, что это значит.
     Как долго сегодня холодный закат
     Над крестами лаврскими плачет…

 //-- 2 --// 

     Брата из странствий вернуть могу,
     Любимого брата найду я,
     Я прошлое в доме моем берегу,
     Над прошлым тайно колдуя.


     «Брат! Дождалась я светлого дня.
     В каких скитался ты странах?»
     «Сестра, отвернись, не смотри на меня,
     Эта грудь в кровавых ранах».


     «Брат, эта грусть – как кинжал остра,
     Отчего ты словно далёко?»
     «Прости, о прости, моя сестра,
     Ты будешь всегда одинока».

 25 января 1910, Киев
 //-- * * * --// 

     Жарко веет ветер душный,
     Солнце руки обожгло.
     Надо мною свод воздушный,
     Словно синее стекло;


     Сухо пахнут иммортели
     В разметавшейся косе.
     На стволе корявой ели
     Муравьиное шоссе.


     Пруд лениво серебрится,
     Жизнь по-новому легка…
     Кто сегодня мне приснится
     В пестрой сетке гамака?

 Январь 1910, Киев
 //-- * * * --// 

     Если в небе луна не бродит,
     А стынет – ночи печать…
     Мертвый мой муж приходит
     Любовные письма читать.


     В шкатулке резного дуба
     Он помнит тайный замок,
     Стучат по паркету грубо
     Шаги закованных ног.


     Сверяет часы свиданий
     И подписей смутный узор.
     Разве мало ему страданий,
     Что вынес он до сих пор?

 1910-е годы
 //-- Валерия Сергеевна Срезневская (Тюльпанова). --// 
 //-- * * * --// 
   В. Срезневской

     Жрицами божественной бессмыслицы
     Назвала нас дивная судьба,
     Но я точно знаю – нам зачислятся
     Бденья у позорного столба,


     И свиданье с тем, кто издевается,
     И любовь к тому, кто не позвал…
     Посмотри туда – он начинается,
     Наш кроваво-черный карнавал.

 1910-е годы, Царское Село
 //-- ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ --// 
 //-- 1 --// 

     Подушка уже горяча
     С обеих сторон.
     Вот и вторая свеча
     Гаснет, и крик ворон
     Становится все слышней.
     Я эту ночь не спала,
     Поздно думать о сне…
     Как нестерпимо бела
     Штора на белом окне.
     Здравствуй!

 //-- 2 --// 

     Тот же голос, тот же взгляд,
     Те же волосы льняные.
     Все как год тому назад.
     Сквозь стекло лучи дневные
     Известь белых стен пестрят…
     Свежих лилий аромат
     И слова твои простые.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное